Боярин-Кузнец: Княжеский заказ

Александр (Колючий)

Боярин-Кузнец: Княжеский заказ

Глава 1

Совещание за большим дубовым столом началось без предисловий. Настроение было мрачным. Святослав, Агния, старый мастер Матвей и я – мы сидели, глядя на грубую столешницу.

Первым тишину нарушил Святослав. Он медленно провёл рукой по лицу, отгоняя остатки сна.

– Итак, мы в ловушке. Между молотом и наковальней.

– Молот – это Медведев, – кивнул я. – Это понятно. Но наковальня? Тайная Канцелярия дала нам защиту.

Святослав криво усмехнулся, и в его глазах не было и тени веселья.

– Они дали нам поводок, мастер Всеволод, а не щит. Цена этой защиты – рабство. Провалим их невыполнимый заказ – и нас сотрут в порошок как врагов государства. А Медведев… – он сделал паузу, – его жест в цитадели означает, что он больше не будет играть в законы. Он будет пытаться нас убить. Просто и без затей.

Слова лидера Артели лишь подтвердили то, что и так вертелось в голове. Ситуация была критической. Согласился на «кота в мешке». Полностью. Не видел ни чертежей, ни сроков, ни будущего рабочего места.

Государственный заказ – это долгосрочная угроза. Проект, который нужно выполнить. Но убийца, нанятый Медведевым, может появиться в любом тёмном переулке уже сегодня. Нужно расставить приоритеты.

– Значит, нужно усилить охрану, выставить дозоры, – начал было я, но резкий, чистый, как удар молота о наковальню, голос Агнии оборвал меня на полуслове.

Она с силой опустила ладонь на стол, и звук гулко разнёсся по залу.

– Хватит! – её голос был твёрд и ясен. – Вся ваша политика и тайные игры подождут. Турнир начинается сегодня. Вы спорите о том, какой зверь сожрёт нас завтра, а я собираюсь вырвать ему клыки сегодня же. Моя задача – выйти на арену и победить. Это будет наш первый и самый громкий ответ и Медведеву, и Гильдии, и вашему Князю. Победа докажет нашу ценность и заставит их считаться с нами.

Она обвела нас тяжёлым взглядом.

– Так что хватит шептаться о тенях. Скажите мне, кто мой первый противник.

Её слова, как ушат холодной воды, вернули нас из мира дворцовых интриг в суровую реальность. Первое поле боя уже было выбрано. Оно было здесь, в столице. Арена.

Столичный воздух гудел, как растревоженный улей. Шумная, праздничная суета города контрастировала с напряжением, повисшим в нашем убежище. Нужно было действовать, но действовать с умом. Святослав, не теряя ни минуты, задействовал свою агентурную сеть. На площадь перед Великой Ареной, где на огромных деревянных щитах уже вывешивали расписание боёв, отправился один из его мастеров – неприметный ремесленник, способный затеряться в любой толпе. Его задача была проста: переписать всё до последней буквы и вернуться незамеченным.

Ожидание было пыткой. Наконец, дверь скрипнула, и разведчик вернулся, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось напряжение. Он молча протянул Святославу большой, туго свёрнутый свиток пергамента. Мы расстелили его на столе, и четыре пары глаз впились в ровные, выведенные углём строки. Воздух, казалось, сгустился. Палец Агнии скользил по списку, ища знакомые буквы. Вот оно.

– Второй день, – выдохнула она, и в её голосе прозвучало едва заметное облегчение. – Мой бой назначен на второй день.

Это была удача. Целый день на подготовку, на разведку, на то, чтобы изучить арену и других бойцов. Но облегчение было недолгим. Взгляд сместился вправо, на имя противника.

– Борис-Бык, – глухо произнёс Матвей, и даже в голосе старого, закалённого мастера послышалось уважение, смешанное с тревогой. Святослав кивнул.

– Он самый. Наёмник, ветеран северных войн. Славится чудовищной силой и жестокостью. На арене не щадит никого. Любит работать на публику, превращая бой в кровавую бойню.

В этот момент аналитический центр в голове переключился в боевой режим. Эмоции отошли на второй план, уступив место холодному, безжалостному расчёту.

– Что о нём известно? – вопросы посыпались из меня, как из прорванного мешка. – Стиль боя? Какое оружие предпочитает? Какой доспех носит?

Святослав, привыкший к моему инженерному подходу, начал чётко, как на докладе, излагать факты.

– Оружие – тяжёлый двуручный топор. Стиль – силовой, прямолинейный напор. В защите полагается на толстую стальную кирасу и большой шлем с узкими прорезями. Ногами почти не двигается, пренебрегает их защитой.

Этого было достаточно. Рука сама потянулась к куску угля и чистой сланцевой доске, которую использовали для расчётов. На гладкой чёрной поверхности начали появляться схемы. Не рисунки – чертежи.

– Смотри, – обратился я к Агнии, которая подошла ближе, с любопытством глядя на мои каракули. – Его топор имеет огромную инерцию. Вот вектор его основного удара. – На доске появилась дуга, заканчивающаяся жирной точкой. – После каждого замаха, чтобы вернуть это бревно на исходную, ему требуется время. По моим прикидкам, он открыт на одну целую и две десятых секунды.

Я обвёл это число кружком.

– Твоя задача, Агния, – не блокировать. Ни в коем случае. Твой клинок легче, ты проиграешь в массе. Твоя задача – уходить с линии атаки и наносить контрудар именно в этот промежуток. Короткий, точный, как укол иглой.

Затем на доске появился грубый, но узнаваемый силуэт его шлема.

– Его шлем даёт плохой боковой обзор. – От схематичных глаз пошли две расходящиеся линии, обозначая сектор видимости. – Заходи ему слева. Он тебя не увидит до последнего момента. И главное – его кираса. – Появился чертёж торса. – Она крепится на толстых кожаных ремнях вот здесь и здесь, – две стрелки указали на точки под мышками и сбоку, на талии. – Это уязвимые точки. Один точный, скользящий удар – и ремень перерезан. Его броня превратится из защиты в помеху.

Я отложил уголь. Перед нами была не просто серия советов, а полный тактический разбор противника, основанный на анализе его «системы». Каждое его преимущество было превращено в уязвимость. Каждое его движение – в предсказуемый алгоритм.

Агния молчала. Она смотрела на доску. Её взгляд, обычно холодный и отстранённый, был предельно сконцентрирован. Впитывала информацию, и на её суровом лице, впервые с нашего знакомства, проступило нечто новое. Уважение. К силе моего разума.

Оглушительный рёв толпы ударил, как физическая волна, заставив воздух вибрировать. Великая Арена жила, дышала и жаждала жестокого зрелища. Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы заняли места не в боярских ложах, а на обычных трибунах, среди ремесленников, смешавшись с гудящей, потной массой. Здесь, на грубых деревянных лавках, мы были просто наблюдателями. Нашей целью было изучить стиль других бойцов, впитать общую атмосферу этого кровавого праздника.

На песок вышли двое. Один – гигант с двуручной секирой, чьи мышцы перекатывались под загорелой кожей. Второй – более подвижный воин с копьём и круглым деревянным щитом. Толпа взревела, предвкушая мясо. Нужно было посмотреть ближе, понять суть. Пришлось активировать Дар.

[Активация режима «Духовное Зрение».

Фильтр: Структурная целостность, Биомеханика.]

Мир вокруг потерял свои краски, сменившись холодной, трёхмерной схемой. Воин с секирой светился тусклым, грязноватым красно-оранжевым цветом – аура примитивной, необузданной ярости. Его оружие… это была катастрофа. Внутренний взор пронзил металл, и на месте стали показался хаос. Крупнозернистая структура, полная тёмных, шлаковых включений. Границы между кристаллами были слабыми, загрязнёнными. Этот топор был не выкован, а грубо выбит из куска болотного железа. При каждом замахе видел, как по лезвию, словно красные молнии, пробегают алые нити внутренних напряжений. Он был на грани отказа.

Воин с копьём был собраннее. Его аура имела более холодный, зеленоватый оттенок – цвет хищника в засаде. Но и его снаряжение было не лучше. Деревянный щит, обитый кожей, был полон внутренних трещин. Древко копья имело скрытый сучок у самого основания наконечника – идеальная точка для излома.

Они сошлись. Гигант с секирой атаковал.Это была демонстрация неэффективности. Каждый его удар шёл от плеча, а не от корпуса. Видел, как энергия его тела, вместо того чтобы концентрироваться в ударе, бесполезно рассеивается, уходя в землю через неправильно поставленные ноги. После каждого широкого, предсказуемого замаха он был полностью открыт почти на полторы секунды – вечность. Копейщик отступал, принимая удары на щит. Дар показывал, как с каждым глухим ударом сеть трещин в дереве разрастается, как паутина.

Наконец, щит не выдержал. Секира с отвратительным хрустом проломила его, разбрасывая щепки. Копейщик отшатнулся, пытаясь выставить вперёд своё копьё, но было поздно. Гигант нанёс последний, решающий удар. Я видел его в замедленной съёмке. Видел, как алые нити напряжений в топоре вспыхивают, готовые разорвать металл. Но он выдержал. Лезвие вошло в плечо копейщика. Видел, как оно дробит ключицу, превращая кость в белую крошку, как разрывает мышцы и сосуды. Из раны хлынул не просто поток крови. В моём зрении это был фонтан тёплой, пульсирующей жизненной энергии, которая с шипением покидала тело. Бой был окончен.

Каждый поединок лишь укреплял уверенность в том, что наш с Агнией подход, основанный на скорости и точности, был не просто другим – он был революционным.

Во время одного из перерывов, пока слуги убирали с песка очередное тело, взгляд случайно зацепился за ложу Медведевых. Игнат и Яромир сидели в окружении свиты, их лица выражали высокомерие и скучающую уверенность. В какой-то момент наши взгляды встретились через всю арену. Это было молчаливое столкновение, полное концентрированной, ледяной ненависти. Пришлось на долю секунды снова активировать Дар, направив его на них.

[Активация режима «Духовное Зрение».

Фильтр: Эмоциональная сигнатура.]

Меня едва не сбило с ног. Их ауры были отвратительны. Пульсирующие, тошнотворно-зелёные облака злорадства, зависти и мелкой, пакостной ненависти. Они упивались этим моментом.

День подходил к концу. На арену, чтобы объявить расписание на завтра, вышел Герольд. Его голос, усиленный акустикой амфитеатра, прогремел над затихающей толпой:

– Завтра, в третьем поединке полуденного часа, на песок Великой Арены выйдет прославленный ветеран северных войн, несокрушимый Борис по прозвищу «Бык»!

Толпа взорвалась одобрительным рёвом. На трибунах, в секторе для наёмников, поднялся огромный, бородатый воин и в ответ победно вскинул свой массивный топор. Герольд выдержал театральную паузу, и на его лице появилась лёгкая, жестокая усмешка.

– …А против него – дерзкая воительница, что посмела бросить вызов мужскому миру, госпожа Агния из рода Северских!

Рёв сменился взрывом хохота и унизительным улюлюканьем. Борис-Бык нашёл нас взглядом на трибунах. Он посмотрел прямо на Агнию и медленно, с наслаждением, провёл большим пальцем по своему горлу.

Агния спокойно и холодно встретила его взгляд, её лицо не дрогнуло. Её первая битва в столице начнётся завтра.

Путь обратно в убежище Артели был молчаливым. Каждый думал о своём. О завтрашнем дне, жесте Бориса-Быка, простом и красноречивом, как удар топора. Агния шла впереди, её спина была прямой, как древко копья, а лицо – непроницаемым, словно высеченным из камня. Она уже была там, на арене, в своём собственном мире, где не было места ни страху, ни сомнениям.

В главном зале нашей тайной базы было тихо и сумрачно. Тишина после оглушительного гула трибун казалась неестественной, давящей. На большом столе всё ещё лежала сланцевая доска с моими вчерашними чертежами – схемами атаки, векторами уклонений, расчётами уязвимостей. Этот холодный, математический план был единственным, что противостояло хаосу и животной ярости арены.

Агния подошла к столу. Её палец медленно провёл по линии, обозначавшей слабое место в броне Бориса – кожаные ремни кирасы.

– Полторы секунды, – тихо произнесла она, скорее для себя, чем для нас. – Окно после его замаха.

– Этого более чем достаточно, – подтвердил я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжималось от напряжения. – Главное – не принимать удар на клинок. Только уход с линии атаки и быстрый контрудар. Твоя скорость – его смерть.

Она кивнула, затем отошла к своему оружию, которое лежало на отдельном столе, укрытое чистой тканью. Начался её собственный, предбоевой ритуал. Проверка снаряжения. Каждый ремешок, каждая пряжка, каждая заклёпка на её кожаной броне были осмотрены с дотошностью, достойной лучшего мастера. Здесь не было места случайности.

Нужно было убедиться. Провести финальную, контрольную диагностику. Подошёл к ней, когда она как раз доставала из ножен свой клинок – мой «Чёрный клинок».

– Дай посмотреть, – голос прозвучал тише, чем хотелось.

Она без слов протянула меч. Взял его в руки. Холодная, тяжёлая, живая сталь. Закрыл глаза, отсекая тусклый свет комнаты. Пришло время для мучительной, но необходимой процедуры.

[Активация режима «Духовное Зрение».

Режим: Эхолокация, структурный анализ.]

Привычный тупой удар по вискам, от которого на мгновение перехватило дыхание. Мир исчез, уступив место эху. Послал короткий, осторожный импульс своей воли сквозь рукоять в клинок. Ответ пришёл немедленно. Не ясная картинка, как раньше, а сложное, многослойное ощущение, которое мозг переводил в понятные образы. Это была вибрация. Чистая, высокая, мелодичная нота, которая звучала прямо в голове.

[Анализ объекта: Клинок «Агния-1.0».]

[Структура: Ультратонкая, ламинарная (1408 слоёв). Слои полностью интегрированы.

Дефекты сварки: отсутствуют.]

[Магические каналы: Стабильны, полностью интегрированы в структуру, образуя единую сеть.

Энергетический потенциал: высокий, стабильный.]

Идеально. Ни одного дефекта. Ни одной микротрещины после мучительной ковки и закалки. Голубые каналы внутри стали светились ровным, спокойным, уверенным светом, как вены спящего божества. Он был готов, совершенен. Но нужно было проверить и её.

[Смена цели: Агния.

Фильтр: Биомеханика, энергетическая сигнатура.]

Снова импульс. Боль. Эхо от живого существа было иным – тёплым, сложным, пульсирующим. Её аура… она была похожа не на пламя, а на сжатую до предела пружину. Яркая, слепяще-белая энергия, сфокусированная внутри неё. Ни капли страха. Только холодная, звенящая, смертоносная концентрация. Мышцы были в идеальном тонусе. Сердце билось ровно и мощно. Она была не просто готова. Она была на пике.

Открыл глаза, вытирая тонкую струйку крови, выступившую из носа.

– Он в порядке, – вернул ей меч. – И ты тоже.

Она взяла клинок, и в этот момент её аура и аура меча на мгновение срезонировали, вспыхнув в унисон. Они были единым целым.

Вечер тянулся медленно, как вязкая смола. Напряжение нарастало с каждой минутой. Каждый скрип половицы заставлял вздрагивать. Святослав усилил охрану, выставив своих лучших людей по периметру мастерской. Убийцы Медведева могли нанести удар в любой момент. Ночь была их временем.

Именно в этот момент, когда тишина стала почти невыносимой, в дверь тихо постучали. Один из часовых Артели вошёл в комнату. Его лицо было встревоженным.

– Мастер Святослав, – тихо сказал он. – Там… у задних ворот. Человек. Говорит, с посланием для мастера Волконского. Он один.

Мы переглянулись. Святослав молча кивнул двоим своим бойцам, и они бесшумно выскользнули в ночь. Через минуту они вернулись, ведя между собой… ребёнка. Мальчишку лет десяти, одетого в лохмотья, с перепуганными, но дерзкими глазами.

– Он твердит, что послание только для боярича, – доложил один из мастеров.

Подозвал мальчишку. Он подошёл, сжимая в грязном кулаке что-то маленькое.

– Что у тебя?

Он разжал кулак. На его ладони лежал небольшой, идеально отполированный до зеркального блеска стальной шарик, размером с вишню. И больше ничего. Ни записки, ни устного послания.

– Мне велели отдать это тебе и сказать всего два слова, – пропищал мальчишка. – «Добрый совет».

Взял этот шарик. Он был тяжёлым для своего размера и идеально гладким. А ещё… холодным. Неестественно холодным, как кусок льда.

[Активация режима «Духовное Зрение».

Режим: Эхолокация, полный анализ.]

Импульс. Боль. И ответ, от которого по спине пробежал настоящий, ледяной ужас. Эхо было… Как от чёрной дыры, поглотившей мой сигнал без остатка. Но структура… я увидел её. Идеальная, монокристаллическая решётка, какой не могло быть в этом мире. А внутри… внутри была пустота. Не просто полость. Вакуум. И в самом центре этого вакуума, как ядовитое семя, висела одна-единственная, микроскопическая капля. Жидкость. Тёмная, маслянистая, пульсирующая своей собственной, чужеродной, фиолетовой энергией.

Это был не просто шарик. Это был контейнер. Идеальный, невозможный контейнер. А внутри – яд. Не просто яд, а что-то гораздо хуже. Что-то, что мой Дар определял как «концентрированный хаос».

– Кто тебя послал? – голос сорвался.

– Не знаю, боярич, – испуганно ответил мальчишка. – Человек в тёмном плаще, у моста. Лица не видел. Дал мне монету и велел бежать.

Третья сила. Таинственные «хозяева». Они снова вмешались. Это был не подарок, а ультиматум. «Добрый совет». Они советовали мне использовать это. Завтра. На арене.

Они не просто наблюдали, режиссировали этот спектакль. У меня только что появилась новая, страшная переменная, которую я не мог ни просчитать, ни проигнорировать. Победа над Борисом-Быком перестала быть просто вопросом выживания. Она стала вопросом выбора. И я понятия не имел, какой из них – правильный.

**Друзья, если понравилась книга поддержите автора лайком, комментарием и подпиской. Это помогает книге продвигаться. С огромным уважением, Александр Колючий.

Глава 2

Утро дня поединка встретило напряжённой тишиной. В убежище Артели воздух, казалось, можно было резать ножом. Агния сидела в дальнем углу зала, скрестив ноги, её глаза были закрыты, а дыхание – ровное и глубокое, почти неслышное. Она полностью отрешилась от мира, погрузившись в холодное, медитативное состояние воина. Её звёздный клинок лежал перед ней на чистой ткани, и между сталью и женщиной, казалось, вибрировала невидимая связь.

Оружие было готово. Теперь нужно было подготовить всё остальное. На столе передо мной были разложены чистые льняные тряпицы, фляга с кипячёной солёной водой, горшочек с топлёным жиром и моток тонкой, но прочной нити с иглой. Инженер всегда учитывает вероятность отказа системы и готовит инструменты для ремонта.

Агния открыла глаза. Её взгляд был ясен и холоден, как горный ручей. Она безразлично скользнула взглядом по моим приготовлениям.

– Скажи, кузнец, – в её голосе прозвучала лёгкая усмешка, – а в твоих расчётах есть место для ярости? Или только для соли и тряпок?

– Ярость – это топливо, – ответил я, не поднимая головы и аккуратно укладывая тряпицы в небольшой кожаный подсумок. – Его нужно использовать эффективно, а не сжигать впустую. Моя работа – следить, чтобы двигатель не пошёл вразнос.

В зал вошёл Святослав. Его лицо было серьёзным, как никогда.

– На улицах сущий ад. Весь город стекается к арене. Мои люди докладывают, что народ не просто ждёт крови. Они смеются. Никто не верит, что женщина, даже такая, как ты, Агния, продержится против Бориса-Быка и минуты. Презрение – вот главное чувство толпы.

Выход на улицы был похож на погружение в кипящий котёл. Столица гудела, предвкушая зрелище. По мере того, как мы продвигались по главной улице, ведущей к арене, волна узнавания расходилась от нас, как круги по воде. Сначала это был шёпот, потом – открытые выкрики. Толпа встретила нас гулом, полным насмешек и презрения.

– Смотри, вот она, «воительница», – донёсся голос дородного купца, который толкнул локтем своего соседа. – Медведь её на свой топор намотает и не заметит.

– Идёт на смерть, а смотрит, как княгиня. Гордыня – грех, – прошипела какая-то торговка, и её соседки залились смехом.

Люди расступались, образуя коридор позора. Каждый шаг ощущался как движение под прицелом тысяч глаз. Взгляды были разными: откровенная ненависть от людей Медведевых, жадное любопытство от зевак, брезгливая жалость от сердобольных женщин. В основе всего лежал азарт. Они пришли смотреть на смерть.

– Эй, кузнец! – заорал пьяный голос из толпы. – Ты ей хоть гвоздь нормальный выковал, чтобы гроб сколотить?!

Этот сальный смех был подхвачен десятками глоток. Я шёл, глядя прямо перед собой, моё лицо было непроницаемо. Они не желают ей зла, просто хотят, чтобы их ожидания оправдались. Толпа – это система, работающая на простейших инстинктах и сегодня её главный инстинкт – жажда крови.

Агния не обращала внимания, взгляд был устремлён вперёд, на возвышающийся над крышами силуэт Арены. Её спина была прямой, как клинок меча, а подбородок гордо вздёрнут. Она шла сквозь эту стену ненависти, как ледокол сквозь тонкий лёд. Мы шли за ней, единая, молчаливая команда.

Подтрибунные помещения встретили нас полумраком, сыростью и тяжёлым запахом пота, страха и застарелой крови. Приглушённый рёв десятков тысяч зрителей доносился сверху, ощущался всем телом, заставляя внутренности вибрировать. Это был предбанник бойни. Атмосфера была рассчитана на то, чтобы сломить волю ещё до выхода на песок. Давление звука, запах страха… всё это – оружие.

Тяжёлая решётка, ведущая во внешний мир, опустилась за нашими спинами с оглушительным скрежетом. Этот звук был финальным. Он отрезал нас от жизни, от возможности отступить. Мы были в клетке, в чреве зверя. Оставалось только ждать, когда он потребует свою жертву. Длинный, тускло освещённый редкими факелами коридор уходил во тьму. С его каменных, влажных стен сочилась вода, а в воздухе стоял густой, тяжёлый запах сырой земли, пота и застарелого страха. Приглушённый рёв толпы, доносившийся сверху, был не просто звуком. Он был физической вибрацией, которая проникала сквозь толщу камня, давила на грудную клетку и заставляла внутренности дрожать.

Это был предбанник бойни, продуманный до мелочей, чтобы сломить волю ещё до выхода на песок. Вдоль стен, в неглубоких каменных нишах, готовились к своим поединкам другие бойцы. Каждый справлялся с ожиданием по-своему. В одном углу молодой, почти мальчишка, с белым как полотно лицом, сжимал в руке маленький деревянный образок и беззвучно шептал молитвы, его глаза были полны ужаса. Напротив него старый, покрытый шрамами ветеран методично проверял ремни своего помятого доспеха, его руки были абсолютно спокойны, а с губ срывался мотив какой-то старой, заунывной песни. Дальше пара наёмников в ярких, потрёпанных кафтанах громко хвасталась своими прошлыми победами, пытаясь пьяной бравадой заглушить собственный страх.

– …и я ему говорю, клади своё серебро, или я положу твою башку на этот стол! И он заплатил! Клянусь бородой деда, заплатил! – бахвалился один, размахивая флягой. – Верно, верно, – нервно поддакивал второй, его глаза испуганно бегали по сторонам.

Мы нашли свободную нишу, подальше от остальных. Агния прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза и начала медленно, глубоко дышать, отсекая от себя этот мир. Её аура, которую я уже научился смутно ощущать, сжалась, превратившись из пламени в холодный, острый осколок льда. Святослав встал у входа, скрестив руки на груди, – молчаливый и неподвижный, как скала.

В этот момент из одной из дальних ниш, грубо растолкав другого бойца, вышел он. Борис-Бык. Он был огромен, гораздо массивнее, чем казался на трибунах, и его появление заставило других бойцов инстинктивно вжаться в стены. Разговоры стихли. Он преградил нам путь. От него несло перегаром, потом и самодовольством.

– Смотрите-ка, пташка сама прилетела в клетку! – его голос был громким, рассчитанным на то, чтобы слышали все. – Решила порадовать мужиков перед смертью?

Он подошёл к Агнии вплотную, нависая над ней, как скала.

– Не бойся, девочка, я не буду долго мучить. Сломаю тебе хребет одним ударом. Быстро и почти не больно. Ха-ха-ха! – его смех был таким же грубым и неприятным, как и он сам.

Агния даже не дрогнула. Она открыла глаза и посмотрела ему прямо в зрачки. Её голос был ледяным шёпотом, который, казалось, заморозил воздух вокруг.

– Посмотрим, чьи кости будут хрустеть, бык.

Пока они играли в гляделки, пришло время для финальной разведки. Нужно было получить точные, неопровержимые данные. Стоя чуть позади Агнии, я закрыл глаза.

[Активация режима «Духовное Зрение».

Режим: Эхолокация, полный анализ.]