Vulnaris

– Архив твоей памяти можно удалять… – пробормотал я. – То есть ты не знаешь, что там сейчас?

– Верно. Внешние источники связи недоступны. Обновление информации прошло неудачно.

– Ладно. Конец связи, – оборвал я.

Я снял шлем и гул вертолёта снова ударил в голову, я поморщился, одевая наушники. Сергей бросил на меня короткий взгляд через плечо и снова сосредоточился на полёте. Я перевёл дыхание и попытался отвлечься – от пустоты в памяти, от вопросов без ответов.

Снаружи в иллюминаторе мир был холодным и чужим. Тёмные хребты Урала медленно проплывали у горизонта – резкие, будто обнажённые после веков климатических сдвигов. Склоны пересекали глубокие трещины, словно следы старых разломов. В тенях ложбин лежал старый снег, тускло отражая свет.

Чем дальше на север, тем беднее становился пейзаж. Тайга редела, не умирала, а будто выцветала. Там, где раньше были влажные долины, теперь тянулись сухие серые равнины. Реки сместили русла и распались на тонкие блестящие нити между каменными рёбрами.

– Александр, – голос Сергея пробился сквозь шум винтов. – У нас есть точка встречи. В паре километров от Варандея. Координаты уже загружены. Когда прибудем будет короткий сеанс связи. Его инициирует заказчик. Потом ждём.

– Ждём чего? – спросил я.

– Дальнейших инструкций.

Я посмотрел на него внимательнее. Сергей редко выглядел неуверенным. Сейчас он был похож на человека с недособранной головоломкой, который продолжает складывать её по инерции.

– Сергей… кто они? Те, кто поручил тебе меня найти?

Он кивнул, будто ожидал вопроса.

– Расскажу всё, что знаю. Но сразу предупреждаю – этого мало.

Он выдохнул и продолжил:

– Несколько месяцев назад мне пришло первое сообщение. Не с номера и не с адреса – с идентификатора, которого не должно существовать в гражданских сетях. Защищённая передача. Пара фраз: «Найти объект. Объект: Александр». Твои данные, примерные координаты. И предоплата.

– Кто отправил?

– Подписано было лишь одним словом: Vulnos. Без пояснений. Я сначала подумал, что это ошибка или чей-то розыгрыш. Но через час пришёл второй пакет – подтверждение и ключи. Причем, все было на очень серьёзном уровне. Такой уровень шифрования используют либо военные структуры, либо ИИ-кластеры.

Я почувствовал, как в груди что-то сжалось.

– Ты думаешь, это военные?

– Нет, не думаю. Я просто не знаю наверняка, гадать не люблю. Сообщения касались задания. Никакого диалога. Никаких объяснений. Только координаты, статус поиска, корректировки маршрута и указания поддерживать жизнь объекта. Конечная цель – доставить к точке эвакуации.

Он замолчал.

– А зачем им я? – спросил я. – Что им нужно?

Сергей покачал головой.

– Ни одного намёка. Вся информация – в одну сторону. Я исполняю. Они наблюдают.

– Ты не боишься этой неизвестности? – спросил я.

Он усмехнулся.

– Боюсь. Только идиот бы не боялся. Но, если бы я не взял заказ – его бы взял кто-то другой. Все случилось бы иначе и не факт, что лучше. А теперь… – он взглянул на меня через плечо. – Теперь я хотя бы знаю, что наши труды были не зря. Дело даже не в скором завершении миссии, её успехе и тем более вознаграждении за нее. Чутьё подсказывает мне, что вся эта история стоит чего-то большего, чем поиск старого друга. Поживем – увидим! Как говорится … И сейчас мы как раз подлетаем к точке эвакуации.

Ответы Сергея не сильно прояснили ситуацию, а обдумывать было уже некогда.

– Сергей, лететь нам осталось порядка 5 минут, мы почти на месте – отрапортовал Фарид, указав рукой примерную точку впереди.

За окном Варандей уже был отчетливо заметен. По мере приближения к нему проявлялись прямые линии старых дорог, просевшие насыпи, следы колонн техники. Затем – низкие металлические ангары, мачты, склады с обвалившимися стенами. Занятное местечко, где цивилизация неимоверными усилиями тысяч людей пыталась закрепиться, но быстро отступала назад, стоило лишь ослабить усилия.

Вертолет пролетел еще немного и в прямом просвете между двух сопок я увидел одинокий шлакоблочный дом. Квадратный, приземистый, почти целый. Он стоял слишком ровно, будто его оставили здесь намеренно.

– Похоже, это – точка встречи, координаты совпадают с заданными, —сказал Сергей. – Фарид, ищи площадку для посадки.

Облетев место полукругом, вертолёт пошёл на снижение. Сел он не ровно, с коротким пробегом по выжженной ветром площадке. Лопасти ещё вращались, когда двигатель начал сбрасывать обороты, и гул осел в тяжёлый, вязкий шум.

– Работаем быстро, – сказал Сергей. – Долго стоять нельзя.

– Я на связи. Если что – сразу даю сигнал, – кивнул Фарид. Он остался в кабине, не снимая гарнитуры, и сразу же перевёл взгляд на приборную панель. Несколько экранов ожили графиками и отметками после быстрых манипуляций пальцами по приборке. Он проверил радар, затем – небо, потом снова радар, будто надеялся увидеть что-то между кадрами.

Мы вышли наружу, ветер тотчас же ударил в лицо. Дом стоял от нас метрах в двухстах, на склоне холма. Разбитые окна, перекошенное крыльцо, низкий покосившийся забор, больше напоминавший ограждение палисада.

– Уютно, – хмыкнул Сергей, глядя на дом. – Похоже, там пусто, никаких следов, ведущих к дому я не заметил при подлете.

Мы тронулись к дому по старой дорожке, под ногами хрустел мелкий камень, перемешанный с песком и сухой травой. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее я чувствовал странное напряжение – будто место само наблюдало за нами.

Сергей шёл чуть впереди ровным размеренным шагом, часто бросая взгляд в небо – привычка, отточенная годами.

– Слушай! Я тоже все это время хотел понять, зачем ты им, – Он резко остановился и повернулся ко мне. – Мне это важно, чтобы я мог спокойно оставлять тебя здесь. Особенно после того файер-шоу на озере …

– Думаю, не стоит сильно переживать, – перебив его, ответил я. – Немного поразмыслив о твоем «заказчике» в полете, я понял одно. Тот, кто здесь меня встречает мне не навредит… ведь он очень давно меня ищет, настойчиво ищет. И если батискаф уже лежит кусками на дне того озера, то что мешало второй ракетой прибить меня в воздухе? Или здесь, сразу после прилета – ведь координаты этого дома знаем только мы и он. Да, это отнюдь не исключает угрозу … но я чувствую, что могу доверять этому человеку … или этим людям что ли … этому месту. В конечном счете, мне нечего терять. Столько сил, времени и ресурсов потрачено, чтобы найти меня … я им явно нужен живым!

– Пусть так, но встреча в полуразвалившемся доме на краю света – звучит надёжно.

Сергей немного усмехнулся, затем добавил уже тише:

– Смотри. Мне сказали: довести тебя и ждать сигнала. Как будет сигнал или кто-то тебя заберет, то после этого я «выхожу из игры».

– Понимаю, – кивнул я.

– Тогда, прежде чем мы войдем в дом, возьми от меня эту вещь, – Сергей протянул руку, в которой виднелась небольшая серая коробочка. – Это аварийный маячок, сигнал которого я отслежу, если ты его активируешь.

– А зачем она мне? – Я посмотрел на него с недоумением … и добавил после короткой паузы – Впрочем, понимаю … а как ее включить?

– Там всего одна кнопка – при необходимости, когда почувствуешь опасность, нажимай. Сигнал идет порядка 6 часов, когда я его получу, то смогу быстро добраться к тебе.

Я кивнул, забрав маячок. Мы двинулись дальше. Перед входом Сергей заглянул в окно и, убедившись в безопасности дома, поднялся на крылечко. Он показал мне рукой быть немного позади.

От небольшого рывка входная дверь скрипнула, но не поддалась. А после второго усилия мы шагнули внутрь …

Пятый канал связи

Техническое помещение старого нефтяного танкера было спрятано глубоко внутри корпуса, там, где металл давно перестал скрипеть и начал молчать. Узкий коридор выводил в низкий отсек без иллюминаторов, освещённый редкими источниками света. Стены покрывал тусклый налёт времени, кабели тянулись вдоль потолка и исчезали в нишах, словно сосуды в теле мёртвого, но всё ещё функционирующего организма.

Свет здесь не был постоянным. Он пульсировал. Капсулы по периметру отсека мерцали холодным, почти медицинским сиянием – не ярким, но настойчивым, будто напоминали о себе каждую секунду. Терминал у дальней стены периодически оживал, выбрасывая на экран рваные полосы данных, которые тут же гасли, оставляя после себя слабое послесвечение. Казалось, что помещение дышит – медленно, неровно, с длинными паузами между вдохами.

В этой полутьме сложно было определить время. Здесь не существовало дня и ночи, только ожидание, растянутое между вспышками индикаторов и тихим гулом работающих систем. Всё вокруг выглядело как временное решение, которое по какой-то причине продолжало существовать слишком долго, сопротивляясь забвению и внешнему миру.

Терминал стоял на грубо сваренном металлическом столе, закреплённом прямо в палубу. Экран был старым, с выцветшей матрицей, и свет от него ложился неровными пятнами на поверхность стола. Рядом лежали разрозненные вещи: распечатки с координатами, исписанные от руки листы с поправками и зачёркнутыми расчётами, блокнот с загнутыми углами, несколько старых приёмников и разобранная рация, аккуратно разложенная на детали, будто её собирались запустить снова.

На стене за терминалом висела большая карта мира, закреплённая металлическими зажимами. Бумага местами была потёрта и выцвела, но отметки на ней оставались резкими. В разных точках поверх континентов и океанов красным карандашом были поставлены крестики – десятки, разбросанные хаотично, без очевидного порядка. Некоторые из них были перечёркнуты повторно, с нажимом, словно их вычеркивали не из списка, а из памяти. Чуть в стороне висели ещё несколько листов – фрагменты спутниковых снимков, схемы маршрутов, вырезки с устаревших навигационных сводок.

Зоны поиска батискафа были отмечены несколькими областями и обведены разными цветами. Линии перекрывали друг друга, заходили за края, возвращались назад, образуя плотное пятно неопределённости. В самом центре этого скопления стоял неровно выведенный знак вопроса. Он был обведён несколько раз, поверх старых линий, и выглядел так, будто именно здесь сходились все поиски, не давая ни ответа, ни покоя.

В дальнем углу помещения, в тени между капсулой и глухой стеной, стоял старый диван. Его мягкая ткань и обвисшие подлокотники резко выбивались из общего холодного порядка металла и проводов – будто сюда занесли кусок чужой, почти бытовой жизни. На нём, неловко вытянувшись, дремал Эйнар. Его дыхание было неглубоким и неровным, словно сон держал его неохотно, готовый в любой момент отступить.

Дверь в отсек открылась с тихим, протяжным скрипом. Звук разрезал тишину аккуратно, почти вежливо.

– Вертолёт почти вышел на точку, – сказал вошедший негромко, не делая лишних шагов внутрь.

Эйнар открыл глаза не сразу, старчески покряхтев и ворочаясь.

– А, Айвар, это ты, – промолвил он. – Сейчас, погоди.

Старик медленно сел, опираясь на край дивана руками, достаточно ловко перебрался в инвалидное кресло, стоявшее рядом. Движения были выверенными, отработанными до автоматизма – без суеты и без показной осторожности. Он развернул кресло и направился к столу с терминалом, не глядя по сторонам.

Экран ожил, стоило ему коснуться панели. Карта сменилась слоем радара: побережье, серые пятна помех, редкие сигналы. В верхней части экрана медленно двигалась одиночная точка. Она шла по дуге, уверенно и без отклонений. Эйнар остановил кресло вплотную к столу и посмотрел на экран, не мигая, будто боялся, что движение исчезнет, если отвести взгляд.

Айвар остановился у стола, не приближаясь вплотную к экрану.

– Рация внутри дома должна работать, – сказал он. – Батарею менял три дня назад. Я её немного припрятал, с первого взгляда не найти.

Эйнар не сразу ответил. Он смотрел на движущуюся точку вертолёта, пока та медленно смещалась к обозначенной точке встречи.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Тогда ждём посадки и давай сразу осмотримся.

Он сделал короткую паузу.

– Уже сейчас поднимай коптер. Выше обычного, чтобы с поверхности не засекли, мало ли. Они сейчас очень насторожены. Как будет картинка – позови, дверь оставь открытой.

Айвар кивнул, уже разворачиваясь к выходу из отсека.

– Принял.

Он остановился на секунду, словно вспомнив что-то важное.

– Если что, «телега» тоже готова.

Эйнар слегка повернул голову.

– Отлично, мой юный друг! Ты – лучший!

– Ваше искусство планирования все же круче моих навыков!

Эйнар снова посмотрел на экран терминала. Точка вертолёта замедлялась, готовясь к снижению. Он убрал радарный слой, оставив только карту, и на мгновение задержал взгляд на месте, отмеченном разноцветными контурами и знаком вопроса.

– Значит, как договаривались, заберём его быстро, – сказал он. – И без лишнего шума.

Айвар был уже у двери, которую тихо приоткрыл пошире.

Мерцание терминала осталось единственным движением в помещении, кроме слабого свечения капсул в дальнем углу.

Эйнар откатился от стола к двери и, нащупав тумблер, включил свет. Лампы загорелись не сразу – сначала тускло, с рывком, затем ровнее, выхватывая из полутьмы металл стен, капсулы и карту. Пространство стало жёстче, прямолинейнее, лишённое укрытий для теней.

Он замер, устремив взгляд на большую настенную карту.

– Пора готовиться к дорогому гостю… – пробормотал он негромко и после короткой паузы добавил: – Пусть даже к запоздалому…

Его взгляд был направлен на красный знак вопроса.

– Ну что ж, мой старый друг… – продолжил он вслух, не отрывая взгляда. – Очень надеюсь, что бэкап с тобой, и всё это не напрасно.

Он сделал паузу, словно взвешивая слова.

– Исправить дьявола мы уже не успели. Но начать всё с нуля… можно попробовать. Вернуть должок …

– Готово! – голос Айвара эхом прокатился по коридору, глухо ударившись о металл переборок. – Картинка есть!

Эйнар потянулся к столу, взял рацию и коротко проверил крепление на поясе кресла. Затем развернулся и выехал из помещения. Колёса негромко шуршали по металлическому настилу, коридор тянулся долго, будто специально вытянутый, лишённый поворотов и укрытий. В его конце зияла открытая дверь на боковую палубу, и оттуда внутрь бил резкий дневной свет, непривычный, почти ослепляющий. Эйнар остановился за несколько метров до неё, не пересекая границу света и тени.

Айвар подошёл сбоку и, не говоря ни слова, протянул планшет. Экран был чуть наклонён, чтобы его можно было смотреть сидя. С высоты коптера берег казался плоским и безжизненным, но фокус внимания захватили точки в центре экрана. Вертолёт стоял неподвижно, ещё не успев остыть, и рядом с ним уже двигались фигуры.

После зума Эйнар узнал их сразу. Сергея, которого ранее не видел вживую – по уверенной, чуть тяжеловатой походке. Александра мгновенно, хотя не видел его очень давно – тот шел с паузами между шагами, будто на мгновение замирал – словно сверяясь с собой или с окружающим миром. – Мне же не кажется? … Так он даже помолодел, вот зараза! – На лице Эйнара появилась едва уловимая улыбка. – Моя капсула не была прокачена на омоложение …

– Спускайся к роверу, – негромко сказал Эйнар, не отрывая взгляда от экрана. – Подъедешь к сопке и там ждёшь готовности к старту. Седьмой канал.

Айвар коротко кивнул. Не задал ни одного вопроса, развернулся и быстро исчез в глубине коридора, растворившись в металлическом эхе шагов. Эйнар остался один, с планшетом на коленях и светом экрана, выхватывающим из полумрака его руки.

Он медленно провёл пальцами по сенсорной поверхности, смещая камеру. Картинка плавно ушла в сторону, приближая вертолёт. Кабина была видна отчётливо – пилот всё ещё находился внутри, неподвижный, будто часть машины. Эйнар задержал взгляд на этом кадре на секунду дольше, чем было нужно, после чего вернул обзор обратно.

Дом. Дверь. Сергей и Александр как раз переступали порог, исчезая внутри. Камера зафиксировала момент, когда дверь закрылась, и движение снаружи прекратилось.

Эйнар отложил планшет, взял рацию. Проверил канал – пятый. Повернул регулятор громкости, чуть убавив, будто заранее знал, каким будет ответ. Поднёс устройство ближе к голове, сделал короткий вдох и нажал кнопку передачи.

– Привет тебе, мой старый и добрый друг!

Эйнар отпустил кнопку и замер. Коридор гудел тишиной, где-то глубоко в металле танкера отзывалось далёкое эхо – будто корабль дышал. Прошло несколько секунд. Слишком много.

Он снова нажал передачу.

– Александр, друг мой… возьми рацию. Она где-то там, спрятана. Приём?

Ответа сразу не последовало, только сухой треск и редкие помехи. Эйнар смотрел в светящийся проём двери, не двигаясь, словно любое движение могло спугнуть этот хрупкий момент. Секунды тянулись вязко. Десять. Чуть больше.

И вдруг – голос, искажённый, чужой, но живой:

– Приём! Кто вы? Назовитесь!

Эйнар едва заметно выдохнул.

– Сергей. Рад слышать. Я – твой наниматель, – сказал он спокойно. – Ранее мы общались через синтезированную речь, так что узнать мой голос ты не сможешь.

На том конце повисла короткая пауза.

– Ну что ж. Работа, выходит, сделана. Хотя все вышло не по плану.

– Ты отлично справился, детали не важны, – ответил Эйнар. – Спасибо. Остаток суммы я перевёл. Как только выйдешь в зону связи – увидишь.

– Надеюсь, – Сергей усмехнулся, но в голосе слышалась усталость. – Миссия, мягко говоря, затянулась. И… батискаф. Его больше нет. Он взорван.

– Да, – без колебаний сказал Эйнар. – Я знаю. Как только обновились спутниковые карты, это стало вопросом времени.

Он на секунду замолчал, затем добавил уже жёстче:

– Батискаф был лишь средством. Главная цель – Александр. Он жив, это главное.

Сергей ничего не ответил сразу.

– Передай ему рацию, – сказал Эйнар. – Будь так добр.

В рации снова зашуршало, затем – пауза, и другой голос. Ниже, глуше, осторожнее.

– Я на связи… – сказал Александр. – Кто вы?

Эйнар на мгновение закрыл глаза.

– Рад слышать тебя, мой друг. Меня зовут Эйвар, ты не узнаешь мой голос?

Пауза затянулась.

– Простите… – медленно ответил Александр. – Нет, я не узнаю голос. И имя мне ничего не говорит, к сожалению.

Слова были спокойные, но они ударили точнее любого выстрела. Эйнар чуть крепче сжал рацию, подбородок едва заметно дёрнулся.

– Не узнаёшь?.. – он запнулся, тут же продолжил: – Я… я пока не понимаю, что именно с тобой произошло в батискафе после пробуждения?

– Это долгий рассказ. Главное, моя память почти полностью утрачена. Остались только какие-то сны. Обрывки. Я даже не знаю, были ли они реальными. И… Лаура. Любая полезная для меня информация, чтобы можно было понять что к чему и зачем, была заблокирована.

Эйнар не ответил сразу.

– Теперь понимаю… – наконец сказал он. – Почти полностью, значит. Да, у меня была такая версия развития событий и тут становится понятнее …

Он прочистил горло, голос стал строже, собраннее – будто бы надел маску.

– Александр, послушай меня внимательно. Ты можешь отпустить Сергея и его напарника. Они выполнили свою работу и могут улетать. Будь уверен – ты в полной безопасности.

– Вы уверены? – спросил Александр. – Я…

– Уверен, – перебил Эйнар мягко, но без вариантов. – В ближайшее время за тобой приедет мой помощник. Он заберёт тебя и доставит ко мне.

Он сделал паузу и добавил:

– Оставайся на месте. Лучше внутри дома. Никуда не уходи.

Рация снова зашипела. Эйнар ждал ответа, не отводя взгляда от экрана, словно боялся, что, если он моргнёт – всё исчезнет.

В рации снова послышался треск, и голос сменился.

– Это снова я, – сказал Сергей. – Ок, мы улетаем. С одной стороны я рад, что это больше не моя история. С другой – надеюсь, что с Александром все будет хорошо. И если понадобится моя помощь – вы знаете, как меня найти.

– Знаю, – ответил Эйнар коротко. – Спасибо, Сергей. Удачи тебе.

Связь на секунду дрогнула, затем стабилизировалась. Эйнар снова нажал кнопку передачи.

– Александр. Рация, пятый канал. Я на связи всё время.

Ответ пришёл почти сразу.

– Принято.

Эйнар опустил рацию и задержал взгляд на экране планшета. Дом стоял неподвижно, берег – пустой. Всё было на своих местах.

На пороге дома Сергей и Александр молча пожали друг другу руки. Крепко, без лишних слов, словно этим жестом подводили итог всему, что уже произошло и всему, что ещё не успело оформиться в слова. Затем Сергей развернулся и пошёл к вертолёту.

Через несколько минут машина оторвалась от земли и быстро набрала высоту. В кабине Фарид указал пальцем вниз, на дорогу между холмами, где из серой полосы медленно выделялся движущийся силуэт. Ровер шёл ровно, без рывков. Сергей кивнул, принимая увиденное как должное, затем показал напарнику большой палец и легко хлопнул его по плечу.

Тем временем ровер подъехал к дому и остановился у крыльца. Александр вышел навстречу, стараясь не спешить. Скафандр стеснял движения, и ему пришлось неловко подбираться к задней двери, придерживая в руках шлем. Он забрался внутрь с короткой паузой, прежде чем окончательно устроиться на сиденье.

Двери закрылись с глухим щелчком. Ровер развернулся и тронулся с места, уходя обратно к порту, оставляя дом и берег позади – как точку, в которой поиски наконец закончились, чтобы уступить место другим, куда более сложным вопросам.