Славия Верю

Коврик сжался в ладонях.

Рывок.

Пролёт.

Дыхание встало.

Глава 22

«Враг не всегда снаружи. Иногда он у твоего плеча. Иногда – в тебе.»

– Из Тактик Бдительности, том I

Взгляды тянулись к спине.

Жгло между лопаток.

Улицы пахли усталостью.

Поздняя черёмуха дурманила.

Запоздало.

Неуместно.

Солнце зацепило шею.

Жить стало на полтона легче.

Ручка царапнула ладонь.

На двери качнулся деревянный сапог.

Пахнуло клеем.

Чайной горечью.

Спина просела.

У стойки мужик.

Сапожник сворачивал пару в бумагу.

Хруст возвращал в настоящее.

Взгляд скользнул к верхней полке.

Ткань.

Инородная.

Неучтённая.

Мужик взял свёрток.

Перевалился к выходу.

Хлопнул дверью.

Эхо качнулось в ушах.

Старик тёр тряпкой руки.

Снимал липкость клея.

– Здравствуйте.

Голос упал ниже.

– Здравствуй, дочка.

Скрылся за перегородкой.

В солнечной полосе блестела пыль.

На краю стола – обгорелый обрывок шнурка.

От запала.

На стене у витрины – строка Завета.

Стерта до полуслова.

Грохот.

Гул покатился вниз.

Дверь распахнулась.

В проёме – Дивия.

Брови сведены.

Коса тянет кожу у висков.

Сумка перекашивает корпус.

– Венц заберёт через…

Фраза оборвалась.

Упёрлась в ратник.

Подбородок вперёд.

Спина прямая.

Ладонь одёрнула низ.

– Привет.

Сумка грохнулась на стойку.

В животе кольнуло.

– Тебе чего?

– Влас нужен.

– Мне тоже нужен.

– Это важно.

Дивия сжала переносицу.

– Ладно.

– Если появится – передай.

– Хватит уже, – глухо.

Прошла мимо.

Ткань задела бок.

– Скажу.

Шаг.

Второй.

– Три пачки броме… – под нос.

Кисть ухватилась за полку.

Пыль скрипнула под пальцами.

На краю полки – кожа.

Швы натянуты.

Местами расползлись.

Подушечки легли на срез.

Запах – насыщенный.

Глубокий.

Пряный след.

Так пах воротник.

Щека.

Холод.

Плечи помнили тяжесть.

Кожа – тепло.

Шея – петлю.

– Нравится?

Половицы скрипнули под весом.

– Ты чего, – мягко. – Не пугайся.

– Просто… Я видела у…

– Мой подарок.

Горькая усмешка.

Рука ровнее поправила кожу.

На миг – провал.

– Не обязан был. Сделал. Для сына.

Смысл сместился.

– Если увидите Власа…

– Конечно, дочка.

Петли скрипнули.

Носок задел ржавый гвоздь.

Равновесие нашлось.

Сумерки.

Вой сирен.

Ветер за рукав.

Позже.

Комната.

Штанина сбилась.

Лезла под лодыжку.

На коленях – недошитая рубаха.

Стежок.

Ещё.

Черёмуха в стакане.

Запах давил к вискам.

Голубая нить – с зимы.

Шахматы.

Отец и Яр.

– Конём.

– Ферзя не тронь.

Отвлеклась – зашила чёрный голубым.

Смех.

Тепло в груди.

Так и оставили.

Яр носил с гордостью.

Говорил:

Седьмой на его стороне.

Стук.

Веки распахнулись.

Темно.

Ткань соскользнула с колен.

Глухо ткнулась в пол.

Зевок свёл скулы.

Плечо ломило.

Снова стук.

Ближе.

Требовательней.

Корпус дёрнуло вперёд.

Щёлк.

Свет полоснул по стене.

Ослепил.

Веки сомкнулись.

Снова раскрылись.

Плитка кусала ступни.

Шаг рванулся.

Блик на шлеме.

Размах плеч.

Влас.

Ключ провернулся.

Дверь пропустила внутрь.

Чайник встал на плиту.

За спиной – тишина.

– Нам нужно обсудить…

Запах.

Перец.

Мята.

Шоколад.

Нож в руке.

Разворот.

Пульс швырнул кровь.

Жар от плиты лизнул поясницу.

Штефан опустился на стул.

Шлем цокнул о стакан черёмухи.

Бровь поднялась.

Едва.

Вопрос – без слов.

Щёку прикусила изнутри.

Соль.

Металл.

Иней его взгляда.

Между ними – лезвие.

Серебро блеснуло.

Кадык скользнул вниз.

Палец стёр капли с щетины.

Ладонь легла на стол.

Открыто.

Широко.

Хват не ослаб.

– Отдай.

– Нет.

Выдох.

Веки прикрылись.

Щетина резче, чем помнила.

– Карточку.

Злость толкнула.

Нож вонзился в столешницу.

Дерево скрипнуло.

Рука к карману.

Красная карта.

Короткий стук о стол.

Цифры мелькнули.

Пластик исчез в его ладони.

– Всё?

Щёки вспыхнули.

Ногти врезались в ладони.

– Они…

– Мама…

– Спать…

Глоток.

– … недели.

– Повад…

Слова срывались.

Он смотрел.

Впитывал.

Тень на стене дрожала.

Вытянутая.

Пошёл к двери.

Коридор тянул холодом.

Рванулась следом.

Слова ещё летели.

Горячие.

Обрывистые.

– Больше не придут, – тихо, через плечо.

И всё оборвалось.

Рот приоткрыт.

Палец застыл в воздухе.

Желудок скрутило.

Косяк.

Тёплое дерево.

Хлопок.

Ключ провернулся с усилием.

Удар отдался в запястье.

К окну.

Штора хлестнула по лицу.

Ночь за стеклом.

Ни следа.

На столе – стакан.

Жидкость растеклась по скатерти.

Ветка черёмухи криво.

Лепестки осыпались.

Собрала.

В ладонях остался запах.

Один.

Его.

Глава 23

«Разделение – начало конца. Даже если оно начинается в мыслях.»

– Из Кодекса Целостности, гл. 1

Мох лез в щели между кирпичами.

Крыша провалилась.

Балки торчали в небо.

Сырость ударила в нос.

С потолка свисали провода.

Капля сорвалась.

Хлопнула о жестянку.

На стенах – плесень.

Следы ладоней.

– Маршрут.

– Сдвинуться.

– Точка.

Занять место.

Выстоять.

Под каблуками стонали доски.

Холод по шее.

Дамир смотрел прямо.

Голодно.

Дверь скрипнула.

Смех рванул в стены.

Мятный взгляд скользнул по ней.

Подбородок дёрнулся вперёд.

Влас поднял ладонь.

Встал рядом.

Заслонил.

Бровь дрогнула над шрамом.

– Шаман, – сказал Штефан.

Имя резануло.

Ладони о штанину.

Грязь липла.

– В Пределе скоро будет ад.

Дивия сжала руку.

Пальцы застыли на ключице.

– Я тоже слышал.

Венц провёл ладонью по голове.

Рвано.

– Можно? – коротко.

Дамир затянулся.

Дым – в нос.

– Можно, – хрипло.

Дверь дёрнулась.

Влетела Тувима.

Щёки алые.

Пальто распахнуто.

Сквозняк потянул мусор к ногам.

– Извините!

– Ты ничего не пропустила, – Венц.

Черты смягчились.

Тувима коснулась его.

Ладонь задержалась у неё на спине.

– Неожиданно тебя здесь видеть, Мирослава.

– Взаимно.

Тишина встала между ними.

Дамир отбросил сигарету.

Красная точка ушла за резину.

– Она должна уйти, – Венц.

Ладони вцепились в край формы.

Влас шагнул вперёд.

Заслонил.

– Она могла нас сдать, – Венц.

– Бред, – Влас.

Плечи пошли вперёд.

Без брони.

Обошла Власа.

Ладони легли на край стола.

Крепко.

– На электростанции меняют охрану.

Два дня.

Ручной режим.

Дамир щёлкнул зажигалкой.

Сухой треск отскочил от стены.

– Как? – Венц.

– Мама брала нас с собой.

В носу жёг кислый запах.

– Решила нас обнулить?

Баллончик шипнул.

Тувима стояла в стороне.

Пальцы вцепились в рукав.

– Зачем тебе? – тихо.

Доска под ботинком хрустнула.

Тишина встала.

– Хочу Славию живую.

– Сколько? – Влас.

– Неделя.

Балка над головой скрипнула.

Ноль реакции.

– Я пойду, – Венц.

– Решено.

Ладонь легла на плечо.

Узел в затылке разошёлся.

– Потом решите, что со мной.

Комната ожила вознёй.

Смех.

Шорох ткани.

Ноги вели к выходу.

Держали ритм.

Обернулась.

Зелёные глаза.

Спокойные.

Внимательные.

Носок зацепил порог.

Устояла.

Петли простонали.

В лицо хлынула свежесть.

Выдох.

Глава 24

Не бойся. Бойся только того, кто боится слишком много.

– Из Наставлений для Поддержания Порядка, п. 12

Транспортер шёл по рваному асфальту.

Из окон тянуло гарью и сыростью.

Свет редел.

Окраины тонули во мраке.

Сирена вдалеке.

Холод стекла у щеки.

Десять минут до отбоя.

– В порядке? – Влас.

– Отвечу, когда всё закончится.

Кивок.

Руль скрипнул под руками.

– Держись.

Пальцы сжали шов сиденья.

Влас свернул в проулок.

Мотор стих.

– Вылезай.

Штефан стоял в полутени.

Камень и тьма.

Серьга блеснула.

– Я поведу.

Влас выдохнул.

– Руль твой, капитан.

Короткий взгляд.

Без слов.

Транспортер двинулся.

Ремень завибрировал.

Звон ушёл в висок.

– Всё как в старые добрые, – Влас коснулся его руки.

Хватка осталась.

Шов на плече.

Знакомый.

– Хотя, не совсем.

Коробка зарычала.

Передача встала с хрустом.

Он повернул голову.

– Тогда Миры не было.

Фонари дрогнули.

Отбой.

В салоне остался свет приборной панели.

Зелёный луч резал лицо.

– И что это меняет?

– Всё.

Выдох медленный.

Мышцы отпустили.

Станция поднялась из мрака.

Исполин.

Скелет башен и антенн.

Ремень давил рёбра.

Транспортер застыл.

– Здесь, – Влас.

Ладонь на металле.

Тело – в отказ.

Под ногой – ломкий звук.

Ветер хлестнул по лицу.

У люка задержались.

Внизу тянуло ржавчиной.

Стены теснили.

Фонари резали мрак.

Станция ворочалась во сне.

Ладони вспотели.

Замок раскрыт.

Электромагнит мёртв.

Тьма сомкнулась.

Коридоры пусты.

Свет мигал.

Повороты отзывались в спине.

– Один пролёт.

Вниз.

Эхо гасило шаги.

– Там.

Металл ждал.

Серый.

В маркировках.

Пост пуст.

Линзы камер потухли.

Слишком гладко.

Под ложечкой потянуло.

Разворот корпуса.

Влас уже у щита.

Короткие звуки в проводах.

Свет моргнул.

– Проверим.

Коридор.

Тень приняла.

Аварийный свет.

Взгляд рядом.

Бровь поднялась.

Ток прошёл.

– Почему Венц не пошёл?

– Занят.

Ладонь по стене.

Штукатурка царапнула кожу.

– Зачем?

– Для себя.

Скрежет над головой.

Эхо.

Взгляд держал.

Дольше меры.

– Не поможет.

Мята висела в воздухе.

Жжение поднялось по шее.

Щелчок.

Хруст.

Всё застыло.

Из-за угла – удар по бетону.

Второй.

Ближе.

Луч полоснул по стене.

Сердце грохотало.

Спина впилась в бетон.

Рядом движение.

Встал между.

Тень закрыла свет.

Тепло плеча – близко.

Твёрдо.

Спокойно.

Рывок.

Вдох рвался в горле.

Впереди – Влас.

Рука уже на панели.

Щёлк.

Ещё.

Лампы мигнули.

Сухой удар.

Станция застыла.

– Уходим.

Бег.

Губы горят.

Коридор обрывается.

Стена.

Пространство качнулось.

Пот по позвоночнику.

Серые глаза – близко.

Пульс в висках.

Свежий удар в лицо.

Дыхание споткнулось.

Запах воды.

Травы.

Ночи.

Земля качнулась.

Тепло на локте.

Крепко.

Ответ – такой же.

Внизу – город.

Окна мерцают.

Улицы дышат.

В центре – провал.

Стянут тьмой.

Чёрной.

Живой.

Завыли сирены.

Псы проснулись.

Смех вырвался.

Сиплый.

Рваный.

В груди – не сердце.

Пробуждение.