Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение

Специализацию нам преподавали кураторы наших факультетов. Знакомый мне по первому дню моего появления в Школе Оргус, оказался немногословным и очень строгим учителем. Говорил он скупо и всегда исключительно по делу. Если другие учителя позволяли нам некоторые вольности на своих занятиях, Оргус с первого же дня взял «быка за рога»:

– На моих уроках я не потерплю посторонних разговоров, смешков, болтовни между собой, прогулов, невнимательности и прочих тому подобных проявлений разгильдяйства. Всех, кто не способен сконцентрироваться на моем предмете – я буду без жалости выгонять из класса.

Он сумрачно оглядел притихший класс. Удостоверившись в полном нашем внимании к его словам, он продолжил негромким, полным хорошо контролируемой, скрытой силой голосом:

– Я преподаю предмет, который при должном изучении сможет определить всю вашу дальнейшую жизнь. Огонь – это не просто стихия. Огонь способен уничтожить как всех врагов мага, правильно использующего его, так и самого мага, неумело применившего эту стихию. Поэтому я прежде всего буду учить вас не красивым заклинаниям с кучей замысловатых, никому не нужных спецэффектов, а контролю. Да, именно контролю и прежде всего самоконтролю как вас самих, так и вашего дара.

Оргус прошелся по рядам притихших учеников, с удовлетворением наблюдая за эффектом, что возымели его слова и смысл, в них вложенный:

– Три отсутствия на моих занятиях, и вы можете собирать свои вещи и катиться с первым же обозом домой! Уважительных причин для пропуска – не существует. Повторять уже сказанный мной на пропущенных вами занятиях материал я не намерен! Поэтому записки от родителей, от других преподавателей или лекарей – я бросаю в камин, не открывая и не читая!

Он взял с преподавательского пюпитра лист пергамента и метко зашвырнул в камин. Угли, сложенные горкой поверх тщательно уложенных, дров-тут же вспыхнули и загорелись ярким пламенем. Огонь, как живой, прополз между поленьями, и через несколько секунд камин уже ровно горел, пожирая пергамент. В класс мгновенно пахнуло теплом и запахом сгорающего угля. В дымоходе ровно и басовито загудело.

– Поздравляю всех с началом третьего учебного года и вступлением во взрослую жизнь! – Оргус криво улыбнулся и вышел из класса. Одновременно с закрывшейся за его спиной дверью, прозвенел звонок об окончании нашего первого урока на факультете Огня.

Специализация мне нравилась даже больше Алхимии, особенно когда начались практические занятия. Оргус был одним из старейших учителей Школы и потому очень опытным мастером Огня. Легкость и непринужденность создания огненных шаров, молний и ревущего пламени, которым он обучал нас на своих занятиях – поневоле внушали уважения и немного зависть. Контроль стихии, о котором он говорил нам на первом уроке, было самой трудной частью из всего процесса создания заклинаний. Мало создать огненный шар. Намного труднее его контролировать и заставлять выполнять то, что нужно от него заклинателю. У Оргуса это получалось, казалось бы, без труда. Он мог буквально жонглировать шарами, создавать одновременно до пяти штук. Он сбивал их воедино, разделял и, направляя в разные стороны, поражал ими мишени. Я же с трудом справлялся с одним.

– Контроль, Драгорт, контроль! – Снова и повторял он, заставляя меня потеть, в очередной попытке провести свой огненный шар, по лабиринту из колонн в тренировочной зале.

Колонны уже были со всех сторон закопчены и оплавлены от столкновений с шарами учеников, потерявших этот злосчастный контроль.

– На экзамене в конце года вы должны будете провести по маршруту три шара одновременно! – Обрадовал он нас.

Ученики потели, негромко ругались себе под нос, но вновь и вновь создавали всё новые огненные шары, взамен угасших или разбившихся, от столкновения со стенами или колоннами.

С молниями у меня выходило получше. Их было труднее создать, заклинание сжирало больше манны, но зато контролировать приходилось лишь место их возникновения и место, куда они должны были попасть. Мишенями для них служили каменные статуи, стоявшие в дальнем от нас конце залы. Оргус указывал на статую, направляя в нее маленький огненный шарик, а я должен был в нее запустить ветвистую молнию.

– На оценку «отлично», нужно будет поразить молнией три статуи, причем не абы куда, а в грудь, или на худой конец, хотя бы в туловище. От точности каждого попадания зависит оценка.

Мы с ребятами переглянулись и заулыбались. Это было не очень сложно.

– Да! Совсем забыл вас предупредить, это должна быть ОДНА молния, но с тремя, соответственно, ветвями, – он злорадно ухмыльнулся, видя, как наши улыбки гаснут, сменяясь унынием. Создавать ветвистые молнии с тремя разнонаправленными ветками поражения, никому еще не удавалось.

Я упорно тренировался, проводя в тренировочных залах практически все свободное время. Сэм поначалу дулся, когда я раз за разом пропускал наши дополнительные занятия в Алхимическом классе, но потом смирился, понимая, что экзамены не шутка и их придется успешно сдать, чтобы перейти на четвертый год обучения. А месяцы тем временем сменяли один другого, с ужасающей всех учеников скоростью.

Мне уже удавались двойные молнии и контроль двух огненных шаров одновременно, но третий, едва появляясь, тут же исчезал или летел, куда ему вздумается. Оргус все твердил, что мне не хватает контроля, а я не знал, что мне еще предпринять, чтобы усилить его. Сэм предлагал попробовать эликсир, повышающий сосредоточенность. Подходящий по смыслу рецепт мы видели в учебнике Травологии, но где взять нужные ингредиенты для его изготовления, мы не знали.

Я решил пойти другим путем. Факультативно, в Школе преподавали дисциплины, не входящие в основной курс обучения. По ним не нужно было сдавать экзамены и их изучение скорее просто расширяли кругозор будущих магов. На таких факультативах рассказывали об истории Королевства и Школы, о традициях и искусстве различных народов, населяющих наш мир, и о Вере в Восьмерых. Но среди всех факультативов, возможно, интересных, но на которые у меня попросту не было времени, один все же показался мне не столько интересным, сколько полезным в плане расширения возможности контроля и самоконтроля. Это был факультатив по Мистике.

Вел факультатив Мистики старейший из всех учителей Школы по имени Морон. Лет десять назад он был еще учителем Алхимии. Когда же, вести регулярные занятия он уже не смог, ввиду преклонного возраста, на посту учителя Алхимии его сменила Винтра. Морон остался в Школе и стал вести свой факультатив, не требующий от него столько же сил и времени, как полноценная учебная дисциплина.

Факультатив Мистики проходил два раза в месяц. Когда я пришел в класс, то увидел там совсем мало слушателей. Даже на специализации учеников в классе было около двадцати, а на общих лекциях это число достигало почти сотни. Здесь же сидело всего семеро. То ли отсутствие интереса к предмету, то ли нехватка времени у учеников было тому виной – мне было непонятно. Меня же моментально увлекли его лекции. Морон рассказывал о ритуалах и существах не из нашего мира, о знаках силы и пентаграммах, с помощью которых можно призывать в этот мир существ и сущности из других миров и при этом даже контролировать их. Наиболее полезным и насущным из всего даваемого нам материала, я посчитал древнюю технику медитации, способную укрепить и закалить сознание, расширить и усилить возможности разума. Я быстро понял, что это то, мне сейчас как раз так необходимо.

Каждый вечер, перед сном я теперь медитировал не менее часа. Со временем я заметил, что вход в этот процесс дается мне все легче, а сознание расширяется все дальше. Любопытство и жажда новых ощущений, подстегивала меня все дальше и дальше уходить в астрал, расширяя горизонты своего разума. Однажды вечером, на очередном сеансе, когда меня занесло совсем уж далеко, я вдруг почувствовал, на самом краю области моего расширенного до предела разума, что ко мне приближается нечто темное, нематериальное, зовущее меня к себе и одновременно само подлетавшее все ближе. Оно манило меня, лишало сил двигаться, а само подлетало тем временем уже почти вплотную, словно мое сознание было для нее маяком в кромешной тьме. Оно звало и нашептывало что-то очень сладкое и приятное, пытаясь войти внутрь границы моего сознания. Я испугался и моментально завершил сеанс медитации. На следующем факультативе я поделился с Мороном своими ощущениями о том сеансе:

– Я почувствовал, будто бы чужой разум говорит со мной, пытается прикоснуться к моему, или даже пробраться внутрь.

– Неудивительно, неужели ты думаешь, что ты лишь один способен выходить в астрал? – Морон улыбнулся. – Скорее всего, это был еще один ученик из нашей группы!

– Нет, это было слишком далеко, к тому же не похоже на ощущение другого медитирующего разума, с ними я сталкивался уже не раз. Скорее это была сущность, не принадлежащая этому миру. Она была совсем другая, какая-то холодная, что ли, но одновременно манящая и притягательная, она звала именно меня, от нее исходила инородная сила. Мне одновременно хотелось и прикоснуться к ней, и было страшно, словно какой-то… – Я не смог подобрать нужных слов и замолчал.

– Ты что, при сеансе использовал призыв или медитировал внутри пентаграммы, глупец? – Морон не на шутку встревожился после моих слов. – В астрале много кто ходит, попадаются и такие, кто может атаковать или того страшнее – захватить твое сознание. Нельзя было расширять границы разума дальше стен нашей Школы, только в ней вы защищены.

– Я помню, учитель. Наверное, я действительно слишком увлекся и вышел за границы. – Я покаянный потупил взор.

– Начинающим нужно быть очень осторожными. Мы еще не прошли весь материал по защите разума от атак в астрале. Воздержись от выходов в него на некоторое время. И не смей больше при своих медитациях покидать границу Школы! – Морон сердито глянул и выставил меня за дверь.

Но, как говорится, нет худа без добра. Благодаря занятиям и упражнениям на факультативе Морона, мои возможности по контролю стихии Огня сдвинулись с мертвой точки и пошли в гору. Даже Оргус меня похвалил, когда я на его практических занятиях смог разом контролировать три огненных шара и даже два из них без ошибок провел через лабиринт. Третий – на середине пути врезался в колонну, но даже, несмотря на это, мои успехи вызвали завистливые взгляды остальных учеников и одобрительный кивок Оргуса. Я тренировался, окрыленный своими успехами и на несколько недель забыл даже о своих вечерних медитациях. Близились экзамены.

Глава 6. Мир Карна. Деревушка Приречье 748 год. Воспоминания.

Странные и страшные сны-воспоминания приходили ко мне в лихорадочном бреду и болезненном беспамятстве. Я хорошо помнил годы обучения военному ремеслу и казарменной муштры. Помнил битвы, когда кровь лилась рекой, помнил все свои войны. Помнил глупые дуэли в столице и сражения плечом к плечу со своим десятком, а потом и с сотней, по всему королевству. В моих воспоминаниях, в основном, мы сражались только с себе подобными, то есть с людьми, и лишь изредка-с варварами востока.

Более трехсот лет назад закончилась Великая зимняя война. В преданиях, теперь покрытых вековой пылью, я читал их, было написано, что чужие расы, нежить и людозвери были изгнаны или истреблены. За время своей службы я никогда не видел их вживую, только изображения в старых книгах.

Ярко всплыло одно из моих собственных воспоминаний…

Три года из десяти лет службы десятником королевской гвардии, были самыми интересными и познавательными в моей жизни. Я был на хорошем счёте у нашего сотника, но даже не это было тому причиной. Как-то раз, достаточно поздно возвращаясь из увольнительной, что каждый месяц положена офицеру гвардии, если он, конечно, не получил выговора, я уже подходил к одной из служебных проходных в замковую территорию. Все они охранялись моими однополчанами, и я не ожидал неприятностей. Буквально двести или триста метров отделяли меня тогда от ближайших караульных. Район был богат и хорошо освещён. Как водится, около стен замка селились королевские вельможи и чиновники, аристократия средней руки, богатые купцы, высшие воинские чины и их прислуга.

В районах, примыкавших к стенам замка, почти никогда не происходило преступлений, тем удивительнее мне было заметить, когда вслед за вышедшим из проулка богато одетым господином, со смешным пером на шляпе, появились двое. Лиц их мне было не разглядеть, но шаг я прибавил и почти побежал, когда увидел знакомый блеск стали в их руках. Тогда мне не пришлось показать своего воинского умения. Услышав мои шаги, вся троица обернулась. Вельможа со смешным пером, впоследствии оказавшийся главным библиотекарем Его Величества, побледнел, а те двое в плащах, переглянулись и, очень ловко забросив на крышу соседнего дома крюки с привязанной к ним верёвкой, забравшись по ней, скрылись.

Думаю, именно таков и был их, предусмотрительно продуманный план отступления, вот только своим появлением, я помешал им. И вероломного убийства, и кражи не случилось. Тогда я, помнится, хотел гнаться за ними, но господин Стефан, так звали спасённого мной, схватил меня за рукав камзола и, то ли умоляя, то ли приказывая, потребовал не отлучаться от него и сопроводить к дому.

Жил он недалеко. Двухэтажный, каменный дом, с красивым фасадом, отделанный зелёным камнем с белыми прожилками, располагался всего в двух кварталах ниже от цитадели и был почти в центре того окружения замка, что считалось зажиточным. Ещё ниже начинались районы с домами куда более простыми. Населяли их люди хоть и не совсем бедные, но даже с натяжкой не могущие назвать себя обеспеченными.

Столица королевства людей была большим городом. Посередине его, величаво и неспешно текла Тринза. Своё начало могучая река брала из двух истоков, что в Северных горах. Первый из них был с Ледяного пика, что навечно укрыт белыми, искрящимися на солнце ледниками. Второй же исток брал своё начало гораздо ниже и западнее и проистекал из прекрасного, хрустальной чистоты горного озера.

Центром города, была цитадель, возвышающаяся на западном берегу Тринзы. Возведена она была из бело-молочного камня, что добывался в каменоломнях Сторожевых гор. Камень этот был необычайно прочен, труден в обработке и оттого дорог. Глубокими корнями подземных этажей, уходила она в возвышенность, на которой стоял город. Её надземная часть состояла из пяти высоких этажей и плоской крыши с высокими стрельчатыми бойницами. Окна цитадели, также были стрельчатой формы и являлись единственными украшениями строгих прямоугольных фасадов королевского дома.

Вокруг цитадели расположились другие важные постройки: казармы гвардии, конюшни, кузницы, королевская большая библиотека, многочисленные колодцы, прачечные и бани, а также другие хозяйственные постройки.

Следующим уровнем обороны, служили три серого камня бастиона, соединённых крепостной стеной. Малый бастион смотрел своими бойницами на запад. Крепостные стены, уходившие от него в обе стороны, были совершенно неприступны. Берег реки, где стояла цитадель, был эскарпирован и почти отвесно ниспадал до самой воды. Два других бастиона, Южный и Северный, смотрели своими донжонами на восток и строились гораздо более массивными, чем западный. Именно с Востока люди всегда ждали возможные нападения.

Средний город, что начинался сразу за крепостной стеной, также был отделен от города нижнего. Невысокий равелин, имеющий врата по всем сторонам света, имел свою караульную дружину, что несла службу по всей его длине.

Много позже, когда мы со Стефаном стали дружны, он рассказал, что тем вечером он нёс очень дорогую книгу, приобретённую им по заказу самого короля Вернона мудрого…

Так вот, третьего дня после этих событий, когда я уже и думать про них забыл, вестовой вызвал меня к полковнику. Велико же было моё удивления, когда в кабинете полковника, где я до этого никогда не был, я увидел спасенного мной библиотекаря.

– Этот? – Спросил его наш командир, указывая на меня.

– Этот! – Коротко ответил Стефан.

Полковник Вирэн был командиром над всеми десятью Сотниками нашего полка. Был он мужчиной некогда богатырского сложения, но сейчас, когда работа его стала больше административной, могучие плечи и живот его, обросли жирком. К чести, полковника, он пытался скрыть это под своим, богато украшенным и зауженным книзу камзолом. Но иногда, когда он забывался, его брюшко так и норовило наплыть поверх поясного ремня, на котором, с одной стороны, была снаряжена парадная шпага с эфесом, нескромно отделанным драгоценными камнями. А с другой стороны, был кинжал, он как раз, был вполне себе боевым. Лицо полковника, как обычно, в последние годы, было красным, видимо, от кровяного давления. Ярким желтым пятном на нём выделялись только лихо закрученные по последней столичной моде вверх, усы. Пошевелив ими, он произнёс:

– Десятник Стэн, поступаешь в распоряжение господина Стефана. Задача-охрана как его лично, так и его семьи. Также оказываешь со своим десятком сопровождение их особы, вне замковой территории. В награду за своё спасение, господин Стефан, попросил короля, чтобы именно твой десяток назначили на патрулирование королевской библиотеки.

Полковник посмотрел на меня одобрительно и продолжил:

– Форма одежды парадная, оружие боевое, приступай!

Тогда я ещё не понимал, каким благом и синекурой обернётся для меня это назначение. В знак понимания приказа я отсалютовал полковнику и вышел из его кабинета. Именно за эти три года службы, благодаря возникшей симпатии ко мне господина Стефана, и моей природной любознательности, я получил доступ в большую королевскую библиотеку, а позже и в малую тайную библиотеку Его Величества. Там я прочёл множество интересных книг, часть из которых, не была до конца понятной для моего скромного разумения.

Грустная же эта история оказалась потому, что неожиданно, впрочем, как это и бывает обычно, самообразование мое закончилось. Началась очередная свара между не поделивших что-то баронов, и король Вернон Мудрый, направил туда свою гвардию, включая и мой десяток.

Наряду с моими, приходили и другие воспоминания, как будто мои и чужие одновременно. Одно из них накатывало во время лихорадки наиболее часто:

«…Я чувствовал тошнотворно-приторный, железный запах крови. Мой чёрный доспех, наручи и булава в крови. В другой руке я держу вычурно украшенный чёрный шлем. Мои светлые волосы и лицо обдувает ветер, несущий в себе все эти запахи. Почему-то мне кажется, что волосы мои чуть длиннее, чем я привык к ним.

Повсюду множество мёртвых тел, их лица искажены страхом или ненавистью. Но меня это не беспокоит. Я чувствую только лёгкую, приятную усталость и задор, который, впрочем, не мешает мне с абсолютной точностью знать и понимать ход идущей битвы. Оглядывая поле сражения, я не вижу его края. Солнце этого мира уже трижды всходило и падало за горизонт. Горы изувеченных трупов лежали в низинах и на холмах, тела многих были изломаны или истыканы стрелами.

Исход битвы ещё не был решён. Здесь и сейчас сошлись огромные армии. Свет и тьма. Так бывает, когда солнечное затмение неполное, диск ночной звезды только наполовину закрывает светило. Стяги, броня, лица моих врагов, скрадываются расстоянием, но были различны. Сейчас я перестал быть воином и снова должен стать стратегом.

В центре долины расположились люди и их больше всего. Это не слишком трудный противник, если бы не их количество. Бронирование войск посредственно, хорошая броня только у их полководцев-королей. С оружием так же.

Левый фланг моих врагов наиболее близок ко мне и представляет самую большую опасность. Несмотря на относительную малочисленность их воинства, эльфы непредсказуемы. Их броня сверкает и переливается от серебряного до зелёного и золотого цвета, почти каждая из них – произведение искусства, так же, как и их оружие. Лучники эльфов, стоящие за тонкой преградой копейщиков и мечников, очень опасны. Их стрелы почти не знают промаха и пробивают любой доспех насквозь.

Правый же фланг занят хирдами гномов. Серые, почти не пробиваемые квадраты, со всех пяти сторон окружённые ростовыми щитами, надвигаются медленно, но уверенно. Длинные пики колют мерно и неотвратимо, движения отточены и смертоносны. Состав хирда – это двести двадцать один гном, снаряжённый в броню самого высокого качества. Два внешних слоя хирда – пикинёры, работающие своим оружием с неумолимостью кузнечного меха. Каждый более глубокий слой – это еще более умелые воины топорщики. В нужный момент, по команде хирдмана, строй пикинёров, как будто цветок, раскрывается наружу и эти пятьдесят семь бойцов в броне из звёздного серебра, подобно удару хлыста, наносят удар неимоверной силы, после чего, также быстро и умело снова скрываются за щитами своих братьев.

С этими тоже надо что-то придумывать, но пока они ещё далеко.

Также как каждый воин обучается бою с разным оружием и без него, он обучается и тактике боя в различных ситуациях. По аналогии, но в большем масштабе, каждый полководец, должен знать и уметь использовать разные рода войск и расы своих армий. Люди, например, инстинктивно бояться больших и хищных животных. Эльфы ненавидят орков-своих извращённых, тёмной магией дальних предков. Гномы теряют всякое спокойствие и начинают делать ошибки в бою с гоблинами и троллями.

Взмах руки и моя булава, теперь направлена на левый фланг противника. Армии моего первого резерва дрогнули и сдвинулись с места. Первыми должны пасть эльфы!».

Воспоминания уплывают, и я снова проваливаюсь в беспамятство поразившей меня болезни.

Глава 9. Мир Омникорн. Развалины Кроссборна. 2341 год.

Нова.

– Я буду обращаться к тебе «Нова», – сообщил я, своему нежданно-негаданно появившемуся подселенцу.

– Принято, обновляю данные: Все доступные ресурсы текущей локации собраны. Доступный ПК интегрирован в общую сеть. Получены и установлены обновления. Получена и сохранена информация для следующего улучшения. Составлена карта мест, доступных для поиска и обнаружения технологий. Изъята из лаборатории и интегрирована в твой позвоночник колония нанитов. Текущий статус: недостаточно энергии.

Сказать, что я находился в шоке от последних событий – это ничего не сказать. Ранение, имплантация Новы, серьёзный, но ещё далеко не завершённых апгрейд меня любимого, наниты ещё какие-то.

– Нова, во-первых, заканчивай со своим машинным кодом, который у тебя вместо слов. Во-вторых, что за мать их наниты?

– Криз, замечание принято, словарь обновлён. Наниты – это нано механизмы, размером сопоставимые с молекулой. Обладают функциями: движения, обработки и передачи информации, исполнения заложенных программ.

– Поясни, каких программ?

– Наниты, способны к созданию своих копий, то есть к самовоспроизводству. Также они могут взаимодействовать с нано размерными объектами. Сейчас не активны. Статус: недостаточно энергии.

– Нова! Я же просил.

– Словарь постоянно обновляется. Но проблема с энергией для тебя и меня действительно может стать опасна, и не говори потом, что я не предупреждала.

– Нам надо домой, Нова. – И поскорее.

– Принято, я рассчитала маршрут.

Мой рюкзак должен был лежать у входа в лабораторию. Я не помнил точно, но, казалось, именно там я сбросил его, в попытках дотянуться до панели доступа. Слезая с операционного ложемента, я натянул на себя сброшенную диагностом одежду и, покачиваясь, вышел в коридор.

Рюкзак, к моей пущей радости, остался почти целым. Только верхний клапан его оказался основательно прогрызен. Открывая его, я уже точно знал, все остатки моих припасов сожрали ново крысы, зато все остальное, несъедобное, то, что я нашел в ходе своей вылазки, сохранилось полностью и не было испорчено. Демонтировав кристаллический процессор ИскИна лаборатории и почти новый воздушный фильтр, я накинул на плечи свою любимую, теперь испорченную, куртку и шагнул наружу.