Его называют Пробудитель

Она замялась ровно одну секунду.

– Они будут полезные.

Ну конечно. Приятного здесь вообще ничего не бывает.

Он раскрыл папку.

Урок 3. Работа с временными сдвигами Урок 4. Подмена логической структуры сна

Урок 5. Контроль точки выхода Глеб перечитал список трижды.

– Это звучит как план съёмок фильма, который выиграет «Оскар за лучший способ свести человека с ума».

– Это звучит как обучение, – мягко поправила Анастасия. – И да, Артём сказал, что после этих уроков ты наконец перестанешь… тянуть за собой то, что не должно приходить.

Глеб медленно перевёл взгляд на неё.

– Я надеялся, что мы об этом не будем говорить. – Мы и не будем, – быстро ответила она. – Мы будем учиться.

Она слегка улыбнулась.

– И да, Артём ждёт тебя в тренировочной комнате.

Глеб вздохнул.

– Он вообще домой ходит?

– Его дом там, – указала она в сторону зала. – Он живёт в чужих снах.

Глеб тихо пробормотал:

– Очень обнадёживающе…

Урок 3 – «Временные сдвиги»

Артём ждал его в большой комнате, напоминающей одновременно и спортзал, и центр медитации. Потолки высокие, стены матовые, воздух свежий. Спокойный звук метронома бил ровно, как импульс.

Артём стоял в центре круга из тонких световых линий.

– Сегодня ты научишься замечать, когда время врёт, – сказал он.

– Последние десять лет оно всё время врёт, – ответил Глеб. – Мне нужно отличать сон от новостей?

Артём поднял взгляд так медленно, что даже воздух словно вздохнул.

– Время во сне течёт как вода. Но ты можешь почувствовать место, где вода течёт вовнутрь.

– Это… плохо?

– Это смертельно для Проводника.

– А отлично, да. Просто замечательно, – вздохнул Глеб. – И как это тренировать?

Артём щёлкнул пальцами – и звук метронома изменился.

Пошёл назад.

Потом вперёд.

Потом снова назад, словно по петле.

– Прислушайся, – сказал он.

– Звучит как моя жизнь… – пробурчал Глеб. – Повторяется, но ухудшается.

– Временная петля в сне – ловушка. Если ты не поймёшь, где разрыв, сон начнёт тебя повторять.

– Повторять?

– Да. Как кадр в старом фильме. Ты будешь идти, говорить, дышать одинаково, пока не перестанешь понимать, что хотел сделать изначально.

Глеб поёжился.

– И как избежать?

– Найди первую аномалию. Первую трещину в повторе.

Метроном снова изменился – звук стал сбиваться, прыгать.

Глеб вслушался.

Потом щёлкнул пальцами:

– Вот! Здесь! Он ударил между ударами!

Артём кивнул.

– Отлично.

– Я правильно сделал?

– Нет. Но ты заметил сбой. А это главное.

Урок 4 – «Подмена логической структуры»

На этот раз Артём сделал то, чего Глеб боялся больше всего.

Он отправил его… в простой, абсолютно мирный сон.

– Это же… обычная квартира, – сказал Глеб, оглядываясь. – Даже уютно.

– Ложь, – сказал Артём. – Сон пытается убедить тебя не искать выход.

Глеб нахмурился.

Квартира была уютной, тёплой, светлой – и идеальной до абсурда. Ни пылинки. Ни одной неровной линии. Даже книга на столе лежала под идеальным углом.

– Сон не должен быть таким правильным, – пробормотал он. – Сон – это хаос, а не рекламный каталог.

Артём улыбнулся чуть-чуть:

– Твоё задание – найти, где логика делает выбор за тебя.

Глеб осмотрелся.

Всё выглядело правдоподобно… но он заметил:

– Здесь нет дверных ручек.

– Правильно.

– И нет окон, которые можно открыть. – Да.

– И деревце на подоконнике не отбрасывает тень.

– Отлично.

– А вот это вообще гениально… – Глеб ткнул в холодильник. – Внутри только йогурты одной фирмы. – Сон не умеет придумывать разнообразие, – сказал Артём. – Ему проще повторять шаблоны.

Глеб коснулся стены – и стена исчезла, будто ткань.

– Это подмена логической структуры.

– Если я не замечу?

– Сон просто заменит твой маршрут. И ты пойдёшь туда, куда он решит. Глеб вздохнул.

– Знаете… мне всё больше нравится быть бодрствующим.

– Это нормально, – кивнул Артём. – Значит, ты всё меньше веришь сну. А это – путь Пробудителя. Урок 5 – «Контроль точки выхода» Самый сложный.

Самый неприятный.

И самый важный.

Они стояли на платформе сна – огромном пространстве без горизонта, где пол, потолок и воздух были одной материей.

– Точка выхода, – сказал Артём, – это то, что возвращает тебя в реальность. – Прекрасно. Где она?

– Она меняется. Каждый раз.

– Меня ищет?

– Нет. Она боится тебя.

Глеб приподнял бровь:

– Прекрасно. Мой выход от меня прячется.

Артём указал вперёд.

Пространство перед ними дрогнуло и расслоилось:

двери, окна, коридоры, зеркала – десятки, сотни вариантов.

Все – одинаково правдоподобные.

– Выбери, – сказал Артём.

– А критерии?

– Ты должен почувствовать настоящий путь.

– На что он похож?

– На то, что любит твоё сознание. Глеб оглядел хаос вариантов.

Окно.

Дверь.

Длинный коридор.

Чёрный проём.

Зеркало.

Ещё зеркало.

И ещё.

Сотни.

Тысячи.

Но один… дрогнул.

Чуть. Едва заметно.

Словно кто-то за ним затаил дыхание.

И Глеб почувствовал знакомое холодное покалывание между лопатками.

Он смотрит.

Тень?

Или его страх?

Или просто игра воображения?

Но дверь дрогнула.

И он понял:

– Вот она.

Артём внимательно посмотрел ему в глаза.

– Ты уверен?

– Нет. Но мне туда хочется меньше всего.

Артём улыбнулся:

– Тогда это верно.

Глеб шагнул – и мир вокруг рассыпался стекающими нитями цвета. Пробуждение

Он открыл глаза в лаборатории.

Артём сидел рядом, скрестив руки.

– Ну?

– Выбор был правильным, – сказал Артём. – Ты вышел сам. Без толчка.

Анастасия облегчённо выдохнула.

Глеб приподнялся.

– Значит, я теперь… меньше рискую?

Артём наклонил голову.

– Ты теперь видишь ошибки до того, как они становятся смертельными.

Глеб устало улыбнулся:

– Уже прогресс.

– Да. Но у нас впереди ещё одна вещь. – Какая?

Артём задумался, а затем произнёс:

– Ты должен научиться отличать свои следы… от чужих.

Глеб не ответил.

Он вспомнил чёрный силуэт на поляне.

И впервые за долгое время решил:

Некоторые вопросы лучше пока не задавать.

10. Бой за контроль сна

Уже через час Глеб пожалел, что согласился на урок номер десять.

Хотя формально он даже не соглашался – Анастасия просто произнесла:

«Артём сказал, ты готов».

И всё. Никакого обсуждения.

Психологи, которые работают со снами, странно понимают слово «готов».

Артём встретил его в тренировочном секторе, но в этот раз – не один.

Рядом стояла прозрачная капсула, пульсирующая мягким фиолетовым светом, похожим на дыхание огромной спящей кошки.

– Сегодня, – начал Артём, – ты впервые вступишь в прямой бой за управление чужим сном.

Глеб поднял брови:

– «Бой» – это обязательно? Я же психолог, не гладиатор.

– Внутри сна это одно и то же, – спокойно пояснил Артём. – Сновидения сопротивляются, когда ты пытаешься изменить их логику. Некоторые – особенно агрессивно.

Глеб сделал глубокий вдох.

– Это снова будет лес?

– Нет. На этот раз ты попадёшь в… нейтральную зону.

Она не принадлежит ни тебе, ни пациенту. Там ты научишься одному – держать контроль, даже если сон решит тебя проглотить.

– Проглотить… буквально?

– Сон редко ограничивается метафорами.

Прекрасно. Осталось только, чтобы стены начали шептать.

Артём нажал на панель.

– Ложись.

– Если что – говори Анастасии, чтобы меня клонировали.

– Ты справишься, – твёрдо сказал Артём.

– Ты говоришь это с таким лицом, будто проверял на опыте противоположное…

Артём слегка улыбнулся.

Глеб лёг в капсулу.

Провал

Падение было не плавным – а рывковым. Как будто он пролетал через следы снов, которые застыли между реальностями.

Свет.

Тьма.

Лес.

Комната.

Чей-то крик.

Шум моря.

И – тишина.

Он стоял в огромном пространстве, похожем на старый зал ожидания на вокзале. Потолок терялся в темноте, пол напоминал гладкий камень. Скамейки были пусты.

– Прекрасно… – произнёс он шёпотом. —

Место, где никто ничего не ждёт. Психологу самое то.

Воздух был… странным.

Слишком ровным.

Слишком одинаковым.

От этого до жути хотелось кашлянуть, чтобы хоть что-то изменилось.

Голос Артёма прозвучал где-то наверху, будто из динамиков старой станции:

– Сконцентрируйся. Это нейтральная зона. Здесь нет образов пациента. Только твоя воля – и воля сна.

Глеб кивнул и сразу подумал:

Это означает, что сон может ударить первым.

Замечательно.

Он сделал шаг.

Пол дрогнул.

Тени на стенах дернулись.

Но не как тени – как сущности, вспоминающие, что им нужно двигаться.

– Ну что ж, – Глеб вздохнул. – Началось.

Форма сна

Что-то отделилось от стены.

Нечёткое, широкое, изменчивое – будто плотный дым пытался решить, какую форму принять.

Глеб рефлекторно шагнул назад.

– Артём… оно… определяется?

Голос наставника остаётся спокойным:

– Оно ищет самую удобную для атаки форму. Не позволяй ему выбирать.

– Простите, что?!

– Ты должен навязать ему образ. Любой. Главное – твой.

Глеб зажмурился на секунду.

– Мой образ… мой образ… Он открыл глаза.

Существо перед ним выгнулось, собираясь принять окончательную форму.

Глеб вскинул руку и воскликнул:

– Будь… табуреткой!

Существо замерло.

Вздрогнуло.

И… превратилось в табуретку. Абсолютно обычную. Деревянную. Немного шатающуюся.

Глеб ошарашенно моргнул.

– Ну… привет?

Артём тихо рассмеялся:

– Оригинально. Но работает.

– Работает?

– Да. Теперь удерживай. Если концентрация спадёт – сон атакует.

Глеб стиснул зубы, пытаясь удерживать мысль «это табуретка».

Но табуретка дрожала.

Пульсировала.

Её ножки выгибались, будто внутри что-то хотело вырваться.

– Она злится!

– Сон всегда злится, когда ты забираешь у него контроль.

Табуретка вдруг дёрнулась и стала… расти.

На долю секунды она превратилась в зубастую пасть.

На другую – в когти.

Потом снова – в табуретку.

Глеб заорал:

– СТОЙ ТАБУРЕТКОЙ, ТВАРЬ!

Сон замер.

И… послушно остался табуреткой.

Глеб тяжело выдохнул.

– Я не верю, что я кричу на мебель.

– Это прогресс, – сказал Артём. – Ты защитился. Теперь следующий этап.

Наделение формой

Как только Глеб чуть ослабил концентрацию, табуретка пружинисто выстрелила вверх, превращаясь в высокое, двухметровое существо из черной дымки.

– Так-так-так не надо! – Глеб резко поднял руки.

– Оставайся на месте!

Сон застыл.

Но не от страха – он был в ожидании.

Глеб чувствовал это кожей.

Как будто существо хотело, чтобы его оформили.

– Так… Хорошо. Если тебе нужна форма… то… будь… – Глеб оглянулся, заметив старую расписание поездов на стене, – …кондуктором.

Существо дрогнуло.

Сжалось.

И из дымки возник мужчина в форменной фуражке, с компостером в руке.

– Билетики, – бесстрастно произнёс он.

Глеб открыл рот.

Закрыл.

– Артём… я сделал что-то не то?

– Наоборот. Ты стабилизировал сон. Держи.

Но кондуктор уже шагал к нему размеренными шагами.

Глаза – пустые.

Но движение – уверенное.

Он поднял компостер.

– Проверка.

– Ох, чёрт… – Глеб отступил. – Что он проверяет? Душу?

Артём быстро сказал:

– Не отступай. Дай ему инструкцию. Сон ждёт от тебя закон.

– Закон?

– Поправь сон. Скажи ему, как тут всё должно работать.

Глеб сглотнул.

Встал прямо.

И произнёс:

– Здесь… правила такие: проверок не будет.

Люди – свободны. Уходи в пункт отправления.

Кондуктор замер.

Медленно кивнул.

И рассыпался в серый песок.

Зал внезапно осветился – как будто кто-то включил правильное солнце.

Голос Артёма прозвучал спокойнее прежнего:

– Ты сделал первый шаг к контролю.

– Первый?

– Да. Всего их будет много. И каждый – сложнее.

Глеб устало присел на скамейку:

– Я боюсь спросить… что дальше?

Артём ответил тихо:

– Дальше – ты научишься сражаться с тем, что не принимает форму.

– С чем?

Артём помолчал.

– О нём мы поговорим потом.

Глеб почувствовал, как по коже пробежал холод.

Как будто что-то… вспомнило его имя.

Он оглянулся в тёмный угол вокзала.

На секунду ему показалось, что там стоит силуэт.

Знакомый. Слишком знакомый.

Но он моргнул – и угла уже не было.

11. Грани подсознания

Артём вёл Глеба по длинному тёмному коридору, который, по идее, должен был принадлежать Центру. Но чем дальше они шли, тем меньше всё здесь походило на реальность: стены шумели, как глубинная вода, а свет ламп мигал слишком ритмично – словно кто-то имитировал электричество, не очень понимая, как оно работает.

– Это уже сон? – тихо спросил Глеб.

Артём лишь улыбнулся:

– А ты попробуй сам определить.

Глеб прислушался.

Ему казалось, что воздух здесь… плотнее.

Слишком плотнее.

Он поднял руку – и вдруг заметил, что её очертания слегка дрожат, будто в невидимом жаре.

– Прекрасно, – пробормотал он. – Или я сплю, или у вас в Центре проблемы с вентиляцией космического масштаба.

Артём остановился у тяжёлой двери, похожей на металлический шлюз.

– За этой дверью, – сказал он, – находится пространство, где ты впервые увидишь своё подсознание не фрагментами, а целиком.

Глеб сглотнул.

Целиком – это звучит как диагноз.

– Ты уверен, что я готов?

– Нет. – Артём улыбнулся. – Но ты всё равно войдёшь.

Он открыл дверь.

Пространство без формы

Глеб шагнул – и реальность провалилась.

Теперь он стоял… нет, плавал в огромной полусфере, словно сотканной из света и тени. Вокруг медленно вращались сотни фрагментов – куски его прошлых снов, воспоминаний, страхов, эмоций. Они двигались так, будто были живыми.

Лес.

Пастельная башня.

Взгляд дракона.

Анастасия у капсулы.

Пустой кабинет.

Мрак, похожий на…

Глеб резко обернулся. Сердце ухнуло.

Вдалеке стоял силуэт.

Человеческий.

Но пустой внутри.

Тень.

Она не двигалась.

Но от того становилась только страшнее.

– Артём… – Глеб едва выговорил. – Он опять здесь.

– Это не он, – спокойно сказал Артём. – Это ты. Та часть, которую ты ещё не понял.

– Очень мило. Значит, я сам себе и кошмар?

Артём подошёл ближе и коснулся вращающейся сферы света пальцем. Она дрогнула, и внутри возникла новая сцена – Глеб, сидящий в кабинете, склонённый над горой отчётов.

– Человеку нужны границы, – сказал Артём. – Но внутри сна границы создаёшь ты сам. Ты определяешь, что тебя пугает. Что давит. Что преследует. И что защищает.

Глеб снова взглянул на Тень вдали.

Теперь он понял.

Она не нападала.

Она просто ждала.

– Она же… это ведь я? – тихо спросил он.

– Это твой страх, – ответил Артём. – И страх всегда принимает твою же форму. Ты ещё не готов столкнуться с ним напрямую. Но тебе нужно знать: он будет приходить. Он – часть твоей силы. И часть твоей слабости.

Глеб выдохнул.

– Прекрасно. Пугающий я – мой официальный сосед по подсознанию.

– Чем сильнее ты становишься, – мягко добавил Артём, – тем яснее видишь тень.

Это было так спокойно сказано, что у Глеба пробежали мурашки.

Но в следующий миг пространство вокруг начало бледнеть.

– Время, – сказал Артём. – Мы возвращаемся. – А тень?

– Она никуда не денется. И слава Богу. Без тени ты не сможешь быть проводником. Но пока… научись не бояться её присутствия.

Мир начал рваться на полосы света.

Перед тем как всё исчезло, Глеб ещё раз взглянул в сторону силуэта…

И впервые ему показалось, что тень слегка кивнула.

12. Экзамен: Часть сна

Казалось, кабинет Артёма всегда светился тёплым рассеянным светом – будто реальность тут делали вручную, заботливо, как ремесленник шлифует дерево.

Но сегодня в воздухе висело что-то иное. Лёгкое напряжение, едва ощутимое, но странно холодное. Не страх – ожидание.

Артём склонился ближе, так, что Глеб впервые увидел тонкую сеть едва заметных морщин у его глаз. Следы человека, который много лет смотрел в то, что другие даже не пытаются замечать.

– Проблема в том, что ты всегда наблюдаешь, – сказал Артём.

Глеб не удержался:

– Проблема в том, что это моя работа.

Артём улыбнулся – мягко, но почти со снисходительной печалью:

– Наблюдатель – это самое уязвимое существо во сне. Но если ты хочешь, чтобы девочка увидела в тебе своего отца – ты должен не смотреть на сон.

Ты должен статьсном.

Слова упали между ними, как монета в глубокий колодец. Глеб почувствовал холод – не страх, а осознание того, что то, чем он занимался до этого, было лишь аккуратным хождением по поверхности.

– Как? – спросил он.

Артём положил ладонь на стол и медленно провёл пальцами по древесине, словно проверяя – существует ли стол на самом деле или просто хорошо притворяется.

– Внимание, – произнёс он. – Ты должен научиться видеть не себя. А мир – так, как он видит тебя. Ты должен научиться заглушать свой внутренний голос, пока он не исчезнет настолько, что сон перестанет отличать тебя от себя самого.

– И как мне… отключить мысли? – хмыкнул Глеб. – Психологи, насколько я помню, этим не занимаются.

– Слушай, – ответил Артём, – но не себя.

И началось.

Упражнение: Остановка голоса

Первое задание выглядело идиотски простым:

– Моргни, – сказал Артём.

Глеб моргнул.

– Нет. Почувствуй моргание. Как двигаются мышцы век. Как воздух меняет давление на поверхности глаза. Как нерв реагирует на движение.

Глеб повторил. И вдруг понял: он никогда в жизни не «ощущал» своё моргание. Оно просто… происходило.

– Теперь дыхание, – продолжил Артём. – Не просто вдох и выдох. Почувствуй, как между рёбрами проходит лёгкая дрожь. Как холодный воздух касается горла. Как грудная клетка поднимается и опускается.

Через несколько минут внутренний голос действительно начал стихать. Ирония, комментарии, привычные «оценки» – всё растворилось.

Осталось только движение.

Глеб поймал себя на том, что впервые за долгое время слышит не мысли, а себя.

– Достаточно, – мягко сказал Артём. – Теперь – следующий шаг.

Упражнение: Изменение реальности

– Представь комнату, – сказал Артём. – Каждый её элемент.

Глеб закрыл глаза.

Он видел деревянный стол, лампу с чуть тёплым светом, чашку.

– Теперь измени что-то.

Глеб попытался сделать чашку красной. Сначала цвет дрогнул. Затем – потёк, как вода, и полностью сменился.

– Хорошо, – кивнул Артём. – Теперь создай другое пространство.

Глеб вдохнул. И его кабинет растворился, уступая место огромной зелёной поляне. Трава шуршала под пальцами. Воздух пах свежестью, и Глеб почти засмеялся – настолько реальным всё ощущалось.

Артём смотрел на него с тихим удовлетворением.

– Ты движешься правильно. Ты уже можешь стать кем угодно.

Экзамен Артём откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок.

– Готов? – спросил он.

– Нет, – честно ответил Глеб.

Артём улыбнулся. И в его улыбке впервые мелькнул азарт.

– Тогда войди в мой сон. Но не как сам. Как его часть.

И Глеб вошёл.

Первая попытка: ошибка движения

Сон встретил его шумной городской улицей. Люди шли мимо, лица были слегка размыты, как в старой фотографии. Глеб стал одним из них – простой прохожий.

Первые минуты всё выглядело идеально.

Он двигался в толпе, пытался не выделяться.

И вдруг Артём – в образе сонного прохожего – резко обернулся.

Глаза сузились.

– Ты двигаешься слишком правильно.

И сон рухнул.

Глеб вылетел в реальность, сердце стучало, как будто он бежал марафон.

Вторая попытка: ошибка контекста

На второй заход он сменил тактику. Офис. Люди печатали за компьютерами, мониторы дрожали от странного электрического сияния. Он стал одним из офисных работников. Но Артем задал вопрос. Простой.

Обыденный:

– Как прошли выходные?

Глеб почти автоматически ответил.

Ошибка.

Боты сна не имеют личного контекста. Его ответ разрушил маскировку, и Артем выкинул его обратно.

Третья попытка: ошибка символа

Глеб решил стать частью сновидения, но без формы. Он вошёл, и вместо человека, он стал знаком на стене. Простая деталь. Ничего особенного. Но Артем просто развернулся. Посмотрел на знак. И стер его. Сон разрушился снова.

Четвёртая попытка: ошибка логики

Глеб выбрал форму ветра.

Невидимая сила, движение, лёгкость.

Но Артём просто остановился, поднял руку и сказал:

– Ветер во сне не следует физике. Ты слишком логичен. И снова – пустота.

Пятая попытка: полное исчезновение

Глеб понял: он должен перестать быть чем-то отдельным. Перестать быть собой.

Он вошёл в сон Артёма – и растворился в структуре сна. Не человек. Не объект. Не сила.

Поток.

Склейка между моментами.

Незамечаемое пространство между действиями.

Артём бродил по сну. Смотрел в окна. Поднимал предметы. Задавал вопросы.

Но Глеб больше не был тем, кого можно найти.

Через несколько минут Артём выдохнул:

– Ты научился.

Мир мягко растворился. И Глеб вернулся.

Вознаграждение

Артём смотрел на него не как учитель – как человек, увидевший результат.

– Теперь, – сказал он тихо, – ты сможешь стать кем угодно во снах.

Глеб глубоко вздохнул.

И только тогда заметил:

Тень.

Она стояла далеко, очень далеко.

Но впервые – дрожала.

Не исчезала, нет – но как будто теряла власть над ним.

Он осознал: чем меньше он цепляется за своё «я», тем меньше

тень может его удерживать.

Это было похоже на свободу. Настоящую.

13. Девочка и дракон

Глеб очнулся в капсуле – и впервые почувствовал себя… сильнее. Не уверенным, нет – до уверенности ему было ещё далеко. Но у него появилось что-то, чего раньше не было.

Воля.

И в этот самый момент дверь процедурной открылась. Анастасия вошла – и по её лицу Глеб понял: учеба окончена. Начинается реальная работа. – Теперь вернёмся к девочке Элине, пора ее вытащить из комы, – сказала она тихо. – Девочка. Семь лет. Кома после падения. Сон зациклен. Там дракон.

– Я пойду, – сказал он без колебаний.

Анастасия кивнула:

– Я знала, что ты это скажешь.

Она подошла ближе.

– Но будь осторожен. Ты сильнее, чем был. Но ты всё ещё очень уязвим.

Глеб слегка улыбнулся:

– История моей жизни.

И он вошёл в первый настоящий сон после обучения.

Сон

Утро какое-то неуверенное – будто и само сомневалось, стоит ли ему вообще наступать. Золотистые лучи лениво скользили по лобовому стеклу старой «Мазды RX8», тщетно пытаясь пробиться сквозь слой пыли, который, казалось, уже обрёл собственную биографию. Свет ложился на руки Глеба неровными полосами, будто пытался напомнить ему, как выглядят вещи, на которые стоит обращать внимание.

Глеб, впрочем, этого напоминания не оценил. Усталость сидела в нём глубоко, как квартирант без договора. Не та, что бывает после бессонной ночи, а другая – вязкая, как осадок чужих снов, налипший на сознание.

Каждый новый пациент оставлял в нём нечто – обрывки кошмаров, туманные эмоции, иногда даже крошечные копии собственных страхов.

Это всё оседало внутри и постепенно становилось его вторым телом.

Машина гудела спокойно и обречённо, словно старый зверь, которому давно пора на покой, но он всё ещё честно тащит своего человека куда нужно. Серая дорога петляла между полей, сверкая росой. Гдето там, за стеклом, мир пах свежестью и прохладой, но просачиваться в салон отказывался.

Здесь царствовали запах старого пластика, бензина и окончательно перегоревших нервов.

Глеб щурился на дорогу, пытаясь удержать ускользающий фокус. Мир слегка покачивался перед глазами, словно за рамками реальности кто-то аккуратно тряс декорации.

Радио бормотало что-то про Институт сна – очередной научный прорыв, первый зафиксированный случай взаимного сновидения…

Глеб хмыкнул. Научный прорыв они там нашли. Для них – «теоретическая возможность».

Для него – будни.

Суровые, мокрые, холодные, иногда смертельно опасные будни.

Тихий «пилик» вывел его из размышлений.