Дубль. Система П.А.Р.К.

Александра Ушакова

Дубль. Система П.А.Р.К.

Пролог: Крыша. Сейчас.

Ветер с реки хлестал по лицу Андрея, цеплялся за больничную робу. Бетонный парапет под кроссовками был шершавым и холодным. Внизу, как муравьи, суетились санитары, их голоса сливались в одно уговаривающее жужжание: «Андрей, давай обсудим… шаг назад, только шаг назад…»

Но обсудить было нечего. Мир свелся к простой формуле: он здесь, потому что все видели одно. Он видел другое. Его правда была безумием. Их правда – приговором.

Он не убивал Стасю. Он ее любил. Да, они ругались. Ремонт, деньги, эта вечная трещина в штукатурке и в их жизни. Он вышел, чтобы остыть. В 11:30. Он помнил хлопок двери, словно щелчок стартового пистолета, после которого его жизнь понеслась под откос.

А потом вернулся не он. В 12:00. Тот, кто кричал, плакал и… делал ужасные вещи.

Андрей закрыл глаза, и вместо ветра услышал другой звук – тихий скрип приоткрывшейся утром двери. Дверь, которую он, по словам обвинения, не закрыл.

Глава 1: Пятница. 11:23.

Дым от сигареты Андрея стелился над плитой балкона.

– Стась, ну хватит! – его голос был хриплым от крика. – Я не печатаю деньги! Я работаю ночами, чтобы мы могли тут вообще жить!

– А я что, на каблуках перед клиентами не танцую! – из кухни летела ее ответная дробь. Посуда звенела злее обычного. – Ты обещал! Стена в ванной уже в грибке!

Он горько усмехнулся, глядя на темные окна спального района, потушил окурок и зашел в прихожую. Мимо промелькнуло ее лицо – заплаканное, прекрасное, ненавистное в эту секунду. Он схватил куртку.

– Куда?! – выдохнула она.

– На работу! Воздуха нет!

Хлопок двери отозвался в подъезде пустым эхом. 11:30. Он позвонил в такси, трясущимися руками закурил еще одну сигарету. «Вернусь – будем мириться. Куплю ей тех самых пирожных. Обниму. Все наладится».

Глава 2: Не он. 12:00.

В «Лабиринте» было тихо для пятницы. Андрей натирал бокалы, но внутри все сжалось в тугой, тревожный узел. Ощущение, будто он забыл выключить утюг, умноженное на сто.

Внезапно его пронзила острая мысль: С ней что-то случилось.

Он достал телефон. Ни звонков, ни сообщений. Абонент недоступен.

– Я приболел, – буркнул он шефу.

Дорога обратно была адом. Он метался на заднем сиденье такси.

Подъезд. Лифт. Их этаж. Из-за двери доносились звуки. Не крики, а… всхлипы? Или смех? Чужой, низкий голос.

Сердце Андрея упало в пятки. Он медленно, беззвучно вставил ключ в замок и приоткрыл дверь.

В гостиной, спиной к нему, стоял человек. В его домашних джинсах и футболке. С его стрижкой. Человек обнимал Стасю, которая рыдала, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Все хорошо, все закончилось, – говорил человек. И это был голос Андрея. Но интонация была чужой, маслянисто-спокойной.

Андрей замер в проеме. Это был сон. Кошмар.

И тогда двойник медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Его карие глаза. Но в них не было ни удивления, ни страха. Только холодное, почти научное любопытство и… торжество.

Андрей попятился. Задыхаясь, он захлопнул дверь и бросился бежать по лестнице.

Глава 3: Рассвет. 5:00.

Он бродил по пустынным улицам до рассвета. Решил: надо идти домой. Надо смотреть Стасе в глаза и спрашивать.

Дверь в квартиру была приоткрыта. Странно. Он вошел на цыпочках и рухнул на диван в гостиной, в одежде, проваливаясь в черную, бездонную яму не сна, но забытья.

Глава 4: Крик. 8:00.

Его разбудил не свет, а визг. Пронзительный, леденящий душу женский визг. Потом лай собачки.

Андрей открыл глаза. Дверь в квартиру была распахнута настежь. На пороге, зажимая в руке поводок, стояла соседка, а ее болонка рвалась внутрь, скулила.

– Кровь… – выдавила соседка, указывая пальцем, дрожащим как осиновый лист.

Андрей поднялся с дивана и пошел в спальню.

Солнце лежало на кровати полосой. На белье. На Стасе. Ее прекрасное лицо было бледным и умиротворенным, будто она спала. Если не смотреть ниже…

Андрей онемел. Весь мир сузился до этой ужасной, невозможной картины. И до одного осознания: дверь была открыта. Он оставил ее открытой. Для всех.

Эпилог первой части: Крыша. Сейчас.

– Андрей! Есть новые показания! – крикнул снизу главный санитар. – Камера в лифте! На ней… в 11:35 ты выходил. Но в 00:15 – тоже выходил! Один раз!

Андрей медленно обернулся. Ветер рвал его робу.

Камера засекла только одного человека. Его. Выходившего дважды.

Значит, двойник не входил в дом через подъезд. А как? И куда он делся потом?

Мысль ударила, как ток: а что, если двойник не исчез? Что, если он просто… вернулся на свое место?

Андрей посмотрел на свои руки. Чужие руки, которые, по версии следствия, все это сделали.

Санитар сделал осторожный шаг вперед, протягивая руку.

Прыжок означал признание вины. Смерть – последний вердикт.

Но что, если виновен не он? Что, если виновен Тот, кто сейчас смотрит на мир его глазами, прячется за его лицом, ждет, пока Андрей сделает этот шаг, и навсегда сотрет последнего свидетеля?

Нога, уже оторвавшаяся от парапета, медленно вернулась на бетон.

Он сделал шаг назад. Навстречу санитарам. Навстречу своему кошмару.

Глава 5: Палата.

Агония была короткой, но яркой, как вспышка магния. Острая боль в шее, затем мгновенное жжение, растекающееся по венам ледяным огнем. Последнее, что он увидел перед тем, как мир опрокинулся, – это спокойные глаза санитара Володи. Его губы шевельнулись:

– Ничё, это для собак. Не помрёшь.

Падение в бездну длилось вечность и мгновение одновременно. Сознание выскользнуло.

Там, в глубине, его ждал парк. Осенний, усыпанный золотом. Его рука лежала на круглом, теплом животе Стаси. Они говорили о будущем. О имени. Это была украденная реальность, самая чистая и беззащитная его часть.

Его вырвали грубо, без предупреждения. Голоса были чужими, металлическими:

– Код подтвержден. Процедура «Изъятие» разрешена. Извлекаем ядро памяти L-724. Эмоциональный отпечаток «Семейная идиллия».

Андрей приоткрыл глаза. В полумраке изолятора вокруг койки стояли три силуэта. При тусклом свете он разглядел лица.

Глава 6: Его лица.

Все трое. Один – с холодным, бесстрастным выражением хирурга. Другой – с легкой, кривой усмешкой. Третий – просто пустой, как чистая маска.

Ужас разорвал его изнутри. Он открыл рот, и из груди вырвался нечеловеческий вопль. Он кричал, пока не свело горло, кричал в эти свои же, но чужие лица.

Дверь с грохотом отлетела, ворвались санитары.

– Опять голоса?! Да прекрати ты, Андрюх!

– Они! Вот они! Трое! Мои… меня!

В углу была лишь тень от шкафа.

– Галлюцинации. Побочка от успокоительного, – буркнул второй санитар.