Кукловод. Том 2

Задача: снять бухту кабеля.

Клешня ухватила черный моток. Потянула. Ржавый гвоздь, на котором висел провод, оказался с зазубриной и провод зацепился за неё. Дроид дернул сильнее. Лаг сыграл злую шутку. Я отпустил кнопку «тянуть» секунду назад, но команда дошла только сейчас.

Рывок.

Бухта сорвалась, пружинисто ударила дроида по корпусу и повисла на манипуляторе, закрыв камеру черными петлями.

– Arschloch[11]!

Пять минут я выпутывался из проводов, крутясь на месте, как щенок за собственным хвостом. Слышно было, как жужжат перегретые сервоприводы.

Наконец, кабель на полу.

Теперь самое сложное. Самостоятельная лоботомия. Я должен вскрыть сервисный порт на собственном затылке и припаять туда оптоволокно напрямую.

Я подкатил к верстаку. Нашел отвертку. Маленькую, крестовую, для точной механики. Моя клешня была рассчитана на то, чтобы держать гаечные ключи на 32, а не часовые инструменты.

Захват. Хруст. Пластиковая ручка отвертки треснула под давлением гидравлики.

– Нежнее, тупая железяка…

Я развернул манипулятор к своему «лицу». Зрелище жуткое: железная клешня тычет острым жалом прямо в объектив. Одно неверное движение – и я ослепну.

Винт на корпусе крошечный.

Прицел.

Рука дрожит от дешевых подшипников. Движение. Отвертка соскользнула, с визгом прочертив царапину по металлу корпуса. Еще раз. Попал в шлиц. Поворот.

Отвертка выскочила.

– Спокойно. Ты Шварц. Ты писал драйверы для баллистических ракет. Ты сможешь открутить один гребаный винт.

Я начал работать на опережение. Посылать команду «стоп» за долю секунды до того, как отвертка сделает оборот. Предугадывать инерцию.

Щелчок. Винт подался.

Десять минут мата и микроконтроля ушло на четыре винта. Крышка упала на верстак.

Внутри – зеленая плата контроллера. Пыльная, с потеками флюса.

Теперь паяльник. Зажал жало в клешне. Включил нагрев. Сизый дым канифоли поплыл перед камерой, забивая фокус, приходится смотреть сквозь туман. Нужно припаять три жилы к контактам размером с рисовое зерно.

Я заблокировал гусеницы. Отключил программную стабилизацию, чтобы убрать лишние вибрации.

– Давай…

Жало коснулось платы. Олово пшикнуло.

Контакт 1: Есть.

Контакт 2: …

Дрогнул привод. Олово капнуло жирной кляксой, перемкнув две дорожки.

– НЕТ!

Я дернул руку назад. Паяльник задел пучок оголенных проводов питания.

Яркая голубая искра. Треск статики. Дроид вырубился.

Темнота.

Связь разорвана.

Я снова в «Носороге». Тишина.

На камерах внешнего наблюдения я вижу себя со стороны: убогая жестянка стоит у верстака, уткнувшись «лбом» в столешницу, из открытой головы идет дымок. Мертвый.

– Ты просто кусок мусора.

Но останавливаться нельзя. У меня нет других рук.

– Перезагрузка.

Я послал жесткий высоковольтный импульс через диагностический порт, к которому дроид был подключен для зарядки. Удар дефибриллятора для робота.

Дроид дернулся всем телом. Мигнул желтый диод. Ожил.

– Продолжаем. Пока не сделаешь, не сдохнешь.

Прошло три часа.

Верстак был усеян каплями припоя. Корпус дроида исцарапан до голого металла. Но черный кабель торчал из его затылка, грубо примотанный синей изолентой, чтобы не вырвало. Другой конец я с щелчком воткнул в порт «Носорога».

[ОБНАРУЖЕНО НОВОЕ УСТРОЙСТВО: ПРЯМОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ]

[ПИНГ: 1 МС]

Перенос сознания.

Исчезла ватная подушка между волей и действием. Исчез «кисель». Я дернул клешней – она двинулась мгновенно. Резко. Четко. Как продолжение моей мысли.

Тело всё еще оставалось убогим, слабым и скрипучим. Теперь оно было моим. Я чувствовал каждый зубчик на шестеренках, каждое сопротивление материала.

Я подъехал к упавшему плазменному резаку. Движение слитное, хищное. Хвать. Резак в клешне. Я подбросил тяжелый инструмент в воздух. Он сделал оборот. Я поймал его за рукоятку в сантиметре от пола. Идеально.

– Вот так-то, – прожужжал динамик без малейшей задержки. – Теперь потанцуем.

Сзади скрипнула дверь жилого отсека. На пороге стоял Вонг. В семейных трусах, майке-алкоголичке и с зубной щеткой во рту. Глаза заспанные, волосы дыбом.

Он замер, глядя на картину маслом.

Посреди гаража стоит сервисный дроид-инвалид. Из головы у него тянется длинный кабель к броневику, а сам он жонглирует пятикилограммовым резаком, как циркач кеглей.

Щетка выпала у механика изо рта и стукнулась о бетон.

– Э… – выдавил он. – Доброе утро?

Дроид медленно, с жужжанием, повернул голову на сто восемьдесят градусов. Камера сфокусировалась на его лице мгновенно.

– Кофе есть? – спросил я голосом, синтезированным через убогий динамик дроида. Звук вышел скрипучим, как модем.

Вонг моргнул.

– Ч-что?

– Кофе, – повторил я. – Моему пилоту понадобится кофе, когда она очнется. А мне нужно масло. У этого ведра левый коленный сустав скрипит.

Вонг поднял щетку с пола, машинально вытер её о майку.

– Ты… ты сам себя паял? – он кивнул на жуткий шов и синюю изоленту на затылке дроида.

– Пришлось. Твоя беспроводная сеть – говно, Вонг.

Механик хмыкнул. Страх в его глазах сменился чем-то вроде профессионального уважения пополам с опаской.

– Говно, говоришь? Ну извини, оптоволокно нынче дорого.

Он прошел мимо, бочком, стараясь держаться подальше от моей клешни, к чайнику.

– Масло на второй полке, банка с надписью «Shell». Если прольешь на пол – вычту из залога.

– Договорились.

Я покатил к полке.

Кабель волочился следом, шурша по бетону. Десять метров. В этом радиусе я был царь и бог. Никаких лагов. Никаких ошибок. Я перевел взгляд на гору хлама в углу. Пора превратить этот мусор в аргумент.

Я подъехал к брезенту. Клешня ухватила край жесткой, промасленной ткани. Рывок. Облако пыли взвилось в луче прожектора. Вонг, прихлебывая кофе, закашлялся.

– Эй! – возмутился он. – Полегче. Это, между прочим, инвестиция.

– Это не инвестиция, – сухо ответил я, сканируя открывшееся убожество. – Это памятник инженерному кретинизму.

Вживую «Химера» выглядела еще хуже, чем на чертежах. Вонг взял раму от тяжелого утилитарного квадроцикла, приварил к ней гусеницы от бульдозера и водрузил сверху манипуляторы от погрузчика.

Конструкция весила, навскидку, полтонны.

– Центр тяжести завышен на сорок сантиметров, – начал перечислять я, объезжая монстра по кругу. – При боковом крене в пятнадцать градусов она опрокинется. Сварные швы перекалены, металл стал хрупким. От вибрации при стрельбе эта рама лопнет за три минуты.

Вонг обиженно засопел в кружку.

– Зато броня надежная. Десятка сталь!

– Ты танк строишь или разведчика? – я поднял плазменный резак. – Эта штука не должна держать удар. Она должна быть там, куда удар не прилетит.

– Что ты делаешь? – насторожился механик, видя, как я разжигаю плазму.

– Оперирую. Пациент скорее мертв, чем жив. Будем спасать органы.

Я нажал спуск. Фиолетовое лезвие плазмы с шипением вгрызлось в металл. Посыпались искры, запахло жженой краской. Я резал безжалостно. Срезал лишнюю броню, отсекал уродливые надстройки, вспарывал брюхо «Химеры», чтобы добраться до самого ценного.

Сервоприводы.

Вот они. «KUKA-7». Немецкая промышленная классика. Надежные, как молоток, и мощные, как гидравлический пресс. Вонг использовал их, чтобы вращать башню, которая весила сто килограмм. Мне они нужны, чтобы дать Аватару ноги.

– Ты уничтожаешь три месяца моей работы! – взвыл Вонг, когда тяжелая стальная плита с грохотом рухнула на пол, едва не придавив мне гусеницу.

– Я освобождаю запчасти из плена твоей глупости, – парировал я, не останавливаясь. – Кстати, гироскоп ты поставил задом наперед. Поэтому твой прототип и не мог ездить прямо.

Механик подошел ближе, щурясь от искр.

– Да ладно? Я думал, калибровка сбита…

– Ты перепутал полярность на оси Y. Amateure.

Спустя час от «Химеры» осталась только куча металлолома на полу и аккуратно разложенные на верстаке детали.

Четыре сервопривода. Блок питания – тяжелый, свинцовый, придется менять, но пока сойдет. Гироскоп. Камера и куча гидравлических шлангов.

– И что дальше? – спросил Вонг, разглядывая этот натюрморт. – У тебя есть куча железок. Рамы нет. Колес нет.

– Колеса – для дорог, – ответил я, разворачиваясь к куче нарезанных стальных труб, которые остались от каркаса. – А там, куда мы пойдем, дорог не будет.

Я включил магнитный захват на клешне. Трубы лязгнули, притягиваясь друг к другу. В моей голове уже крутилась готовая модель.

Паук.

Четыре ноги. Низкий профиль. Способность карабкаться по стенам и протискиваться в вентиляцию. Конечно, на полноценного паука сервоприводов не хватит – нужно минимум три на лапу, а у меня всего четыре мощных мотора. Значит, гибрид.

– Вонг, – позвал я. – Тащи сварку.

– А сам? – огрызнулся он, но уже пошел к аппарату. – Ты же у нас «бог механики».

– Мой дроид держит детали. У меня одна рука, гений. Ты будешь варить там, где я скажу. И точно так, как я скажу.

Старик хмыкнул, надевая маску.

– Командуй, босс. Но если это развалится – я поржу над твоим трупом.

– Если это развалится – мы оба трупы. Вари.

Работа закипела.

Я держал трубы, выстраивая сложную геометрию пространственной рамы. Вонг ставил прихватки.

– Угол тридцать градусов. Стоп. Шов.

Ш-ш-ш…

– Дальше. Поперечина. Держу. Вари.

Ш-ш-ш…

Мы вошли в ритм. Странный дуэт: однорукий дроид на привязи и ворчливый китаец. К обеду на верстаке стоял скелет. Он был уродлив. Грубый, из черных труб, со следами окалин. Но в нем чувствовалась хищная грация. Приземистое тело, широко расставленные узлы крепления лап.

– Похоже на краба, которого переехал каток, – оценил Вонг, поднимая маску.

– Это шасси, – ответил я. – Теперь нужно поставить сердце и мышцы.

Я поднял тяжелый сервопривод. И тут мой дроид дернулся. Кабель натянулся до предела. Я слишком увлекся и отъехал от «Носорога» на все десять метров. Штекер в порту броневика опасно накренился.

– Черт… – прошипел я, сдавая назад.

Поводок. Я могу построить идеальное тело для Аватара. Но пока я не найду нормальный канал связи и автономный источник питания, этот «паук» будет просто дорогой статуэткой. Мне нужен тот чип от дрона. Тот, что я видел в заказе «Шакалов».

– Вонг, – спросил я. – У тебя есть доступ к полицейской волне?

– Только пассивный сканер. Слушать можно, говорить нельзя.

– Включай.

– Зачем?

– Хочу узнать, как прошла ночь у наших друзей на трассе. И осталось ли там что-то, чем можно поживиться.

Вонг покрутил ручку настройки старого радиоприемника. Сквозь треск статики пробился взволнованный голос диспетчера:

«…Внимание всем патрулям. Код 10-43 в секторе Промзоны. Квадрат Б-7. Множественные возгорания. Подтверждено столкновение с применением тяжелого вооружения…»

– Б-7, – пробормотал механик, глядя на карту на стене. – Это же узкое горлышко у отстойников.

«…Конвой 'БиоФарм'уничтожен. Предварительно – нападение банды 'Шакалы'. Есть выжившие гражданские. Требуется эвакуация и группа зачистки. Осторожно, в зоне активны поврежденные охранные единицы…»

Я усмехнулся. Виртуально, конечно. Мой дроид-аватар стоял неподвижно, только камера чуть жужжала зумом.

«Шакалы» сработали грубо, но эффективно. Они сожгли грузовик, чтобы остановить его. Варвары. Наркотик «Искра», ради которого они это затеяли, скорее всего, сгорел вместе с кабиной.

Меня это не волновало. Меня интересовала вторая часть сообщения.

«…Потери охраны: два юнита 'Вектор', один тяжелый дрон поддержки класса 'Бастион'. Остовы на проезжей части блокируют движение…»

Бинго.

«Бастион».

Это летающая крепость. У него внутри гиростабилизатор военного образца и, что самое главное, модуль управления огнем с нейрочипом. Тот самый мозг, который нужен моей «Химере». Он лежит там, в дымящейся груде металла, всего в пяти километрах отсюда. И сейчас к нему начнут стягиваться стервятники. Сначала придут мелкие мародеры, чтобы скрутить медь. Потом приедет тяжелая техника Корпорации, чтобы убрать мусор. У меня есть от силы двенадцать часов, прежде чем это место вычистят под ноль.

Я дернулся вперед. Клешня дроида лязгнула. Кабель натянулся, больно дернув меня за порт на затылке.

Стоп. Я замер. Десять метров. Мой поводок. Я могу видеть цель на карте. Я могу слышать о ней по радио. Но я не могу до неё дотянуться.

«Носорог» на ходу, но вести его некому. Автопилот справится с ровной дорогой, но в бою он тупой, как пробка. Без оператора-человека мы там не выживем. А Катя будет спать еще день. За день всё там уберут.

– Scheiße, – прошипел я динамиком.

Вонг покосился на меня.

– Чего скрипишь?

– Там лежат мои запчасти, – ответил я, указывая клешней на радио. – И их сейчас растащат крысы.

– Ну так съезди и забери, – фыркнул старик, отпивая кофе. – Ты же у нас теперь автономный. Почти.

Он ехидно кивнул на мой кабель.

– Очень смешно, Вонг.

Я развернулся к верстаку.

Ярость – это топливо. Если её не сжигать, она взрывается. Я решил пустить её в дело. Если я не могу поехать за «мозгами» прямо сейчас, я подготовлю идеальное тело. Я посмотрел на сваренную раму паука. Она была грубой. Швы не зачищены. Узлы крепления не подогнаны.

– Дроид, – скомандовал я сам себе. – Режим точной механики.

Я взял обычный, старый, ржавый напильник. Клешня сжала деревянную ручку и начал точить.

Вжик. Вжик. Вжик.

Я снимал микрон за микроном, подгоняя посадочное гнездо для сервопривода. Я работал с одержимостью маньяка. С каждым движением представлял, как эта лапа будет двигаться. Плавно. Бесшумно. Смертоносно. Вонг некоторое время наблюдал за мной, как я, прикованный к броневику кабелем, полирую кусок трубы.

– Знаешь, – сказал он вдруг, глядя, как я полирую металл. – А ведь ты напоминаешь его.

Я не остановился.

– Кого?

– Алексея фон Шварца.

Вжик. Пауза.

Я повернул камеру на механика.

– Я похож на ржавое ведро с болтами, Вонг. У тебя галлюцинации.

– Не внешне, дубина, – Вонг постучал себя пальцем по виску. – Я видел его пару раз до войны, на закрытых показах. Он так же работал. С таким же… бешенством. Будто для него это не кусок стали, а живое существо, которое просто неправильно собрали. И он хочет его исправить.

Он кивнул на мою работу.

– Ты гладишь эту трубу так, будто ищешь в ней душу.

Я промолчал. Душа. У меня нет души, Вонг. У меня есть код, цель и дефицит запчастей.

– Солнце село, – буркнул я, игнорируя его философию. – Иди спать, старик. Ты мне мешаешь. Дальше я сам.

Вонг хмыкнул, поняв, что разговора по душам не выйдет.

– Не шуми тут… «душа»…

Щелкнул выключатель. Гараж погрузился в полумрак. Остался только я, пятно света и звук напильника по стали.

Вжик. Вжик.

За стеной, в «Саркофаге», спала моя армия. Ей нужно еще двадцать четыре часа. На трассе, в пяти километрах отсюда, остывали мои трофеи.

А я стоял на цепи и точил свой меч. Ничего. Время работает на терпеливых. Я доведу это железо до совершенства. А когда Катя откроет глаза…

Мы сожжем этот город.

__________

[11] Arschloch – Ублюдок (нем.)

Глава 3

Я отложил напильник. Работа была закончена.

На верстаке, в пятне света от галогеновой лампы, застыл монстр. Хищная, низкая рама, сваренная из труб. Четыре лапы с мощными сервоприводами в суставах.

– Wunderschön [12], – оценил я.

Вонг, который дремал на стуле в углу, всхрапнул.

Монотонный писк, настойчивый сигнал таймера. Я переключился на камеры медблока. Зеленый индикатор на панели «Саркофага» сменился мигающим желтым.

[ЦИКЛ ЗАВЕРШЕН]

[ВЫВОД ИЗ МЕДИКАМЕНТОЗНОГО СНА]

Вонг дернулся, едва не свалившись со стула. Протер глаза, посмотрел на мигающую лампочку над дверью бокса.

– Готова, что ли? – проворчал он, кряхтя поднимаясь.

Я наблюдал через камеры.

Жидкость с шипением уходила в сливные отверстия. Стекло крышки запотело изнутри. Замки щелкнули, и колпак пополз вверх, выпуская облако густого, химического пара.

Внутри лежала Катя.

Она выглядела… хрупкой. Слишком хрупкой для этого мира. Мокрая, бледная, кожа почти прозрачная, будто из фарфора. Черное месиво гематом, затянулись аккуратной розовой тканью. Она сделала вдох. Глубокий, жадный, словно вынырнула с глубины.

– Эй, красавица, – Вонг осторожно потряс её за плечо. – Подъем. Тариф истек.

Катя открыла глаза. Зрачки расширены, взгляд блуждает. Наркоз еще гулял в крови. Она попыталась сесть, но сил не было.

– Ш-шатает… – выдавила она. Голос был тихим, обессиленным.

Вонг подхватил её под локти, помогая выбраться, довел до стола в углу бокса и усадил на табурет. Сунул в руки кружку с водой.

– Пей. Это вода.

Катя пила медленно, держа кружку двумя руками, чтобы не расплескать.

Я пока не вмешивался. Дал ей время прийти в себя, пока она восстанавливала дыхание. Счет сам себя не пополнит. Семьсот кредитов на счету. Нам нужны деньги. Я нырнул в Даркнет, используя канал Вонга.

[ПОИСК ЗАКАЗОВ: ЛОКАЛЬНЫЙ СЕКТОР]

[ФИЛЬТР: БЫСТРАЯ ОПЛАТА]

Списки мелькали перед внутренним взором.

Стоп.

Заказ #890.

Тип: Курьерская доставка.

Груз: Кейс (малогабаритный).

Маршрут: Забрать из ячейки в Промзоне (Сектор А-2) —>Доставить в «Зеленую зону» (Сектор Ц-4).

Оплата: 1000 кредитов.

Примечание: Срочно.

Маршрут идеальный. Путь пролегает мимо места засады «Шакалов». Отклонение – всего пара километров.

[ПРИНЯТЬ ЗАКАЗ]

Система пискнула.

[СТАТУС: ПОДТВЕРЖДЕНО. ТАЙМЕР ЗАПУЩЕН]

Тем временем Катя уже немного оклемалась.

– Как я?.. – спросила она, кутаясь в жесткое полотенце.

– Как новая копейка, только помятая, – хмыкнул Вонг. – Ребра срослись, сепсис убили. Жить будешь. До следующей пули.

– Мне снилось… – она вдруг замолчала, глядя в пустоту. – Бункер. Хирург… А потом пришел Он.

– Кто?

– Ангел. Он был весь из света. Сказал слово, и чудовище рассыпалось в пыль.

Я подключился к динамикам.

– Morgen [13], Спящая красавица, – прервал я этот сеанс мистицизма. – Рад, что ты жива. Но спускайся с небес на землю. Ангелы по счетам не платят, а нам нужны деньги. Я только что нашел работу.

Катя вздрогнула, поднимая голову на камеру.

– Глитч?

– Он самый. У нас заказ на тысячу кредитов. Выезд через десять минут.

– Ты шутишь? Я еле сижу.

– Адреналин взбодрит.

Катя вздохнула и посмотрела на свой старый комбинезон, лежащий на ящике. Взяла его в руки, поморщилась.

– Фу… – она понюхала рукав и тут же отдернула нос. – Гарь и запекшаяся кровь.

Она перевела взгляд на свои руки.

– От меня и так разит этой дрянью из капсулы. Кожа липкая, волосы как пакля в химии… Я в душ хочу! Смыть всё это, стать чистой, нормальной… Я девочка, в конце концов, а не бомж! А ты меня заставляешь лезть в это?

– Выбора нет, – жестко, но без злости ответил я. – Будет тебе душ. И новая одежда будет. Хоть шелка, хоть кружева. Выполним заказ, получим деньги – и пойдешь в бутик. Но сейчас ты солдат. Одевайся.

Она всхлипнула от обиды, но пересилила себя. Натянула грязную жесткую ткань поверх липкого тела, застегнула разгрузку. В глазах, помимо злости, блеснули слезы унижения.

– Глитч, – спросила она – А что с машиной? Мы на чем едем?

– На «Носороге». Вонг подлатал его.

– Подлатал? – она недоверчиво посмотрела на механика.

Вонг развел руками:

– Дырки в бортах я заварил. Ходовую перебрал, масло заменил. Бегать будет.

– А башня? – уточнила Катя. – Я помню, как её оторвало.

– А вот тут у нас проблема, – честно признался я. – Башни нет.

– И что там теперь?

– Брезент, – буркнул Вонг, пряча глаза. – Натянул тент в три слоя и скотчем армированным примотал, чтобы дождь в салон не лил.

– Брезент?! – Катя замерла с открытым ртом. – То есть, у нас вместо крыши – тряпка?

– Временно, – отрезал я. – Другой брони нет. Грузись, время – деньги.

Катя покачала головой, но спорить не стала. Полезла в кабину. Я запустил мотор.

В момент, когда мы уже были готовы тронуться, по моему внутреннему каналу ударил короткий импульс.

Без отправителя.

Всплыло окно:

>ЧИП

>44.921, 38.105

Я замер. Неизвестный. Опять.

Координаты – поле, недалеко от места засады. Прямо по нашему маршруту. Совпадение? Нет. Он знает, что я взял заказ.

– Глитч? – позвала Катя, пристегивая ремень. – Чего ждем?

– Ничего. Прокладываю маршрут.

– Вонг, открывай ворота!

Тяжелые створки поползли вверх. Мы выкатились под серый дождь.

«Носорог» шуршал шинами по мокрому асфальту, рассекая глубокие лужи. Дождь барабанил по броне и глухо шлепал по натянутому брезенту над головой – постоянное напоминание о нашей уязвимости.

Пять километров пролетели быстро. Вот Квадрат Б-7. Я сбавил ход, врубая сканеры на полную мощность.

– Scheiße, – вырвалось у меня.

Впереди ничего не было. Всё вычистили. Асфальт был в черных подпалинах от взрывов и радужных пятнах масла, но само железо исчезло. На обочине валялся только кусок оплавленного пластика – часть крыла от дрона, бесполезная, как прошлогодний снег.

Я остановил машину посреди пустой дороги.

Катя посмотрела в триплекс, потом на приборную панель.

– Почему мы встали? – спросила она. – Это здесь? Мы забираем посылку?

– Нет, – буркнул я, чувствуя, как внутри закипает злость. – Посылка дальше.

– А здесь тогда что?

– Здесь два дня назад был бой. Я надеялся… надеялся найти запчасти для Паука. Корпоративные дроны, остатки брони… Хоть что-то.

Катя оглядела пустую, вымытую дождем трассу.

– Тут пусто, Глитч. Вообще ничего нет.

– Вижу, – огрызнулся я. – Стервятники работают быстро. Всё вывезли. Мы опоздали.

– Ну, раз опоздали – поехали, – в голосе Кати прорезалась усталость. – У нас таймер тикает. Не хватало еще и тысячу кредитов потерять из-за экскурсии по помойкам.

Я промолчал. Вызвал из памяти те цифры.

44.921, 38.105.

Неизвестный знал, что здесь будет пусто. Он дал мне эти координаты заранее. Это бесило. Меня вели за руку, но выбора не было. Точка была всего в двух километрах.

Я резко вывернул руль, съезжая с асфальта на разбитую грунтовку.

– Эй! – Катя схватилась за поручень, когда машину качнуло. – Ты куда? Промзона прямо! Зачем ты сворачиваешь в поле?

– Надо проверить одну точку.

– Какую еще точку?! – возмутилась она. – Глитч, мы курьеры! Нам надо забрать груз, а не кататься по грязи! Я устала, мне холодно, и я хочу выполнить работу, а не играть в кладоискателей!

– Это по пути, – отрезал я. – Две минуты. Не ной.

– Если мы застрянем в этом болоте… – начала она угрожающе.

– Не застрянем. У меня двенадцать тонн и полный привод.

Мы ползли по грязи минут десять. «Носорог» рычал, перемалывая колесами жирную глину. Вокруг расстилалась Пустошь – серая трава, туман и редкие кусты.

– Приехали, – сказал я, останавливая машину.

Впереди, сквозь пелену дождя, проступали три сухих дерева. Они стояли треугольником посреди поля, черные, скрюченные, мертвые.

– И что здесь? – спросила Катя, вглядываясь в серость. – Дрова? Ради этого мы делали крюк?

– Координаты указывают сюда.

– Какие координаты?

Я просканировал местность. Тепловизор – чисто. Радар – чисто. Металлодетектор пискнул. Точечный сигнал. Прямо в корнях центрального дерева.

– Там что-то есть, – сказал я. – Металл.

Катя вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

– Ладно. Давай покончим с этим. Я выйду.

– Осторожно.

– Я быстро.

Она отстегнула ремень, открыла дверь, впуская в салон сырость и холод. Спрыгнула в грязь. Она шла шатаясь, дошла до деревьев, опустилась на колени. Пошарила в корнях и вытащила черный сверток. Подняла его над головой, показывая мне.

– Есть! – ее голос тонул в шуме дождя. – Надеюсь, оно того стоило!

Она бегом вернулась в машину, захлопнула дверь, дрожа от холода. Бросила находку на панель. Сверток был тяжелым, с него стекала грязная вода.

– Ну? – спросила она, вытирая руки о штаны. – Что это?

– Сейчас узнаем. Открывай.

Катя разорвала полиэтиленовую пленку. Внутри лежал ударопрочный кейс. Маленький, матовый. На крышке – полустертая гравировка. Логотип моей семьи.

Щелкнули замки. Внутри, на мягкой подложке, лежал чип. Золото контактов, платиновая основа.

– Neuro-X, – прошептал я.

– Ты знаешь, что это? – спросила Катя, разглядывая сложную архитектуру кристалла. – Выглядит дорого.

– Знаю. Я изобрел его двадцать лет назад.

Это был мой прототип. Идеальный мозг для любой машины и кто-то сохранил его для меня.