Мидсайд

Мелкий чуть не обоссал себе ботинки от такого предложения.

— П-По-моему, это лишнее. С чего бы… Тем более я…

Мелкий был героем дня, и этого уже хватало по горло. А вот эта ваша ответственность – совсем другой хром.

— Всего две недели, — перебил Альдо.

— А Змей?

— Сайлас? У него всегда свои планы на уме. Дашь ему волю, он руку откусит.

— Джером? Хотя… нет. — Мелкий и сам понимал, что банда под управлением ходячего молота – не лучший план.

— То-то же, — с усмешкой поддержал Альдо. — Ты хоть и стоял в стороне, но был на каждом движе. Видел, как я работаю. Да и стая после сегодняшнего, думаю, не будет возникать…

Слишком много давления на маленький переулок. Пацан решил сменить тему. Ведь брат впервые трепался с ним о личном.

— С ней-то что? Продинамишь?

Мясник почесал затылок:

— Соня... она всегда шла напролом, но сейчас… По-моему, она хочет того, что даже Мясник дать не сможет,ха-ха...

Ублюдок, который вырезал чужие банды, не моргнув и глазом, столкнулся с задачей посерьезней. Перед Рыжей его холодная ярость всегда куда-то улетучивалась...

— Может… пора завязать? Осесть где-нибудь... Время идет а мы... — Ампер включил старую пластинку ответственного гражданина, которую брат терпеть не мог с самого вступления.

— Мелкий, ты издеваешься?! — Взорвался Мясник, заставляя Нико пятиться назад:

— Я собирал этих ублюдков по кускам! По объедкам, которые оставила эта ебучая дыра! Соединил в единое целое! В «Идеальный, сука, шторм»! По-твоему, я променяю всё на какую-то, блять, Санта-Барбару?!

От такой пламенной речи Нико рухнул задницей на мокрый асфальт:

— Прости…

— Идем, — Мясник недовольно протянул брату руку. — Как ты и сказал: Стая ждет...

Когда оба вышли из тупика, резким рывком к ним подбежал Сайлас.

— Полный карт-бланш. Ни копов, ни мафии. Чисто.

Свора двинула дальше по главной артерии Мидсайда.

Всю дорогу уши резал пронзительный монотонный вой сирены. Она вгрызалась в последние остатки пьяного благодушия.

— Твою мать! Кто эту шарманку завел?! — Мясник не выдержал.

«Кромвель» пошел в дело. Первый выстрел выбил сноп искр из обшивки какого-то киоска. Второй просвистел в никуда, заставив пару крыс метнуться в подворотню.

Хватка после бухла и тряски на "демоне" – не самый прочный инструмент, да, чумба?

Ампер шагнул вперед:

Время снова покрасоваться возможностями сувенира из «Орбита-Эйр».

Его взгляд был устремлен в потоки данных.

Секунда, другая… Мегафон вдруг захлебнулся, перешел в предсмертный визг, а затем ошметки корпуса посыпались на мокрый асфальт, как конфетти.

Тишина.

Носорог подошел к Нико и хлопнул по плечу так, что нетраннер едва не искупался в луже.

— Поярче твоих пукалок, Альдо.

Мясник лишь хмыкнул и убрал «Кромвель».

Пара десятков шагов – и они добрались до цели. Бар «Сирена».

Ирония, да?

Тяжелая дверь, а из-за нее – звон бьющегося стекла и яростные крики.

План был «тихо затариться». Но какой к черту план, когда город бьется в агонии?

Альдо принял единственно верное решение в подобной ситуации: со всего размаху впечатал ботинок в сталь.

Дверь со скрипом распахнулась, и банда увидела "сцену".

Тусклый зал бара, аварийные лампы...

Да-да, знаю — было. Просто хочу показать ситуацию с другого угла, ясно?

В центре хаоса – двое.

Какой-то крепкий хмырь мертвой хваткой держал за плечи красотку-барменшу, пытаясь силой вытащить ее наружу. Та отчаянно сопротивлялась. Вырывалась, как дикая кошка, упираясь ногами в скользкий пол.

Девчонка не собиралась покидать тонущее судно. Нет, она была готова пойти на дно, утащив за собой этого ублюдка, если тот не отцепится.

Альдо вошел первым. На роже – кривая улыбка, хромированный зуб сверкает, будто он тут главная звезда.

— Похоже, мы вовремя, стая. Представление только начинается... — протянул он. — Выпивка, надеюсь, уже на столе?

— Вас, уродов, здесь еще не хватало! — сквозь зубы процедила сереброволосая, пытаясь оторваться от Энцо.

От смеха имплант на шее Змея дернулся, словно живой.

— Похоже, сучка любит пожестче, босс, хе-хе.

Следом в бар шагнул Джером. Занял дверной проем, намекая, что выход теперь только через него.

Де Лука отцепился от Софии, уделив немного внимания гостям.

— Если хотели переждать здесь волну, не получится. Объект в красной зоне.

В ответ стая обступила их с девченкой, как добычу перед броском.

Тогда он спасатель решил добавить стали в голос:

— Даю десять секунд, чтобы развернуться и исчезнуть, пока тут все не смыло к херам!

Наивный рокербой...

Носорог сделал шаг в его сторону. Ни слова – только хруст костяшек размером с теннисный мяч. Звук был громче любого выстрела.

Где-то на фоне забормотал мелкий:

— Главное, чтобы тихо… Зашли и вышли…

Мясник услышал в словах Энцо вызов: "Одинокий спасатель против своры шакалов".

Громко заржал, а потом одним движением смахнул с барной стойки бутылку бурбона.

— Пиджаки вечно сгущают краски. Переживем. — С широкой улыбкой подошел к недогерою и "дружелюбно" пожал руку.

Затем к Грасс:

— Хозяйка, не против поделиться запасами? Хотим продолжить культурный вечер...

Тут уже девчонка показала клыки:

— Снять дверь с петли и требовать бухло – по-твоему, это «культура»?!

— Грасс! — пытается заткнуть ее Энцо.

Поздно, чумба. Она уже "нажала на курок".

Визор Альдо загорелся огнем.

— Змей, красотке налей за наш счет.

— Ставь на место, и, может быть, найдутся какие-нибудь помои, если хорошо попросите...

— Полегче, кукла! — встрял Джером.

София продолжила подливать масло:

— Валите отсюда и его заберите! — ткнула пальцем на Энцо.

— Много на себя берешь, сучка... — шипит Сайлас, замерев у бара.

— Пакуй выпивку с полок! — Мясник тоже понемногу начинает терять терпение.

Змей оскалился и начал сгребать бутылки в сумку.

— Послушай, — Энцо делает последнюю попытку воззвать к разуму. — Заливу через пару минут будет плевать, кто прав. Нужно уходить, пока…

— ЗАТКНИСЬ! — в один голос сорвались Альдо и София.

Для этих двоих дело с самого начала было не в выпивке…

— Сюда смотри, — пробасил Носорог, загораживая Энцо обзор своей тушей.

— Что ты там сказала про помои, милая? — Улыбка Мясника стала ледяной.

Энцо начал искать глазами хоть кого-то вменяемого и останавливает взгляд на Ампере.

Мелкий ловит его взгляд, понимает, что «сейчас рванет», и подваливает к брату.

— Альдо...

Тот просто смахнул его руку.

Авторитет вожака уже был задет, но София не думала прекращать.

— В прошлом насмотрелась на таких отбросов. Берете что вздумается, ломаете чужие жизни и выходите сухими. Даже сейчас за последним пришли. Только нихера у вас не выйдет! Здесь только два варианта: либо вы валите… ЛИБО…

— Либо…? — Альдо подошел почти вплотную.

Два "панка" сцепились взглядами в свете молний за окном.

Прежде чем главарь успевает что-то ответить, Грасс делает последний выпад…

Плюет прямо в бездушный визор.

Шторм замолчал.

Сайлас замер с бутылкой в руке.

Носорог забыл, как хрустеть пальцами.

Даже термиты в стене остановились...

Альдо медленно, очень медленно вытер слюну тыльной стороной ладони.

Улыбка испарилась.

Вместо нее появился безумный волчий оскал:

— А у твоей бабы стальные яйца, спасатель! Но... даже такие ломаются, когда их прижмешь как следует...!

Молниеносное движение – и его руки смыкаются на горле девчонки. Рывок – и она уже болтается в воздухе, ноги беспомощно ищут пол.

— ДОВЕЛА МЕНЯ, СУКА! — крикнул прямо ей в ухо Мясник. — Посмотрим, что останется от твоего гонора, когда вся стая по тебе «пройдется»!

Сердце рокербоя пропустило удар, а потом заколотилось, как бешеное драм-соло.

Точка невозврата.

Она была пройдена, когда сам город решил вмешаться.

По полу прошел стальной гул…

Улица задрожала.

На стыке районов в небо поползла ржавая стена.

Впервые плотина Мидсайда пришла в движение. Народ замер, пялясь на эту хреновину, поднимающуюся из ниоткуда.

Хреновина давал Энцо шанс.

И он его не упустил.

Ткнул пальцем в сенсор на рукаве.

Тихий гул.

Под его курткой проснулся экзоскелет.

Рабочая, столичная лошадка для разбора завалов.

Шагнул к Носорогу.

Удар.

Кулак врезался в стальной пресс. Звук был глухой и влажный, будто лопнул переспелый фрукт. Гигант согнулся.

Хватка Мясника на горле девчонки ослабла, когда он увидел Джерома в нокдауне.

София, поймав момент, со всей дури зарядила ему коленом по шарам.

Авторитет упал в молельную позу, а она рванула в сторону, за дробовиком, который ублюдки даже не удосужились заметить.

Мясник с безумной улыбкой разогнулся обратно.

Пнул ближайший стол и укрылся за ним, вынимая пушку:

— Понеслась, братва!

Концерт открывает группа «Месиво в баре»! Сейчас из ушей потечет кровь! И не только…

Змей рванул на Энцо, пока трехметровый шкаф приходил в себя.

Двигался как змея, да.

Быстрые удары клинками с алмазным напылением теснили Энцо к лестнице на второй этаж.

Этот сукин сын знал, как и куда бить: град ударов ножом обрушился на суставы

Первый слой арамидных волокон на куртке рокербоя не выдержал. Однако и этого оказалось недостаточно, чтобы списать его со счетов.

На узких ступенях ловкость Сайласа уже не работала.

Энцо проигнорировал очередной выпад, позволив лезвию вспороть рукав, и, влив энергию в сервоприводы, просто пнул Змея в грудь.

Тот покатился вниз с истошным хрипом.

Энцо спускался обратно – как раз вовремя, чтобы встретить "вторую волну".

Носорог уже поднялся, багровый от ярости. Ударил сверху.

Энцо едва успел поставить блок, когда его буквально впечатало в пол.

Гора мяса сцепила руки в гигантский молот, чтобы поставить точку, но и здесь де Лука отделался легким испугом, откатившись в сторону.

Громила херанул по полу так, что в воздух взмыло месиво досок и бетона.

Гребаный кратер образовался посередине зала.

Ловкость, в которой Энцо проигрывал Змею, в битве с этой тушей стала преимуществом.

Пацан влил еще процентов тридцать заряда скелета в один удар.

Долбани он так обычного доходягу – от того даже гребаного пятна бы не осталось.

Один точный удар прямо в челюсть.

Тошнотворный хруст, и глаза гиганта закатились.

На этот раз он отрубился надолго.

Пока там летали кулаки, за перевернутым столом разворачивалась другая драма.

Драма о маленьком трусливом щенке. Бледный, трясущийся Ампер прошмыгнул к брату.

— Альдо! Альдо! — он почти визжал.

— Время стать мужиком, мелкий! — крикнул Альдо и всучил ему запасную пушку, которую спер еще в одном из пентхаусов.

Он надеялся, что после всего того дерьма в Орбитал, Нико одумается и возьмет в руки ствол, но Нико отдернул руку.

— Я не могу! Я не…

— БЕРИ СТВОЛ! — рявкнул Альдо.

Все-таки удалось достучаться до нетраннера-пацифиста.

Нико дрожащими руками обхватил рукоять пистолета.

— На счет три – выбегаем. РАЗ… ДВА…

На «три» Альдо выскочил, поливая свинцом барную стойку, где пряталась София.

Он был один.

Ампер робко выглядывал из-под стола.

— Мелкий... — в голосе Мясника было одно презрение...

Змей очухался.

Достал из внутреннего кармана своей зелёной кожанки обрез и пальнул, не целясь.

Дробь ударила Энцо в грудь. Но даже прямое попадание не сдвинуло Энцо с места.

Из чего, блять, эта куртка?

В два шага он оказался перед Сайласом и ударом в висок, снова положил его на лопатки.

Вырвал обрез и, решив, что Змей в ауте, отвернулся.

Вроде рос здесь, а правил не знаешь. Никогда не поворачивайся спиной в Сан-Риччи!

На этот раз из ботинка ублюдок достал крошечный «Дерринджер». Пуля прожгла спасателю незащищённый воротник.

На чистом рефлексе Энцо развернулся и спустил курок обреза.

Бам!

Голова Змея превратилась в кровавую кашу.

— Твою мать… — выдохнула "столица".

Оказывается, спасать жизни и отнимать — разные вещи, да, рокербой?

Скажу больше, он не был единственным, кто перешел черту в эту ночь...

Альдо, ухмыляясь, заходил за барную стойку.

Почему так на похер?

Потому что услышал, как София отчаянно дрочит затвор «Реммингтона».

Заело...

Пьяный мудак в кожаной куртке а-ля «Бойцовский клуб» присел на корточки, нависая над ней:

— Ну что, куколка? Поиграли, и хватит. Не скажу, что мы бы убрались, не будь ты такой напористой сукой, но... Как то даже жалко... такую красоту...

Уже направлял обрез в ее милое личико, когда Энцо взял в стальной захват.

Альдо сначала судорожно пытался разнять экзоскелет, потом просто вдарил пару патронов в куртку недогерою, прямиком в область печени.

Впритык урон был ощутимым.

Энцо оперся на барную стойку, накинул капюшон в ту секунду, когда Мясник решил отправить весь оставшийся свинец в его столичную физиономию.

Капюшон выдержал пару выстрелов перед тем, как возле их ног раздался грохот.

София яростно долбанула прикладом о пол.

Наконец, механизм встал на место.

Как-то многовато везения на квадратный метр. Эта парочка что – главные герои?

Когда ублюдок повернулся на шум, его силуэт встретило чёрное дуло.

Выстрел под стойкой прозвучал охерительно громко.

Заряд вошёл прямо в грудь, отбросив на спину.

— Вот… сука…

Мясник рухнул на пол, в лужу бухла, крови и гильз.

Два трупа. Один СЭР-овец в шоке. И малышка с дымящимся дробовиком.

Так и становятся легендами, чумба. Или следующими в очереди на тот свет. В этом городе разница небольшая…

Из оставшихся Carne, первым в себя пришёл Носорог. Пришёл – и снова на Энцо.

Тот просто наставил на громилу дымящийся ствол.

И что он делает? Поднимает руки! Белый флаг.

Вся пьяная крутизна, весь их «идеальный шторм» сдулся при виде одного ствола, который только что отправил их босса на тот свет.

«Carne» впервые поняли, что их клыки могут обломать.

Джером смотрел на спасателя, потом опустошенный взгляд на хрипящего Альдо.

Просто… смирение.

Энцо опустил ствол. Позволил забрать своих и убраться.

Громила подхватил Альдо на руки и позвал мелкого:

— Нико!

Из-за стола выползает страха.

Перед ним – картина не маслом, а гребаной кровью.

Его брат. Его старший, сука, брат, который недавно пообещал ему корону, умирает на руках тупого шкафа.

— Нет, нет, нет… НЕТ! — шепот перешел в безумный крик.

Ничего не сделал.

Как всегда.

Просто жался за столом, как сука.

И вот он, раздавленный виной, пытается быть полезным, когда уже поздно…

Неуклюже, давясь собственной рвотой, тащит труп Сайласа на улицу.

Вышли из бара траурным ходом.

Джером опустился на мокрый асфальт, держа Альдо, как ребенка.

Началась агония:

— Брат… — Нико упал на колени перед старшим.

Сопли, слезы – все по сценарию...

На могильном лице Мясника читается раздражение. Он сплевывает сгусток крови и смотрит на заплаканного нетраннера.

— Сколько раз... я говорил – в этом городе ты... либо... кусок мяса... либо мясник...

— Альдо, пожалуйста…

— Посмотри… СМОТРИ! ЭТО – ТВОЙ ПОСЛЕДНИЙ УРОК!

Нико затрясло, когда он увидел рану брата.

Мясник бессильно схватил его за воротник и зарычал в лицо:

— ПОКАЖИ... ЧТО ХОТЬ ЧТО-ТО УСВОИЛ! СОЖРИ! СОЖРИ ИХ ВСЕХ… ЗА… МЕНЯ…

Занавес...

Тишина была такой оглушительной, что давила на виски.

Мелкий издал истошный вопль. Вой отчаяния, горя и чего-то нового.

Черного и кипящего....

Он поднял голову и посмотрел через разбитую витрину в бар.

На Софию.

Энцо шагнул вперёд, закрывая её силуэт своим.

Слезы высохли.

А на оптике Ампера побежали строки кода, машинная тарабарщина.

Ни цифры, ни команды.

В реальном мире он был слеп.

Но здесь… здесь он видел.

[СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ: «СИРЕНА»]

— Никуда не уходите…— на лице нетраннера показался безумный оскал, доставшийся от брата.

С оглушительным скрежетом тяжелые противоштормовые щиты начали опускаться, окутывая бар в непробиваемый кокон.

Окна, стены, двери – все скрылось под броней.

Умный ход, больной ты ублюдок. Теперь эта консервная банка будет ждать, пока её не вскроют…

— Собирайся. Есть дело. — Твердо выпалил Нико, стирая трагедию со своей до ужаса спокойной физиономии.

Тела Альдо и Сайласа устроили на байки.

Включили автопилот, чтобы не позорить брата на последнем пути.

Четверо всадников – теперь уже меньшим составом – двинулись обратно в логово.

В ту ночь, Слизняк окончательно умер.

Умер вместе с братом.

Какое чудовище встанет на его место...?

Хер его знает.

Ясно одно: в голове у Нико зрел план...

Глава 7. Внутри

Мир за щитами сменил пластинку.

Теперь играл низкий, вибрирующий эмбиент, будто их кинули в сточную канаву и приварили люк.

Воздух стал густым.

Знаешь этот коктейль? Запах остывающего мяса, горелой древесины и животного страха. Аромат вечеринки, которая пошла не по плану.

Герой на полставки дернулся, словно кусок мяса вдруг понял, что скоро его будут разделывать. Рывок к двери, бессмысленный стук по металлу.

— Зет-Семь-Альфа! Отмена! Энцо!

Ага, покричи на стены. Как будто им не похер…

У системы был новый хозяин. И она послушно выполняла приказ: запереть и выкинуть ключ.

Энцо долбанул по сенсору на запястье.

Экран моргнул, на секунду показав иконку пустой батареи.

Весь "сок", до последнего джоуля, он всадил в удар, что уложил громилу.

Прошипел что-то грязное. Развернулся.

Уставился на Грасс.

Она сидела на барном стуле, прямая, как игла.

В руке – разбитая бутылка портвейна.

С каким-то ритуальным спокойствием она цедила капли в стакан.

Кап. Кап.

В мертвой тишине этот звук гремел, как таймер на бомбе.

Она подняла на него пустые глаза и улыбнулась:

— Похоже, пора ставить точку.

— Смешно тебе, идиотка?! — Энцо шагнул к ней.

Каждый разбитый в щепки стол, каждая лужа крови на полу орали об ужасе. А она сидела, будто ждет свой заказ.

— Ты… — Грасс пыталась сдержать ядовитый хохот — Прости. Ты всю жизнь пытался бежать, а в итоге снова сидишь здесь. Со мной.

Она подняла стакан.

— Если бы ты просто свалила…! — рявкнул де Лука, тыча в нее пальцем. — Если бы не твой язык…

— Мой язык?! — девчонка вскочила, опрокинув стул. — Кто врубил хром?! Решил показать, чей "ствол" длиннее, да?! Показал?!

— Я спас твою шкуру, Грасс! — Энцо издал нервный хохот. — Ещё бы чуть-чуть, и ублюдок свернул тебе шею! Забыла?!

— Хорошо, ты «спас» меня. Для чего?! Чтобы захлебнуться мутью с улиц?!

София обошла кратер посреди зала и принялась расставлять мебель на ноги.

Когда волна сомнет вашу банку, тоже будешь порядок наводить?

— Ты всегда так делал, — продолжала она. — Врываешься, рушишь все, а потом удивляешься, почему вокруг одни обломки!

Аварийные лампы вспыхнули ядовито-зеленым светом и потухли.

Бар накрыла тьма.

Энцо слышал ее сбитое дыхание. Скрежет ножки табурета по уцелевшим доскам…

— Старый генератор... еще в подвале?

Молчание. Секунда, другая.

— Там. Канистра рядом.

Линзы спасателя загорелись, как глаза у кошки, когда он включил функцию НВ (ночное видение), и пошагал вниз.

Подвал встретил его классическим букетом: сырость, плесень и застоявшееся время.

Ржавый монстр из прошлой эпохи все еще стоял на посту. Рядом, как она и сказала, – канистра.

Спустя пару минут махинаций с генератором взгляд выцепил из мрака еще кое-что интересное:

Длинная, потертая полицейская сумка. Старик Грасс ненавидел «умное» оружие, потому что его можно было хакнуть. Поэтому выменял пару сувениров у знакомого копа – целый арсенал списанного старья.

Никаких чипов, никакой биометрии.

Простое, честное железо, которое делает дырки в людях, пока ты кормишь его свинцом.

Энцо дернул заевшую молнию. Внутри, в промасленной ветоши, лежали они: тяжелый револьвер с шестидюймовым стволом, пара пистолетов, помповый дробовик и россыпь патронов.

Генератор вернулся к жизни, и бар снова озарился светом – дрожащим и тусклым.

София стояла у лестницы, скрестив руки.

Поднимаясь назад, Энцо с глухим стуком бросил сумку возле её ног:

— Долго молчать собиралась?

— Ты не спрашивал. — Она повела плечами.

Женщины...

Металл холодно блеснул, громоздясь на столе.

Картина – хоть на обложку. Двое в разгромленном баре, окружённые призраками, готовятся продолжить концерт.

— Если… когда они вернутся, — начал Энцо, переворачивая стол с видом прирождённого стратега, — скорее всего, попробуют взорвать щит.

Он посмотрел на Софию. Та молча наблюдала.

— Займу позицию за стойкой. На тебе… — он кивнул наверх, — второй этаж. Сквозь перила будет отличный обзор.

Он ждал упрека. Сарказма.

Но Грасс лишь коротко кивнула.

Подготовка в самом разгаре.

Пока спасатель заряжал арсенал и проверял затворы, София исчезла за стойкой.

Вернулась с двумя пыльными бутылками абсента и поставила на стол, рядом с пушками.

Энцо поднял бровь:

— Серьезно? Сейчас?

Она все пыталась открутить крышку, как все культурные люди, но через пару секунд психанула, и в ход пошли зубы:

— С тобой, — пробубнила она в процессе, — на трезвую голову сидеть невозможно. Ни тогда, ни сейчас.

Судорожный глоток.

Закашлялась и протянула бутылку ему.

Пережить такое дерьмо на трезвую голову – удел святых или идиотов. Святых в этом баре не наблюдалось…

Бухло быстро ударило в голову, выжигая страх и напряжение. На их место пришла вязкая усталость.

Обоих пробило на воспоминания:

— Помнишь день, когда старик разрешил встать за стойку? — вдруг спросил Энцо, пялясь в пустоту.

София ухмыльнулась, прокручивая момент в голове:

— Сунул в руки шейкер и сказал: «Выжить в этом городе можно, только если знаешь, “Кровавую Мэри”» в лицо. Я тогда вместо табаско влила гренадин...

Пацан издал рваный смешок:

— Тот сноб чуть коньки не отбросил! Грасс вышвырнул его наружу и сказал, что гордится тобой!

— А потом заставил драить полы до блеска. — Добавила она, и на губах мелькнула улыбка.

Плеснула себе еще: — Как пытался «апгрейдить» Seeburg, помнишь?

— О, да. Впаял в него какой-то пиратский чип. В итоге эта развалюха день без остановки орала одну и ту же песню про ковбоев, пока старик не решил проблему. Вот этим инструментом.

Энцо ткнул в «Реммингтон».

Затем они замолчали. Просто утонули в этом теплом ностальгическом болоте.

Видимо, забыли, во что вляпались по самые, сука, уши. Ладно, делайте что хотите.

— Я так и не понял, что ты нашла в этом Альфонсо?

— Мивино?

— Вы с ним… после того как я ушел…

— Нет. Все закончилось на заднем дворе. Когда ты решил, что имеешь право ломать бедняге челюсть за то, что он пошел со мной...

Энцо начал сметать пыль со стола:

— Друзья так не…

— М?

— Неважно… — он отвернулся.

София загадочно улыбнулась.

Так, стоп… Этой парочки что, никогда не было?

— А та доставка для «Койот»? — Голос Грасс прозвучал непривычно мягко.

— Старик дал пикап и велел отвезти ящики в Буэно. Сказал, нигде не останавливаться. А я услышал по радио, что с космопорта запускают шаттл на «Серебряный холм».