Квантовая вахта: вакансия осмысления

Разбудили нас с Гришей одновременно. Развозя заварку для чая, кипяток в чайнике и лапшу быстрого приготовления, но её – за доплату.

Мы раскошелились на коронное блюдо и с аппетитом поглотили сублимированную лакомку. В будущем гастрит или язва себя проявят, но пока что можно беззаботно познать что же такое вкус. Но насыщения это не доставило. Скорее эстетическое удовольствие.

Оставшись вдвоём, я помог ему отойти от похмелья, медикаментов не было, но разговор тоже неплохое лекарство.

– Ты увидишь, насколько то место преображает. – Зевая, протягивал заторможенной речью Гриша.

– Даже не знаю. Новый опыт, звучит хорошо. Но я даже не до конца понял, что на ней собственно делают. – Пытаясь узнать больше деталей, отхлёбывая источающий пар чай, ответил я.

– О-о-о, там такие психологические тесты, так что тебя целиком изучат, а там уже и определят. Бывает и такое, что неделю не работаешь, скорее помогаешь.

– Звучит как секта, или финансовая пирамида, скорее.

– Иерархия в том месте – чистая условность, если, конечно, ты не перед мастером.

– Мастер токарного станка? Допустим даже, что токарный станок – мечта любой девушки. То окей, ещё звучит как магистр-чувак, что может управлять разумом и душой дам. Но твой ум как покорил то?

– Он смог дать мне то, что я отрицал, но жадно искал. Он помог взглянуть на вещи, как лишь на сигналы, исходящие из разных источниках, формирующиеся в нечто цельное, или в то, что можем видеть мы с человеческого ракурса.

– Звучит заморённо, и, как-то, недоработанно при этом.

– Просто я объяснять не умею. Но если невтерпёж, то будет там и роль разнорабочего, уборщика, строителя, возможно и повара. Так что не заскучаешь! В любом случае, не понравится – уедешь.

Знать бы как уехать, если всё забыл. Теперь непонятно, куда и зачем уезжать? Это как сиять и источать любовь, но некому с нею поделиться.

Мы высиживали и смаковали время до четырнадцати дня. Я то решал сканворды, то залипал в окно. Гриша всё неустанно писал в своём журнале заметки и планы на дни. Мне теперь интересно, застряв в моповой комнате с перекрученной шеей, это входило в план Гришы? Это ли он записывал без устали.

Станция за станцией мы ехали в тишине. Прозвенел будильник, призывающий за час до прибытия собирать свои вещи. Мы сложили простыни в прямоугольник и погрузили на матрасы, принимаясь сворачивать всё вместе в спираль. Подушки оставили рядом с убранным постельным бельём, принявшим вид раковины у улитки. Помятые подстилки под голову выглядели как стражи-гаргульи, охраняющие уснувшее королевство текстиля. Последний час, помню, что сидел на измене и на нервах. Всё думая и мучая себя воображаемыми сценариями, как меня заберут в рабство, увезут в Бразилию на какую-нибудь фабрику, где я до конечного срока своей эксплуатации буду химически опасными красками разукрашивать игрушки. Сейчас я думаю, что вышел бы неплохой джанк-Санта-Клаус. Стимулировали бы меня листьями с плантации, сколько бы детей осчастливили зато. Но воспоминания шли дальше, не давая помечтать.

Выйдя из главного здания вокзала, пройдя ряд стабильных проверок, мы подлетели к киоску с пирожками. Хоть и не очень принято питаться в привокзальных кафешках, но жор и недоедание напоминали о себе в виде разъедающего стенки пищевода – желудочного сока. Я попросил Гришу оплатить обед, ибо было лень лезть в дальний карман рюкзака за деньгами, переворачивая всё на своём пути. Какое-то время я не замечал, что Гриша отошёл от меня в сторону. И я стоял возле прилавка, говоря сам с собой. Обернувшись, я увидел, что его рука подплясывает, а веки глаз дёргаются. Я опешил и поспешил к нему, что бы выяснить, в чём же дело.

– Друг, ты чего? – В поте лица спросил я.

– Я не могу так. – Из глаз Гришы, словно из взболтанной бутылки пива при открытии, хлынули слёзы.

– Что случилось!?

– Я не могу купить тебе то, что ты хочешь… – Пенились и набухали его размякшие, как хлеб, глаза.

– Ладно, без проблем. Я же так попросил, если у тебя беды с деньгами, то я и тебе куплю.

– Не в этом дело. Я боюсь. – Вытирая размокшее лицо рукавом куртки, сказал он.

– Э-э-э, чего страшишься?

– Того, что вернусь в прежнее состояние. Что снова стану недееспособным. Не смогу купить себе буквально поесть. Умру от собственного бездействия.

– Не нагнетай. Вспомни своё хорошее настроение. Гриша, в конечном счёте я всё равно буду рядом. Не переживай.

Хм, а если смотреть со стороны. То я не такой уж плохой человек. Почему же я себя так тиранил и изводил? Напрягая извилины, моя шея вдруг судорожно задёргалась. Я перестал думать и лишь следил за ходом истории дальше.

После, я стянул с усталых плеч рюкзак и начал рыскать в поисках средств. Но друже меня прервал. Он извинился, и сказал, что как раньше уже не будет. И что ему стоит больше осознавать свои мысли. Я даже обрадовался, что он ведёт себя как человек. Проявляет страхи и прочее. А то я всерьёз думал, не заменили ли его пришельцы. В итоге он взял нам по паре пирожков. Тесто было словно в кляре, а картофель с грибами внутри очень нежный, но попадались бархатистые комочки пюре.

– Слушай, эти комочки картофельного пюре, словно затерявшиеся во время снежной лавины скалолазы. Когда мы их ловим языком и поедаем, то достаём из передряги. – Шутил Гриша.

– Я рад, что тебе стало лучше. Какие же они вкусные, да?

– Не то слово. Спасительно-эвакуационно вкусные. – Подыграл я Грише.

Гриша отвёл меня в укромное место рядом с вокзалом. Набрал номер телефона и сообщил где мы находимся. Он разъяснил мне, что за нами приедет автобус от фирмы. Я обрадовался, что не придётся добираться своим ходом в место, которое находится на отшибе. Во дворе, что находился напротив вокзала было спокойно. Пиная стеклянную бутылку, что лежала рядом с мусоркой, у меня получилось войти в лёгкий транс. Методичное катание ёмкости то вперёд, то назад, вызывали ощущения контроля. В какой-то момент мне показалось, что я робот, у которого произошёл сбой, и он застрял на одном телодвижении, не осознающий этого. Именно в такие моменты мне становилось легче всего. Всё становилось таким понятным и чётким. Сейчас, меня это больше пугало, что я выбирал зацикленность и бездумье. Шея почти втянулась в туловище, чему я был рад.

Гриша толкнул меня. Не сразу сообразив, что происходит, меня сумел окончательно отрезвить выхлопной газ автобуса. Дрожащая металлическая буханка оказалась прямо передо мной. Не знаю, как я не заметил её присутствия. Дверь отворилась и Гриша вошёл первым, я последовал за ним следом. Никого кроме нас не было. Только водитель, что радостно нас приветствовал. Гриша затеял с ним разговор. А я пристроился на кожаном, потрёпанном месте и начал понемногу дремать. Массажирующая вибрация от двигателя машины, переносилось на кресло, унимая тревоги. Хоть и было зловещее чувство от нового места, в котором я скоро окажусь.

И не зря было зловещее чувство, фиг пойми что со мной сделали.

Очнулся я уже на самой территории работы. Выйдя из автобуса, я оглянулся: вокруг были устланы домики, двухэтажные и даже трёхэтажные, стоял огромный завод. И всё это среди гигантского поля. Мне не удалось получше всё разглядеть, ибо Гриша потащил меня знакомиться с коллегами. И, непосредственно, с начальником. Гриша представлял меня всем, кто не был в рабочем процесса. Я не мог смотреть в лица людей, меня сразу окутывала паника. По этому я говорил стационарные фразы при знакомстве: да, привет, всё хорошо, жду не дождусь. После меня направили в приёмную, где находился мужчина по имени Игорь, что построил всё это за свой счёт. При упоминании его, все сразу расплывались в улыбке. И как фанатики благословили его за всё. Наверное, он много платит.

Наивно было тогда так думать, он скорее хиппи-психопат. Редкое сочетание, но он произвёл именно такое впечатление.

По моему приходу в главный штаб, очереди никакой не оказалось. По этому меня подтолкнул вперёд Гриша, словно учащегося летать птенца, и сказал, что дальше я явно справлюсь сам, а ему пора обустраиваться. Я долго мялся, стоя у двери в кабинет начальника. Но сделав волевой жест – постучать в дверь и сразу войти, я смог попасть в первый этап работы. Как я и думал, первым тестом был диалог. Руководитель спрашивал меня о всяких мелочах: об прошлом опыте работы, о семейном статусе, готовности переработок, разумеется, как он жирно подчеркнул интонацией – с доплатой. Всё шло как по маслу, и потеряв бдительность, диалог зашёл в какое-то пошлое и запутанное, как моя шея, русло:

– Ответьте, мне, Роман. Готовы ли вы к изменениям, что могут колоссально реорганизовать вашу жизнь? Порой здесь происходит такое, что вы меняетесь до неузнаваемости.

– Вы про что? – В недоумении уточнил я.

– Ну вот представьте, что есть определённая трактовка религиозного учения. И вы подвержены лишь одной её вариации. Грубо говоря, ваше сознание находится в состоянии экспансии. Вам может быть плохо от той реальности, в которой существует лишь один очаг восприятия сути явления. И вы представить не можете, что может быть иначе. И продолжаете жить и двигаться по этой иллюзорной карте, которую составили за вас. Ибо когда она формировалось, вы были малы и несообразительны, а значит не могли за себя постоять. Так как вас, как такового и не было. Поразительно да? Что рождаешься, а правила уже прописаны. И в зависимости от места, твой мозг впитывает как губка поверхность текущего времени, ежели цельную картину. Но в нашей компании, мы обучаемся и ныряем в самые глубины мироздания и выдуманных понятий!

– Что-то я не совсем вас понимаю. – Ответил тогда я ему, ибо он тараторил настолько быстро, что я не мог и слова услышать, но было стыдно признаться.

– Да-да-да. Понимаю-понимаю. Тогда давайте сегодня без лишних разговоров. Проведём обряд просвещения и после уже переговорим. Только подпишите документы.

Даже сейчас, вспоминая нашу встречу, кажется, что он говорит сам с собой. М-да, я удивлён своим поведением. Надо было сразу сбегать от него. Явный же бред нёс. Но уехать с пустым кошельком, казалось мне тогда более прискорбной затеей, ежели работа на сумасшедшего.

Он протянул мне пару станицу договора. В нём числилось, что за травмы полученные на рабочем месте подлежат полностью моей ответственности. Но так же говорилось, что денежная компенсация присуща случаям с не смертельным исходом. Вкратце: отказ от всех претензий и штраф за не отработанное время. Так же был установлен срок пребывания на вахте, на который обусловились заранее: два месяца. И что странно, нужно было выкурить сигарету. Тогда я счёл это шуткой… Неохотно подписав бумаги, я хотел было задать вопрос Игорю, но он меня опередил.

– Итак, Роман, сейчас я вас проведу в главный цех. Как раз вечереет. Там вам выдадут сигарету и проведут ритуал принятия в нашу команду!

Так я и оказался в этой экстравагантной ситуации. В которой то что-то забываю, то вспоминаю дичь всякую. Заводчане в узоре мандала, проклятая сигарета, если я на приходе, то я до сих пор лежу без сознания. В дряхлом, обветшавшем и забытым богом заводе.

***

После воспоминаний, моя шея наконец встала на место. Я смог нормально пошевелиться. Попытавшись размяться, стены кладовки окислились, покрывшись эрозиями и опали. За стенами меня ничего не ждало. Оказавшись среди ничего, меня пробрал холод, поглощающий моё тело. Я парил в воздухе, ощущая себя эмбрионом в полости матки. Причём не родной мамы, а самого мира, точнее того, что было до сотворения известного мне мироздания. Но через время среди этой пустоты начал проявляться человек, или скорее существо, что никак не получалось разглядеть. Из его головы торчали спутанные цветные линии. Они жемчужно блестели, отражая свет от самих себя, играя излучением друг в друге. Проследив куда ведут эти полосы, я обнаружил окошки среди этой бездушной бездны. Они походили на вырванные тетрадные листы. В них мельтешила жизнь, хоть и не было толком видно, как именно. В попытке закричать и позвать странное создание, звук от моего голоса пропал и смешался с концентратом тьмы. А сделав шаг, моя нога преобразилась будто бы в жидкость. И пролетела в сторону радужных черт. Запаниковав и попятившись назад я споткнулся об что-то. И за секунды растворился в падении, как сахарный труп в кипяточно-кофейной могильной эссенции.

После смерти

Слизь скопившаяся на глазах препятствовала их открытию. Руки еле шевелились, но я смог протереть зенки. Оглядевшись, понял, что нахожусь на двухъярусной кровати, на нижней шконке. Пуховое одеяло придавливало и грело моё тело. А подушка примялась под весом моей головы, приобрела идеальную форму, из-за чего я ощутил себя котёнком. Вокруг не было никого. Лишь множество таких же кроватей. Да по две тумбочки возле коек, на каждой из них валялся какой-то бытовой хлам.

Мне было сложно понять, явь это или сон. Выглядело всё прозаично. Покинутый дом, оставленные вещи и я один, словно до сих пор заперт в своей голове. Напрягая память, у меня не получалось достоверно вспомнить всё, что происходило до моего приезда сюда. Да и конкретика этого заведения была расплывчата. Помню, что приехал устроиться на работу. И что долго думал по поводу самой поездки. Не суть важна, нужно встать и оглядеться. Хоть тело и ныло, но мозг работал активно. Хотелось всё изучить. Даже кровать ощущалась как-то по новому, хоть я и не мог толком с чем-то сравнить её. Но так было даже лучше!

Подняв обрюзгшее тело из уютной постели, я обнаружил, что спал в одних трусах и футболке. Меня что, раздели? Ковыляя и пошатываясь я обнаружил дверь. Но за ней оказался склад с кучей спортивных сумок, пустыми вешалками и пара курток, валявшиеся на полу. Побродив ещё, получилось найти входную дверь. Отворив её, в лицо подул морозный ветер. Тело покрылось мурашками, но озноба я не ощутил. Неуклюже переступив через порог, босиком проскрипели подо мной деревянные ступеньки. Я хотел закричать, чтоб кого-то позвать, но подумал, что сам справлюсь. Для начала главное расходиться. Окончательно выйдя за периметр хижины, мои ноги ступили на пожухлую траву. Приятное чувство свободы охватило меня. И я прилёг на землю. Ветер, шелест, туманное солнце, всё обволакивало меня.

Не знаю сколько я пролежал в таком положении. Но лёгкие шлепки по лицу заставили меня покинуть блаженство.

– Ты чего это!? Сдурел! – Озабоченно скакал парень в серой куртке.

Разглядев его получше, я помутился. Темноволосый мужичок. С будто бы обгоревшим лицом. Из-за чего он походил на кору дуба.

– Вот вечно со мной так! Отошёл на пару минут всего. И сразу такая напасть. – Басистый голос обращался уже не ко мне, а к небесам.

Раз он уже и не ко мне обращается, значит могу продолжить расслабляться. И я прикорнул вновь.

– Э-э-э-й. Не устраивай тут сцен. Давай, поднимайся. Холодрыга такая. – Протягивая руки в перчатках, дотрагивался до меня незнакомец.

Мне не хотелось перечить и расстраивать его. Видимо ему было важно чтобы я оказался в тепле. В его понимании, разумеется. Я чувствовал себя просто прекрасно, ведь в душе у меня припекало от безмятежности.

Но тем не менее, я протянул ему руку и он дёрнул меня. Почти за одно телодвижение я оказался на ногах. Какое же тело неудобное. Твёрдое, тяжёлое, неустойчивое. В такие моменты понимаешь ценность сна и лёгкость мысли.

– Меня Святослав зовут. – Знакомился незваный гость.

– А меня Рома, кажется.

– Да, верно. Это удивительно, что ты так быстро отдуплился. Завидую даже. Я дней пять не мог в сознание прийти. Все думали, что в кому впал.

Облокачиваясь на плечо Свята, у нас еле как получилось подняться по лестнице и войти в лачугу. Он усадил меня на кровать и велел укрыться одеялом в срочном порядке. Я понял, почему он волновался. Пальцы на ногах слегка посинели и начинали щипать. Челюсть двигалась гильотиной, а зубы стучали друг об друга неспокойным сном космонавта, ожидающего столкновения с астероидами. Выполнив все его инструкции, я стал ожидать что же будет дальше. Но мужчина, что вырвал меня из идеального места молчал. Меня начало морозить сильнее. Тело зябло, тряслось и вздрагивало.