Легенда волчицы

Постепенно стоны начали затихать.

– За своих братьев убитых тобою мы будем рубить тебя на кусочки. Умрешь в этой грязи как собака, и тело твое съедят звери да птицы.

Были слышны плевки и ругань.

– А вот и волк. Ты что голодный? Хочешь, съест его, живьем?

– Еще рычит, видимо торопиться есть. Ладно, можешь забрать его. Он уже умер. Мы тебе его немного разделали, чтоб не подавился большим куском.

Дальше были слышны смех и удаляющийся шелест травы, треск камышей. Двое преследователей вышли из камышей и двинулись в сторону своих лошадей.

– Надо было отрубить ему голову и показать хану, а то вдруг от нас потребует доказательств.

– Голова его тоже пригодиться для еды волку. Видел, какой голодный волк. Этот волк должно быть не один. Нам еще надо своих братьев вести.

Воины табгачи сели на своих лошадей, по пути забрали тело убитого и уехали туда, откуда приехали. Как только они удалились на безопасное расстояние, Шоно вышла из укрытия и двинулась к месту, где остался молодой воин.

Возле воина поскуливая, сидел Кок. Шоно дала ему команду отойти от тела воина, затем осмотрела молодого воина. У него отрублена левая нога ниже колена и правая рука выше локтя. Его обрубленные конечности лежали рядом с воином, а лицо было искажено болью, и весь измазан грязью болота. Он был одет в халат из тонкого войлока, под ним виднелся край шелкового халата желтого цвета. Штанина на правой ноге его широких кожаных штанов была заправлена в кожаные сапоги с короткими голенищами. Из ран сочилась кровь. Видимо он, не жилец.

Шоно захотелось еще раз поближе рассмотреть его красивые ресницы, и она наклонилась к его лицу. И тут же почувствовала его слабое дыхание, а вслед за этим услышала тихий и слабый стон. Она резко отпрянула назад.

– Кок, он еще живой. Ты мне про это хотел сказать? Прости, я сразу не поняла тебя.

Как же ему помочь? Может идти к людям и просить у них помощи? Но там могут быть табгачи. Тогда они его добьют. Надо возвращаться к себе. Смогу ли донести его до юрты?

Эти мысли крутились в голове Шоно. Наконец она решилась тащить его к себе на стоянку. Сначала осмотрела раны, остановила сочившуюся кровь из обрубленных конечностей, перетянув их выше мест рубки лоскутком ненужного рукава щелокового халата его правой руки. Затем, приготовила веревку, взвалила раненного за спину, привязала его к себе для удобства. Теперь можно нести. Лишь бы он не умер от полученных ран и потери крови по пути.

Мать Шоно научила ее врачеванию ран, различных болезней. Она умела готовить снадобья из трав. Ей иногда приходилось оказывать помощь в лечении соседей. Говорили, что у нее целебные руки. Когда мать заболела, Шоно так старалась поставить ее на ноги, но не вышло. После смерти матери она перестала заниматься лечением соседей, готовила лекарства только для своей семьи и при острой необходимости.

Пока тащила раненного воина, Шоно вспомнила свой сон про искалеченного голубя. Вот, оказывается, о ком был этот сон.

Раненый был нелегким. Через каждые пятьсот шагов ей приходилось останавливаться для отдыха. Каждый раз во время отдыха Шоно проверяла его состояние. Для себя она стала называть раненного, своим принцем.

– Вот донесу тебя до юрты, отмоем все твои болячки, царапины, обработаем ноги, руки и будешь ты у меня почти прежним. Таким же красивым, сильным да смелым. Ты у меня добрый, даже Кок понравился.

Затем Шоно обратилась к волку:

– Кок я с «принцем» буду идти долго, ты беги к детям они тебя ждут. По пути добудешь для них еду. На этот раз я не смогу дать тебе еды.

Кок, как будто поняв, что говорила Шоно, в знак согласия с ней несколько раз повилял хвостом по сторонам и побежал в гору к себе в логово.

Так разговаривая с собой и прислушиваясь к раненному воину, Шоно тащила Тана к себе в юрту. Вот пройдены камыши и уже ровное место заканчивается. Остается самый тяжелый участок пути, подъем в гору, а скоро начнет темнеть. Шоно остановилась для очередной передышки перед подъемом. Стала, широко расставив ноги и слегка наклонившись вперед, упираясь руками на колени, опустив голову вниз. Так она отдыхала и успокаивала свое дыхание. Успокоившись, стала прислушиваться к дыханию раненного «принца». Вскоре почувствовала его еле уловимое дыхание. После, простояв некоторое время, подняла голову и посмотрела в сторону предстоящего движения и тут увидела отца идущего к ней навстречу.

***

Темирчи с сыновьями до полудня закончили изготовление печи из глины. Теперь надо ждать, когда печка высохнет. Можно приготовить основание для другой печи, но вспомнив про дочку, про то, что ей может угрожать опасность, Темирчи объявил сыновьям возвращение на стоянку. Когда утром Шоно ушла в низину, Темирчи не покидало чувство тревоги за дочь.

Сыновья быстро собрали небольшой скарб и бегом пустились домой. Темирчи шел за ними, думая про Шоно, про сыновей и свою судьбу.

Шоно вот уже скоро двадцать, да и сыновья уже подросли, пора бы выдать ее замуж. Люди возраста Темирчи давно имеют внуков. Надо заняться поисками подходящего жениха, а самому стоит присмотреть себе какую-нибудь женщину для совместного проживания, ведения домашнего хозяйства и заботы о сыновьях.

Найти одинокую нестарую и немолодую женщину не просто. Все у кого есть дети после смерти мужей, остаются в семье родственников мужа, становясь женами одного из его братьев. Никто женщин и детей не отдает в другие семьи. Вот если найдется такая, которая осталась одна без защиты, тогда Темирчи мог бы ее взять к себе в жены. А может кто-нибудь уступит ему, отпустит вдовую женщину из семьи. Конечно, Темирчи обязательно поблагодарил бы и дал за нее хороший выкуп. Все женщины, которых он знает в округе, имеют мужей, и никто не отпустит их. Чтобы найти себе жену надо ходить искать, а у Темирчи все его время уходит на работу. Людям и правителю Мен Суне* нужно много железа и изделий из него. Раньше мысли о женитьбе не посещали его. Лишь недавно встретил женщину, напомнившую его покойную жену, после чего его стали посещать мысли о возможной женитьбе.

Мен Суне – правитель государства в Хэси, основатель позднего Ляо.

Когда пришли домой, Шоно дома не было. Темирчи наказал сыновьям управляться по хозяйству вместо сестры, сам начал греть еду, приготовленный дочерью еще утром. Когда еда подогрелась, Темирчи позвал сыновей. Поев, близнецы ушли тренироваться стрельбе из лука. Солнце уже собралось уходить за горы, а Шоно все еще нет.

Темирчи заметив это, быстро вышел из юрты и направился на встречу Шоно. Если она несет что-то тяжелое, он может ей помочь. Мысли о том, что дочь могла попасть в беду, он отгонял от себя. Спускаясь с горы, Темирчи увидел впереди человека несущего на спине что-то большое. Человек шел медленно, часто останавливаясь на отдых. Вскоре он узнал в нем свою дочь. Приблизившись к ней, понял, что она на спине несет человека, а точнее раненного молодого воина.

– Куда ты его несешь? Зачем он тебе нужен? Кто он такой? – Темирчи завалил дочь вопросами.

Та, посмотрев на отца, сказала:

– Не спрашивайте больше. Помогите мне донести его до юрты. Надо ему помочь. Он потерял много крови. Обо всем расскажу после.

Больше Темирчи не стал ничего спрашивать. Вдвоем с Шоно они поочередно несли раненного воина. До юрты добрались ночью. Сыновья от шума проснулись и, заметив раненного искалеченного человека так же как Темирчи стали заваливать отца и сестру вопросами. Но Шоно быстро их осадила, распорядившись разжечь костер, приготовить теплую воду. Сама стала искать заготовленные ею ранее лекарственные травы.

Ее «принц» добрался до юрты живым, но все еще находился без сознания. Шоно с отцом уложили его возле костра, чтобы были хорошо видны раны. Она отмыла грязь, очистила раны, затем стала нагревать лезвие железного ножа до красноты. После обрубленные концы ноги и руки были прижжены горячим лезвием ножа. Принц лежал неподвижно и бесшумно и лишь немного застонал, когда прижигали. Шоно обработала раны, смазала их специальной мазью. Особо обильно смазывала обрубленные конечности. Затем влила в рот принца отвар, приготовленный ею из сухих трав, после отодвинули его от костра, уложив на приготовленную постель. Все необходимое в таких случаях она сделала, теперь его выздоровление зависит от благосклонности богов. Через некоторое время дыхание принца стало ровным и тихим.

Тут Шоно почувствовала урчание живота. Она вспомнила, что не ела с самого утра. За едой, Шоно обо всем рассказала отцу. Конечно, она не говорила про его красивые ресницы, которые ее так удивили и про раненного голубя в ее сне. Отец не стал больше задавать ей вопросов и не стал делиться своими тревогами в связи с появлением молодого воина в их юрте.

Шоно приготовила отвар для питья раненному принцу и поставила остужаться. Как только отвар немного остыл, она налила его в сосуд с холодной водой и размешала. Эта жидкость нужна для утоления жажды и восстановления крови человека. Надо будет поить раненого часто и понемногу пока не придет в сознание. Шоно поставив возле себя крынку, легла спать рядом с принцем…

Весь следующий день Шоно находилась возле раненного воина. «Принц» так и не пришел в сознание. Она отмыла и очистила от грязи все его тело, обработала все раны и царапины. Пока отмывала, ознакомилась со всеми родинками, шрамами на его теле. Запахи, распространяемые его телом, действовали на нее опьяняюще. От ее братьев и отца всегда пахло дымом, а от раненого несло ароматом какого-то масла. Видимо в его тело периодически втирали специальные масла. После, раза два она смазывала его раны, меняла повязку и каждый раз наслаждалась этим запахом.

Раненого мучил жар, то усиливаясь, то вновь ослабляясь. Шоно постоянно давала ему пить мелкими глотками. Временами он начинал бредить, звать на помощь. Отзываясь на его зов, она старалась успокоить, его легкими поглаживаниями и ласковыми словами. Днем, когда не было отца с братьями и ее «принц» перестал бредить, Шоно постирала и почистила его одежду, заштопала дырки, левую штанину и правый рукав приспособила к новым условиям.

***

Утром по дому управлялись отец и братья. Братья все еще не могли понять кто этот человек, за которым их сестра так заботливо ухаживает. У них появилась ревность. Но они не решались задавать вопросы сестре, потому попросили пояснить отца. Темирчи рассказал им все, что он узнал о раненном воине от дочери. А сыновей попросил не беспокоить сестру и раненного воина, вместо этого оказывать всяческую помощь, и не обижаться на Шоно. Вот проснется раненный воин, тогда они сами смогут спросить у него все, что их интересует.

В этот день Темирчи с сыновьями приготовили еще одну печь, для плавки металла. Теперь дней два надо ждать, когда она высохнет.

Раненный все еще не приходил в сознание, хотя бредовое состояние прекратилось еще ночью под утро. Когда Темирчи проснулся и управлялся по хозяйству, Шоно лежала недалеко от раненного воина и крепко спала. Видимо, дочка сильно устала, ухаживая за ним. Дома заканчивались запасы соли и круп. С этим раненным воином дочь не скоро сможет сходить за ними в долину. Потому, управившись домашними делами, Темирчи решил сам сходить за припасами в долину.

В ближайшем селении на базаре все говорили о недавнем бое табгачей с горными хуннами и о гибели племени Со. Темирчи поменял приготовленные ими изделия из железа на продукты и отправился в обратную дорогу.

Возле камышей он заметил двух оседланных лошадей, привязанных к кустикам. Всадников рядом не было видно. Когда Темирчи дошел до камышей, услышал шелест и треск камышей, а затем и разговоры людей. Темирчи спрятался и стал прислушиваться к разговорам и смотреть за передвижениями по звукам и движениям камышей. Судя по разговорам, это были табгачи.

– Что-то не видно никаких останков, неужели волки и падальщики съели, вот только обглоданная часть ноги осталась. Не хотел бы я встречаться с тем волчьим вожаком и его стаей.

– Я же говорил, что надо было голову забрать, что мы теперь покажем хану.

– Хану мы покажем остаток ноги и клочки одежды. Пора возвращаться обратно.

Темирчи дождался ухода табгачей, после чего вышел из укрытия и направился домой.

По прибытии, он рассказал дочери о встрече с двумя табгачами. Посоветовавшись, Темирчи и Шоно решили изменить место стоянки, как только раненный воин придет в себя и когда ему станет лучше. А пока Темирчи стоит заняться поисками подходящего укромного местечка.

***

Тану снился сон, что за ним гоняться табгачи, а он никак не может от них убежать. У него не слушается левая нога, он хочет на нее наступить а нога не чувствует опоры и он спотыкается, падает. При падении не может упереться рукой. Но он, мучаясь, силиться и продолжает убегать. Табгачи достигают его и бьют по ноге, от причиненной сильной боли Тан закричал.

В это время он приподнимается и продолжает кричать. Шоно услышав крики раненного, быстро подходит к нему и начинает его успокаивать, а тот все старается вырваться. Затем придя в себя, успокаивается и наконец, замечает Шоно.

– Вот и хорошо. Вы пришли в себя. Теперь будет легче.

– Где я, что со мною? – спросил тихим голосом Тан у незнакомки.

– Лежите. Вы в безопасности. Мы Вам поможем. У вас отрублена левая нога и правая рука, а в остальных местах раны не глубокие. Скоро они затянуться и будет не хуже прежнего. Я нашла Вас в болоте, на вас напали табгачи. Знаете, какие они были страшные. А вы молодец, не испугались их и даже одного убили.

Шоно стала рассказывать Тану о его состоянии, своих переживаниях за него, какие лекарства она использовала для его лечения и о скором его выздоровлении.

Услышав рассказ незнакомки, Тан понял, почему у него болит рука и нога. Он также понял, что ему не удалось дойти до Килен Дина позвать его на помощь отцу. От досады и понимания беспомощности состояния Тану не хотелось ничего говорить, и он лежал, слушая Шоно не вникая в значение ее слов. Когда она спросила у него имя, он не стал отвечать: то ли от нежелания отвечать, толи от того, что не смог понять, о чем она спрашивала.

Шоно поняла его состояние и не стала дальше говорить. А ведь ей так хотелось спросить его имя, узнать про него как можно больше. За эти три дня он ей стал таким близким, и ей хотелось понять, как он к ней относиться.

В первую же ночь Шоно поняла, что этот молоденький раненный воин пробудил в ней до того неизвестные в ней чувства. Эти чувства вызывали в ней теплоту, ожидания хорошего, светлого. Сколько раз она обращалась к Тенгри и духам предков, особенно духу матери с просьбой помочь сохранить жизнь молодого принца. Она уверовала в то, что ее «принц» не может умереть от ран и других напастей, даже если останется калекой, и ему трудно будет жить без посторонней помощи. Потом начинала мечтать о том, как она будет за ним ухаживать, заботиться о нем.

Шоно ждала скорого пробуждения молодого воина, его выздоровления, надеялась на ответные чувства с его стороны. А когда он пришел в себя, она поняла, что принц получил одновременно с телесными ранами, не менее глубокие душевные раны. Ей придется лечить не только раны тела, но и раны души. Для выздоровления последнего нужно время, терпение и понимание.

– Сейчас я обработаю ваши раны и дам поесть. Вы не ели несколько дней и вам нужны силы.

– Ты бы лучше дала мне яду. Зачем мне жить? Наверно все мои родные мертвы. Как мне теперь жить? Без ноги и руки…

Дальше Тан не стал ничего говорить.

Шоно сделала вид, как будто не слышала слов Тана и стала кормить его бульоном. Тан в начале отказывался, но затем перестал сопротивляться.

Накормив Тана, Шоно занялась хозяйством. Скоро должны прийти отец и братья.

***

Вечером отец сообщил Шоно, что нашел подходящее укромное местечко. А когда узнал о том, что раненый воин пришел в себя, немного возбудился от ожидаемых предстоящих действий по разрешению возникших проблем.

– Надо поторопиться с переездом. А когда он выздоровеет полностью, мы поможем найти его родных и отправим его к ним. Как его зовут? – спросил Темирчи у Шоно, подумав о том, что она могла знать его имя после его пробуждения.

– Зачем тревожить расспросами, если раны еще не затянулись, – ответила отцу Шоно

– Я сам поговорю с ним.

Темирчи вошел в юрту к раненному. Тот, заметив его, попытался было встать, но застонав от боли, остался лежать.

– Тебе нужно лежать. Давай будем знакомиться. Я хозяин этой юрты Темирчи, плавильщик металлов. За тобой ухаживала моя дочь Шоно. – Затем продолжил, указав на вошедших сыновей, – а это мои сыновья близнецы Отбала и Ышбала. Теперь расскажи ты. Откуда и как найти твоих родных? Кто эти люди, которые гнались за тобой, а позавчера искали тебя в болоте?

Тан воспитанный в духе уважения к взрослым людям, стал отвечать Темирчи, временами отвлекаясь на боли отсутствующих конечностей. Был бы кто-то другой, он не стал бы говорить, но свое имя решил изменить.

– Те, кто гнались за мной это табгачи, возможно они же и искали меня. Наше племя преследовали табгачи. Меня посылали за помощью. Я не смог привести помощь. Теперь судьба моих родных не известна. Я из племени Со горных хуннов и зовут меня Апанбу. Наш хан правитель государства Ся Килен Дин.

О том, что он приходиться сыном вождя хуннов он промолчал, да и Темирчи не стал спрашивать об его происхождении. Он еще тогда, когда столкнулся с табгачами, понял, что тот, кого ищут табгачи человек важный и принадлежит знатному роду, да и одежда Тана выдавала его происхождение. Темирчи про себя решил, что если он не сказал про свое происхождение, значит, есть основания не говорить об этом раньше времени.

– Я слышал, все кто были в битве у той горы, погибли от рук табгачей. От племени горных хуннов никого не осталось, – далее немного погодя добавил, – Хорошо. Когда заживут раны, тогда и поговорим, о дальнейших делах.

– Помогите мне одеться.

Темирчи попросил сыновей помочь одеться Апанбу, а сам вышел из юрты по своим делам. Тан остался в юрте вместе с братьями близнецами. После, устав от раздумий о судьбе родных и мучивших болей, он снова заснул.

***

На следующий день, когда отец с братьями ушли на работу, а Апанбу спал, Шоно передвигалась по юрте медленно и на носках, чтоб не разбудить его. Но вскоре она услышала, как Апанбу пытаясь поменять свое положение, застонал от боли, а затем и вовсе проснулся. Заметив это, Шоно поспешила дать ему отвар из лекарственных трав. Налила его в чашу и поднесла к Апанбу.

– Попейте лекарства Апанбу, после я принесу вам поесть.

О том, что раненного зовут Апанбу, сообщил отец после вчерашнего разговора с ее принцем.

– Я же тебе говорил, зачем мне эти лекарства, – раздраженно ответил Тан, услышав обращение к нему по незнакомому имени. Затем вспомнив, свое представление отцу девушки этим именем успокоился, и решил загладить свою грубость. Приподняв голову, выпил содержимое чаши до конца, и обратился к Шоно.

– Мои родные все погибли, я подвел свое племя, у меня нет ноги и нет руки. Зачем мне жить и как мне жить? Вы же не можете кормить меня всю жизнь.

После этих слов Шоно стало жалко Апанбу и немного обидно, от того что он не верит ей. Ведь для себя она твердо решила, что не оставит его одного и в своих мечтах жила с ним всю жизнь. Она ответила Апанбу.

– Если осенний ураган сломает ветку, повредит корни, но дерево останется стоять, то весной снова покроется листьями, на оставшихся ветках будут вить гнезда птицы. Его плодами будут питаться звери. А люди будут прятаться в его прохладной тени от дневной жары. Вы также как это дерево можете расцвести, принести плоды и приютить многих. В этом поможем мы и ваша молодость – затем добавила, – а сейчас поешьте немного.

Поставив возле Апанбу приготовленную еду Шоно вышла из юрты и направилась в сторону логова волков. Вот уже несколько дней она не ходила туда, по причине ухода за раненным Апанбу. Со своими волками она как всегда будет делиться всем тем, что ее беспокоит. Им она будет говорить о своих чувствах к Апанбу, о переживаниях, о возможном будущем ее и Апанбу. В ответ ее волки будут преданно смотреть в глаза, тереться, ласкаться и облизывать Шоно.

***

В прежней жизни Тана его окружали женщины из числа слуг, рабынь. Никто из них не мог перечить его желаниям, возражать сказанным им словам. Только его мать могла говорить ему в поучительном тоне. Мать была младшей женой отца, дочерью важной китайской вельможи южных государств. Она требовала от сына соблюдения знаков приличия, уважения к взрослым, сдержанности и много чего еще. Теперь, когда матери не было рядом, Тану не хватало ее поучений и забот.

В начале, Тан воспринимал Шоно как одну из служанок, а теперь он стал понимать, что она не служанка, а кто-то другая. А ее сравнение с деревом показалось ему хорошим. Ведь передвигаться можно и на одной ноге. Он вспомнил людей, у которых не было конечностей, и как они передвигались. Он также вспомнил одного из воинов отца, который искусно владел мечом левой рукой, и хорошо стрелял из лука, натягивая тетиву левой. Заживут раны, тогда Тан с новым именем Апанбу обязательно научится передвигаться на одной ноге и все делать с помощью только одной левой руки. Как только придет Шоно, он должен извиниться перед ней и попросить прощения. С этими мыслями Тан с нетерпением стал дожидаться ее прихода.

Наконец дверной полог юрты слегка отодвинулся, и в юрту вошла Шоно. Тан попросил ее подойти поближе, чтоб было слышно, о чем он будет говорить.

– Шоно ты хорошо сказала про дерево. Если вы мне поможете, я буду до конца жизни благодарен тебе и твоей семье. Хоть у меня обрублена нога и нет одной руки, я научусь передвигаться на одной ноге и пользоваться одной рукой. Я смогу добывать еду сам. Только бы быстрее зажили раны.

– Вам надо пить лекарства, и они помогут выздороветь.

– Да. Мне не стоит отказываться от них.