Полубояринов 2

А еще Иван Шестопалов назвал имя своего куратора и место, где должен с ним встретиться, чтобы получить обещанные деньги. К тому времени весть о моей кончине должна была уже выйти за пределы поместья. Так что ему даже не пришлось бы предъявлять вербовщикам какие-либо доказательства. Ну это он так думает. У меня же насчет последствий предполагаемой встречи совершенно иное мнение, кардинально отличное от Ваниного.

По окончании допроса Андрей Тарасович вызвал пару гвардейцев, которым приказал отконвоировать задержанного в пустовавшую до этого момента тюрьму, что находится на третьем ярусе подземелья, аккурат под мастерской Кирилла Валериановича Нифонтова.

Ну да, жизнь я пообещал сохранить Ивану, и от своего слова отказываться не собираюсь. А вот насчет того, чтобы отпустить парня на все четыре стороны, разговора не было. И вообще, негодяй должен прочувствовать на собственной шкуре все прелести предательства. Не жилось, видите ли, человеку спокойно под моим крылышком, да на полном обеспечении и при неплохой зарплате. Захотелось ему многого и сразу. Этот дурень, даже не понял, в какое дерьмо вляпался. В случае удачного исхода задуманной его кураторами акции, за жизнь гаденыша никто бы не дал и гроша ломаного. Ладно, пусть посидит в заточении на хлебе и воде и без какой-либо надежды когда-либо увидеть белый свет.

Разумеется, всю оставшуюся жизнь держать его в тюрьме не собираюсь. Ни к чему мне дополнительные расходы по его содержанию. На этот счет у меня имеются кое-какие иные соображения.

После того, как преступник покинул стены моего кабинета, я упер нарочито недовольный взгляд на господина Забиякина.

– Ну и что вы на это скажете, Виктор Павлович?

– А что именно вы хотите услышать, Александр Николаевич? – Секретарь заерзал на своем стуле в предчувствии упреков в свой адрес.

И эти его предчувствия не заставили себя долго ждать.

– А не в ваших ли прямых обязанностях осуществлять ментальный контроль за наемными работниками и прочими посетителями моего поместья? Вместо того, чтобы строчить мемуары в рабочее время вы бы оторвали свой зад от кресла, да прогулялись по территории, прощупали настроение здешних обитателей, глядишь, и выявили бы негодяя еще на стадии его подготовки к преступлению.

При моем упоминании о работе над книгой мемуаров физиономия Забиякина покрылась розовыми пятнами. Ну чисто леопард. Подобно упомянутому хищнику от попытался огрызнуться:

– Да как вы смеете, Ваше Сиятельство, совать нос в мои личные дела?!

На что я с располагающей улыбкой ехидненько так заметил:

– Вообще-то все ваши личные дела заканчиваются в восемь ноль-ноль утра, когда вы появляетесь в своем кабинете, идо тех пор пока вы находитесь при исполнении своих договорных обязательств перед работодателем. Коим, напомню, являюсь я – граф Коринфский-Полубояринов. Насчет же ваших дел писательского характера, скажу, что без вашего ведома ни я, никто из моих сотрудников не посещал ваш кабинет. А о том, что вы занимаетесь мемуаристикой мне было несложно догадаться по вашим постоянным бормотаниям и вашему общению посредством коммуникатора с друзьями и подругами былых игрищ и забав. К вашему сведению, дорогой Виктор Павлович, у меня отменный слух, а стена между нашими кабинетами не обладает достаточными звукоизоляционными свойствами. Так что впредь потрудитесь более ответственно относиться к своим служебным обязанностям.

Пристыженный моими словами Забиякин еще гуще покраснел. Теперь вся его физия была бордовой от притока крови. Я даже начал опасаться по поводу возможного инсульта. Но обошлось.

Виктор Павлович довольно быстро обуздал эмоции.

– Виноват-с, Александр Николаевич. Видите ли, мне казалось, что вы не очень цените меня как специалиста и держите на месте своего секретаря исключительно из уважения к моим сединам.

На что я, одарив старца самой обаятельной из своих улыбок, сказал:

– Напрасно, Виктор Павлович, вы принижаете собственную значимость. Вы отличный специалист в области ментальной магии. По моим данным подозрительных личностей из тех, что пытались устроиться на службу нашему роду вам удалось выявить более сотни. И за это вам от меня нижайший поклон и глубочайшее почтение. Более того, я считаю, что должность моего личного секретаря для специалиста вашего уровня уж слишком мелковата. – При этих моих словах Забиякин вздрогнул, расценив их как желание избавиться от его присутствия в поместье. Но тут-то я его буквально огорошил: – А знаете что, предлагаю вам организовать и возглавить полноценную службу безопасности нашего рода. При живом Альмансоре Фаттаховиче наши недоброжелатели, коих, по моим данным, предостаточно, вели себя весьма и весьма скромно. Все-таки покойный был архимагом и в фаворе у самого Государя Императора. Я же, по мнению большинства окрестных землевладельцев, всего лишь неопытный мальчишка, ставший патриархом по недоразумению. В соответствии с политикой невмешательства в родовые разборки со стороны имперских властей, несложно предположить, что разного рода недруги и просто хапуги в самом скором времени попытаются испытать нас на прочность, дабы оттяпать имущество рода Коринфских. Предпосылок на сей счет, насколько мне известно, предостаточно. Все эти спорные лужки, выпасы и прочее, вполне законный предлог для начала локального вооруженного конфликта. Так что, создание полноценной службы безопасности рода не моя блажь, а насущная необходимость. Для нас жизненно необходимо не только своевременно предотвращать попытки внедрения вражеских агентов, но быть в курсе всего всех замыслов наших недругов. Денег для этого не пожалею.

– Но, Ваше Сиятельство, я же никогда не занимался подобными вещами, к тому же, стар я для шпионских игрищ, – попытался отбояриться Забиякин. – Может, я все-таки продолжу исполнять обязанности секретаря?

Нет уж, так просто он от меня не отделается. Да и не стар Виктор Павлович. При среднем-то сроке жизни в полтора века, а то и больше, семьдесят шесть лет в этой реальности, как и в моей родной вовсе не старость. К этому возрасту человек приобретает достаточно жизненного опыта, к тому же, становится мудр и осмотрителен в принятии важных решений. А то, что седыми патлами и бородами щеголяют, вовсе не признак старости, скорее дань моде, ну и чтобы наглая молодежь не сильно борзела. Этот «старик», если верить ненароком подслушанным мною бабским сплетням, находит силы окучивать местных селянок, свободных от уз Гименея и не только. Женщин вполне можно понять, для них получить потомство от связи с чародеем практически гарантия, что ребенок получится физически крепким и магически одаренным. И наш «дедуля» им в этом не отказывает. Опять же, по слухам, в Коринфино и окрестных селениях бегает куча разновозрастной ребятни, чертами лица схожими с Виктором Павловичем. Ну это не моё дело. Пусть плодится и размножается, коль есть ягоды в ягодицах. Вот только немощным старцем пусть не прикидывается.

– Вот только этого не нужно, уважаемый. – Я деланно погрозил секретарю пальчиком. – Ну какой же вы старик? Не смешите мои тапочки! Так что быть вам руководителем СБ нашего рода. А ваша задача, Андрей Тарасович, – я перевел взгляд на Ивашова, – выделить в распоряжение господина Забиякина четырех человечков потолковее. И упаси вас боги, расценить мой приказ как возможность избавления от неугодных. Парни должны быть непременно одаренными, отлично образованными, желательно из демобилизованных офицеров, ну или унтеров. Найдутся у вас такие?

– Так точно, Ваше Сиятельство, четверых офицеров-отставников выделю.

На что я, кивнув головой, резюмировал:

– Вот и чудненько, господа. Считаю данный вопрос решенным. А теперь, – я обвел взглядом присутствующих в кабинете силовиков, – давайте вместе подумаем, каким образом нам захватить в плен куратора Шестопалова, да так, чтобы с его головы ни один волос не упал… Вообще-то, насчет сохранения его прически можете не особо озадачиваться. Пусть хоть облысеет в процессе захвата, лишь бы был способен шевелить языком, для дачи показаний в суде.

– То есть никаких силовых операций в отношении Золотовых и прочих наших недоброжелателей вы не планируете? – Поинтересовался начальник моей гвардии.

– А нужно ли оно нам, Андрей Тарасович? Ну устраним по-тихому кучку негодяев, и всё шито-крыто. Лично меня такой исход не интересует. Громкий судебный процесс, в результате которого обнажится гнилая сущность моей родни – вот, что мне поможет безболезненно и на законных основаниях избавиться от всей этой шелухи, именуемой по недоразумению Коринфскими. Вряд ли к заговору причастны только лишь Золотовы. Если бы было так, представители других семей нашего рода уже давно посетили бы с визитом Коринфино и присягнули на верность новому патриарху. В этом случае я бы их простил и приставил к делам рода в соответствии с их возможностями и наклонностями. Нет же, молчат, как рыба об лёд. Значит, чего-то дожидаются.

– Ну насчет «чего-то» вы не правы, Александр Николаевич, – встрепенулся Забиякин. – Как сегодня выяснилось, смерти они вашей от руки наемного убийцы жаждут.

На что я с улыбкой ответил:

– Вы правы, Виктор Павлович. Поэтому наша с вами первостепенная задача раскрыть перед широкой общественностью все их коварные планы.

Глава 3

Получив от Ивана Шестопалова условный сигнал на свой коммуник, Виктор Игнатов по прозвищу Шкворень верный пес семейства Золотовых первым делом рванул из Павлова на своем автомобиле к центральной усадьбе поместья Коринфино. То, что он там увидел, ему очень даже понравилось. По подворью с громкими криками носились крайне озабоченные люди. Из их стенаний, несложно было понять, на самом деле случилось что-то экстраординарное.

По всему выходило, что Ваня не обманул – отравил таки узурпатора.

Шкворню осталось лишь дождаться исполнителя в заранее обговоренном месте для, якобы, передачи награды и ликвидировать, чтобы уничтожить все следы, ведущие к заказчику преступления.

Оставив авто на стоянке около местного универмага, Виктор, бормоча себе под нос веселый популярный мотив, бодро потопал в направлении небольшого лесного массива, что на высоком берегу Оки. Эта территория еще с незапамятных времен отведена одним из прежних владельцев поместья для массовых праздничных гуляний окрестных жителей и оборудована соответствующим образом удобными дорожками, лавочками, беседками и площадками для разведения костров. Летом здесь обычно многолюдно и шумно, особенно по выходным, праздникам и вечером после работы.

Сейчас глубокая осень, к тому же, рабочий день, так что место для уединенной встречи и реализации задуманного, по мнению Шкворня, замечательное. Неподалеку и овражек, со склонами густо поросшими ежевичником. Там он и планировал избавиться от тела путем сожжения. Для этого в арсенале негодяя имеется огнекамень, предусмотрительно заряженный маной по полной и слегка модифицированный одним знакомым столичным артефактором.

Пройдя по мощеной диким камнем дорожке, усыпанной сосновыми иглами и палой листвой, до намеченной полянки, мужчина без особой радости отметил наличие какой-то довольно шустрой бабульки с двумя еще более шустрыми и шумными внучатами-малолетками, устроившими догонялки неподалеку от скамейки, на которой он расположился. Веселые вопли ребятни и нравоучительные старушечьи замечания очень раздражали Шкворня.

Будучи мизантропом по натуре, к своим сорока годам он не завел ни семьи, ни друзей ни хотя бы добрых знакомых. Так и жил бирюк-бирюком. Вином особо не злоупотреблял. Знакомств с приличными дамами с перспективой на женитьбу не заводил. Потребность в женской ласке удовлетворял в обществе профессиональных жриц любви.

Как это ни странно, но единственной и всепоглощающей страстью этого человека было чтение книг приключенческого жанра.

Вот и сейчас, чтобы скрасить время ожидания, он извлек из внутреннего кармана пальто томик небольшого формата в мягкой обложке, с изображенной на ней полуобнаженной грудастой дивой юного возраста вооруженной огнестрелом впечатляющего калибра. К. Г. Колбасьев «Месть Кобры 4» гласила надпись на обложке.

Абстрагировавшись от шума, создаваемого детишками и визгливых воплей бабки-надсмотрщицы, Шкворень открыл книгу на загнутой уголком странице и вскоре полностью погрузился в чудесный мир крайне запутанных межклановых взаимоотношений и кровавых разборок российской элиты.

Лихо закрученный сюжет настолько увлек агента, что тот едва не прозевал появление на лесной тропинке Ивана Шестопалова. Едва завидев Шкворня, парень радостно заулыбался в предвкушении заслуженной награды и едва ли не перешел на бег, дабы приблизить момент своего обогащения.

Когда до исполнителя оставалось не более пяти шагов, к Виктору подскочили малолетние сорванцы и громко закричали:

–Дядя, дядя, поиграй с нами в догонялки! – И с детской непосредственностью схватили мужчину за руки.

И в этот момент окружающая картина мира перед глазами матерого убийцы «потекла» и буквально в один момент кардинально поменялась. На месте двух пяти-шестилетних карапузов неожиданно возникла парочка крепких парней с воинской выправкой. Бабушка трансформировалась в седовласого бородатого мужчину. Образ Ивана также претерпел кардинальные изменения. Теперь вместо наивного парня перед ним стоял с издевательской ухмылкой на наглой физиономии тот, кого должен был устранить Шестопалов.

Впрочем, полностью осознать, глубину задницы, в которой он оказался, матерому специалисту по проворачиванию темных делишек не было дано. Мощный удар кулаком по голове отправил неудачливого диверсанта в беспроглядную темноту беспамятства.

***

– Петя, ты его ненароком не зашиб? Уж больно хлипко выглядит этот Шкворень, – я задал вопрос радостно лыбящемуся водителю-телохранителю.

– Не извольте беспокоиться, Ваше Сиятельство. Это только на вид он хлипкий, на самом деле жилист и вынослив. – Надевая на руки впавшего в бессознательное состояние человека блокирующие магию наручники, ответил с веселой улыбкой на простецкой физии Васильев. – К тому же, я его не шибко его приложил, так слегонца приголубил. Скоро очухается душегубец.

– Молодцы, парни! – я похвалил обоих непосредственных исполнителей захвата диверсанта, и, переведя взгляд на Забиякина, сказал: – А вам, Виктор Павлович, особая благодарность. Лихо всё обстряпали, хоть сейчас в учебник по подготовке специалистов по спецоперациям. А вы еще изволили сомневаться в своих способностях возглавить службу безопасности рода. Надеюсь, ваше мнение на сей счет теперь кардинально поменялось.

– Дык ведь идея полностью и целиком ваша, Александр Николаевич, – Забиякин скромно потупил очи. На самом деле моя похвала пришлась ему по душе. Аж зарумянился дедок. Впрочем, какой он, нафиг, дед, коль молодух вовсю ублажает?

На что я с упреком в голосе заметил:

– Да будет вам преуменьшать свою роль. Без вашей ментальной магии осуществление плана по захвату матерого диверсанта было бы невозможно. Уж больно опытен и ловок этот Шкворень. Если бы что пошло не так, ищи ветра в поле. А нам до зарезу нужен свидетель участия в противоправных действиях моих родственников. Обнаглели, на законного патриарха рода руку подняли. Так что теперь мы этих сволочей на чистую воду запросто выведем. Так что вы, Виктор Павлович, не просто молодец, а молодец с большой буквы.

Продолжать дискуссию на тему способности или неспособности возглавить Забиякиным СБ рода я посчитал лишним. Судя по его настрою, мое предложение начинает всё больше и больше нравиться Забиякину. Тут уж, как говорится, аппетит приходит во время еды.

Подойдя к распластанному на скамейке бесчувственному телу, я внимательно его осмотрел. Худощавый брюнет коротко стрижен на подбородке и под носом неряшливая трехдневная щетина. Одет с претензией. Темно-синяя рубаха, под её цвет теплый шерстяной пуловер, брюки из плотной хлопчатобумажной материи, также темно-синие. Поверх кожаное демисезонное пальто. На голове также кожаная кепка. На ногах стильные остроносые ботинки. По моей просьбе парни избавили пленного от одежды, включая исподнее.

Наколок оказалось немного. На левой груди профиль Государя Батюшки, на правой – Царицы-Матушки. На правой лопатке замысловатая татуировка в виде стилизованного солнышка. По всем воровским признакам, передо мной бывший сиделец, оказавшийся за решеткой по малолетству, после отбытия срока на зону более не попадавший. Окажись Шкворень рецидивистом, на его груди, спине и других частях тела свободного места не осталось бы. Тут такое дело, если ты уважаемый в определенной среде человек и неоднократный сиделец, изволь подтвердить свой воровской статус, набором статусных татуировок.

Пока я рассматривал пленного, нейросеть провела более углубленный и тонкий анализ.

– Босс, правую верхнюю пятерочку следует удалить, ну или нейтрализовать цианид в капсуле. С внутренней стороны левого бедра под кожу вшита удавка из сверхпрочного сухожилия какого-то животного. В предплечье левой руки вживлен костяной нож. В подмышечной впадине отмечаю что-то фонящее энергией, с высокой долей вероятности, это защитный артефакт. Других закладок на теле не обнаружено. Еще одна капсула с ядом в лацкане пальто.

– Молодец, Клэр! Что бы я без тебя делал?

Вооружившись специальными щипцами, позаимствованными у штатного артефактора Нифонтова Кирилла Валериановича, я прихватил подсвеченный Клариссой зуб и без особого труда извлек его вместе с корнем. Затем посредством скальпеля избавил пленного от удавки, ножа и артефакта. Разумеется, пальтишко также освободил от капсулы с ядом. Все это сложил на скамейке рядом с другими его вещичками.

Ничего особо примечательного при Шкворне не обнаружилось.

Паспорт на имя Игнатова Виктора Тимофеевича. Водительские права. Связка ключей, в том числе от автомобиля. Недорогой коммуникатор защищенный паролем доступа. По возвращении в поместье посмотрю что там. Глядишь и пригодится в качестве доказательной базы на судебном процессе.

В кошельке пара сотен рублей мелкими купюрами и горсть серебра вперемешку с медью.

В кобуре скрытого ношения «Нахтигаль 3Т» игольник, сработанный на одном из прусских королевских оружейных предприятий. Артефактное оружие, традиционно используемое сотрудниками западно-европейских спецслужб и, разумеется, бандитами, вне зависимости от их национальной и расовой принадлежности. Стреляет отравленными иглами. В данный момент в обойме таковых три десятка, содержат нервнопаралитический яд.

Кинжал в ножнах на поясном ремне. Отличная сталь, легированная добываемыми на осколках магически модифицированными металлами.

Накаченный до предела энергией огнекамень с измененной структурой внедренного в свиду обычный бытовой артефакт заклинания. Теперь вместо того, чтобы при активации создавать небольшой язык пламени, огнекамень должен одномоментно освободиться от всей накопленной в нем магической энергии, в виде сгустка высокотемпературной плазмы. Определенно, с помощью именно этой штуковины Шкворень собирался избавиться от тела Ваньки Шестопалова.

Меня очень удивило наличие среди трофеев бульварного романа. Наш бандит, как оказалось, большой любитель почитать на досуге. Оно хоть книжонка с полуголой девкой на обложке для необремененных избыточным интеллектом индивидов, но все-таки, хоть какая тренировка ума.

Вот, практически, и вся добыча. Интерес представляет, разве только, трофейный коммуник.

Впрочем, извлеченный из-под кожи костяной ножичек также оказался не прост. Если его запитать магической энергией, он способен резать самую прочную сталь. Неплохое подспорье для осуществления побега, например, и, вообще, инструмент универсальный.

Чтобы Шкворень ненароком не простудился, мои гвардейцы сноровисто его одели, не забыв заковать в антимагические наручники конечности за спиной. Шкворень хоть и слабенький, но все-таки маг. Если не ошибаюсь, адепт огненной стихии. Мои догадки на этот счет тут же подтвердил Виктор Павлович, начавший потихоньку осваиваться на новой для себя должности. По загоревшемуся в недавно тусклых глазах огоньку азарта, несложно догадаться, что Забиякин начинает получать удовольствие от возможности проявить себя на поприще руководителя службы безопасности рода.

Вскоре наш пленный начал подавать признаки жизни. Распахнул веки и, силясь понять, что же такое происходит, принялся усиленно моргать. Разобравшись более или менее в ситуации, он понуро опустил голову. Стоит отметить, что ни одной из двух капсул с ядом воспользоваться даже не попытался. Лишь провел языком по кровоточащей ране во рту и заулыбался с нескрываемым облегчением. К лацкану пальто также не потянулся ртом, хоть особого труда для него это не представляло. Определенно, господин Игнатов не испытывал желания расставаться с жизнью, но от навязанной хозяевами имплантированной в зуб капсулы с ядом отказаться не смог. И если бы я не извлек её своевременно, подчиняясь ментальной закладке он вольно или невольно был бы вынужден ею воспользоваться.

Кивнув головой в сторону пленника, я приказал своим головорезам:

– Ну все ребятки, ведите его в поместье и определите в отдельную камеру, подальше от Шестопалова, чтобы задержанные не смогли общаться.

По большому счету, мне уже все известно о тех, на кого работает Шкворень. Однако для выяснения некоторых обстоятельств парочку вопросов ему задам.

По возвращении в поместье, я представился огорченной «кончиной барина» прислуге в животе и полном здравии. Дело в том, что для вящего реализма пришлось ввести в заблуждение всех, находившихся в поместье на момент «моей смерти». Зато какой эффект. Игнатов наверняка проконтролировал ситуацию и ничуть не усомнился в искренности людей, скорбящих по безвременно усопшему мне.

Сказать, что народ был обрадован моим внезапным «воскрешением», ничего не сказать. Некоторые особо впечатлительные дамочки подходили и недоверчиво тыкали в меня пальчиками, дабы убедиться, что граф настоящий, а не какой-нибудь бестелесный фантом. И данный факт меня здорово обрадовал. Все-таки не зря денно и нощно тружусь на благо… Ладно, не стану разводить тары-бары. Прибавил людям зарплату, еще кое-какими благами одарил. Вот и зауважали, можно сказать, возлюбили, ибо поняли, что новый барин лучше прежнего и лишиться его было бы очень и очень неприятно. На самом деле, чистой воды популизм с моей стороны. Однако работает, и я этому рад.

Допрос вражеского лазутчика решил отложить на послеобеденное время.

Наш с ним разговор долго не продлился. Обошлось без использования ментальной магии. Поскольку Игнатов оказался человеком неглупым, он быстро сообразил, что сотрудничать со следствием более выгодно, нежели пытаться уйти в полный отказ. Короче, сдал Золотова со всеми потрохами и не только одного его. На основе показаний Шестопалова и Игнатова, записанных на специальный артефакт у меня появился такой компроматище на несколько глав семейств моего рода, который им не позволит за просто так отвертеться от тюрьмы. С такими доказательствами на моих руках им не помогут никакие покровители в высоких властных имперских структурах.

Ишь чего измыслили! Отравить законного патриарха и поставить на мое место того наглого хлыща, что не так давно приезжал в Коринфино на дорогущем авто и пытался качать права.

Хотел тут же вызвать полицию, но, подумав, все-таки решил с этим немного повременить. На сегодняшний вечер у меня назначена приятная встреча с дамой. Визит же стражей правопорядка может затянуться на неопределенное время, тем самым нарушить мои планы в отношении Анисы Максудовны Нарышкиной.

Оставшееся до отъезда в Коренное время я провел в своей гостиной лежа на диване за чтением «Курса элементарной метафизики». На самом деле, я всего лишь перелистывал страницы. Клэр, посредством моих органов зрения, всё тщательно фиксировала, анализировала и раскладывала освобожденную от авторской «воды» информацию по полочкам в моей голове.

Я не забыл о существовании дюжины кристаллов-носителей, лежащих в сейфе моей тайной комнаты, однако не тороплюсь с усвоением знаний экспресс-методом, до того момента, когда уровень моего магического средоточия достигнет минимум десятого ранга. Именно так рекомендовано в инструкции, приложенной к информационным кристаллам. Надеюсь, за пару оставшихся до приемных экзаменов в университет месяцев я смогу переступить эту черту. Если не получится, придется отложить поступление в Университет еще на год. Умом понимаю, что торопиться мне некуда, однако меня постоянно терзает подспудное желание побыстрее освободиться от всех своих долгов, дабы те не висели над головой Дамокловым мечом.

К тому же, планов у меня громадье, но чтобы не рассмешить хотя бы ту же Марену, не стану торопиться с их оглаской.

Жаль, Альмансор Фаттахович скоропостижно ушел из жизни. Помощь и поддержка опытного мага мне сейчас не помешали бы. Впрочем, чего нет, того нет и скорбеть об этом бессмысленно.

Пытался за советом обращаться к Марене, но богиня молчит и любые жертвоприношения, возложенные на её алтарь, не принимает. Похоже, наш лимит общения с ней временно исчерпан. Когда появится следующая возможность, даже предположить затрудняюсь.