Читать книгу Богатыри на Руси: от истории к былине. Илья Муромец, Хотен Блудович и Апраксья-Адельгейда (Александра Леонидовна Баркова) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Богатыри на Руси: от истории к былине. Илья Муромец, Хотен Блудович и Апраксья-Адельгейда
Богатыри на Руси: от истории к былине. Илья Муромец, Хотен Блудович и Апраксья-Адельгейда
Оценить:

5

Полная версия:

Богатыри на Руси: от истории к былине. Илья Муромец, Хотен Блудович и Апраксья-Адельгейда

Однако и без Тамани у нас есть шанс найти «Турецкое царство», против которого сражается Всеслав (–евич). Главным противником этого князя был Владимир Мономах – неудивительно, что былина не подверглась циклизации вокруг Киева! И еще один любопытный факт. Именно в борьбе с «волхом» Всеславом Мономах впервые в русской истории нанимает половцев (то есть тюрок), именно с ними он в 1070–1080-е годы дважды разбивает Всеслава – под Полоцком и в Минске, где, как сам пишет, «не оставили ни челядина, ни скотины»[29]. Это один в один соответствует описанию разгрома Турецкого царства Волхом. Итак, в реальности Всеслав терпит катастрофическое поражение, в былине – наоборот. Может ли такое быть?

Здесь мы сталкиваемся с уже упомянутой принципиальной особенностью эпоса – квазиисторией. Нас ждут былины о том, как татар разбили в первом же бою, как был освобожден от неверных Царьград, как братья-суздальцы не отдали Москву на сожжение Тохтамышу, аллюзии того, как сербы на Косовом поле победили турок (а не наоборот, как было в реальности). В мировом эпосе примеры можно умножать, самый яркий – как поражение Карла Великого в Испании превращается в завоевание Испании в «Песни о Роланде». Да и «Слово о полку Игореве», хоть и не является эпосом, о поражении слабого и эгоистичного князя говорит так, что он предстает великим и мудрым, а позднейшая русская культура и вовсе превращает его в одного из главнейших защитников Русской земли, окончательно переворачивая историю с ног на голову.

Так стоит ли доискиваться, пробегали ли какие-то тьмутараканы в биографии князя-оборотня? Гораздо логичнее предположить, что перед нами полоцкая былина, яростная реакция на разгром Минска русско-половецкими (то есть тюркскими) силами. В таком случае прототипом «турецкого царя Сантала» оказывается тот же Владимир Мономах (да-да, он и Красно Солнышко, и Салтан, свой и враг, все зависит от места сложения былины). Если же эта гипотеза кому-то покажется слишком смелой, то в качестве исторической основы можно взять любой поход Всеслава Полоцкого (а лучше – все сразу), но какой ни возьми – за «Турецким царством» будет скрываться русский город. Перед нами единственная былина, отражающая феодальную раздробленность, и мы должны согласиться с Проппом, что причина крайне малой популярности «Волха» в том, что он чужд сказителям, привыкшим петь о защите земли Русской.

Дополнительный аргумент: в отличие от всех прочих былинных врагов, желающих захватить Киев, царь Сантал хочет взять некие безымянные «девять городов святой Руси». Это прямое указание на отражение в былине феодальной раздробленности.

Итак, можно достаточно уверенно предполагать, что былина о походе Волха была сложена в XII веке и, в соответствии со вкусами своего времени, метафорически изображала усобные войны Всеслава Брячиславича. В XVI или XVII веке былина трансформировалась, в нее было добавлено упоминание огнестрельного оружия – и, возможно, именно тогда, под влиянием общего волшебного колорита, появился сказочный мотив охоты Волха.


Глава 2. Во стольном городе во Киеве

Соловей Будимирович

Большинству читателей это имя неизвестно. А меньшинство удивится: почему вдруг рассказ о былинах времен Киевской Руси начинается с такого малозначительного персонажа?

Действительно, эта былина известна в небольшом числе записей, зато они охватывают практически все регионы сказительства[30], а это уже свидетельство очень глубокой древности. Именно с нее начинается сборник Кирши Данилова, и всем любителям русской оперы известен ее зачин, использованный Римским-Корсаковым в «Садко»:

Высота ли, высота поднебесная,Глубота, глубота окиян-море,Широко раздолье по всей земли,Глубоки омуты днепровския.Из-за моря, моря синего,Выбегали-выгребали тридцать кораблей,Тридцать кораблей и един корабль.(КД 1)

Правда, у Кирши там еще «глухоморье зеленое» и «славный город Леденец».

Этот географический запев есть во всех полноценных записях, но он очень разнообразен. Давайте сначала разберемся с сюжетом, а потом примемся выяснять, откуда же приплыл герой.

Его корабль таков:

Нос-от написан по-змеиному,А корма-то была по-звериному,А бока сведены по-туриному,Паруса-то были из семи шелков.(Рыб. 121)

У головы корабля:

Вместо глаз было вставливаноПо ясному по каменю по яхонту;Вместо бровь было вставливаноПо дорогому соболю заморскому.(Рыб. 173)

На корабле есть чердак, то есть постройка.

В чердаке была беседа дорог рыбий зуб[31],Подернута беседа рытым бархатом.На беседе-то сидел купав[32] молодец,Молодой Соловей сын Будимирович.(КД 1)

Вот мы наконец и увидели нашего героя. Иногда сказители детально описывают, как он командует кораблем и в итоге, благополучно обойдя отмели, приплывает в Киев.

Соловей велит бросить три сходни – волжаную, то есть деревянную, для дружинников, серебряную для своей матушки и золотую (иногда – позолоченную) для себя. Он сходит на берег и идет к князю Владимиру с дарами.

Князя дарил золотой казной,Княгиню дарил двуличной камкой[33]. (Рыб. 149)Не дорога камочка – узор хитер:На злате и серебре – не по́гнется[34]. (КД 1)Нет таковых во Киеве и не водится. (Рыб. 132)Принимала молодая княгиня Апраксия,Развернула камочку – дивуется,Головушка на плечах качается. (Гильф. 68)

За эти подарки Владимир готов одарить Соловья Будимировича, но тот просит только одного: права поставить за одну ночь три терема в саду Забавы Путятишны, племянницы князя.

Князь дозволяет, и Соловей приказывает дружине:

«Ай же вы, дружина хоробрая!Делай дело повеленое:Скидывайте платья скурлат-сукна[35],Надевайте кожаны лосиные,Вы снимайте шапки черно-мурманки[36],Надевайте шапки рабочие,Берите топорики булатные». (Рыб. 132)

Как мы видим, дружина Соловья одета по-царски, и в переводе на язык современной культуры эти строчки выглядели бы примерно так: «Вылезайте из своих “феррари” и “бентли”, пересаживайтесь на краны строительные».

Эти терема следует не только построить, но и расписать:

Чтобы на небе солнце, и в тереме солнце,Чтобы на небе месяц, то бы в тереме месяц,Чтобы на небе звезды, и в тереме звезды,Чтобы все в терему по-небесному. (Рыб. 173)

Это описание соответствует декору русских покоев XVII века.

Итак, дружинники всю ночь трудятся, и наутро Забава Путятишна видит в изумлении, что в ее саду стоят три терема. Она бежит (иногда так поспешно, что в одних чулочках без чоботов) их осмотреть.

Как у первого терема послушала,Там шепотком говорят, Богу молятся:Богу молится Соловьина да матушка;У другого у терема послушала,Там без конца бренчат золоту казну:Считывают золоту казну Соловьиную.(Рыб. 132)

А в третьем тереме:

Играет Соловей в звончаты гусли,Струну к струночке натягивает,Тонци по голосу налаживает,Тонци он ведет от Нова-города,А другие ведет от Еросолима[37],И все малые припевки из-за синя моря.(Рыб. 149)

Княжна его заслушалась:

И сидела день с утра до вечера,И со вечера до полуночи,А с полуночи до бела свету.(Гильф. 68)

Восхищенная, Забава немедленно предлагает Соловью взять ее в жены. Заморский гость весьма резко выговаривает ей, что такое поведение неприлично. Однако после этого он сразу же идет к Владимиру и просит княжну себе в жены, получает согласие и венчается с Забавой. Обычно на этом былина заканчивается, хотя иногда упоминается, что молодые стали жить в этих теремах или же, напротив, Соловей уплыл на своих кораблях, забрав не только жену, но и терема.

Поехал в свою землю Веденецкую,На тех-то на черныих[38] на кораблях.(Рыб. 132)

Давно доказано[39] и признано[40], что эта былина отражает путь «из варяг в греки». Да и описание корабля Соловья вполне узнаваемо: это корабль викингов. «Всего обыкновеннее сравнивали такой корабль с конем, оленем, медведем, волком, быком или хищною птицею; целый особый отдел носил название драконов… Передняя часть корабля украшалась изображением головы или гривы этих животных, а задняя – хвоста животного, рыбьего или змеиного. Всем этим изображениям приписывали сверхъестественную силу»[41]. Археологические данные дополнили это описание: червлеными, то есть окрашенными красным, были звериные головы на румпеле (рукояти руля) и растяжках шатра (они магически охраняли руль и спящих), а также, разумеется, главная голова на носу[42].

Но раз корабль Соловья – варяжский, то кто наш герой: иноземец или русский? Вопрос этот волнует ученых с XIX века. Что ж, как говорится, у меня есть две новости: одна хорошая, а вторая – научная. Хорошая: по данным современной науки, Соловей Будимирович – русский. А научная новость состоит в том, что в эпоху пути «из варяг в греки» это слово означало совсем не то, что сейчас.

Тогда русью называли варягов, точнее один из их этносов. Именно так это слово используется в «Повести временных лет» («Пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные – норманны и англы, а еще иные готы»[43]); в Русской Правде, где жизнь русина (единственное число от слова «русь») и жизнь славянина оцениваются одинаково, но сами эти этносы противопоставлены друг другу (и отдельно они противопоставлены варягам); а также византийский император Константин Багрянородный в своем труде «Об управлении империей» упоминает названия днепровских порогов – «по-росски» и «по-славянски», где «росские» названия представляют собой древнескандинавские[44]. «В формировавшемся Древнерусском государстве наряду с русью проживали люди иных общностей, прежде всего славяне»[45].

Придя с севера, воители-русь попереженились на местных девушках, стали почитать местных богов (Перуна, а не Одина) и в итоге лишились черт этноса – недаром в «Слове о полку Игореве» дружинники называются русичами, то есть потомками руси. О том, как проходил процесс превращения варягов-руси в привычных нам русских князей, и повествует эта былина.

Однако помимо корабля с головой диковинного зверя в былине есть еще более экзотическая примета домонгольской Руси. Это поведение княжны, которая сама предлагает себя в жены. Оно настолько не согласуется с привычными манерами русских положительных героинь, что один из сказителей (Рыб. 149) даже изменил финал былины: Забава «не слюбилась» Соловью, и он уплыл, возмущенный ее поступком.

Мы выходим на порог гигантской темы: отличие поведения девушек домонгольской Руси от «домостроевских порядков». Говоря коротко: незамужние девушки обладали значительной свободой. Об этом пишет Лотман, объясняя поведение пушкинской Татьяны, которая ведет себя по нормам крестьянской морали[46], и приводит поистине шокирующую цитату о сохранившихся на Русском Севере древних обычаях, где целомудрие девушки не только не ценится, но и осуждается[47]. Это подтверждают и берестяные грамоты XII–XIII веков. Микита пишет Маланье (грамота 377): «Пойди за меня – я тебя хочу, а ты меня»[48] (выделено мною; примечательно, что он ищет согласия девушки, а не ее отца!). А вот большая, лишь частично сохранившаяся грамота под номером 752 неизвестной девушки: «[Я посылала (?)] к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? <…> Неужели я тебя задела тем, что посылала [к тебе]? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под [людских] глаз и примчался»[49]. В отличие от пушкинской Татьяны, которой «страшно перечесть» свое признание в любви, новгородская девушка рискует разбитым сердцем, но не репутацией. Хотя, судя по прекрасному языку ее письма, она принадлежит к высшим слоям общества.

Свобода девичьих чувств подразумевала и возможность отказа, что сохранилось в знаменитом рефрене вис (стихотворных произведений) Харальда Сурового (1015–1066), обращенном к Елизавете, дочери Ярослава Мудрого: «А Герд золотого обручья в Гардах пренебрегает мной»[50] («Однако не хочет девушка в Гардах чувствовать ко мне склонности»[51]; «Гарды» – Гардарики, древнескандинавское название Руси). История их брака возвращает нас непосредственно к былине, поскольку А. И. Лященко считал, что она не просто отражает брак Харальда и Елизаветы, а исполнялась непосредственно в их присутствии[52]. Этим он объясняет гиперболизацию роскоши дружины (а Харальд и его дружина, служа в Византии, действительно добыли[53] огромные богатства).

Наша былина действительно связана со свадебной поэзией. В большинстве записей Соловей строит терема в саду Забавы, для чего этот сад приходится вырубить. Перед нами – метафора свадебных песен, развернутая в сюжет: сад невесты, ее «вишенье-орешенье», который вырубает жених, – это дефлорация (заметим, что и само латинское слово означает «срывание цветов», буквально «лишение цветов»). И строит там Соловей не просто жилища, а именно терема. Дело в том, что теремом на Руси называлось то, что мы бы сегодня назвали пентхаусом: не здание в целом, а элитное жилище на его верху. Таков, например, Теремной дворец в Московском Кремле: как и положено пентхаусу, собственно терем окружен широким гульбищем, то есть огороженной крышей нижнего этажа. Терем – это самое высокое жилище на Руси.

Казалось бы, возникает противоречие: Соловей строит терема, но в сюжете их высота не играет роли. Однако роль этих златоверхих теремов не сюжетная, а символическая: едва ли будет натяжкой увидеть в них фаллический символ. В свадебных песнях жених так же может, вырубив сад невесты, построить там терем[54]. Таким образом, просьба Соловья к князю Владимиру разрешить постройку теремов – это сватовство. Как хорошо известно из описаний свадебных обрядов, при сватовстве ни в коем случае нельзя было говорить прямо о цели, чтобы не сглазить (откуда и знаменитое «у вас товар, у нас купец»), девушка выражала согласие или отказ не словами, а знаками и т. д.

Этим же объясняется обязательное присутствие в сюжете матушки Соловья: брачный договор заключается между родителями молодых[55].

Превращение свадебных метафор в полноценный сюжет нам встретится и в былине о Хотене Блудовиче, но сейчас хочется отметить, что свадебными метафорами изобилует и «Слово о полку Игореве»: это и знаменитое описание битвы как свадебного пира, это и стремление Всеслава к киевскому престолу как к вожделенной девице… Очень похоже, что перед нами художественный прием, характерный для XII столетия (или, шире, для домонгольской Руси).

Остается последний вопрос: откуда же приплыл Соловей Будимирович? На первый взгляд, в географических названиях царят полный хаос и фантастика.

Из-за славного синя моря Волынского,Из-за того Кодольского острова,Из-за того лукоморья зеленого.(Рыб. 149)Из-под дуба, дуба сырогоМатушка Нева широко прошла,Устьем выпадала во синее море во Вирянское.(Рыб. 173)

У других исполнителей упоминаются «земля Веденецкая» и «город Леденец».

Встречается даже такое:

Горы-то высокие Сорочинския;Реки-озера ко синю-морю.Была как тут матушка Волга-река,Широка и долга она,Прошла она мимо Казань, Рязань и мимо Астрахань,Выпадала она устьем во сине-море,В море синее, во Турецкое.(Рыб. 132)

Поразительно, но здесь нет ни одного вымышленного названия! «Вирянское море» – это Балтийское, что образовано от средневекового названия Балтийского побережья Вирония, Вирланд[56] – его жителей называли «вируяни»[57] (и даже «вирьяны», что совсем близко к былинному термину)[58]. «Волынское море» – это оно же, от названия города западных славян Волин[59]. «Лукоморье зеленое» – это поморье Зеландии (остров в Дании)[60]. «Остров Кодольский» – это Котлин или Готланд (острова в Балтийском море), по мнению различных ученых[61].

Шире всего разброс мнений о Веденецкой земле и Леденце. Трактовка, проникшая и в оперу «Садко» с ее арией веденецкого гостя, предполагает, что эти слова образованы от названия Венеции, и, таким образом, «Леденец» – это непонятный сказителям «Веденец», замененный на близкое по звучанию слово[62]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Здесь и далее ссылки на тексты былин приводятся так: сокращение фамилии собирателя и номер записи в сборнике. Полные выходные данные сборников былин приведены в конце книги.

2

Сахаров издавал много, но больше сочинял сам, чем публиковал подлинные древние и народные тексты, причем фольклор он правил на свой вкус (не слишком удачно). Не будем ставить это ему в вину – до начала серьезной собирательской деятельности фольклористов оставалось еще несколько десятилетий, поскольку до последней трети XIX века царская власть воспринимала любой интерес к народу как вольнодумство, как проявление оппозиционности, народные песни запрещались, так что знаменитый драматург А. Н. Островский писал в 1856 году, что «полиция гораздо строже смотрит на песни, чем на грабежи». Цит. по: Королев А. С. Илья Муромец. М.: Молодая гвардия, 2016. 369 с. Здесь и далее прим. авт.

3

Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М., 1963. С. 132.

4

О том, как сериалы наследуют эпосу, я подробно рассказывала в лекции «Исполин и регресс в культуре». См.: Баркова А. Л. Богиня-Мать и другие мифологические архетипы. М., 2024. С. 219–224.

5

На лекциях мне всегда задают вопрос: «Правда ли, что ига не было?» Эта идея идет из ложно понятых работ Льва Гумилева, который отрицал не сам факт поражения Руси и зависимости от Орды, а степень тяжести этой зависимости. Однако Гумилев ошибался: Руси был нанесен колоссальный урон. В качестве самого простого примера можно привести ситуацию с грамотностью: в XII веке в русских городах было грамотно большинство жителей (о чем свидетельствуют новгородские берестяные грамоты; в других городах особенности почвы не позволяли им сохраниться), что удастся возродить только в ХХ веке. Между тем сама регулярность вопроса «А правда, что ига не было?» очень ценна для фольклориста. Она показывает, что русский народ по-прежнему жаждет квазиистории, по-прежнему не хочет верить во многовековой гнет, хотя уже не удовлетворяется историей о том, как Илья богатырским натиском побил всех татар.

6

Наследие кельтов. Древняя традиция в Ирландии и Уэльсе. М.: Энигма, 1999. С. 22.

7

Живое и увлекательное изложение судеб самых талантливых сказителей заинтересованный читатель найдет в книге А. С. Королева «Илья Муромец».

8

Майоров Н. Илья Муромец. URL: https://cinemafirst.ru/filmografiya-ilya-muromets-1956/.

9

Белинский В. Г. Взгляд на русскую литературу 1847 года. URL: https://feb-web.ru/feb/gogol/critics/gvs/gvs-385-.htm?cmd=p.

10

Пропп В. Я. Русский героический эпос. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023. С. 94.

11

В былинах хоботом змея называется его хвост. Стегно – устаревшее название бедра.

12

Имя Волх нередко заменяется на Вольга, но Буслаевич – личное привнесение сказителя.

13

Львом.

14

Горностаем.

15

Гой еси – древнерусское выражение со значением «будь жив», «будь здоров».

16

Пропп В. Я. Русский героический эпос. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023. С. 61.

17

Пропп В. Я. Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023. С. 608.

18

Об этом же в другом контексте пишет и Пропп: «Стремление к утроению характерно не для былины, а для сказки. Былина, как правило, не знает трех братьев, трех выездов, трех сражений и т. д.» (Пропп В. Я. Русский героический эпос. С. 347).

19

Добрыня Никитич и Алеша Попович / подгот. Ю. И. Смирнов, В. Г. Смолицкий. М.: Наука, 1974. С. 398 (Серия «Литературные памятники»); Пропп В. Я. Русский героический эпос. С. 85.

20

Владимир Мономах. Поучение. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Vladimir_Monomah/pouchenie/#source.

21

Пропп В. Я. Русский героический эпос. С. 98.

22

Хорс – русский бог солнца.

23

Халанский М. Е. Южнославянские сказания о кралевиче Марке. Варшава: Тип. Варш. учеб. окр., 1893. С. 56.

24

В год 6552 (1044) // Повесть временных лет / подгот. текста, пер. и коммент. О. В. Творогова. URL: http://lib.pushkinskijdom.ru/default.aspx?tabid=4869.

25

Леонардов Д. С. Полоцкий князь Всеслав и его время // Полоцко-Витебская старина. Витебск: Тип. М. Б. Неймана, 1912. Вып. 2. С. 150–173.

26

Jakobson R., Szeftel M. The Vseslav Epos // Jakobson Roman Selected Writings IV Slavic Epic Studies the Hague Paris, 1966. P. 345–346. Цит. по: Словарь-справочник «Слова о полку Игореве»: в 6 вып. Вып. 2 / под ред. Б. А. Ларина и др. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1967. С. 50.

27

Соколова Л. В. Образ Всеслава Полоцкого в «Слове о полку Игореве» // Труды Отдела древнерусской литературы. 2003. Т. 53. С. 51.

28

Пропп В. Я. Русский героический эпос. С. 93.

29

Владимир Мономах. Поучение.

30

Пропп В. Я. Русский героический эпос. С. 221.

31

Беседа – здесь, вероятно, каюта, жилое помещение (поскольку на русских стругах чердаки предназначались прежде всего для хранения груза). Рыбий зуб – моржовый клык.

32

Красивый, пригожий (ср. у Островского в «Снегурочке» Купава – «красавица»). Слово «купав» было уже непонятно сказителям и могло превращаться в «упав».

33

Камка, она же дамаст, – восточная ткань с рельефным рисунком, отчего она «двуличная», то есть имеет две лицевые стороны.

34

Сказители уже не знают, что такое камка, и описывают парчу, в которой так много золотых и серебряных нитей, что она не гнется.

35

Скурлат – дорогая ткань пурпурного цвета.

36

Мурманка – шапка высшего сословия на Руси в XVII веке. У нее плоская тулья, расширяющаяся книзу, оторочена она была мехом чернобурых лисиц, которых добывали на Мурмане, то есть на побережье Баренцева моря. Мурманку носил царь Алексей Михайлович (Житие протопопа Аввакума). Позже она превратилась в фасон, и у Петра I мурманка была оторочена куницами (Ушаков И. Ф. Избранные произведения: историко-краеведческие исследования: в 3 т. Т. 3. Мурманск: Мурманское книжное изд-во, 1998. С. 332).

37

Один тон (мелодия) новгородский, другой – иерусалимский.

38

Сказители уже не понимают слова «червленый», то есть окрашенный красной краской, получаемой из мелких червей (Щавинский В. А. Очерки по истории техники живописи и технологии красок в Древней Руси. М. – Л., 1935. С. 100), отсюда же и слово «червонный». В былинах это слово иногда принимает форму «черленый».

39

Лященко А. И. Былина о Соловье Будимировиче и сага о Гаральде // Sertum bibliologicum в честь проф. А. И. Малеина. Пг., 1922. С. 94–137.

40

Пропп В. Я. Русский героический эпос. С. 226.

bannerbanner