Александр Лапин.

Крымский мост



скачать книгу бесплатно

– Вы тоже из нашей группы? Из Петербурга?

Старшая улыбнулась любезно:

– Да, мы тоже с Машей из Петербурга.

– Как вы устроились? Кажется, эта поездка вполне приличная?

– Чудесно устроились!

Помолчали.

– Извините! – продолжила разговор Марина Затейкина. – Ваше лицо мне кажется знакомым. А чем вы занимаетесь, если не секрет?

Молодая, не обижаясь на такой допрос, ответила просто:

– Будем знакомы! Я работаю в Музее истории религии. Доктор исторических наук Мария Бархатова.

Пришлось отвечать любезностью на любезность:

– Олег Павлович Мировой – издатель, бизнесмен!

– Марина! Тружусь в нашей городской администрации, – пробормотала Затейкина.

Бобрина молчала какое-то время, словно взвешивая, говорить – не говорить. Посмотрела глазами-блюдцами и произнесла:

– А я человек вольных профессий. Занимаюсь парапсихологией, экстрасенсорикой, восточными духовными практиками…

«Ясновидящая! Гадалка! – решил Мировой. – Их сейчас столько развелось! – подумал, но промолчал. – Приятная, пожилая женщина. Даже не скажешь по ней. Только глаза, как… как блюдца. Так и сверкают энергией».

Официант подал меню ужина. На выбор из нескольких блюд можно было заказать первое, второе, третье и десерт.

Мирового привлекли «Северные лангустины» и «Салат из киноа и креветок».

Подали винную карту, в глазах зарябило от обилия стран и названий. Олег с удовлетворением отметил, что выбор вин и напитков впечатляет. Он выбрал для себя бутылочку хорошей, судя по марке, риохи.

А вот Марина остановилась на каком-то коктейле.

Ну, что ж, коктейль так коктейль.

Дамы заказывают воду. «Эвиан».

Бутылка прибывает. Официант открывает. Дает попробовать. Мировой, пригубив, с удовольствием отмечает, что вино качественное. Ну, что ж, как говорится, жизнь удалась.

А за окнами ресторана меняются пейзажи. Рядом величественно проплывают зеленые берега с дачками, новодельными дворцами, лодками рыбаков. Впереди гладь такого домашнего, такого милого, общего для всех мелководного европейского болотца – Балтийского моря.

III

«Все тайные общества, под каким бы наименованием они ни существовали, как то – масонских лож и другими, закрыть и учреждения впредь не дозволять…»

Олег прочитал указ императора Александра Первого от тысяча восемьсот двадцать второго года и захлопнул книгу.

Во время этого длинного перехода до Англии, когда наскучили сидение в кафе и прогулки по палубе, он принялся изучать найденную на верхней палубе книгу. И вот дошел до реакции…

Но обдумывать прочитанное ему сегодня некогда. Потому что «Нью-Амстердам» входит в порт. Это старая добрая Англия.

Он только подумал об указе царя: «Надо же! Столько лет состоял в ложах. Поддерживал. А потом запретил!»

И пошел собираться для высадки на британский берег.

Давно уже миновали те времена, когда Олег Мировой ездил в туристические поездки «как все».

С общей для всех программой и неким набором стандартных развлечений. Если Лондон, то обязательно Вестминстерское аббатство, Гайд-парк, Британский музей, музей Шерлока Холмса… Безудержный шопинг. И колесо обозрения над вечной Темзой.

Не нужно ему это сегодня. Пусть народ развлекается, как хочет. А у него своя программа. Его путешествие заранее расписано и подготовлено.

Туристы, разбившись на группы, начали рассаживаться в большие, похожие на слонов, экскурсионные автобусы с кондиционерами, а он со своей спутницей пошел к автомобильной стоянке. Там их ждал «ягуар» с европейскими номерами. Рядом с машиной стоял водитель – полный, одетый в синюю униформу улыбчивый афроамериканец.

А навстречу им уже шел сопровождающий. Юный английский масон. Худощавый молодой человек с прыщиками на лице. Белесые волосы торчком. И неизменная «европейская» улыбка на губах.

– Серж Харитонов! – представился он Мировому. И по-европейски пожал протянутую лопаткой руку Марины.

Портлендский порт показался Олегу пустынным и заброшенным. Но по мере движения автомобиля пейзаж постепенно оживлялся. Дорога петляла среди рощ и холмов. То и дело попадались живописные, игрушечные деревеньки.

Олег посматривал вокруг, сквозь тонированные стекла. И мысли его текли уже в привычной колее.

Мирового раздражал внешний вид спутницы. Ему казалось, что она не слишком соответствовала его статусу. Так сказать, не гармонировала с ним.

«Уже не девочка, а продолжает носить какие-то подростковые топы, юбки, обувь. А они не вяжутся с обликом взрослой, статусной женщины.

И с чего все решили, что она умная женщина? Удивительное дело. Такая вот аберрация мужского сознания. Ведь по сути дела она женщина, скажем так, весьма средних умственных способностей. Но с кем ни поговоришь, все в один голос уверяют, что она очень умная. И говорят это серьезные люди! Или так женское обаяние действует на мужиков? Загадка! Да, загадка!»

Но он старался гасить раздражение. И быть любезным: «Хорошо, что она не пойдет со мною в храм! Пусть развлекается шопингом!»

А в салоне тем временем шел светский разговор.

Серж рассказывал о себе:

– Я учился здесь, в Лондоне. Немного работал. И вступил в английскую масонскую ложу, для того чтобы обрести друзей. Расширить свои знания…

«Естественное дело! Среди братьев немало влиятельных людей. Так что вступление в ложу дает доступ в другой мир! Особенно, если ты приехал из Белоруссии», – подумал Олег, уловив в речи молодого брата едва заметное жесткое «щэ».

«Много сейчас народу из бывшего Союза перебирается сюда, на Запад. Особенно молодых».

При слове «Запад» Олег Павлович вспомнил оставшийся позади Таллин. И усмехнулся про себя.

Таллин. Мечта всех советских людей.

«Кусочек Европы» показался ему маленьким провинциальным городком.

Таксист, который подвозил их из порта в центр, трындел, показывая как достопримечательность гостиницу, где в девяносто первом был штаб гэбистов.

«Да… Небогато у них с событиями, если такую хрень они выдают за достопримечательность».

Таллин – это город без яркой собственной истории. Сонное захолустье Европы. У них всего два главных знаменитых места. Потемневший от времени Домский собор, который построили средневековые немцы. И рядом – большой, роскошный православный собор Александра Невского, построенный русскими.

Ни своей истории, ни своей культуры. Так, что-то среднее.

Улицу, которую разбомбила во время Второй мировой советская авиация, они отметили памятной доской.

«Твою мать! – подумал тогда Мировой, разглядывая эту доску. – В России тысячи деревень и городов немцы превратили в руины! Петербург расстреливали. Петергоф разграбили. Да что говорить! А здесь десяток каменных мешков пострадал, так они вспоминают почти сто лет. Судьба этого народа – вечно быть чьими-то вассалами и прихлебателями».

Затем в памяти нарисовался Стокгольм. Этот город ему очень понравился. Как и Питер, основан на островах. Красавец. Видно, что шведы – не прибалтийские чухонцы. У них все свое – и история, и культура.

Больше всего его удивило надгробие Ярла Биргера. Да-да, того самого Ярла Биргера, который в тысяча двести сороковом году приплыл в устье Невы с войском. И хотел покорить Новгород. Тогда он был молодым зятем шведского короля. Горячим скандинавским парнем.

И юный князь Александр дал ему урок на всю жизнь.

В последние годы либеральные историки с пеной у рта доказывали, что стычка эта была самой обычной. И не такой уж важной в нашей истории. «Вот брехуны! – думал Олег Павлович. – Никакой он не разбойник был, этот Ярл Биргер. Он потом был регентом шведского престола. Четыре года практически правил Швецией. И, между прочим, основал в тысяча двести пятьдесят втором году прекрасный город Стокгольм. И за все это удостоился золотой могилы в центре города возле ратуши, прямо у основания главной башни. Очень сильный и достойный противник. А музей Ваза? Флагмана королевского флота. Это нечто сюрреалистическое…»

Мировой, когда увидел этот уникальный, фантастический корабль, чем-то похожий на воспетый в легендах Летучий Голландец, испытал шок и трепет.

– Если хотите, мы можем взглянуть на Стоунхендж?! – полувопросительно, полуутвердительно говорил между тем юный масон.

Олегу не хотелось тратить драгоценное время на разглядывание кучи камней, расставленных несколькими кругами в поле. Но Марина выказала желание. И он тоже нехотя согласился.

«Ягуар» затормозил на большой обустроенной площадке. И их гид стремительно исчез в похожем на склад здании музейного комплекса.

Они вышли из машины и оказались посреди «стада» больших туристических автобусов.

Мировой с Мариной немедля пристроились к группе русскоязычных туристов, которые только что вывалились из чрева большого «баса». И прислушались к рассказу гида, весьма любопытному рассказу. Женщина-гид в соломенной шляпке отвечала на вопрос дотошной, тощей, как селедка, русской туристки о современных религиях, исповедуемых в Британии.

– Вы знаете, у них здесь сейчас пошло то ли поветрие, то ли мода на древние культы. И набирает все больше сторонников новое интересное течение. Нечто похожее на религию друидов. Это такое дохристианское движение. Верующие собираются в лесах, повторяют и восстанавливают по книгам обряды волхвов, поют гимны друидов. При этом они считают, что это религия творческая. То есть набирают силу такие религиозные течения, которые подвигают человека к творчеству…

Дослушать этот интересный пассаж Мировому не удалось. На тропинке появился их молодой чичероне с билетами и заявлением:

– Везде есть наши люди! И всегда они готовы помочь!

Через пару минут к ним подкатил экскурсионный автомобильчик. И они покатили по специальной дорожке туда, где торчали, словно выщербленные, съеденные ряды зубов, поднятые над зеленой травой каменные глыбы.

В общем, обошли они пару раз вокруг этих камней. Послушали экскурсовода. Как все эти глыбы-монолиты расположены по отношению к звездам. Какие тут ученые обнаруживают хитрости. Ну и так далее. И тому подобное.

И Мировой заметил Затейкиной:

– Вот до чего же люди молодцы! Из придорожной кучи камней извлекают такую кучу денег! А мы, лапотники!

Вспомнил, что у них в Питере даже в самый пик туристического сезона музеи строго блюдут выходные дни. Не хотят работать. И зарабатывать. Все по старинке. По-советски. А времена уже настали совсем-совсем другие.

Тронулись дальше.

Через пару часов езды по узким, сельским дорогам на горизонте замаячили пригороды Лондона.

Лондон в этот раз показался ему каким-то не слишком интересным.

Мировой, скучая, разглядывал пригородные виды столицы Англии. И одновременно вспоминал Петербург. Как искал «масонские места». Стоял перед дверями дома со знаменитой ротондой. Вспомнил и объявление на этих дверях. Мол, если хотите посмотреть ротонду, упрятанную в нашем доме, то звоните некоему Мухаилу, который проводит экскурсии.

Но Мухаил никак не хотел отвечать на звонки его телефона. (Видно, задолбала его праздношатающаяся, любопытствующая публика.)

Вспомнил и свое первое посвящение в ученики: нелепый наряд, закатанная штанина, в одном ботинке. Приставленное к обнаженной груди тонкое лезвие шпаги. Сейчас он уже понимает значение всего этого. Для того чтобы изменить сознание человека, надо для начала вывести его из привычного равновесия, удивить, возмутить, унизить. И уже после того как он, растерянный и жалкий, предстанет перед собравшимися, можно лепить из него, размякшего, как глина, все, что вам угодно.

Так действуют не только масоны. Все секты, в том числе и тоталитарные, все бизнес-тренинги. Изолируют человека, запугивают, а потом, подчинив его волю, вдалбливают то, что им нужно.

«Ведь мы живем только в нашем сознании. Здесь – в голове – происходит все. Здесь мы становимся героями и подлецами. Здесь создаются миры и великие теории. В сознании мы пишем свою историю. Горюем и радуемся. И только меняя свое сознание, меняем и всю нашу жизнь… А тело? Тело! Оно, в сущности, только исполняет функции. Оно ест. Пьет. Совокупляется. Болеет. Влияет на сознание этими своими действиями. Если отделить сознание от тела – что будет человек? Даже не животное! Животное тоже обладает сознанием. Будет просто кусок мяса…»

Так патетически, как ему казалось, размышлял о высоком Олег Мировой.

А стремительный, с зализанным хищным силуэтом на капоте автомобиль несет его по узкой асфальтированной, обсаженной зелеными деревьями и кустарниками дороге. Мелькают рабочие кварталы. Однообразные многоэтажные дома.

«Как у нас», – думает Мировой, стараясь взглядом проникнуть за занавески окон.

Ближе к центру картина показалась Олегу повеселее. Осталось справа Вестминстерское аббатство с его грандиозными усыпальницами. Проплыла мимо башня Биг-Бена.

Машина начала притормаживать в густом автомобильном потоке, но все равно намертво, как где-нибудь в Москве, не встала. Потихоньку двигалась.

«Вот что значит правильная организация движения», – думал Мировой, разглядывая внушительный фасад гостиницы «Савой».

Наконец цель их визита была достигнута. Грейт Квин-стрит, шестьдесят. Это штаб-квартира Объединенной великой ложи Англии – самой старой, самой знаменитой в мире.

Здание выглядело величественно и пугающе. Оно вздымалось вверх, как огромная каменная пирамида.

И Мировой понял, что это действительно так. Оно и строилось, чтобы быть похожим на пирамиду. Ибо в масонстве все является символом.

Вольные каменщики считают, что пирамида как бы представляет собой человеческое общество. И люди в ней – кирпичики, которые должны быть обтесаны соответствующим образом.

Олег покинул машину вместе с гидом. А Марина уехала. У нее была своя программа.

Пока они стояли у массивного входа с двумя кадками вечнозеленых округло стриженных деревьев по бокам, чичероне объяснил порядок визита:

– Сэр Дэвид получил письмо из Великой ложи России, в котором великий мастер просит принять вас. И он готов это сделать сегодня. Но чуть позднее. Сейчас мы с вами пройдем вовнутрь. И я покажу вам нашу библиотеку и музей. А затем вы будете приняты помощником великого магистра.

Олег Павлович был готов к экскурсии. Он готовился к ней давно. Прочитал все, что смог найти в Петербурге по интересующим его вопросам. И сердце его наполнялось гордостью и радостью оттого, что сегодня он будет на равных говорить с такими выдающимися представителями их движения.

Он знал, что только третья степень делает вольного каменщика полноправным членом этого мирового сообщества.

– Вообшэ… – говорил, открывая массивную внутреннюю дверь, Серж. (И это «шэ» сразу напомнило Мировому батьку Лукашенко. И он понял, что как бы ни прятал свое происхождение человек, говор все равно выдаст его.) – Вы, наверное, знаете не хуже меня, что наше движение зародилось здесь, в Лондоне…

Пока гид говорил, Мировой пытался в который раз определить для себя, чем является масонство сегодня.

– Братство вольных каменщиков живет по строгому уставу, – продолжал Серж, – и устав этот появился в восемнадцатом веке…

Мировой вообще-то тоже в курсе того устава или так называемой конституции, по которой живет сегодня Великая ложа России: «Братство Вольных Каменщиков является всемирным и традиционным посвятительным орденом. Братство является сообществом свободных людей всех рас, национальностей, сословий и вероисповеданий, чьи совместные труды имеют своей целью познание универсальных принципов бытия и раскрытие высшего духовного начала в человеке».

Он помнил это, конечно. Но все-таки до конца ни это, ни другие определения так и не удовлетворили его.

«Конечно, это не религия в полном смысле этого слова, потому что в масоны принимают людей самых разных конфессий. Масоном может быть и христианин, и мусульманин, и буддист. Да кто угодно! Главное, чтобы он признавал существование некоей высшей силы, высшего разума или верховного существа, которое в масонстве называют Великим архитектором Вселенной или Верховным архитектором всех миров.

Масонство не является и политической организацией. Политические взгляды масонов, так же, как и их конфессиональная принадлежность, не обсуждаются, не рассматриваются в ложах.

Масонство не является клубом в классическом значении термина. И не является корпорацией, так как не производит прибыль или продукцию.

Так чем же оно является на самом деле?»

Ему было интересно, и он надеялся найти ответы здесь.

Пока он точно знал одно: масоны духовно продвигают людей с помощью инициаций и ритуалов, взятых из разных систем, как религиозных, так и эзотерических. В этом их сила! А может быть, и слабость!?

Это он и хотел понять. Для этого он и изучал историю масонов. Чтобы попытаться открыть для себя новые духовные миры. Новые подходы.

«Ну да ладно! Хватит абстрактных рассуждений. Тем более что автоматические двери в музей Великой ложи Англии уже распахнулись. И сопровождающий ждет, чтобы идти дальше. Так войдем же!»

– История Великой ложи Англии началась почти триста лет назад со строительства собора Святого Павла в Лондоне. В старые времена такие огромные здания строили очень долго. Например, этот собор возводили с тысяча шестьсот семьдесят пятого по тысяча семьсот восьмой, а потом, после официального открытия, еще и достраивали.

– В общем, строили они его, строили и наконец построили, – пошутил Мировой.

– Вольные каменщики, собравшиеся здесь со всей страны и, естественно, сдружившиеся, как говорится, спевшиеся, стали собираться в пивных и пабах, – продолжал Серж-Серега. – И так уж получилось, что в день праздника Иоанна Крестителя, который совпадает с днем летнего солнцестояния – двадцать четвертого июня тысяча семьсот семнадцатого года – в пивной «Гусь и вертел» они и решили объединиться.

Гид повертел на пальце свой перстень с масонской символикой – циркулем, наугольником и буквой «G» в центре и продолжил:

– Так и появилась Великая ложа Англии. Братья приняли соответствующий устав, разработали символику. И масонство так понравилось всем, что в ложу стали приходить не просто каменщики, туда стали входить очень влиятельные и знатные люди.

Впрочем, вы наверняка знаете то, что я вам рассказываю. Пройдемте дальше.

Необыкновенной красоты голубые витражи на окнах, высоченные, уходящие куда-то в небо потолки, колонны, поддерживающие эти потолки, ярусы скамей из дорогого дерева – все это делало храмовый зал похожим на театр.

Посередине зала находился мраморный алтарь. Золотой стол. У стены, изукрашенный древними гербами и символами, стоял трон великого мастера. На потолке, стенах – везде голубые звезды.

На главной стене солнце и изображение древнегреческого мифа. Фаэтон на колеснице, устремленный к солнцу. А над всем этим – всевидящее око. И пятиконечная звезда.

В этом зале Олега не покидало ощущение гармонии, праздника и торжественности. Здесь, как он чувствовал, царила какая-то необыкновенная духоподъемная энергия.

Не разочаровал его и музей английского масонства. Особенно поразил его молоток мастера. Потому что это был не молоток, а произведение искусства.

Здесь же рядом оказался магазинчик, где каждый желающий мог приобрести для себя сувениры-атрибуты масонства: замысловатые ключи, наугольники, циркули, перстни с адамовой головой. А также фартуки вольных каменщиков, плащи, перчатки.

«В этом и сущность масонства, – думал, шагая от витрины к витрине Олег Мировой. – Это не какое-то тайное общество, как у нас частенько пытаются представить его. Здесь все открыто. Все вроде бы на виду. Это общество с тайнами. И эти тайны находятся внутри него».

Ощущение солидности и какой-то неброской роскоши не покинуло его даже тогда, когда он зашел в туалетную комнату. Здесь все было настолько блестяще, вылизано, современно, что он поневоле вынужден был вспомнить старую мудрость менеджеров: «Хочешь понять, каковы дела на фирме, – загляни в ее туалет».

Аксиома эта была многократно проверена и доказана им на практике.

Гид посмотрел на свои «масонские» часы и торжественно произнес:

– Нас ждет помощник великого магистра. Сэр Дэвид Уоттон.

Это был красивый, породистый, холеный мужчина. На его абсолютно круглом лице сидели дорогие очки на тоненьких дужках. Сэр Дэвид встретил Мирового при полном параде. В строгом синем костюме. С черным галстуком. На гладком лице играла самодовольная и в то же время приветливая улыбка.

Мировой отметил хорошую, темного дерева мебель в комнате.

Мировой и сэр Дэвид пожали друг другу руки особым масонским рукопожатием. (Тайна его заключается в том, что большой палец руки накладывается сверху на кисть, которую пожимают.) Но троекратно по масонскому обычаю лобызаться они не стали.

За спиною у сэра Уоттона висел портрет какого-то масона в полном парадном одеянии. В фартуке синего цвета с каймой наподобие конверта. На фартуке вышивка из угольника и циркуля с буквой «G». На груди мужчины висели внушительная драгоценная цепь и орденская лента. На цепи было выгравировано по-английски «Grand England», что значит «Великая ложа Англии».

Перехватив пристальный взгляд Мирового, хозяин кабинета пояснил:

– Наш великий мастер сэр Эдвард Кентский.

«Голубое масонство, – подумал Олег. – Почему голубое? Может, оттого, что в нем полно аристократов – людей так называемой голубой крови?»

Молодой служка принес на серебряном подносе голубой фарфоровый чайник и две чашки. Разлил.

По кабинету поплыл запах хорошего английского чая.

Мировой прямо купался в этой атмосфере благополучия и благопристойности.

Разговор шел соответствующий – благородный, благолепный и благодарный. О благотворительности.

Сэр Дэвид неторопливо опустил один кусочек сахара в чашку и, помешивая напиток, так нежно заговорил, будто реченька журчит:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8