Ягиня из Бухгалтерии

Алия замерла, ощущая, как под её пальцами бьётся пульс не только её собственного страха, но и чего-то неизмеримо большего – рода, долга, истории. Первый урок начинался. Не с заклинаний, а с понимания, кто она такая. Ивс дал ей не учебник магии. Он дал ей зеркало. И теперь ей предстояло в него взглянуть.

Лия сидела у стола, пальцы застыли на холодном пергаменте. За окном застывший карнавал эпох продолжал свой беззвучный парад – вот промелькнул силуэт в шинели и будёновке, вот проплыла дама в кринолине, вот скрипнули колёса конки. Всё это было похоже на плохо синхронизированный фильм, проецируемый на стены её новой-старой реальности.

Но взгляд её был прикован к книге. К той самой странице, где под рисунком прабабушки было выведено её имя и титул. Страж межмирьья. Какие миры? Что охранять? И главное – при чём тут она, Алия Назарова, бухгалтер с тремя высчитываниями в день?

Она перевернула страницу. Ивс говорил, что тут «аксиомы». И они были.

**Аксиома Первая: Воля имеет вес.**

*Мысль, подкреплённая сильным желанием, способна перетянуть чашу весов Реальности. Особенно в дни солнцестояний и равноденствий, когда завесы тонки.*

*Последствия – на совести волеизъявителя.*

Желание. На двадцать первое июня. В летнюю ночь. Она вспомнила. Не то чтобы конкретный момент, а общее состояние той поры – усталость от вечной толчеи в транспорте, от необходимости улыбаться незнакомым коллегам, от чувства, что она занимает чужое место в этом мире. И в голове, как навязчивый припев: «Вот бы всех не стало. Вот бы тишины. Вот бы свободы». Она не загадывала это у зеркала со свечой. Она просто носила это в себе, как фоновый шум собственного существования. И этого, оказывается, было достаточно.

**Аксиома Вторая: Мир стремится к равновесию.**

*Если одна чаша (сознания, жизни, энергии) опустела, другая должна перевесить. Иначе система рухнет. Природное равновесие – не добро и не зло. Оно – закон.*

*Если существо активно отвергает мир (через ненависть, страх, глубокое неприятие), мир может отринуть его в ответ. Явление называется «Выворот» или «Тихая Эвакуация».*

«Враждебность к миру». Так и сказал Ивс. Она никогда не считала себя враждебной. Она была… инертной. Безразличной. Но, видимо, для вселенских весов «ноль» и «минус» – величины одного порядка. А её пассивное неприятие в ночь на двадцать первое июня, подпитанное сезонной силой, и стало тем самым гирькам, что перевесили. Мир не уничтожился. Он… выставил её за дверь. Сделал её несовместимой с самой реальностью, где были другие люди.

**Аксиома Третья: Прошлое – не линейно.**

*Время не река. Оно – болото, где все эпохи сосуществуют в виде слоёв ила и торфа. Сильный всплеск (Воля, Катастрофа, Заклятие) может поднять со дна более древние пласты. Явление называется «Откат» или «Регрессия Реальности».*

Ивс «откатывал время», чтобы она не пропала. Значит, её «Выворот» был таким всплеском. И теперь город, её город, вспоминал себя прежнего, слой за слоем. А что будет, если откатится совсем? До ледника? До пустоты?

Она читала дальше, листая страницы с подробными, почти научными описаниями явлений. Тут были схемы «слоёв реальности», похожие на геологические разрезы. Заметки о «точках напряжения» – местах, где одно время легко прорывается в другое (кладбища, старые перекрёстки, руины). Целый раздел был посвящён «Существам Порога» – тем, кто может существовать в нескольких слоях одновременно. И там, среди прочих, упоминались **«Коты-Проводники, духи местности третьего порядка, часто привязанные к определённому роду или месту. Отличительные признаки: речь, долголетие, прагматизм, тяга к комфорту и исполнению давних договоров».**

Прагматизм. Да уж. Ивс был ходячей иллюстрацией.

Алия откинулась на спинку стула, чувствуя, как в голове всё складывается в жутковатую, но логичную картину. Она не жертва случайного апокалипсиса. Она – **причина**. Неумелый, невежественный дилетант, который ткнул пальцем в небо и сбил с орбиты целую планету. Стыд, острый и жгучий, смешался со страхом. Она была не просто одинокой – она была виноватой.

В этот момент щёлкнул замок. Ивс вошёл в квартиру, и его вид заставил Алию забыть о стыде на мгновение.

Во-первых, он был сух. На улице, за окном, шёл косой, колкий дождь из какой-то другой эпохи (на асфальте уже лежали лужи, но в них отражались керосиновые фонари, а не светодиоды). А Ивс был идеально сух, будто дождь его избегал.

Во-вторых, он нёс свёрток. Не пакет, а настоящий свёрток из грубой, но плотной ткани, перевязанный кожаным ремнём. Он с видом заправского курьера подкатил его к дивану.

– Ну что, прочитала аксиомы? – спросил он, отряхивая лапу, хотя пыли на ней не было.

– Прочитала, – тихо сказала Алия. – Я… я всё испортила, да?

– Испортила – не то слово, – Ивс вздохнул. – Ты устроила внеплановый аудит вселенского масштаба с полным пересмотром активов. Но! – Он ткнул лапой в её сторону. – Ты не первая. И не последняя. Ваш род, Яги, как раз тем и знаменит, что имеет… склонность к радикальным решениям. Бабка твоя, Агафья, в своё время из-за несчастной любви чуть не обратила вспять течение местной реки. Пришлось потом договариваться с водяным, отдавать ему лучший самовар. Так что генетическая предрасположенность налицо.

Он развязывал ремень на свёртке ловкими движениями когтей.

– Но хватит лирики. К делу. Ты поняла, в чём суть проблемы?

– Я нарушила равновесие. Мир меня отринул. И теперь, чтобы всё вернуть, мне нужно… восстановить баланс. Исправить свою «враждебность».

– Тепло, – кивнул Ивс. – Но как бухгалтер ты должна понимать: чтобы свести баланс, нужны цифры. Конкретика. Твой «пассив» – это не просто абстрактное чувство. Это конкретные, невыполненные долги миру. Неоплаченные счета. – Он наконец развернул ткань. – Вот. Твоя первая статья расходов. И, заодно, защитная экипировка.

Алия заглянула внутрь. Там лежала одежда. Но какая!

Не платье принцессы и не роба монахини. Это был практичный, даже суровый костюм. Штаны из плотной, мягкой, цвета запёкшейся земли ткани, узкие в голенище, но свободные в бёдрах, чтобы не сковывать движение. Длинная рубаха-косоворотка из неотбеленного льна, с вышитым по вороту и манжетам геометрическим узором – не красивеньким, а строгим, похожим на руны или схемы ловушек. Поверх – безрукавка-жилет из грубой шерсти, простеганная, с внутренними карманами. И главное – плащ. Не бархатный, а из вощёной ткани, тяжёлый, с капюшоном. Он пах дымом, травами и чем-то ещё – холодом камня, может быть.

– Это… мне? – снова спросила она глупый вопрос.

– Не себе же я это принёс, – огрызнулся Ивс. – Примерь. Посмотрим, как сидит. Древние силы любят соответствие формы и содержания. В халате и тапочках к ним на приём не пустят.

Алия взяла одежду. Ткань была приятной, живой. Она удалилась в соседнюю комнату (спальня? кабинет? – комната с кроватью под пологом) и начала переодеваться. Снимала свои серые джинсы и растянутый свитер с чувством, будто сбрасывает кожу. Новая одежда облегала тело удивительно естественно, будто её кроили именно по её меркам, которые никто не снимал. Она была свободной, но не мешковатой. Тёплой, но не тяжёлой. Надевая плащ, она почувствовала странную вещь – будто её плечи распрямились сами собой. Будто этот груз ткани придавал не тяжесть, а… устойчивость.

Она вышла к Ивсу. Кот, прищурившись, обошёл её кругом.

– Сойдет. Пока. Обувь потом подберём, твои берцы ещё послужат, но для леса нужны будут лыковые ступни или сапоги. А теперь садись. Первый долг определён.

Он запрыгнул на стол рядом с Книгой и развернул её быстрыми движениями. Страницы сами зашелестели, остановившись на разделе, озаглавленном **«Долги и Обеты. Процедура взыскания»**. Текст был написан в виде таблицы с графами: «Сущность-Кредитор», «Вид долга», «Срок», «Процентная ставка (энергетическая)», «Способ погашения».

Ивс ткнул когтем в одну из строк, которая, как показалось Алие, проступила на пергаменте только сейчас, будто её вписали невидимыми чернилами, проявившимися в её присутствии.

**«Кредитор: Лесная Сторожа (пруд у Старой Мельницы, сектор 4).

Вид долга: Обет гостеприимства (нарушен).

Срок: ~ 100 лет (с момента последнего визита рода Яги).

Процентная ставка: Накопленная обида (выражается в иссушении родников, скудости грибных и ягодных мест).

Способ погашения: Личный визит, извинения, приношение (мёд, зерно, новая песня/сказка).

Статус: Просрочен. Передан на взыскание Коту-Проводнику (Ивс).»**

– Что это? – прошептала Алия.

– Это, деточка, **наследственный долг**, – сказал Ивс без тени иронии. – Твоя прабабка, уходя… ну, переходя на другую должность, так и не попрощалась со старыми «соседями». Не закрыла кредитку, образно говоря. А долги рода, если нет других наследников, переходят по крови. Тем более что теперь ты – единственная Яги в этом слое реальности. И твоё появление здесь, в эпицентре Отката, стало своеобразным звонком коллектору. То есть мне.

– И что… что будет, если не погасить?

Ивс посмотрел на неё своими разноцветными глазами, и в них была вся тяжесть веков.

– Сначала – мелочи. Вода в колодце будет горчить. Птицы перестанут петь на этой земле. Потом – серьёзнее. Тропы начнут путаться, заведя тебя не туда. Деревья станут ронять сучья «случайно». А там, глядишь, и сама Сторожа выйдет из пруда – спрашивать по-серьёзному. А она, надо сказать, в гневе не отличается красноречием. Может просто… не отпустить.

– И мы должны поехать к ней? Сейчас? – В голосе Алии снова зазвучал страх. Лес. Ночью. С какой-то Сторожей.

– Не «мы». **Ты**. Мой долг – привести тебя к порогу и проследить за соблюдением формальностей. Вступать в переговоры – твоя задача. Ты – представитель рода. А я… я как адвокат, только без права голоса. Ну, почти.

Он спрыгнул со стола и потянулся.

– Но не сейчас. Сейчас ночь на дворе, да и не та ночь. Для таких визитов нужен правильный момент. Рассвет. Граница между темнотой и светом, старым днём и новым. Это время для… урегулирования вопросов. А пока – готовься. Приношение нужно сделать своими руками. Мир тебе даёт материалы, но труд – твой.

– Какое приношение? Мёд? Зерно? У меня нет ульев и мельницы!

– У тебя есть квартира, где холодильник по-прежнему полон, а в шкафах есть мука, сахар и банка с абрикосовым вареньем 2018 года, которое ты так и не открыла, потому что ждала особого случая, – невозмутимо сказал Ивс. – Так вот, деточка, случай особый. Пеки. **Пряники**. Только не простые. Формы найдутся. С узорами. Те, что помнят. Лес любит сладкое. И труд. Особенно женский. Это важно.

Он направился к кухне, но на пороге обернулся.

– А завтра, на рассвете, поедем. На велосипеде. До леса. До мельницы. До долга. Первого в длинном списке. – Его взгляд стал непроницаемым. – Это не просто задание, Алия. Это – **первый шаг к тому, чтобы снова стать частью мира**. Не той, которая мечтает исчезнуть, а той, которая может прийти в гости… и вернуться живой. Поняла?

Алия посмотрела на свои руки в грубых манжетах новой рубахи. Потом на Книгу, где тлела строка о долге. Потом – на кота, ждущего ответа у порога.

Она кивнула.

– Поняла. Я… испеку пряники.

Впервые за четыре месяца одиночества у неё появилась не абстрактная «миссия», а конкретная, чёткая, пугающая и странно успокаивающая **задача**. Нужно было замесить тесто, найти формы, испечь. Потом – сесть на велосипед и ехать в темноту навстречу тому, что живёт в пруду у старой мельницы и ждёт извинений сто лет.

Это было безумием. Но это был **порядок**. И в этом порядке, в этих строгих рамках долга и ритуала, она почувствовала первые, робкие ростки чего-то, что не было ни страхом, ни отчаянием. Быть может, это было начало **ответственности**.

Ивс, увидев что-то в её глазах, удовлетворённо мотнул головой.

– Ну, вот и славно. А я пока прикорну. Буди, когда тесто будет готово. Люблю следить, как оно подходит. Напоминает мне кое-что…

И он, свернувшись чёрным бархатным клубком на краю дивана, почти мгновенно заснул, издавая тихое, ровное мурчание, которое вдруг стало самым уютным звуком в этом застывшем, откатывающемся мире.

Алия же стояла посреди комнаты, в новой, пахнущей дымом и прошлым одежде, и думала о том, как странно: конец всего обернулся не пустотой, а **списком дел**. И первым пунктом в нём значилось: «Пряники. Для Лесной Сторожи».

Она глубоко вдохнула и пошла на кухню. Начинать.

Наступило утро, но не то, к которому привыкла Алия. За окном брезжил свет не через щели современных жалюзи, а сквозь мутные стёкла в деревянных рамах, окрашивая комнату в цвет старого мёда. Воздух был неподвижным и густым, пахнущим воском, печной пылью и странной сладостью – не от её пряников, а будто от самой эпохи.

Глава 5. Якорь.

Алия стояла на кухне перед остывающей плитой. Пряники лежали на деревянной доске, покрытой вышитым полотенцем. Они удались. Не идеально ровные, но с чёткими, глубокими отпечатками старинных форм, которые она нашла в самом дальнем шкафу: птицы-сирины, древо жизни, спирали-лабиринты. Они пахли мёдом, имбирём и тмином – запахом, который, казалось, сам по себе был частью приношения.