Зарина и Швабра Истины

Вот сижу на чистой скамье на рассвете, руки красные от воды, спина гудит, — и мне легче, чем было давно.

— Красота, — согласилась швабра, приземляясь рядом. — Но, если сегодня они снова устроят пир, я уволюсь.

— Ты не можешь уволиться. Ты артефакт.

— Тогда я сломаюсь. Притворюсь. Буду хромать и ронять насадку.

— Не выйдет. Я тебя знаю. Ты слишком гордая, чтобы плохо работать.

Швабра помолчала.

— Ты права, — признала она наконец. — Я лучшая швабра в этом мире. И я не опозорюсь перед этими свиньями.

— Вот и молодец. А теперь пошли спать. У нас есть пара часов до того, как они проснутся и всё испортят.

Я встала, взяла швабру и побрела в свою башню. В коридоре мне встретился слуга — молодой парнишка, который тащил кувшин с водой. Увидев меня, он замер и вытаращил глаза.

— Госпожа Зарина! Вы… вы что, всю ночь убирались?

— Да, — подтвердила я. — А что?

— Но… зачем? Ведь сегодня снова будет пир!

Я остановилась. Медленно повернулась к нему.

— Что ты сказал?

— Пир, — парнишка сглотнул. — Король объявил, что праздник будет три дня. Сегодня второй день.

Я закрыла глаза. Где-то в глубине души что-то хрустнуло.

— Я убью их, — прошептала швабра. — Я убью их всех. И начну с короля.

— Тише, — осадила я. — Мы профессионалы. Мы справимся.

— Как?!

Я открыла глаза и посмотрела на парнишку.

— Как тебя зовут?

— Том, госпожа.

— Том, беги на кухню. Скажи повару, что, если сегодня кто-то бросит кость под стол, я лично приду и вымою кухню. Всю. Включая печь. Понял?

Том побледнел, кивнул и убежал. Я повернулась к швабре.

— А мы идём спать. Вечером у нас второй раунд.

— Я хочу назад в бизнес-центр, — простонала швабра. — Там хотя бы айтишники крошки за собой убирали. Иногда.

— Поздно, — я усмехнулась. — Мы в Аэлионе. И мы его отмоем. Чего бы это ни стоило.

Швабра вздохнула так тяжело, что сапфиры на набалдашнике потускнели. Но ничего не добавила. Мы пошли спать.

Днём, когда я наконец выспалась после ночной уборки, я спустилась в подвал к гномам. Точнее, в их кузню — они обустроили её в старом винном погребе, и оттуда вечно валил дым и слышался перестук молотов.

В прошлый раз, когда я заходила к ним с ведром и мочалкой, они смотрели на моё жидкое мыло как на величайшее чудо. Особенно старый гном по имени Дорин — седой, с обожжёнными руками и вечно прищуренными глазами. Он тогда долго вертел флакон, нюхал, капал на палец, тёр и бормотал: «Жир, щёлочь, отдушка... Хитро. Очень хитро. Но можно лучше».

И вот теперь, когда я вошла в кузню, Дорин аж подпрыгнул от радости.

— Слуга Судеб! — заорал он, размахивая каким-то бруском. — Гляди! Мы сделали!

Он сунул мне в руки брусок. Тёмно-зелёный, с вкраплениями чего-то блестящего. Я поднесла к носу — пахло хвоей, дымом и чем-то свежим, вроде мяты.

— Мыло? — уточнила я.

— Не просто мыло! — Дорин аж задохнулся от возмущения. — Это гномье банное мыло! Состав: жир горного козла, щёлок из золы Белого Древа, эссенция хвойной смолы и капля толчёного лунного камня. Для блеска. Не просто моет — очищает ауру! И кожу! И даже совесть, если сильно тереть!

Я повертела брусок в руках. Тяжёлый, гладкий, пенится, наверное, как бешеный.

— А это что? — я указала на другой брусок, светло-жёлтый, лежавший на верстаке.

— А это экспериментальное, — Дорин понизил голос. — С добавлением пыльцы фей. Эльфы, когда узнали, что мы делаем мыло, чуть в обморок не упали. Сказали, что пыльца — священная. А я им говорю: «Священная пыльца должна пахнуть и приносить пользу, а не лежать в углу мёртвым грузом». Они обиделись. Но пыльцу дали. Понюхай.

Я понюхала. Пахло мёдом, летним лугом и чем-то неуловимо эльфийским — будто сама природа решила помыться.

— Сколько? — спросила я.

— Тебе — бесплатно, — отмахнулся Дорин. — Ты нам идею дала. Мы теперь это мыло по всему Аэлиону продавать будем.

Дорин протянул мне небольшой брусок в тряпице. — Дорожное. С хвоей и лунным камнем. Не размокает, пенится даже в холодной воде и отпугивает нежить. Ну, теоретически. Мы не проверяли. Но пахнет хорошо.

Я взяла брусок, сунула в карман рясы. Пригодится.

— Спасибо, Дорин. Заходи, если что. Я в башне.

— Зайду! — пообещал он. — И ты заходи. Будем делать мыло от проклятий.

Я вышла из кузни, сжимая в кармане брусок гномьего мыла. Пахло от меня теперь хвоей и дымом. Как от целого леса. Но это было приятно. Лучше, чем дохлые мухи из фонтана.

Глава 7

После второго дня пира я была готова убивать.

Нет, серьёзно. Если бы мне дали выбор — вымыть обеденный зал после третьего дня пира или сразиться с Тёмным Властелином голыми руками, я бы выбрала Властелина. С ним хотя бы всё понятно: победил — и свободен. А с пиром — это бесконечный круг ада. Жир, кости, вино, пятна, идиотские песни и рыцари, которые считают, что скатерть — это салфетка.

Но на третий день случилось чудо. Король объявил, что пир переносится. Почему? Потому что прибыл гонец с Севера с новостями: армия нежити движется к замку. Будет через два дня.

Все запаниковали. Кроме меня. Я выдохнула.

— Два дня без пира, — прошептала швабра с благоговением. — Это лучший подарок, который мог сделать Тёмный Властелин.

— Не каркай, — буркнула я. — Напророчишь.

Но в глубине души я была с ней согласна.

На совете, который собрали в тронном зале (чистом, между прочим, благодаря мне), решали, что делать. Маги предлагали фаерболы. Рыцари — конную атаку. Эльфы — медитацию и принятие неизбежного. Принц Элариан молчал и сверлил взглядом каменные плиты.

Король развернулся ко мне.

— Зарина. Ты — Слуга Судеб. Что скажешь?

Все уставились. Я торчала в углу со шваброй и чувствовала себя как на родительском собрании, куда вызвали, потому что ребёнок разбил окно.

Странное это было чувство. Дома меня замечали, только когда я что-то не домыла. А тут — король, маги, рыцари, и все ждут, что я скажу. Всерьёз. Будто моё слово что-то решает. От этого было не гордо, а почему-то страшнее, чем от любой армии мертвецов. К зомби хоть знаешь, с какой стороны подойти со шваброй. А к тому, что тебя впервые в жизни слушают, — поди подступись.

— Я скажу, — медленно процедила я, — что у нас есть проблема поважнее армии нежити.

— Какая?! — грянуло хором.

— Восточное крыло. Там живут орки. И там такой свинарник, что ваша армия нежити покажется цветочками.

Повисла пауза. Король кашлянул.

— Э-э-э... Зарина, мы говорим о судьбе королевства, а ты — о грязи?

— Я всегда говорю о грязи, — отрубила я. — Потому что грязь — это начало всех проблем. Хотите победить нежить? Начните с порядка в собственном доме. Орки — сильные бойцы. Если они будут жить в чистоте, они будут лучше сражаться. Это факт.

— Она права, — неожиданно подал голос Грых. Он торчал у дверей — орков на совет, конечно, не позвали, но Грых припёрся сам. — В чистоте лучше думается. И кости не теряются.

Король потёр переносицу.

— Хорошо. Зарина, займись Восточным крылом. У тебя два дня. Если успеешь навести там порядок до прихода нежити — получишь премию.

— Какую?

— Золото. Много золота.

— Идёт, — я развернулась и двинулась к выходу. — Грых, за мной. Будем играть.

Орк радостно зарычал и зашагал следом.

Восточное крыло встретило меня запахом. Я даже не буду описывать этот запах подробно, потому что у вас пропадёт аппетит на неделю. Скажу только: там пахло так, будто кто-то умер, воскрес, снова умер, и всё это время его не выносили.

Пол покрывал слой грязи толщиной в палец. На стенах — подозрительные потёки. В углах — горы костей, огрызков и чего-то зелёного, что, кажется, шевелилось. Сами орки расселись на куче соломы (или того, что когда-то было соломой) и резались в кости. Завидев меня, они заулыбались.

— Женщина-с-тряпкой! — радостно заорал один. — Пришла убирать?! Мы намусорили!

— Вижу, — хмыкнула я, оглядывая помещение. — Вы не намусорили. Вы создали новую экосистему. Тут скоро разумная жизнь зародится.

Орки не поняли сарказма. Они вообще понимали только прямое насилие, громкие звуки и еду. Грых приблизился и гордо стукнул себя в грудь.

— Грых сильный! Грых много ест! Грых много мусорит!

— Заметно, — вздохнула я. — Ладно, парни. Убираться будем?

Орки переглянулись. Потом дружно замотали головами.

— Уборка — скучно! — выдал один.

— Уборка — для слабых! — добавил второй.

— Уборка — невкусно! — подытожил третий.

Я ожидала этого. Заставить орка убираться — всё равно что заставить кота принимать ванну. Теоретически возможно, но проще сжечь дом и построить новый. Поэтому я пошла другим путём.

— А кто сказал про уборку? — я растянула губы в улыбке. — Мы будем играть.

Глаза орков загорелись. Слово «игра» они любили почти так же, как слово «жрать».

— Игра?! Какая игра?!

— Называется «Субботник». Правила простые. Делитесь на две команды. Я даю вам мешки. Кто за полчаса соберёт больше мусора, получает приз.

— Какой приз?! — Грых аж подался вперёд.

— Бочка пива. Эльфийского. Светлого. Холодного.

Орки замерли. В их маленьких глазах закрутились шестерёнки мысли. Пиво. Соревнование. Физическая активность. Всё, что они любили, в одном флаконе.

— Бочка?! — выдохнул Грых.

— Бочка, — кивнула я. — А для капитана победившей команды — особый приз. Он сможет подержать мою швабру.

Швабра в моей руке вздрогнула.

— Что?! — прошипела она. — Меня?! Этому зелёному?!

— Тихо, — шепнула я. — Это мотивация. Потерпишь.

Грых пожирал швабру глазами. Для орков, которые видели, как я этой шваброй уложила стражника, она была легендарным оружием. Подержать её — всё равно что подержать Экскалибур.

— Грых будет держать швабру! — взревел он. — Грых победит!

— Нет, я! — заорал второй орк.

— Я!

— Я!

Через пять минут Восточное крыло напоминало муравейник, в который бросили сахар. Орки, рыча и толкаясь, рвались в бой. Я быстро поделила их на две команды — «Зелёные» и «Ещё зеленее» (названия придумали сами), выдала мешки из-под зерна и показала, что собирать: кости, огрызки, тряпки, солому, подозрительные зелёные штуки.

— Всё, что не прибито к полу, — в мешок! — скомандовала я. — Если прибито — оторвать и в мешок! Поняли?!

— Поняли!!! — взревели орки.

— На старт! Внимание!

СУББОТНИК!

И они ринулись.

Это было великолепно.

Орки носились по крылу, как ураган. Кости летели в мешки с такой скоростью, что я едва успевала считать. Один орк, по кличке Морда, пытался запихнуть в мешок целую скамью, но я остановила — скамья ещё пригодится. Другой, по кличке Клык, собирал мусор ртом, потому что руки были заняты. Грых трудился как экскаватор — сгребал всё подряд и утрамбовывал ногами.

Через пятнадцать минут я поняла, что надо добавить правило.

— Стоп! — гаркнула я. — Мусор должен быть в мешках! Не в животах! Клык, выплюнь кость!

Клык нехотя выплюнул. Кость, обслюнявленная, отправилась в мешок.

— Субботник! — радостно заорал он и понёсся дальше.

Через полчаса Восточное крыло сделалось неузнаваемым. Пол — чистый. Углы — пустые. Зелёные штуки — в мешках. Я даже не стала выяснять, что это было. Главное — их больше нет.

Орки выстроились в ряд, тяжело дыша и сияя. У ног каждой команды громоздилась куча мешков. Я обошла строй, посчитала.

— «Зелёные» — двенадцать мешков. «Ещё зеленее» — четырнадцать. Победили «Ещё зеленее»!

Грых, капитан «Ещё зеленее», взревел от счастья так, что с потолка посыпалась штукатурка. Я поморщилась и мысленно добавила в список «побелка потолка в Восточном крыле».

— Бочка пива — ваша, — объявила я. — И особый приз. Грых, иди сюда.

Орк приблизился, дрожа от волнения. Я протянула ему швабру. Он принял её так осторожно, будто это была новорождённая бабочка. Швабра в его лапах смотрелась как зубочистка.

— Грых держит Швабру Истины, — прошептал он с благоговением. — Грых — великий воин.

— Я сейчас лопну от унижения, — прошелестела швабра.

— Терпи, — отозвалась я шёпотом. — Десять секунд.

Грых подержал швабру, бережно погладил черенок (швабра вздрогнула и, кажется, покраснела сапфирами) и вернул мне.

— Спасибо, женщина-с-тряпкой, — выдал он. — Грых счастлив.

— На здоровье, — я улыбнулась. — А теперь — все мыть руки. С мылом. И пить пиво.

Орки радостно ломанулись к бочке, которую уже вкатывали слуги. Я осталась в чистом крыле, оглядывая результат. За полчаса. Без скандалов, без драк (ну, почти без драк), без принуждения. Игра. Мотивация. Приз.

— Ты унизила высокое искусство уборки, — проворчала швабра. — Превратила его в плебейское развлечение.

— Зато чисто, — фыркнула я. — И орки счастливы.

— Они теперь будут мусорить специально, чтобы снова играть.

— Не будут, — я мотнула головой. — Я им пообещала, что десять побед в Субботнике — и они получат губки для посуды. Будут мыть ещё и кухню.

Швабра умолкла. Сапфиры медленно мигнули.

— Ты... ты чудовище, — выдохнула она наконец. — Гениальное, но чудовище.

— Просто люблю чистоту, — пожала я плечами и кинула ей запасную тряпку. — Держи, коллега. И не подлизывайся, полироль всё равно по графику.

Я двинулась к выходу. Впереди маячил ещё целый день. Надо было проверить гобелен (отмок ли?), составить график дежурств для орков (пусть сами следят за чистотой в своём крыле) и подготовиться к завтрашнему дню. Потому что завтра к замку подойдёт армия нежити.

Орки уже точили вёдра. Гномы спорили о концентрации мыла. А я смотрела на закат и думала, что две тысячи ходячих покойников — это, по сути, просто очень большой и очень неопрятный беспорядок. А беспорядок я убирать умею.

Глава 8

Если вы думаете, что самое тихое время в замке — это утро после оркского Субботника, то вы никогда не слышали, как орёт дозорный, когда у него с башни открывается вид на две тысячи ходячих покойников.

Я как раз намыливала Швабру после вчерашнего. Она, пользуясь случаем, ворчала без остановки: «Меня трогали зелёными лапами, на меня дышали пивом, мою микрофибру чуть не обслюнявили — и всё ради чего? Ради какой-то бочки!» Я слушала вполуха и думала, что надо бы наконец выбить у короля нормальный инвентарь, а не эту ржавую лохань для воды, когда с улицы донёсся вопль.

Даже не вопль. Вой. Надрывный, с подвыванием, будто кого-то резали тупым ножом и одновременно душили.

Я отложила тряпку и выглянула в окно. По двору бежал стражник — молодой, белобрысый, которого я на прошлой неделе заставила вытереть ноги перед входом в караулку. Он размахивал руками и орал так, что эхо гуляло между башнями:

— АРМИЯ НЕЖИТИ! У ВОРОТ! ДВЕ ТЫСЯЧИ! ВСЕМ СПАСАТЬСЯ!

Швабра перестала ворчать.

— Две тысячи? — переспросила она деловым тоном. — Это много или как?

— Для уборки — средне, — машинально ответила я и потянулась за халатом.

— Пошли, посмотрим.

На крепостной стене уже толпился весь цвет аэлионской аристократии. Король стоял у зубца, вцепившись в камень побелевшими пальцами. Архимаг Фолди суетился рядом, шептал защитные заклинания и ронял свитки. Принц Элариан, в начищенных до блеска сапогах (моя работа, между прочим), пытался придать лицу героическое выражение, но получалось скорее «я сейчас упаду в обморок, но красиво». Эльфийская делегация в полном составе медитировала на безопасном расстоянии от края, синхронно прикрыв глаза и делая вид, что их это не касается.

Я протиснулась между рыцарем в полном доспехе (он дрожал так, что кольчуга звенела) и гномом-кузнецом, который мрачно точил топор.

Глянула вниз.

Поле перед замком кишело.

Две тысячи — не две тысячи, считать я не стала, но много. Очень много. Зомби шатались, натыкались друг на друга, роняли конечности и издавали звук, похожий на коллективное мычание коров, которых забыли покормить неделю назад. Вонь поднималась такая, что даже эльфы перестали медитировать и зажали носы.

— Мы обречены, — выдохнул Фолди, прижимая к груди амулет. — Портальная магия не поможет, фаерболов не хватит, рыцарей слишком мало…

— Надо принять неизбежное, — изрёк эльфийский посол, не открывая глаз. — Всё сущее возвращается в землю, и сие есть круг жизни.

— Я поведу атаку! — Элариан выступил вперёд, чуть не поскользнувшись на голубином помёте. — Мы ударим конницей, потом спешимся и…

— И вас сожрут, — перебила я. — Причём даже не заметят, что вы там были. Просто пройдут по вам и пойдут дальше.

Принц осёкся и уставился на меня с обидой.

— И что ты предлагаешь? — спросил король, не отрывая взгляда от надвигающейся массы мертвецов. — Сдаться?

— Я предлагаю убраться.

Повисла пауза. Даже зомби внизу, кажется, притихли.

— Убраться? — переспросил Фолди с таким лицом, будто я предложила ему съесть дохлую крысу. — Ты хочешь… вымыть их?

— Нет. Вымыть не получится, — я оперлась на Швабру и прищурилась, разглядывая поле. — Но собрать, упаковать и вывезти за холмы — вполне. Это просто ходячий мусор. Грязный, вонючий, разлагающийся. Его нужно утилизировать.

— Это армия Тёмного Властелина! — взвизгнул эльфийский посол, наконец открыв глаза. — Древнее зло! Нельзя просто так взять и…

— Можно, — отрезала я. — Грых!

Грых, который уже стоял у подножия стены и с вожделением смотрел на поле, мгновенно вскинул голову.

— Грых здесь!

— Зови своих. Будет новый Субботник.

Орк расплылся в такой счастливой улыбке, что у стоявшего рядом рыцаря чуть шлем не треснул от ужаса.

— Зомби-субботник! — взревел Грых и побежал к Восточному крылу, грохоча сапогами. — Грых соберёт всех! Грых упакует всех!

Через пятнадцать минут во дворе замка выстроилась вся оркская бригада. Они притащили с собой мешки из-под зерна, верёвки, грабли и одну бочку пива — «для мотивации», пояснил Грых. Я не спорила.

Швабра в моей руке дрожала от возмущения.

— Только не говори, что меня опять разыграют как приз, — прошипела она.

— Тебя не разыграют, — успокоила я. — Ты будешь почётным участником. Покажешь, на что способна.

— Я способна мыть полы родниковой водой, освящённой друидами! — взвилась Швабра. — А не лупить гнилых покойников по башке!

— Значит, сегодня расширишь профессиональные компетенции. В резюме потом запишешь: «Опыт работы с нестандартными загрязнениями».

Швабра замолчала. Сапфиры на набалдашнике замигали часто-часто — она просчитывала, можно ли будет потом требовать надбавку за вредность.

Элариан подошёл сбоку, стараясь держаться подальше от Грыха, который вдохновенно раздавал оркам верёвки и орал: «Вязать крепко! Чтобы не вылезли! Как в прошлый раз с тем эльфом!»

— Зарина, — начал принц, теребя манжет. — Я понимаю, ты привыкла решать всё… нестандартно. Но это же зомби. Они опасны. Может, всё-таки позволишь мне возглавить атаку? Я готов.

Я окинула его взглядом. Безупречный костюм, идеальные волосы, сапоги, которые он даже не запылил. И глаза — честные, испуганные, но упрямые.

— Элариан, — сказала я мягко. — Твоё желание похвально. Но если ты выйдешь туда в этих сапогах, я тебя сама убью. Потому что отмывать их потом от зомбиной слизи — это три часа работы.

Принц моргнул.

— То есть… дело только в сапогах?

— И в том, что ты не умеешь вязать узлы. Грых, покажи принцу, как затягивать «оркскую петлю».

Грых радостно оскалился и протянул Элариану верёвку. Принц побледнел, но взял. Швабра фыркнула:

— Он ещё и верёвки вязать будет. Королевское образование, чтоб его.

Я улыбнулась и повернулась к воротам.

— Ладно, банда. Правила простые. Цель — не убивать. Они и так мёртвые. Цель — обездвижить, связать, упаковать в мешок. Кто соберёт больше — получает бочку пива. И особый приз. Право подержать Швабру Истины.

— Я подам жалобу в профсоюз, — прошипела Швабра.

— Подашь после победы, — отрезала я. — А пока работаем.

Грых взревел, орки зарычали, и ворота замка медленно поползли вверх. За ними, шатаясь и мыча, надвигалась армия Тёмного Властелина.

Я поправила халат, перехватила Швабру поудобнее и шагнула вперёд.

— Поехали, подруга. У нас генеральная уборка.

Глава 9

Ворота распахнулись, и орки ринулись вперёд с радостным рёвом, от которого у меня заложило уши. Грых бежал первым, размахивая мешком, как боевым знаменем. За ним — Клык, Морда и ещё десяток зелёных парней, которые ещё вчера вылизывали Восточное крыло до блеска, а сегодня дорвались до «подвижных мишеней».

Я осталась на стене. Не из трусости — из профессионального интереса. Сверху лучше видно, кто как работает и где нужно подправить тактику.

Первая волна зомби столкнулась с орками, и началось то, что я про себя окрестила «клининг в полевых условиях».

Клык налетел на тощего мертвеца в рваном саване, одним движением заломил ему руки за спину и принялся обматывать верёвкой. Зомби замычал, попытался укусить, но челюсть у него отвалилась и повисла на сухожилии. Клык, не растерявшись, сунул челюсть в мешок, а следом — и самого хозяина.

— Твоё — не бросай! — рявкнул он и побежал дальше.

Морда в это время боролся с зомби потолще. Тот оказался на удивление крепким — видимо, при жизни хорошо питался. Морда пыхтел, пытаясь накинуть мешок ему на голову, но зомби уворачивался с неожиданной для покойника ловкостью. Тогда Морда плюнул, обхватил его обеими руками, поднял и просто запихнул в мешок целиком. Мешок затрещал, но выдержал.

— Грых! — заорал Морда. — Этот жирный! Считается за два?

— Считается за полтора! — проревел Грых, не оборачиваясь. Он в этот момент вязал сразу троих, используя одну длинную верёвку и какую-то хитрую оркскую петлю, которой его научила ещё бабушка. Зомби дёргались, мычали, но вырваться не могли.

Я перевела взгляд на левый фланг. Там орк по кличке Ржавый пытался упаковать зомби, у которого не было левой руки. Точнее, рука была — она лежала на земле в трёх шагах и шевелила пальцами. Ржавый поднял её, покрутил и засунул в мешок.

— Рука твоя, — пояснил он зомби. — Пригодится.

Зомби в ответ только замычал, но, кажется, был благодарен.

Я усмехнулась и покосилась на Швабру. Она лежала у меня в руках, нарочито расслабленная, но сапфиры на набалдашнике горели ярче обычного. Переживала. Я её понимала — профсоюз профсоюзом, а когда на твоих глазах твои же коллеги-орки вяжут мертвецов, хочется показать, что ты тоже не лыком шита.

— Ну что, подруга, — шепнула я, поглаживая черенок. — Может, покажешь им, что такое настоящая уборка?

— Я не «подруга», — процедила Швабра, но сапфиры мигнули розовым. — И я не собираюсь марать микрофибру об этих… этих…

— Обещаю, — перебила я. — Если ты сейчас спустишься и поможешь, я лично куплю тебе полироль с ароматом лаванды. Настоящую. Из лавки гномов-артефакторов. Слышала, у них новая партия.

Швабра замерла. Сапфиры погасли, потом вспыхнули с утроенной силой.

— Лаванда? — переспросила она дрожащим голосом. — Та самая, с маслом лунного цветка?

— Она самая. Идёт?

Швабра вырвалась из моих рук, взмыла в воздух и, описав круг над моей головой, спикировала вниз с воплем:

— ДОРОГУ АРТЕФАКТУ!

Честно? Я ожидала, что она просто будет летать и создавать видимость работы. Но Швабра, видимо, решила отработать лавандовую полироль по полной.

Первого зомби она снесла ударом черенка под колено. Классика. Тот рухнул как подкошенный, и Швабра, не сбавляя скорости, хлестнула его микрофиброй по затылку.