Цена жалости

— Ой-йо… — немного подумав, сказал Веденеев.

— То-то и оно. — Я хлопнул его по плечу и, не дожидаясь ответа, оставил наедине с собственными мыслями.

К счастью, на базу мы приехали довольно быстро и через несколько минут уже поднимались по лестнице в тактичку. Внутри было людно, и я понял, что мельком увиденные чужие вертолёты на посадочной площадке мне не померещились.

Одного человека я знал. Если быть точнее — помнил по Иваново, когда он, будучи в команде директора ФСБ, подмигнул мне. Второй — Александр из команды аналитиков. Ещё к троим я присмотреться не успел — слово взял Тюрин.

— Уважаемые коллеги, прошу садиться. Познакомитесь в процессе. Прежде всего хочу поздравить вас с успешно… да-да, повторюсь, успешно проведённой операцией. Товарищи из Центра, — он на секунду замолчал, указывая на сидевших по правую руку от него «варягов», — высоко оценивают как методику её проведения, так и достигнутые результаты. Кроме того, вы правильно поступили, отказав военным в повторной демонстрации наших возможностей противнику. Но об этом позже, если останется время.

Поза Антона Афанасьевича была напряжённой, но слова лились как в хорошо отрепетированной роли — чисто и спокойно. И это заставляло подобраться самому. Ещё и Сергей под столом пнул меня ногой. Пришлось отстучать по его ботинку ответное «понял».

— Я передаю слово Иосифу Михайловичу, который курирует взаимодействие с Донецкой Народной Республикой. Прошу вас.

Слово взял невысокий грузноватый мужчина. Но лишний вес не был обузой, скорее заставлял подумать о медведе. Обманчиво ленивый, блуждающий взгляд скользил по нам, перебирая одного за другим. Однако стоило мне неосторожно посмотреть ему в глаза, как ленца моментально исчезла, приковав внимание.

Отпустил он меня так же внезапно. Лишь на лице промелькнула улыбка: «Теперь ты знаешь, что я знаю…»

Захотелось добавить: «И умею».

— Добрый день, коллеги. Что хотелось бы сказать сразу: «Вы — молодцы». — Он оглядел нас, будто предвидя возражения. — А теперь о грустном. Во-первых, очень большое количество мирных жителей погибло или пропало без вести. Раненых — мало. Только те, кто успел уйти при начале обстрела. Во-вторых, пограничная служба в ДНР была поставлена отвратительно и, фактически, была заточена под отлов мелких контрабандистов. Вся надежда была на свойства Завесы. Хотя, надо отдать должное конкретным людям, они смогли задержать магов противника достаточно надолго, чтобы вы пришли на «недоподготовленную» поляну.

Это прозвучало неприятно. Но мне и самому казалось, что противник втягивался в бой практически с ходу. Если бы засада была полностью готова, мы бы не ушли.

От размышлений меня оторвал тяжёлый взгляд «гостя».

— В-третьих, то, что вы отбились, и командованию республики не пришлось отправлять вам подмогу, сыграло на севере. Мы располагаем достоверной информацией, что противник получил для экспериментального использования и тестирования в боевых условиях боеприпасы, которые не теряют свойства при пересечении Завесы. И минимум две батальонные тактические группы были готовы нанести удар.

Веденеев поднял руку, прося слова.

— А какова цель удара в условиях ограниченного боекомплекта и невозможности снабжения? — Он потряс головой, отгоняя усталость. — Опять же — карту читать я умею. Концентрация войск там и близко не два батальона. И даже не полк.

— Отличный вопрос. Михаил Юрьевич, я полагаю?

Майор непроизвольно кивнул. Иосиф Михайлович разом посерьёзнел.

— Информация пока не подтверждена и может считаться дезой, но мы склонны оценивать её как условно достоверную. — Он сцепил пальцы в замок, уронив их на стол. Звякнули запонки. — Противник нашёл способ через жертвоприношение временно открывать проход в Завесе.

Сергей практически выпрыгнул из кресла.

— Почему мы не знали этого перед началом операции?

— Сядь, полковник. — Медведь оскалил зубы. — Что бы ты сделал? Предложил на границе людей порезать, чтобы ввести дивизию из Ростовской области? И резать, пока последний грузовик со снарядами к соседям не проедет?

— С…

Московский гость позволил себе циничную насмешку.

— Давай, скажи, что мы сволочи, суки. Ты был там — имеешь право. Не бойся, к делу не пришьём. — Тон опять стал практически спокойным и ровным. Только металл в голосе звенел, как удар по рельсу на морозе. — Ни вам, ни нам это не помогло бы. Поэтому и гнали «Цезаря» и морпехов. И поэтому вас забросили.

Тюрин будто в задумчивости уронил карандаш на стол. Цокочущий звук привлёк общее внимание. Разведя руками, генерал поджал губы: мол, оно само.

Никто, конечно, не поверил.

Сергей по-прежнему стоял. Опирался костяшками пальцев на стол, но не садился, нависая над своим визави. Тот смотрел снизу вверх, но явно не ощущал чужого превосходства.

Пальцев Иосиф Михайлович так и не расцепил.

— Ты всё-таки сядь, полковник. А то сейчас упадёшь. Александр, попросите включить запись. — В разговор включился «ивановский» службист.

Почти мгновенно опустился экран, зашаркали по полу ножки кресел. Скрипнуло сиденье под Сергеем. На белом полотне появилось растянутое световое пятно. Несколько движений, и оно собралось в ровный прямоугольник.

— Полагаю, лицо, которое сейчас появится, вам хорошо знакомо. Поэтому прошу в «телевизор» не плеваться и острые предметы не метать.

Едва он договорил, проектор высветил женскую фигуру, которая снимала себя на камеру против света. Она коротко выругалась по-русски. Почти чисто, с небольшим английским акцентом.

— Привет. Думаю, вы меня узнали. — С экрана на нас смотрела та, кого мы называли Изобель.

— Только этой твари нам не хватало, — выругался я.

Тюрин постучал карандашом по столу, требуя тишины.

Сейчас магичка выглядела не в пример привлекательней, чем на старой записи. То ли потому, что не работала на публику, то ли не было предмета, заставляющего напрягаться.

Я поёжился от того, как быстро списал погибшего тогда инициата.

— Если вы видите это сообщение, значит операция под Мариуполем, — она на миг замолчала, затем криво усмехнулась и завершила, — провалена. И этого мне не простят. Поэтому я предлагаю сделку. — Изобель хмыкнула, до отвращения сделавшись похожей на меня. — Если хотите — брак по расчёту. Вы принимаете меня и защищаете от… моих работодателей. Ну и от себя тоже. А я… я объясняю вам всё, что знаю. Взамен ваш Топорков должен научить меня, как получить такого же фамилиара, как у него. Если согласны — выпуск программы «Время» должен запоздать на пару минут. С небольшой заминкой в прямом эфире. Я дам знать, что делать дальше. — Женщина подмигнула нам и смахнула прядь волос, упавшую на глаза.

Экран погас.

— Предупреждая вопросы, — Антон Афанасьевич говорил, растягивая слова, — вчерашний эфир вышел с задержкой. Информации мы пока не получили. Так, Валентин Андреевич?

Мужчина коротко кивнул.

— И что вы будете делать, когда она поймёт, что Зверь — не игрушка?

Во рту пересохло. Чуть более резким, чем следовало, движением я схватил бутылку минералки и налил себе в стакан. Зазвенело стекло о стекло.

— Алексей, никто не говорит, что тебе придётся это делать. Мы понимаем, что обучать чему бы то ни было человека, который ещё непонятно, на чьей стороне… — Валентин примиряюще поднял руку.

— На своей, — мрачно пробурчал полковник слева от меня.

— Простите?

— Я говорю, что она — на своей стороне, — повторил Сергей. — А может быть, это вообще способ подобраться к Алексею. Или накормить нас полуправдой, пустив по ложному следу.

— Все эти варианты рассматриваются. Полковник, я понимаю и вас, и Топоркова, и ещё тысячу человек вокруг. Только нас понимать никто не хочет. Мы на носу кризис имеем, похлеще Карибского; появился шанс с доски фигуру смахнуть — вы ведь не будете утверждать, что она ею не является? — а те, кто должен будет бить, сидят, сопли жуют. — Он прервался, чтобы промокнуть лоб салфеткой. — От вас, Сергей Степанович, ну никак не ожидал. Право слово.

— Мы уже на вы, Валя?

Я ожидал реакции, но её не последовало. Службист просто пожал плечами.

— Да как хочешь. Думал, тебе удобней будет. В общем, не суетитесь. Никого из вас ей скармливать не будут. В политбюро не дураки сидят… — А вот смешок его вышел нервным, хотя глаза и не бегали. — Нам нужно понимание, за что торгуемся, и пространство для манёвра. А то так в эпистолярщине упражняться полгода можно, на деревню бабушке…

— Какой бабушке? — Веденеев не выдержал.

— Долбаной бабушке, — хором объяснили ему Сергей и Валентин.

Они переглянулись и засмеялись.

Пожалуй, на сегодня — единственная чистая эмоция.

Вошла Женя, вкатила металлическую тележку, уставленную чашками кофе. Между ними ютились две бутылки. С коньяком и виски. Прятался пакет сливок. Принялась расставлять, начав с гостей.

— Женечка, — елейным голосом начал Иосиф Михайлович, — а Никита вот недавно вспоминал о тебе.

— Евгения Мироновна вышла замуж, — недовольным тоном перебил его Тюрин.

— Да я же…

— Я попрошу закрыть тему раз и навсегда.

Температура в комнате опустилась на пару градусов, а Женя бросила полный благодарности взгляд на генерала.

Надо бы запомнить, чтобы ни в коем разе потом не ляпнуть.

Передавая чашки мне и Сергею, она как будто невзначай продемонстрировала широкое кольцо с выращенным Яковом камнем. Очень тонкий намёк.

Иосиф Михайлович сидел, набрав в рот воды, а третий гость откровенно веселился, поглядывая на Тюрина, сохраняющего серьёзность.

Я ткнул в бутылку и, на секунду задержал пальцы Жени в своих. Она улыбнулась одними глазами.

Сделав пару «бульков», я предложил её полковнику, ожидая, что он ухватится за возможность взбодриться, но Сергей только покачал головой. Я вернул коньяк на тележку, звякнув ложечками, и этот звук, казалось, снял мир с паузы.

Оставшийся неизвестным «варяг» — мужчина лет пятидесяти с представительной сединой, правильным скуластым лицом с мазками восточного типажа и глазами грустного пса — достал откуда-то трубку телефона, прижал к уху.

— Слушаю…

Минуты три или четыре он что-то чёркал на лежащем перед ним листке, морща лицо, когда бумага скользила и поворачивалась. В итоге он швырнул ручку на стол, взял карандаш, протянутый ему Валентином, и продолжил писать, успев показать большой палец.

— Да, я здесь. Спасибо. Ещё что-то?

Последние несколько слов в фиксации явно не нуждались.

— Нурлан, ну что там? — нетерпеливо спросил Валентин.

— Есть контакт. Электронное письмо на общий ящик с требованием передать Антону Афанасьевичу. Указаны координаты места встречи. Оренбург. Времени — в обрез с учётом часового пояса.

— Отлично, собираемся? Людей уже направили?

— Какой ты горячий. Ты не думал, что она не дура? Требует присутствия одного только Алексея. Но готова к тому, что здание — местный ЗАГС, будет охраняться нашими бойцами. Не больше четырёх. Магов, написала, распознает и сделку отменит.

Сергей подобрался моментально.

— Я лечу.

— Безусловно, но участвовать не будешь: твоя задача — координация. И не прозевать момент, когда отправить магов на помощь. — Тюрин сразу же осадил полковника. — Дёргай Николая, Дёмина, их свежих магов и бойцов. Чувствую, понадобятся.

— Но не может же она думать, что уйдёт оттуда, даже если успеет натворить каких-то дел? — Валентин что-то прикидывал на пальцах.

— Может. По предварительным данным район очень неудобен для нас. Тяжело будет работать снайперам — разная этажность, перекрытые сектора. Плюс, повторюсь, у нас цейтнот. — Нурлан говорил быстро, резко. — Мы не знаем, сможем ли положиться на местных — не зря выбран конкретный город.

— Тогда тем более нужны наши люди из Сибири. Бойцы поддержат Алексея, маги постараются уже на месте распределить ударные команды на путях отхода. Ещё есть что-то важное? — Антон Афанасьевич жестом осадил меня, пытавшегося подняться.

Нурлан самолично передал листок генералу. Тот внимательно прочитал текст, задержался глазами внизу, отчеркнул ногтем и поднял выше.

— Последнее. Это точно?

— Да. Уже проверили. Он не знал.

Тюрин задумчиво смотрел в одну точку перед собой. Ладони сминали невидимого противника, стирая его в порошок. До хруста в пальцах.

— Вот же сучка.

У меня глаза на лоб полезли. Раньше генерал себе такого не позволял.

— Но, признайте, умная и продуманная.

— Лучше бы нет, Нурлан. Лучше бы — нет… — зло процедил Тюрин и одновременно с вызовом и мольбой посмотрел на меня.

Примечания

1

Easy come, easy go — дословно: «легко пришло, легко ушло».

1

Четырнадцатый — АШ-14 (Автомат Штурмовой, калибра 14.5мм), футуристический автомат, разработанный на базе АШ-12 (Автомат Штурмовой, калибра 12.7мм). Тяжёлое оружие, предназначенное для использования исключительно с комплектом лат. В противном случае ломает кисть.

2

Двенадцатый — АШ-12. Реально существующее тяжёлое штурмовое оружие, предназначено для пробивания бронежилетов, штурмовых щитов и самодельных заграждений.

3

Пламя — Автоматический гранатомёт станковый. Использует гранаты ВОГ-30, ВОГ-17.

1

ТВД — театр военных действий.

1

РШ-12 — револьвер штурмовой, калибр 12,7 мм.

1

Uber allles (нем.) — превыше всего.

2

Шмель — одноразовый реактивный ручной гранатомёт/огнемёт. Могут применяться как зажигательные, так и термобарические боеприпасы.

3

Корд — крупнокалиберный станковый пулемёт калибра 12,7 мм.

1

God — Бог; Deity — божество. Здесь Мари-Хелен различает личностного Бога и божество как объект культа и описания.

1

Dummkopf (нем.) — дословно: глупая голова, сродни нашему «дурак». Может иметь и более негативную коннотацию.

1

Кукла с человеческим лицом — название песни группы «Пикник».

2

Dixi (лат.) — я сказал.

1

Boeing RC-135V/W Rivet Joint — самолёт радиоразведки.