Марфа

Её это напугало; ей даже подумалось в бреду – хотя, кто знает, может, это и не бред? Ведь иногда даже бредовые вещи становятся правдой, – что это кровавые слёзы именно иконы Божьей Матери.

Позже, когда Маша увидит, что Марфа очень часто молится, она найдёт более убедительное объяснение крови на том самом месте. Ведь именно там, где была кровь, Марфа опускалась на колени и очень часто молилась. Маша решит, что Марфа настолько часто молится, что забывает о месячных во время молитвы и просто истекает кровью, заливая тем самым пол. Конечно, к тому моменту она уже не могла забывать о них: месячные у женщины прекращаются после менопаузы, которая наступает в возрасте 45–55 лет.

Потом Маша начала беглый осмотр дома. Вдоль стены, где стояла икона, находилась кровать Марфы; она была уже застелена шерстяным жёлтым одеялом с узором в виде ромбиков. Кровать Марфы была обычной – металлической; Маше она казалась очень неудобной. На кровати лежала Чёрная Книжка, которая слегка тоже припугнула Машу: Опять чёрная! Посреди дома стоял стол, по бокам от которого были два стула; на одном из них сейчас сидела Марфа и смотрела в пустоту. А также на столе находилось единственное освещение дома – не считая двух окон – большая, смахивающая на церковную свеча. В северо-западном углу, напротив, стояла огромная белоснежная – действительно белоснежная – печь, где Марфа очень редко готовила, из-за чего та действительно оставалась белой. На северо-востоке находилось окно, которое Маша видела со входа, как только приехала сюда. Между этим окном и иконой, у той стены, стоял одинокий сундук ало-чёрного оттенка, который Маше казался очень древним – так же, как и весь этот дом, так же, как и пугающая икона. А между иконой и сундуком было небольшое окошко, выходившее во двор, где виднелся уже другой дачный домик – заброшенный, но выглядевший гораздо лучше, чем этот дом.

Маша задалась вопросом: Где же я буду спать?

В этот момент Марфа напугала Машу, когда сказала ей: – Сядь ко мне поближе.

Маша вздрогнула и села напротив пожилой женщины.

4

Внутри Маши всё кричало и стонало. Ей не нравился дом – он её пугал, нервировал. Всё, что она оглядывала в пятый раз, вызывало отвращение. Она уже думала, как бы сбежать отсюда, но понимала: из соседей Марфы никто её к себе точно не приютит.

Маша также стала опасаться, что в этом доме могут жить всякие насекомые – тараканы, муравьи и Бог знает какие твари ещё. Её пробирало.

– Не бойся, – сказала Марфа.

Машу пробрало вновь – по телу пробежали мурашки. Только сейчас она в полной мере заметила, что голос бабушки Марфы какой-то странный – скрипучий. Она даже задалась вопросом: Неужели все бабушки так разговаривают?

Ей самой было трудно это узнать: бабушки у неё никогда не было. А с теми немногочисленными бабушками, с которыми ей довелось общаться, она уже не помнила их голоса – сравнивать было не с чем.

Когда Маша всё-таки опустилась на стул, ей вдруг стало снова спокойно. Она выдохнула.

– Я ждала тебя, – сказала Марфа и посмотрела Маше в глаза. Спокойствие тут же улетучилось из сознания девушки.

– Я знаю, – произнесла Маша.

Её поражали слова Марфы. Она до сих пор не понимала, как та вообще пустила её к себе. Ведь о Марфе она никогда ничего не слышала от матери. Точнее, от матери она не слышала вообще ни о каких родственниках. Если бы не ситуация, которая привела её сюда, она ни за что в жизни не узнала бы о Марфе.

А теперь она сидит здесь и смотрит на пожилую женщину, которая говорит загадочно и, возможно, даже неестественно.

– Я скоро умру, и я очень рада, что ты будешь со мной, когда это случится, – проговорила Марфа, отведя взгляд от Маши и посмотрев на входную дверь, которая снова стала скрипеть.

– Вы ещё долго проживёте, – мягко сказала Маша, хотя сама не верила в эти слова.

Она вообще поражалась тому, что Марфе уже 114 лет. Это настолько солидный возраст, что Маше казалось: та – долгожительница России, и у неё наверняка есть медаль или добавка к пенсии. Хотя в её сознание также закрадывалась мысль, что, возможно, Марфа её обманывает: пожилая женщина не походила на тот возраст, который ей приписывают.

– Прими мои соболезнования по поводу мамы, – сказала Марфа мягким голосом, не обращая внимания на слова Маши.

– Извините? – удивилась Маша. Она не совсем поняла её.

Какие такие соболезнования по поводу матери? Что? Моя мама жива. Да? Она же жива? – спрашивала себя девушка.

– Ты ещё не узнала об этом? – спросила Марфа, но в её глазах, да и в голосе, не было вопроса.

На лице Маши выступил непонимание. Как моей матери не стало? Но я же недавно спрашивала у знакомого из своего города – он сказал, что мама жива. Это было буквально перед отъездом из Москвы. Она, конечно, бухала, но всё равно была жива.

– Она умерла сегодня в 6:31, – сказала Марфа.

– Кто вам об этом сказал? – вскочила со стула Маша. Она не понимала, что старуха несёт. Этого просто не может быть.

– Когда ты приехала сюда, она умерла, чтобы ты спокойно встала на свой путь, чтобы ты взяла своё предназначение с лёгким сердцем, – ушла от ответа Марфа.

– Что вы такое несёте? Какое предназначение? Вы о чём? – спрашивала она.

Нервы уже дали сбой.

– Ты всё узнаешь потом, когда придёт время моей смерти, – всё тем же спокойным голосом говорила Марфа.

– Моя мама жива! – отрезала Маша и вышла из-за стола.

Маша достала свой телефон, чтобы позвонить знакомому из своего города и узнать, всё ли хорошо с её мамой. Но, когда она стала набирать номер, увидела, что связи нет.

– Мне надо позвонить, – проговорила Маша и пошла к выходу.

– Тебе было всегда плевать на мать. Теперь её нет, теперь ты свободна от обычного мира. Двух твоих любимых людей уже нет в живых. Ты должна думать о другом. Ты должна жить другим. Ты должна… – В этот момент Маша уже не слышала слов Марфы. Она выбежала из дома и побежала в сторону берега, чтобы найти связь.

Но то, что Маша услышала, было правдой: она и правда не любила мать. Но всё равно на сердце было странно. Такое чувство, что, если её мать в действительности умерла, для Маши это будет очень плохо. . . Хотя кто знает…

5

Выйдя от Марфы, Маша не смотрела никуда, кроме своего телефона, – в ожидании, когда на нём появится связь. Каким-то немыслимым образом, абсолютно случайно, она забрела на берег – тот самый берег, где впоследствии будет проводить очень много времени, чтобы ловить связь и переваривать всю плачевность обстоятельств, с которыми ей так или иначе предстоит столкнуться в этом жутком месте.

Слёзы лились рекой.

Маша стояла на берегу, и её обдувал холодный осенний ветер, шедший от огромной реки Северной Двины, а тот, в свою очередь, – от северного Белого моря. В тот момент, когда на телефоне появилось три полоски и надпись «3G», она сразу зашла в контакты, чтобы набрать Илью, но не успела этого сделать. В этот миг раздался звук сообщения – написал Илья. Хотя сообщение пришло раньше, она смогла прочитать его лишь сейчас: до этого не было связи, а время отображалось неверно.

Привет! Я не смог до тебя дозвониться. Мне очень жаль сообщать тебе неприятную новость. Твоя мама скончалась сегодня, она умерла во сне. Ей констатировали смерть в 06:31. Прими мои соболезнования.

07:27

Илья К.

Прочитав сообщение дважды, Маша рухнула. Она упала на песок. Холодный ветер бился ей в лицо, слёзы текли из глаз. Она смотрела на волны, прибивавшиеся к берегу небольшими волнами.

– Мамочка… – простонала она, не отрывая взгляда от волн.

И снова в её сознании возникла пустота. Внутри неё ничего не было. Она смотрела, как волны разбиваются о берег, а шум северного ветра становился для неё оглушительным.

Вот и всё. Два человека умерли. Первые два человека, которые, можно всё-таки сказать, были ей близки. Это не последние смерти для Маши – далеко не последние. Именно с печальных известий начался её путь в посёлке Путик. Именно так он и закончится.

Через полчаса, когда Маша немного успокоилась, она позвонила своей близкой подруге Лере, чтобы рассказать обо всех ужасах своего нового бытия.

Глава четвёртая. Пробежка.

1

За неделю температура в посёлке, да и в принципе на острове, не изменилась, что удивительно для северного региона. Сейчас температура утром 7 октября составляла пять градусов, ночью температура опускалась до двух градусов. Солнце также не появилось за эти дни. Единственный раз, когда всё-таки солнечный свет выбрался из огромных серых туч, произошло два дня назад. Единственный солнечный лучик осветил главную береговую улицу буквально на полчаса, а позже свет снова скрылся и больше не появился. Дождей тоже за эти дни не было, хотя те же серые тучи, которые скрывали солнце, говорили, а точнее, кричали, что они сейчас зальют весь посёлок тяжёлыми каплями. Но дождь так и не пошёл. Единственное, что всё-таки дали эти тучи, – это усиление и так холодной погоды острова. Если сейчас температура равнялась пяти градусам, то по ощущениям было как будто минус три или даже минус пять градусов. Конечно, это было не только из-за туч, а ещё из-за холодного ветра, дующего с северного моря.

Все жители посёлка уже давным-давно привыкли к данной погоде осенью. Только немногочисленные приезжие замерзали при таких ужасных погодных условиях, из-за чего те стали носить свои зимние вещи раньше положенного срока. Но таких людей в посёлке было довольно мало, а если быть точным, то их было всего 2 человека, которые здесь никогда не жили, и 5 человек, которые родились здесь, но приезжали сюда около двух раз в год.

Дима, относящийся к группе тех людей, которые здесь никогда не жили, приехал погостить к родственникам, с которыми он общался благодаря своему дедушке. Его дедушка умер в этом году, и Дима решил для себя, что он хочет съездить к его брату, чтобы разузнать о прошлом своего деда и о тайнах, которые тот скрывал, ну и отдохнуть от городской суеты. Хотя больше он хотел узнать именно о прошлом и его странной тайне, которую Дима про себя назвал: «Тайна осенне-весеннего острова».

Дело было в том, что дедушка никогда не брал с собой Диму, когда каждый год он ездил сюда в конце марта и в конце октября, но всегда брал, когда приезжал сюда либо на Новый год, что случалось несколько раз за всё время, либо на одну неделю лета, что случалось почти ежегодно. Это поначалу не казалось странным – подумаешь, не приедешь сюда осенью или весной, – но перед смертью дедушка вдруг сказал:

– Неужели я умру здесь своей смертью и мне не придётся больше ездить туда осенью и весной, чтобы та тёмная тварь не настигла меня за прегрешения мои.

Это было сказано за два дня до его смерти, хотя смерть была неожиданной – он умер во сне с 30-го на 31 июля. В тот день, 28-го числа, они сидели на балконе и оба курили. Дедушка, как обычно, рассказывал о своём прошлом, как он весело проводил время в Путике со своими двумя братьями, а в какой-то момент, когда появилась пауза, он заявил это. Дима не особо придал этому значения, так как в тот момент думал о своём и почти не слушал дедушку. Дедушка вероятно об этом знал, что его внук его не слушает, поэтому он и сказал о той твари, но Дима всё же услышал, просто не придав этому никакого значения – пока. Но когда дед неожиданно умер, на поминках он вспоминал именно эти слова. Поэтому, когда ему дали отпуск на работе – точнее, он сам его выпросил именно в это время, – он всё же решил съездить в посёлок Путик на месяц именно осенью, чтобы поговорить с его братом, к которому дедушка ездил.

С двоюродным дедушкой Колей Дима общался довольно-таки хорошо, а также он отлично ладил с его детьми – двоюродными дядей Ваней и тётей Олей – и с их детьми – троюродными братьями Мишей и сёстрами Аней, Таней и Наташей. Поэтому труда напроситься к ним не было. Единственное, что тогда смутило Диму, было то, что Коля сразу сказал, чтобы он уехал от них до 29-го числа включительно, потому что они всей своей семьёй уедут к родственникам его жены – Авдотьи. Но когда Дима общался с Таней, которая ему была ближе всех, так как они были одного возраста – двадцать лет, – а также они раз в месяц созванивались и делились тем, что у них происходило, он узнал от неё, что ни к кому они не собираются в это время. Дима попытался узнать, почему Коля наврал ему, ведь ложь в их семействе жестоко презиралась, но Таня ушла от ответа и вдруг заявила:

– Ой, я ошиблась, мы поедем к родственникам с 30-го числа по 8-е ноября.

Диме показалось это очень странным, ведь она только что ему сказала, что никуда они не собираются, а также даты не соответствовали словам Коли. До этого Коля сказал, что они уедут из Путика с 29-го по 6-е ноября. Поэтому он стал думать, что его жестоко обманули два близких ему человека. Из-за чего он отменил обратные билеты, и теперь обратно он должен был уехать 2-го ноября, чтобы узнать, что всё-таки скрывают от него. Так что теперь он будет здесь находиться с 7-го октября по 2-е ноября.

Второй человек – это была Маша, которая здесь никогда не жила, но, в отличие от Димы, она не пыталась узнать тайну своего семейства. Единственное, что она хотела бы узнать, – откуда Марфа узнала, что её мама и бывший парень были мертвы, ведь никто ей сказать об этом не мог. Правда ведь?

Все остальные пятеро человек, которые здесь родились, приехали сюда раньше, чем хотели, так как у них сложились определённые, даже немного странные обстоятельства. Они знали, зачем они сюда приехали, знали точно, до какого числа им здесь предстоит оставаться, а также знали, что их ждёт. Но каждый из них, кроме одного человека, не понимал, почему обстоятельства сложились именно таким образом, что им пришлось сюда приехать раньше положенного срока, ведь обычно они приезжали за неделю до 31-го октября, как это они всегда и делали, ведь это было необходимо. Конечно, эту, так скажем, тайну они узнают, когда всё случится. В течение октября – до недели 31-го – к этим пятерым добавятся ещё 13 человек, которые также приедут сюда. Ведь весь посёлок объединит одна общая тайна.

Единственный человек, который приехал сюда раньше положенного срока, не задумывался о тайне сложившихся обстоятельств. Он знал, почему он сюда приехал раньше, ведь его больная мать попросила приехать его. Она очень тяжело болела, и её дни были уже сочтены. А просить о помощи она могла только одного единственного сына – Андрея, который жил в Северодвинске и работал на подводной лодке. Андрей смог выпросить двухмесячный отпуск для себя, чтобы заботиться о матери, пока та лежала в постели и медленно умирала. Он приехал раньше всех, ещё в середине сентября, отпуск у него начался с 15-го и длился до 13-го ноября. За время отпуска он хотел сделать дом маме, а также хотел уговорить её отправиться в больницу после 31-го числа, так как после отпуска он отправится в плаванье до 21-го марта. Правда, надежда на то, что его мама проживёт хотя бы октябрь, были равны нулю – по предположению врачей.

Кстати, Андрей был единственный из семи человек, кто не носил зимней курточки, так как в Северодвинске он уже привык к такой ледяной погоде осенью. И ему был не страшен холод вообще, а также ему нравилось находиться здесь, на острове, в любимом доме. Пока все остальные ждали, когда всё это закончится как можно быстрее, чтобы уже наконец-таки свалить из посёлка и уехать от того ужаса, который их подстерегает всех в конце октября.

2

После того как Маша наговорилась с Лерой, она вернулась обратно в дом и поняла, что он её пугает, но деваться ей некуда, а это добавляло страха. Больше, конечно, пугал не сам дом, хотя в нём было всё такое старое и даже противное, но это не шло ни в какое сравнение с иконой Божьей Матери, которая так и смотрела на Машу своими жуткими и большими глазами. Маша решила для себя, что она не будет сильно заострять на этом внимание, но не всегда получалось избегать взгляда Священной Матери.

Пока Маша переодевалась – она хотела переодеться в домашнюю одежду, но поняла, что дома очень холодно и будет лучше, если она оденется в уличной одежде – она переодела джинсы на тёплые спортивки, надела свитер, не снимая футболку, и пока отодвинула от себя свою шубу, которая была единственной тёплой верхней вещью. Потом она начала разбирать свои полностью промокшие вещи – те вещи, которые она на себя надела, были сухими, так как она достала их из-под сырых вещей. Когда вещи были перетасованы на сухие и промокшие, она захотела поставить свой телефон на зарядку, но тут выяснилось, что в доме у Бабушки Марфы не было розеток. Маша только сейчас поняла, что у неё вообще нет электрических приборов. Свет появлялся только из-за единственной свечи, готовила еду Марфа только в печи, а холодильником служил погреб. Это стало последней каплей, и Маша на свой страх и риск решила поехать в город. Со мной точно сейчас ничего не произойдёт, – думала она. – Я же сюда спокойно добралась, я просто постараюсь не ездить в центр. Тем самым она решила покинуть Марфу. Самой Бабушке Марфе, как показалось Маше, было всё равно, куда та пойдёт или поедет. Ведь когда Маша вернулась домой, та молилась перед иконой на коленях и не обращая внимания на Машу, пока та не захотела выйти из дома во второй раз.

В тот момент Марфа уже закончила свою молитву и хотела накормить Машу. Она подошла к печи и стала закидывать немногочисленные дрова в топку. Когда её новая сожительница подошла к выходной двери, то Марфа её одёрнула:

– Если ты собралась в город, то тебе стоит поторопиться, автобус отходит отсюда в 11:10.

– Хорошо, – проговорила Маша и посмотрела на экран телефона: 10:43.

– Когда приедешь обратно, последний автобус назад едет в 19:40. На обратной дороге загляни к Якову и попроси у него кровать, он поможет тебе привезти её.

– Точно, – Маша вспомнила, что Яша (Лава) просил передать ей дары. – У меня от него вам пирог и банки.

Только сейчас Маша вспомнила о банках, которые до сей поры лежали в крапиве возле калитки. Она быстренько выбежала из дома, аккуратно забросила банки в пакет, который до сих пор валялся там. Пакет не улетел, так как в нём до сих пор лежала банка лечо.

Зайдя обратно в дом, Маша поставила пакет на стул, а с пола возле чемодана взяла пирог и поднесла его к Марфе. Та на него украдкой взглянула и сказала:

– Положи его на стол, когда придёшь, поешь это. Эти дары не мне, они для тебя.

– Но, – начала было Маша, ведь точно знала, что Яков передал их Марфе.

– Он так сказал, чтобы ты их взяла, – перебила её Марфа.

Маша пожала плечами и сделала так, как сказала ей Марфа. После чего она вернулась к выходу и, без лишних слов, хотела уже выйти из дома, но её что-то остановило, и она сказала:

– Извините меня за моё утреннее поведение, просто я удивлена, что моя мама умерла.

– Тебе не за что извиняться, – холодно сказала Марфа, разжигая печь. – Ты не любила мать, всё дело в том, что ты очень опечалена всеми новыми для тебя событиями. Так что не бери в голову, отдыхай, пока у тебя есть такая возможность. – Проговорила Марфа и, когда в печи запылал огонь, она развернулась и открыла погреб.

Маша ничего не сказала и вышла из дома, сильно захлопнув дверь. Ей не нравилось отношение Марфы к себе, ей казалось, что та относится очень предвзято. Конечно, она старалась эти думы скинуть на то, что они никогда друг друга не знали и что она, Маша, свалилась к ней как снег на голову, но это не давало разрешения ей с ней так разговаривать. Это оскорбляло её.

Но Маша не стала сильно задумываться над отношением Марфы, как и над её словами. Правильно Лера сказала, – про себя думала Маша, – бабке уже сто лет, у неё маразм, не обращай внимания. Если не хочешь с ней жить, поговори с соседями, может, кто-нибудь тебе место предоставит, будешь жить с нормальными людьми. Но пока она не хотела этим заниматься, она ждала и верила, что Дима – муж Леры – разрешит всю ситуацию быстрее, чем она сама сойдёт с ума с этой бабкой. Пока она об этом всём рассуждала, она вышла на основную дорогу, по которой её привёз сюда Яша, и вдруг резко осознала, что не знает, где находится остановка автобуса. Но ей повезло, так как остановка как раз-таки находилась на основной дороге, и, повернув голову налево, она увидела старый ПАЗик, в который заходили люди – в основном пожилые, – и она двинулась к автобусу.

Зайдя в него, она оплатила проезд водителю 18 рублей и села возле окна. Оглядывая местных жителей, она заприметила, что среди них нет людей младше шестидесяти, по крайней мере, все выглядели на возраст выше. Они точно так же оглядывали Машу, так как они впервые видели новое лицо, и пусть им всем действительно было больше шестидесяти, а точнее, самому младшему, не считая водителя, которому было слегка за сорок, но он был не отсюда, было шестьдесят семь лет, а самой старой – восемьдесят один. Они знали всех, они даже знали внуков братьев и сестёр, не живущих здесь. Все местные жители-островитяне даже знали Диму, который ещё не приехал сюда после смерти дедушки. Ну и, конечно, не только у Димы здесь были родственники, так что и других, точнее, всех местные жители знали в лицо, а Маша для них стала новым лицом, которое им предстоит ещё узнать. Конечно, когда Маша приедет из города обратно, то все те, кто с ней ехал утром, да и другие жители, узнают со слов Якова, что та приехала к Марфе. А пока Маша для них чужеземец, которого они пока не принимают к себе, и, будем откровенны, вообще не смогут её принять, даже будут ненавидеть её.

Когда на часах пробило одиннадцать десять, автобус двинулся с места и со скоростью менее пятидесяти километров в час помчался в глубь острова. И тут Маша ощутила всю прелесть чёрной каменистой дороги. Как казалось ей самой, она чувствовала каждый камушек, который был на этой дороге, а их бы набралось на каждую звезду Млечного Пути, так думала Маша, хотя это было большим преувеличением. В какой-то момент, когда автобус настолько сильно подпрыгнул, она захотела крикнуть водителю:

– Эй, не картошку везёшь! Аккуратнее, давай!

Но, смотря на пожилых женщин и мужчин, которые как ни в чём не бывало общались между собой на разные темы – в основном на тему грибов, ягод и ловли рыбы, – она поняла, что здесь это норма, и дальше она спокойно ехала, но грязно ругалась про себя, чувствуя, что отбила всю пятую точку.

Когда автобус остановился у мусорных баков, с ней вышли три человека, и они все вместе двинулись к переправе, точнее, к маленькой лодочке. Маша подошла первая к лодке, где сидел тот же мужчина, который подвозил её сегодня утром. Он вновь оглядел её, и, когда та села в лодку, он сказал:

– Вот ваши четыреста двадцать рублёв. – И он отдал ей деньги.

– Почему… – только хотел спросить Маша, но поняла, что деньги вернул он ей правильно, ведь сейчас она уже поедет на другой берег.

– Чо? – огрызнулся он.

– Ничего, – также ответила Маша.

Когда все остальные сели в лодку, та двинулась вперёд, на другой берег.

3

Маша бесцельно начала бродить по району Маймакса. Она ходила из стороны в сторону и поняла, что здесь нет ни одного торгового центра. Но вызывать такси к ближайшему торговому центру, которое она нашла в картах, она не торопилась. Дело было в том, что ей вдруг вспомнился её второй уход из дома. Она вспоминала то, что сказала ей Марфа, и её вдруг пробрал холодок. Откуда та узнала? – думала она, остановившись на остановке возле школы, – что я собираюсь в город? Хотя в её голове уже формировался ответ: Она чувствовала, что тебе не комфортно здесь находиться и ты сейчас хочешь погулять по городу, пока невиданные тебе оковы не сковали тебя в этом Посёлке. Но этим ответом мыслей Маша не была до конца довольна, хотя решила придерживаться этого, чтобы прямо сейчас не сойти с ума. А вот на другие слова Марфы она уже не совсем могла найти ответы, и теперь ей стало не по себе окончательно от её новой сожительницы. Это всё так странно, – проговорила она про себя. – Откуда она узнала, что Яша… Лава… – посмеялась она про себя, чтобы немного расслабиться, и смех выбрался наружу, и все на неё оглянулись. – Что именно он отправил ей эти дары? – Точно! – вскрикнула она.

Люди на остановке снова стали осматривать Машу, пока ожидали свои автобусы. Маша решила, чтобы вновь на неё не было косых взглядов, она перейдёт дорогу и двинется к девятиэтажкам, которые видела, когда плыла на этот берег. Откуда ей было знать, – продолжила свои рассуждения Маша, – что это именно он, Яков, подвозил меня до неё? Тут тоже нашёлся ответ: она видела его машину через окно. Этим ответом она удовлетворилась и решила пока оставить свои вопросы на потом. Но потом ей уже будет не до этих мыслей, обо всех остальных странностях Марфы она будет думать, когда всё случится. Сейчас ей нужно было найти торговый центр, поэтому она остановилась возле офиса «Сбербанка» и вызвала такси в ближайший торговый центр.