Профессор. От "Динамо" до "Динамо"

Любой мало-мальски обученный тренер осведомлен: перед лицом соперника из одной с вами весовой категории нельзя так действовать. Нарвешься в контратаке на сокрушительный удар под дых и все. Сколько бывало матчей, где одна сторона безостановочно атакует, но голы влетают совсем не в те ворота? Жесткая мотивация, крики, - «Вы не футболисты, не мужики, а кислая капуста!», тут вряд ли помогут. Необходим анализ. Сделать его способен лишь специалист, назубок знающий науку, которую преподают в учебных заведениях. Но при разборе матчей эмоции могут увести в сторону, поскольку без них не представляется футбол. В этом тоже проявление закона единства и борьбы противоположностей. В контексте наших рассуждений абсурдно может прозвучать вывод – без науки в футболе никуда, но и научный подход к футболу сам по себе ничего не гарантирует. Пример? В 1980-1982 гг. Гаджи Гаджиев, на тот момент выпускник высшей школы тренеров, работал руководителем комплексной научной группы в ЦСКА в контакте с Олегом Базилевичем, который тогда был у московских армейцев «старшим». Многолетний соратник Валерия Лобановского, тот прогрессивно мыслил, с командой проводил занятия высокой интенсивности, много внимания уделяя постановке индивидуального мастерства игроков, работе с мячом. И все равно армейцы в защите действовали гораздо лучше чем, в атаке. В памяти всплывают их имена в тот период – Николай Булгаков, Валентин Кобыща, Владимир Букиевский, Евгений Дулык. Все они хорошо умели, выражаясь народным языком, – «отрывать ласты» соперникам, но сами били, как говорил комментатор Василий Уткин, в считанных километрах от ворот, хотя их, естественно, учили меткости. Результаты ЦСКА оставались довольно скромными в чемпионате страны – не выше 5-го места. В Кубке УЕФА осенью 1981-го уступили средней руки австрийскому «Штурму». Базилевича через год уволили. Олег Петрович засел за диссертацию, а провал ЦСКА позже объяснил «негативными явлениями теневой спортивной экономики». Лишь бы оправдание неудачи звучало убедительно.

Гаджи Гаджиев неоднократно отмечал влияние киевской школы в отношении собственных взглядов на игру, своих тренерских компетенций. Совпадение по времени, когда олимпийская сборная, в штабе которой он состоял, в Сеуле выиграла «золото», и «серебряного» прорыва нашей первой сборной на Евро в ФРГ, позволяет применять к его работе особенную шкалу оценок, так как оба названных успеха взаимозависимы.

Прежде чем Гаджиев объединился с Базилевичем в ЦСКА, последний верховодил в ташкентском «Пахтакоре» вплоть до гибели этой команды в авиакатастрофе в августе 1979 года. Первый секретарь компартии республики Шараф Рашидов определил целью вывести «Пахтакор» в лидеры. Общесоюзный вес Узбекистана фактически не уступал украинскому: республика была стратегически важной для Кремля, Ташкент называли – «звезда Востока». Еще подоплека в этой истории – «Пахтакор» мотивировали сражаться с динамовцами Киева из-за вражды Рашидова и Щербицкого. В сезоне, когда киевляне впервые завоевали Кубок Кубков, их, «королей Европы», в Ташкенте раскатали 5:0! В аппарате Щербицкого результат расценили как скандальный. Вызванный на ковер штаб «Динамо» объяснял – проиграли умышленно, желая помочь бывшему тренеру киевлян, тогда пахтакоровцу Вячеславу Соловьеву, чтобы его команда не свалилась в зону вылета из «вышки». Думается, по своему обыкновению киевляне здесь лукавили. «Хлопкоробы» всерьез рассчитывали свергнуть лучший клуб Украины с чемпионского Олимпа, когда сами окрепли. Да, возникал вопрос – приживутся ли в жарком Узбекистане методы Лобановского, продвигаемые его киевским земляком Базилевичем? А так, - бить противника его же оружием. Почему нет?

Перенесенная из Украины стратагема нашла отзывчивую почву. Темповой футбол ташкентцев дополнялся южной техникой. Их диспетчер, капитан молодежной сборной, кореец Михаил Ан был гением паса, мастером «сухого листа». Зависая в верхней точке полета, переливаясь на солнце гранями алмаза, мяч потом опускался в заданном пункте на ногу адресата или, поданный с углового, падал за спину вратаря в сетку. В многонациональном Ташкенте, конечно, могли вспыхнуть искры розни, зато во время футбола переполнявшая стадион публика смотрелась как монолит и единое целое с командой. Этнически пестрый «Пахтакор» кого угодно в родных пенатах укладывал на обе лопатки, действуя с аритмией, необходимой в 40-градусную жару среднеазиатского лета.

До пьедестала с призами клубу накануне рокового выезда в Минск на матч с местным «Динамо» еще было далековато. Но контуры фаворита все четче вырисовывались у «Пахтакора» с приходом сюда Базилевича, как вдруг все оборвалось. О столкновении двух самолетов в небе над селом Куриловка около Днепродзержинска не сообщали в новостях, однако слух об аварии с многочисленными человеческими жертвами почти в тот же день распространился в соседних с местом трагедии населенных пунктах, перекинулся на целые области. На Украине «сарафанное радио» работает без сбоев. Базилевичу повезло – он улетел другим рейсом, чтобы проведать заболевшего сына. Из «основы» уцелели трое. Занятый лечением травмы форвард Туляган Исаков проклинал соперника, нанесшего ее, и клялся ему отомстить перед своими трибунами. Оказалось - эта травма спасла его жизнь: на рейс в Минск Исакова не взяли. Позже приехавший с командой в Ташкент московский динамовец Александр Новиков, прозванный за грубость в игре «автоген», встретил не расправу, а самый теплый прием, и возвратился домой с подаренным отцом Исакова халатом. Туляган долго страдал от депрессии, вспоминая погибших товарищей, и порывался соединиться с ними, сведя счеты с жизнью. В футболе немало и печальных страниц.

По рассказам Гаджи Гаджиева, в ЦСКА Олегу Базилевичу не удавалось то, что у него стало получаться в «Пахтакоре»: в восточной среде он вынужденно прятал свойственные украинцу обидчивость и мнительность, а тут в Москве дал им волю. Фраза, - «Мы – верховные жрецы по отношению к футболистам, они обязаны беспрекословно выполнять любое тренерское требование», - нормально звучала в клубе армейцев, но ее произносивший Базилевич стал подозревать игроков в нелояльности к себе и жаловаться министру обороны, маршалу Соколову. Маршал отверг доводы тренера, назвав их безосновательными. Конфликт же только разросся. Последней каплей стал проигрыш в Днепропетровске. Из отчета о матче в газете «Советский спорт» нельзя понять, какие страсти кипели за кулисами, но, судя по всему, в армейской раздевалке летели стулья; Олег Базилевич выказывал горячий нрав, что совершенно не вязалось с его наружностью интеллигента в очках. «Днепр» вел 2:0, потом у москвичей вскипело самолюбие, они пошли вперед большими силами и в концовке отквитали один мяч. Здесь на ровном месте ошибся молодой вратарь хозяев поля Сергей Краковский: в сезоне 1981 года никто не предполагал его фантастических сэйвов спустя несколько лет с «Бордо» на Кубке чемпионов, он пропускал все, что летело в его сторону, выглядя фигурой из папиросной бумаги. На первый взгляд, каждого в игре видно и слышно, но тренер ведь «жрец», чтобы, разглядев нюансы, истолковать их по-своему. Капитана ЦСКА Юрия Аджема обвинили в «нежелании отстаивать честь клуба». За этой кондовой формулировкой обычно не скрыто ничего, кроме личной неприязни начальника, притом, желающего свалить на других ответственность за собственные просчеты. Что же до самого игрока, то его сомнение в целесообразности «рвать когти» за клуб в структуре вооруженных сил, куда вербуют подневольно, в приказном порядке, и откуда не уйдешь в «Юрьев день», в общем-то – нормальное явление. Ну а если объявлен виновный, то репрессивная машина перемелет, будьте спокойны. Футболист был бессрочно дисквалифицирован, лишен звания мастера спорта международного класса. Впрочем, в армии есть понятия о товариществе, развита корпоративность. Партнеры по команде не оставили в беде экс-капитана, который, к слову, коренной крымчанин. Александр Тарханов, в будущем тоже известный тренер, перед министром обороны ходатайствовал об отмене наказания. Через год Аджема восстановили в правах, ему вернули регалии, он вновь вышел на поле в составе ЦСКА. В чем-то поучительная история.

Глава 4. Манускрипты и битвы

Футбол тем и хорош, что не схемы, не формулы, даже - не изобретательность тренера-эрудита, способного и длинную лекцию прочесть, и ее постулаты воплотить, здесь в полной мере определяют результат. Цитата, - «Музыку творит народ, а мы композиторы ее аранжируем», вполне применима к футболу, который создается в первую очередь игроками. Именно от их природного потенциала зависит то, в какой степени тренер сможет реализовать свою идею. Бывает, специалист у руля команды полностью меняет собственные взгляды на игру, но от этого не становится менее увлекательным процесс формирования и становления управляемого им коллектива самобытных спортсменов. Это как мозаику собрать из рассыпанных на берегу камней.

Футболистам же, дабы реализоваться, нужна подобающая обстановка – культурная среда. Тут очень важно найти подходящего наставника, свой клуб, чемпионат. Часто происходит непопадание в цель. Выступавшего в первой и олимпийской сборной СССР Алексея Михайличенко как партнера отвергли «мафиози» в команде «Сампдория» из итальянской серии «А» – Виалли и Манчини, не делясь с ним пасами. В «Челси» на тренировке Фрэнк Лэмпард специально «вставил» в кость Андрею Шевченко, воспитаннику Лобановского, тем самым показывая, кто в доме хозяин. То есть, тебя должны воспринимать в окружении равным, не смотреть сверху вниз. Но оказаться великаном среди пигмеев – тоже не вариант. Легкость тут бывает иллюзорной. На заре 1990-х игроки из распавшегося СССР были готовы за 200-300 долларов зарплаты наниматься куда угодно – хоть бы и в Бангладеш. Странник с опытом второй советской лиги там ощущал себя технически и тактически на порядок выше всех остальных. Все же через пару недель ему захотелось поскорее домой. Климат муссонов доводил до помрачения ума. Огромные пауки и ярких расцветок змеи, обнаруживаемые в ванной комнате отеля в центре столицы, отнимали решимость дальше отрабатывать по контракту. И что прибавлял футбол южной Азии к мастерству россиянина? На него, владеющего мячом, одновременно кидались пятеро. В наскоке разбили ему голову, с верхотуры больно попали камнем. Дерби городов, - Дакка – Читтагонг, при 80 тысячах народа - нечто! Влажность, пекло, барабанный бой, истошный визг, резкие запахи. Ну, ее эту экзотику!

В жизни решительно все определяется пропорциями. Чуть нарушишь их, и задумка обернется не благом, а злом. Расчеты тренера, как уже сказано, часто вступают в противоречие со стихией игры, однако без них не обойтись. Выкладки должны быть научно обоснованными. Возложивший на себя роль сотрудника лаборатории, ученого, не «патрона» с луженой глоткой, крепкими кулаками, каких в тренерстве полным полно, Гаджи Гаджиев взглядом методиста следил за событиями, о которых говорится в предыдущей главе. Найти рецепты успехов, дать рекомендации, как избежать срывов на ровном месте – задача исследователя. Кропотливый труд! Метод математической статистики, которым охвачен бесконечный поток матчей, это – выраженный языком цифр, не эмоций, портрет, именуемый – факторная структура. Произведенные электронно-вычислительной машиной распечатки подобны манускриптам с мудрыми текстами, к прочтению доступными лишь доке. Не сказать, что в прогнозах ЭВМ сильно ошибались. Их исходные данные, конечно, были солиднее, чем у оракула осьминога Пауля. В университете Вены обещалось 3-е место сборной СССР на чемпионате мира-1982. Эту ступень на пьедестале заняли не мы, а поляки, кого Лобановский с командой не обыграл на мундиале, зато уверенно превзошел в домашнем матче отбора на Евро-84. Добавить бы стабильности нашей футбольной компании!...

Помимо Советского Союза, вероятно, ни в одной стране не встречалось такого числа непохожих один на другой кластеров футбола. В Москве базировались четыре-пять клубов «вышки». У каждого из них отмечены самобытность традиций, стиля игры, пусть различия постепенно стирались. Футбольные школы регионов, обмениваясь опытом, кадрами, взаимно обогащались. Вот «Жальгирис» (Вильнюс), «Динамо» (Тбилиси), «Арарат» (Ереван), оставались национально монолитными. Или почти такими. Их и спутаешь ни с кем другим даже при беглом взгляде. А разве можно было не распознать по телевизору определенный стадион в «красной империи»? Высоченные столбы с громкоговорителями вдоль трибун на ереванской арене «Раздан» загораживали телекамерам обзор из отдельных точек: ракурс картинки на экране не оставлял сомнений по поводу места действия. Ассиметричная чаша, над краем которой видно окружающие горы, при зрительском аншлаге порой устрашающе действовала на соперников. Перепутав от волнения армян с испанцами «Кайзер» Франц Беккенбауэр, едва узрел забитый до отказа «Раздан», выглянув из раздевалки «Баварии», прибывшей на матч Кубка чемпионов, обратился к Оганесу Заназаняну, капитану, - «Амиго, зеро-зеро!». Предложенную нулевую ничью отвергли. Дома «Арарат» стоял насмерть и в тот вечер он победил немцев. Тренировал ереванцев Виктор Маслов.

В футболе события сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой, и любому, кто хорошо знаком с Гаджи Гаджиевым, казалось странным, что он не их в гуще, а немного с краю. Почему не поступает, как командир эскадрона из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», кто, устав от бумажной рутины, воткнул шашку в стол, выражая готовность немедленно сменить кабинет бюрократа на ристалище? Но Гаджиев твердо знает, чего он хочет в профессии. В содружестве с видными учеными тренер погружен в подготовку диссертации. В этом труде систематизированы базовые знания о силовых упражнениях, матчевых затратах энергии, и о том, как они влияют на общее состояние, самочувствие спортсмена. Физиология, биохимия, статистика, другие специальные дисциплины, здесь были использованы как средство, чтобы выявить зависимость спортивной формы от различных объемов и видов тренировочной и игровой нагрузки. В этом аспекте Гаджи Муслимович продолжал изыскания, основоположник которых – бессменный руководитель научно-исследовательского центра в «Динамо» (Киев) Анатолий Зеленцов. «Кто владеет информацией, тот владеет миром», - ставшее крылатым выражение то ли Ротшильда, то ли Черчилля, конечно, не следует понимать буквально, - тем более, в разделе футбола, где нелепый гол, отскочивший от кочки мяч, может перечеркнуть всю логику расчетов. У футбола и свой букварь, и своя высшая математика, а кому что нравится больше в данной системе координат – вопрос уже другого свойства.

Иногда кажется чудом тот факт, что Гаджи Гаджиев, подобно вышедшему на орбиту космонавту, в своей области деятельности достиг высот. Он ведь изначально представлял не центр союзной республики, а город, на футбольной карте СССР обозначенный маленькой точкой. Даже в масштабе Северного Кавказа Махачкала до конца 1990-х не была самой приметной величиной в этом виде спорта. Команды из Нальчика, Орджоникидзе, Грозного, поднимались в первую союзную лигу, а махачкалинцы нет. Однако и на отдельных отрезках истории не могла при взгляде со стороны обнаруживаться в дагестанском «Динамо» безликость. Чтобы иллюстрировать этот вывод, отмотаем назад ленту времени.

Глава 5. «Я люблю твое лицо, Махачкала…»

«В конце апреля 1972-го, в час не по-весеннему жаркого заката, в арку стадиона «Динамо» вполне уверенным шагом вошел молодой человек. В тот день через эту арку входили и выходили десятки молодых и не очень людей, и герой нашего повествования не отличался от них практически ничем, если бы не два обстоятельства. Первое, в руках у него был совершенно новый футбольный мяч, а для Махачкалы начала семидесятых это была роскошь, сравнимая по нынешним временам с последним айфоном. И второе, на носу у него восседали большие роговые очки. Нормальное совершенно дело для их хозяина, входящего не на стадион, а в библиотеку. Был он одет в серые парусиновые брюки и белую рубашку с огромным воротником. Ну, хорошо, прошло более пятидесяти лет, и знать достоверно, как он был одет в тот день невозможно. Но то, что он был с мячом и в очках, подтверждают сразу несколько источников. Так началась дорога, по которой и по сей день идет герой этой книги Гаджи Муслимович Гаджиев.

Было ему тогда 26 лет. За плечами уже был первый тренерский какой-никакой трофей – победа с хасавюртовским «Спартаком» в молодежном первенстве Дагестана, и он выказывал полное отсутствие сомнений в собственных силах», - ремарка, которую следовало бы сделать преамбулой предлагаемого читателям опуса, принадлежит президенту Федерации футбола Дагестана, журналисту Шихабудину Микаилову. В описании чувствуется нечто от великого комбинатора Остапа Бендера или прокуратора Понтия Пилата с его шаркающей кавалеристской походкой, облаченного в белый плащ с кровавым подбоем. В любом случае, тот, кто пересекает чертог, входя в незнакомое пространство, вправе ожидать – ворота, через которые он проник, вполне могут оказаться триумфальной аркой.

В начале семидесятых годов прошлого века Махачкала вовсе не походила на признанный центр туризма, статус которого дагестанская столица получила в наши дни. По отзыву одного футболиста, посещавшего тогда Махачкалу, всех развлечений в городе было, - «сходить на море да купить груш на рынке». Погруженный в летнее марево город виделся сонным царством. Низенькие дома, среди которых встречались строения из самана, пыльные улицы. Протянутая во дворах бечева с высушенной рыбой. Завеса из марли в проемах дверей, распахнутых настежь в жару, дуновениями ветра приводимая в легкое движение. Одно слово, провинция. Бывший житель Баку Александр Маркаров, впоследствии – легенда махачкалинского «Динамо», на страницах своей книги «Счастье – в атаке» признался, - поначалу город совершенно ему не понравился.

Команды гостей обычно селились в гостинице «Кавказ». Ее постояльцев будил вой собак, сбивавшихся в стаи где-то на задворках здания. База динамовцев - на спуске к станции Махачкала-1, представляла собой невзрачный деревянный домик, где игроки жили по трое в комнатах. Там вечно гуляли сквозняки, стояла сырость, не было спасения от свирепых москитов. Тренироваться приходилось, в буквальном смысле, где попало. Перечисленные неудобства, однако, отходили на второй план и со временем вовсе не замечались теми, кто обжился здесь, пустил корни, ощутив, что Махачкала, ее социум, душа и окружающая природа обладают необычайным магнетизмом. «Мой дом на Востоке», - хороший заголовок для романа.

Нельзя не испытать радостного трепета первопроходца, когда взору открываются старец-море с шеренгами пенных волн, отшлифованный ветрами, выжженный солнцем, покрытый солончаками красный суглинок в окрестностях аэропорта рядом с Каспийском, лесистый шатер горы Тарки с парящими над ним ширококрылыми орлами. Столько дыхания, света несет эта нерукотворная благодать! Поездка сюда - бегство от обыденности, - «Но очертаньем горных далей так нежно манит южный склон!», - дарующее всякий раз ощущение новизны.

Взлетно-посадочная полоса уходит на юг к поселку Мутайкутан, что в степи у подножия гор. Набирая высоту, самолеты внутренних линий разворачиваются в обратном, северном направлении и, прежде чем лечь на курс, становятся для их пассажиров площадкой с идеальным обзором панорамы столицы Дагестана. В такие мгновения не исключено, что путникам на борту воздушного судна вспоминаются строки Расула Гамзатова, - «Я люблю твое лицо, Махачкала, отраженное в воде каспийской». Когда же самолет заходит на посадку, из его иллюминатора хорошо различимы контуры и разметка футбольного поля на стадионе «Динамо». Подчас небесный корабль, уже выпустивший шасси, идет прямо над трибунами, и в этом угадывается некий знак того, что цель поездки в Дагестан зачастую обусловлена собственно футболом.

Что и говорить: «король спорта» был и остается неотъемлемой принадлежностью этой страны гор, такой же ее визитной карточкой, как, допустим, изделия балхарских умельцев или знаменитая лезгинка. Футбольная команда Махачкалы всегда излучала самостоятельное, а не отраженное сияние – даже будучи полностью укомплектованной «варягами». Жарко полыхало пламя в очаге ее игры, являя победительную психологию «Динамо», и от бурлящих трибун к их кумирам на поле словно протягивалась вольтова дуга. Каждый визит сюда заставляет игрока внутренне сжиматься. Так было неизменно и вне зависимости от рейтинга и состояния команды хозяев на текущий момент. Пусть в отдельные периоды здешнее «Динамо», летопись которого насчитывает почти сто лет, не блистало турнирными результатами, фактически всегда для него существовала цель сыграть по максимуму.

С миром большого футбола и его легендами Гаджи Гаджиеву довелось соприкоснуться еще в свои ранние годы. На товарищеский матч в Хасавюрт приехали динамовцы Москвы, ветераны, в рядах которых находился герой встреч 1945 года в Англии, вратарь по прозвищу «Тигр» Алексей Хомич. Против них сыграли юниоры из «Спартака» (Хасавюрт) и юный тренер Гаджиев, тогда вышедший на поле. Неважно, с каким счетом завершился поединок. Это был эпизод, моральное значение которого гораздо выше, чем статистический итог.

Перейдем к отдельным вехам истории махачкалинского «Динамо». Прописку в союзном чемпионате футболисты Дагестана получили в 1946-м, когда эйфория возвращения к мирной жизни вызвала дотоле невиданный в стране бум вокруг «игры миллионов». Была создана третья группа, вобравшая целый легион ячеек футбола, главным образом с периферии. Столице Дагестана поначалу вовсе нечем было гордиться на этом фронте. В сорок шестом махачкалинское «Динамо» заняло предпоследнее седьмое место в Северокавказской зоне и затем вплоть до 1958-го, когда ведущая команда республики по футболу приняла название «Темп» (под эгидой ДСО «Труд»), проследить хронологию и ареал ее матчей довольно сложно. С 1961-го на майках клуба опять появилась динамовская литера. Он «выстрелил» в 1967-м: взошел на верхнюю ступень в подгруппе класса «Б», а затем, выиграв полуфинальный и финальный переходные турниры (оба - в Махачкале), стал чемпионом РСФСР.

Тагир Мугадов – патриарх дагестанского футбола, не успел разделить лавров этой победы в качестве ее непосредственного творца. Годом ранее он завершил игровую карьеру в «Динамо», однако внес вклад в успех 1967 года как помощник Ивана Золотухина. В 70-х он поработал с еще одним опытным навигатором махачкалинской команды – Николаем Рассказовым. Проведенная в Зернограде под Ростовом юность впечатала в его речь специфичное казачье «г». В этом городе он проживал в оккупации во время Великой Отечественной, там же начал заниматься футболом. Выступал за местную заводскую «артель», позднее – за команду группы советских войск в Венгрии, а, перебравшись в Махачкалу, с 1959-го состоял нападающим «Темпа». Стадион в периметре улиц Дахадаева, Котрова и Горького тогда был сооружением с двумя небольшими деревянными трибунами и земляным полем, которое задерновали при именитом предсовмине республики Шахрудине Шамхалове в связи с решением, что защищать честь Дагестана в чемпионате СССР будет именно «Динамо». Эта арена существовала еще до войны, и на ней тогда демонстрировал зрителям футбольное искусство шурин Мугадова Николай Князев. Впоследствии стадион обрел вид подковы, отграниченной от его центральных ворот велотреком. К своему современному облику это спортсооружение приблизилось в семидесятых годах, отличаясь меньшей, нежели теперь, вместимостью. Но вулканизм страстей, присущий футболу на всем Кавказе – от Ейска до Кировабада и от Ставрополя до Абовяна – был градусом повыше сегодняшнего.

Личность заслуженного тренера РСФСР, москвича Ивана Золотухина, умершего в феврале 1992-го – главная в галерее таких же полузабытых фигур – Валерия Алабужева, Ивана Тимошенко, Вячеслава Соловьева, Юрия Жукова, Николая Панфилова, многих других «старых гвардейцев». Сформированный ими ансамбль игроков добыл для Махачкалы третье место в подразделении второй группы класса «А» в 1968-м. Клуб зиждился на спайке класса ветеранов-динамовцев Москвы, своих восходящих звезд – Касима Акчурина, Валерия Ващенкова, Семена Валявского, и амбиций исполнителей крепких, в самом соку, но не востребованных на тот момент более сильными командами. Впереди дагестанцев оказались тогда «Уралмаш» (Свердловск) и «Спартак» (Орджоникидзе), с кем динамовцы Махачкалы сыграли вполне убедительно – 1:0,0:2 и 2:0,0:0. Говорят, руководство республики опустило перед своей командой шлагбаум, исходя, главным образом, из финансовых соображений. Впрочем, обмен между первой группой класса «А», читай - высшей лигой, и нижестоящим эшелоном был крайне ограниченным. Команды, занявшие вторые-третьи ступени в подгруппах, оставались за бортом, и победа в зоне еще не означала триумфа, ведь путевка наверх была единственная - оспариваемая в дополнительном турнире первых лауреатов. Правда, в шестьдесят девятом, когда производился отбор в лигу, ставшей классической первой, в круг счастливчиков из 1-й подгруппы попали четыре команды, причем спартаковцы Северной Осетии шагнули сразу в элиту, а вот махачкалинцы, не повторившие рывка, остались изгоями на восьмой строке.