Архитектор сновидений. Книга 1. Цена бессмертия

Александр и Татьяна Доре

Архитектор сновидений. Книга 1. Цена бессмертия

Глава 1

Предисловие

В этот сентябрьский день 2025 года я проснулся еще до того, как зазвонил будильник. Сначала я подумал, что проспал, так как спать уже совсем не хотелось, но на часах было только около четырех утра. Осеннее солнышко уже ласково светило в окно, я встал с постели, набросил на себя футболку и спортивные брюки и пошел в другую комнату, где стоял компьютер. Срочных дел не было, что-то писать так рано не собирался, но на автомате включил компьютер, создал новый файл. При этом, даже и мысли не возникло, зачем мне новый файл.

«Девять дней до моего дня рождения, - подумал я, - в 2064 году мне будет 100 лет.» В это время цифры в правом нижнем углу монитора показали 04:00. «Что за бредовые мысли лезут в голову?» – сам себе возмутился я, но пальцы на клавиатуре очень быстро набрали четыре цифры: 2, 0, 6, 4.

Дальше под этими цифрами я стал набирать новый текст. Было ощущение, что я этот текст уже либо знаю, и пишу по памяти, либо кто-то мне его частями сгружает в мою мозговую оперативную память. При этом мысли шли, и шли, и мне оставалось только поспевать за ними. Обычно над любым новым текстом работаешь долго, споришь с собой, отбрасываешь одно, возвращаешь другое. Здесь же все происходило иначе. Я еще не успевал записать одну мысль, как следующая уже ждала своей очереди.

Появлялись очертания сюжета, возникали события, люди, связи между ними, истории их жизни. При этом все это происходило на вымышленной планете, пусть не очень в далеком, но в будущем. Люди, андроиды, их взаимоотношения, новые технологии и рядом с ними старые, до боли знакомые нам предметы. Я не успевал все понять и оценить, я просто писал то, что приходило в голову. С каждым новым написанным предложением мне становилось все яснее и яснее, что я пишу сюжет новой книги в жанре фантастики.

Ровно в шесть утра, после напряженных двух часов работы, поток оборвался. Не ослабел, не стал постепенно иссякать, а будто закончилась передача, которую я все это время принимал, не имея доступа к тому, кто находился на другом конце.

В это время зазвонил будильник, который был поставлен на 06:00. Предо мной был текст, все написанное находилось на месте. Можно было перечитать, исправить слово, переставить предложение, но продолжить тем же способом уже не получалось. Никакая попытка сосредоточиться не возвращала прежнего состояния.

Так появился сюжет этой книги. В промежутке от четырех до шести утра родился новый мир, о существовании которого накануне я ничего не знал. Мир, которому еще предстояло стать живым и доступным для читателя.

Была и еще одна странность. Вместе с написанным сюжетом будущей книги я очень четко и ясно видел ее обложку. На ней стояли имена авторов. «Александр и Татьяна ДоРе». Именно так, не Доре и не ДОРЕ, а две большие буквы, Д и Р, словно обозначали места соединения. За словом «ДоРе» находились нотные знаки.

Я понимал, что написан сюжет будущего нового художественного произведения, но авторов будущей книги я пока не узнавал и не понимал, кто они такие. С Александром, казалось бы, все должно быть проще, есть вариант, например это мог быть и я, меня зовут Александр. Но кто такая Татьяна? Откуда взялось ДоРе? Зачем на обложке фантастического романа ноты?

Можно было, конечно, не придавать этому значения, считать случайным сочетанием, особенностью раннего пробуждения, продолжением сна. Только вопрос никуда не уходил. Я возвращался к нему среди обычных дневных дел, когда совсем не собирался размышлять об этом. Особенно мешали рассуждению и логике ноты. Фамилию еще можно принять за выдумку. Но зачем понадобились они?

Через несколько дней, а если быть точным, через три дня я также проснулся в четыре утра. Снова сел за компьютер, открыл файл «2064» и стал перечитывать сюжет. Однако на этот раз вместо мыслей с продолжением текста пришло понимание, которого прежде не было. Я не перебирал знакомых Татьян, не искал совпадения по списку имен, просто мне стало ясно, о ком идет речь.

Татьяна подруга детства моей супруги и близкий друг нашей семьи. Первые две буквы ее фамилии – «Ре». Она уже много лет пишет в свободное время социальную фантастику и боевики, правда под псевдонимом, написала и издала несколько очень интересных книг. Человек, с которым мог состояться такой литературный разговор, все это время находился не в придуманном будущем и не в неведомом мире, а был рядом, в нашей общей жизни, но в первый день понимания и осознания этого не было.

Теперь «Александр и Татьяна ДоРе» перестали быть двумя незнакомцами с чужой обложки. За именами появились мы, а ее литературный опыт в этом жанре увеличивал возможность того, что книга обязательно будет. Я доработал то, что записал в первый раз, и отправил Тане.

Дальше началась работа. Нужно было обсуждать, уточнять, развивать замысел, превращать возникшие за два часа очертания в историю, которую захотят читать другие.

И здесь мне хочется сказать о Тане больше, чем обычно говорят, просто упоминая соавтора. Без нее перед вами была бы другая книга, а возможно, замысел так и остался бы файлом, который я время от времени открывал бы с удивлением, вспоминая то сентябрьское утро.

В технологии создания литературного произведения есть что-то похожее на постановку кукольного спектакля. Можно придумать прекрасных кукол, сделать им красивые лица, костюмы, построить для них великолепные декорации, но без человека, который сможет подарить им слова, движение, паузу, интонацию, спектакля не будет. Таня принесла в нашу работу именно это, умение оживлять. У придуманных героев появились собственные голоса, в их поступках стали слышны характеры. Они перестали быть фигурами, которым положено пройти по намеченному пути, им уже можно было верить, за них хотелось переживать и радоваться.

За этим стояли ее литературный опыт, годы работы со словом, знание того, как рождается доверие читателя. Опыт, которого у меня не было и который оказался для нашей книги бесценным. Таня чувствовала, где мысль еще нужно вырастить, где событию недостает человеческой причины, а где достаточно одного жеста вместо долгого объяснения. Благодаря ей многое из того, что я придумал, обрело живой смысл. Она помогла истории не замкнуться на силе идеи, а раскрыться навстречу человеку, его чувствам, его внутреннему росту. Теперь я иначе смотрю на нотные знаки за словом «ДоРе». Записать мелодию и услышать ее в исполнении - разные переживания.

Наш проект сначала назывался «2064». Тогда это были четыре цифры, к которым постепенно присоединялись судьбы и события. Позднее появилось название «Архитектор сновидений». А загадка нот оставалась. Я мысленно возвращался к обложке, к двум большим буквам внутри ДоРе, к ощущению, что мне показали не только подпись под одним произведением, как будто в картине было продолжение, которого я пока не умел прочитать и понять.

В следующий раз, в такое же утреннее время, я увидел целый ряд словосочетаний: «ДоМи», «ДоФа», ...

И я понял, что ноты перестали выглядеть случайным украшением. До, ре, ми, фа… Знакомый каждому нотный ряд вдруг начал обозначать для меня иное движение. Музыка оказалась рядом с литературой не как сопровождение, она словно задавала вектор движения, предлагала порядок, в котором могут встречаться люди и появляться еще не написанные истории.

Я не знаю, сколько в этом было подсказки, а сколько работы моего собственного воображения. Не хочу выдавать этот случай за какую-то найденную новую закономерность в нашей жизни, но для меня в нотном ряду открылось нечто большее, чем последовательность звуков. Возникло чувство направления, которое еще предстоит понять и написать.

Кто такие Ми, Фа, …? Пока не знаю. Возможно, эти люди уже есть в моей жизни, только я еще не узнал их в таком качестве. Возможно, мы не знакомы. А может быть, попытка заранее подобрать человека под две буквы лишь помешает встрече, которая должна произойти сама.

С Татьяной ответ пришел неожиданно, поэтому и здесь не буду торопиться.

Для себя я стал называть такие утренние часы «сеансами связи с облачным разумом». В этих словах есть и улыбка, и недоумение, и надежда. Имя дать легче, чем объяснение. Я по-прежнему не могу сказать, откуда мне в тот сентябрь пришла история и почему она потребовала именно двух часов между четырьмя и шестью.

Удобно было бы заявить, что я все понял. Еще удобнее сочинить подробное объяснение, в котором каждое совпадение окажется на своем месте, но тогда исчезнет самое существенное. Я не знал заранее, что произойдет, и сейчас не знаю, что будет дальше.

Рассказанная здесь история выросла из того утра, однако не осталась его записью. В нее вошли труд двух авторов, наши вопросы, согласия и несогласия, наблюдения за людьми. Героям пришлось обрести собственные голоса, иногда они уходили от первоначальной мысли, и нужно было решать, последовать за ними или вернуть на намеченную дорогу. Такой выбор никакой «сеанс связи» за нас не делал. Наверное, поэтому мне и хотелось рассказать вам, как все началось. Не для того, чтобы окружить книгу непременной тайной, хотя, загадка рождения ее сюжета, безусловно есть.

Вот такое начало у «Архитектора сновидений».

Из сентябрьского утра выросла сначала одна книга, а затем трилогия. Но история рождения двух других книг, это совсем другая история. Об этом вы прочтете в предисловиях к этим книгам.

Впереди остаются ДоМи, ДоФа и, возможно, другие сочетания, значения которых я еще не знаю. Что за истории за ними стоят, кто будет их писать и доведется ли мне узнать об этом в четыре утра, я не знаю, или я пока не слышу, а может быть, пока мне не сказали…

Но одна деталь той обложки продолжает меня занимать.

Я много думал о втором слоге. Сначала о Ре, потом о Ми и Фа. Искал человека, пытался угадать будущую встречу. Первый слог оставался неизменным, и я без особых раздумий считал, что он обозначает меня. Но так ли это? А если в этой записи указаны не только авторы?

В нотном ряду после си снова идет до. Та же нота, но уже на другой высоте. А если подсказка на самом деле длиннее одной книги и даже длиннее одной трилогии, где заканчивается ее круг? И кто окажется у компьютера, когда она вернется к первой ноте?

Я пока не знаю ответа.

Впрочем, тогда, в сентябре, имени Татьяны я тоже сначала не понял.

Глава 2

Глава 1

Наступив в яму с грязью, припорошённую сверху листвой, Чен выругался. Нога ощутила холод даже сквозь грубую кожу военного ботинка. Это было не критично, но раздражало. Над головой раздался громкий треск. Сорока. Вытирая ботинок о листву, Чен тихо пробормотал: «Один - для печали, два- для радости, три - для девочки, четыре - для мальчика…» Грязь не хотела оттираться, а лишь еще сильнее размазывалась по ботинку. Мужчина еще раз выругался, сплюнул, целясь в подлую лужу, поправил лямку висевшего на плече рюкзака и снова зашагал по раскисшей от дождей лесной тропе. Пахло прелыми листьями и влажной землей. А как еще может пахнуть в лесу поздней осенью? В любом случае, это лучше запаха пороха, оружейной смазки и крови. Губы Чена скривились в презрительной ухмылке. Прошлое не хотело отпускать его. Сложно забыть то, чем занимался почти десять лет…

Он демобилизовался год назад и все это время пытался устроиться на гражданке. Выходило, честно говоря, так себе. Чену не хватало определенности и конкретики – всего того, к чему он привык на службе в армии. Второй проблемой, с которой он столкнулся, было внезапное исчезновение его младшей сестры Мянь. Девушка проживала в доме родителей, куда и отправился Чен на следующий день после демобилизации. Сестра не отвечала на его звонки уже месяц, и он, хоть и не позволял тревоге захватить себя целиком, все равно то и дело мыслями возвращался к Мянь. Предчувствие, что с сестрой что-то случилось, после каждого не отвеченного звонка нарастало. «Чуйка», – сказал бы его командир, майор Фан, и оказался прав. Мянь он не нашел, а в их доме проживали посторонние люди. Чену показалось, что он попал в какую-то параллельную реальность: вроде вот он – дом, каждый уголок которого он помнил с детства, у забора пламенеют розы, посаженные Мянь в тот день, когда он подписал свой первый контракт с армией. Но в месте, которое он считал своим, обитают совершенно незнакомые люди, которые утверждают, что живут здесь много лет и ничего не слышали о его сестре. Привыкший к конкретике, Чен первым делом отправился в полицейский участок. Там он показал переписку с сестрой, ее фотографию и заполнил необходимую форму. Дежурный робот был вежлив и пообещал, что полицейские займутся поиском его сестры незамедлительно. Чен ему поверил, хоть и не любил роботов, заменивших людей практически во всех сферах жизни. Прошло полгода, но сестра так и не была найдена. Чену выдали документ, по которому она признавалась умершей, но никто так и не объяснил ему, как их совместное имущество перешло в собственность к другим людям. И главное – почему это было сделано без его согласия.

Вот тогда обычно уравновешенный Чен вышел из себя. Он разгромил приемное отделение полицейского участка, за что был арестован на десять суток. Выйдя на свободу, Чен решил покинуть город: здесь ему делать было больше нечего. И вот уже неделю он шел через лес, не имея какой-то конкретной цели, желая лишь оказаться как можно дальше от места, где умерло его прошлое.

Пошел мелкий дождь, и сразу потянуло холодом, словно приоткрылись двери склепа. Спать на земле в такую погоду было неразумно, и Чен ускорил шаг, надеясь отыскать в этом пропитанном влагой лесу место, где можно было бы укрыться от дождя. Он обнаружил то, что меньше всего ожидал увидеть: старый покосившийся забор, сделанный из кривых, подобранных тут же, в лесу, веток. «Так-так-так», – бормотал себе под нос Чен, шагая вдоль забора, здраво рассудив, что вряд ли кто-то будет огораживать в лесу пустое место. Наверняка где-то поблизости находится дом. Дальше этой вполне логичной мысли Чен не пошел. Зачем надеяться на то, что может никогда и не случиться? Намечтался уже, хватит.

Он намочил не только ботинки, но и нижнюю часть штанов, когда наконец обнаружил … нет, не дом, а дровяной сарай. Тот был старым, но с целой крышей и это внушало надежду, что предстоящую ночь он проведет в сухом месте. На воротах висел замок. Это не остановило Чена. Он поднырнул под веткой, служившей своеобразной перекладиной забора и направился к сараю. Здесь его ожидал еще один сюрприз. Если забор и ворота были хлипкими, как говорится: пни ногой и развалятся, то сарай был сделан добротно. Но хуже всего, что на металлических проушинах двери висел приличного размера амбарный замок. Такую солидную вещь Чен видел только в детстве, когда они всей семьей ездили в гости к родителям отца, жившим в деревне и тоже, как ни странно, на амбаре.

Быть может, в другое время Чен плюнул бы и ушел, но не сейчас. По-осеннему противный дождь все моросил и моросил, не думая стихать, обещая холодную промозглую ночь. Сбросив на землю рюкзак, мужчина стал обходить вокруг сарая в поисках чего-нибудь подходящего, чем можно было бы воспользоваться, чтобы взломать замок. Спустя короткое время он вернулся с камнем и палкой, показавшейся ему достаточно прочной. Камень был скользким от грязи, и Чен вымазал все руки, когда выковыривал его из земли. Попутно он отметил, что окон в сарае не было, значит, проникнуть внутрь можно было только через дверь.

В схватке с замком палка проиграла. Она сломалась уже через пару минут, громко хрустнув и заставив Чена отпрянуть от двери. Следующим в бой вступил камень. Чен молотил им по замку, с каждой минутой досадуя все сильнее. Разозлившись, что у него не получается взломать дверь, мужчина со всей силы пнул ее ногой. Замок остался висеть на прежнем месте со злорадством поглядывая на него отверстием для ключа. Пнув дверь еще раз, Чен заметил, что одна из проушин двигается, а шуруп, крепивший ее к полотну двери, валяется на земле. Подхватив камень, Чен снова стал бить, но теперь уже не по замку, а по металлической полоске, удерживающей его на двери. Обрушивая камень на дверь, мужчина бормотал ту самую детскую считалку про сороку, которую вспомнил час назад: «Один - для печали, два - для радости, три - для девочки, четыре - для мальчика…» Из его груди вырвался радостный крик, когда проушина не выдержала столь сурового обращения и оторвалась от двери. Выронив камень на землю, Чен вытер грязные руки о штаны и потянулся за рюкзаком.

— Стоять! Руки вверх! – раздался за спиной угрожающий окрик. Чен медленно обернулся и увидел направленное на него ружье, которое держал в руках невысокий темноволосый мужчина.

***

Сану снова приснился этот сон. Но в этот раз он был немного другим. Хорошо это или плохо, глава семейства Тиг не знал. Проснувшись, он долго лежал с открытыми глазами, чувствуя, как постепенно успокаивается бешено бьющееся сердце. В комнате было темно, как всегда бывает в час ведьм, да еще и в новолуние. Лишь электронные часы мигали, отсчитывая время. Сан заново проживал только что увиденный сон, тщательно вытирая о простыни влажные ладони и стараясь не обращать внимания на давящее, а потому чрезвычайно неприятное ощущение в области сердца. Перед его мысленным взором стоял мужчина из сна: импозантный, с седой головой и аккуратной бородкой. Он сидел в кресле с высокой спинкой, положив ухоженные руки с длинными пальцами на подлокотники. Бриллиантовые запонки поблескивали в дрожащем свете свечей. Рядом с ним, положив руку на спинку кресла, стояла светловолосая женщина в длинном красном платье. Тот, кому он решился бы рассказать этот сон, наверняка поспешил бы уверить его, что ничего страшного в увиденной им картинке нет, но Сан готов был поспорить, что это не так. Дело в том, что он чувствовал, нет, знал, что этот человек мертв. Энергия, которую излучал седовласый мужчина, была как у трупа, а уж чего-чего, а их господин Тиг повидал в своей жизни предостаточно. Мертвая энергия стекала с ухоженных пальцев на пол и приобретая вид тонких серебряных нитей, подобно паутине, расползалась по комнате. Некоторые, особо шустрые нити выползали за ее пределы и тянулись дальше. Куда? Этого Сан не знал, но чувствовал, что они могут дотянуться куда угодно, даже до его дома в далекой деревушке Куд, на краю огромного заповедного леса. И это жутко пугало его. Пугало так, что влажнели руки, и сердце начинало бешено колотиться в груди от неотвратимости того, что вот-вот должно произойти. К счастью, в этот момент сон обычно обрывался, выбрасывая господина Тиг в реальность. Так произошло и в этот раз. Только с небольшим изменением. Настолько незначительным, что на него не стоило обращать внимания. Однако Сан все равно отметил эту деталь. Стоявшая рядом с креслом женщина в шикарном огненно-красном платье сняла свою руку со спинки и положила ее на плечо мужчины. В ту же секунду серебряные нити перестали шевелиться и обвисли, а потом вдруг исчезли, растворившись в воздухе.

Спать больше не хотелось. Сан полежал еще немного, потом включил стоявшую на тумбочке лампу и потянулся за книгой.

С первыми лучами солнца глава семейства Тиг встал, заправил кровать и пошел на кухню. Стараясь не разбудить жену, спавшую в соседней комнате, он собрал рюкзак, засовывая в него из холодильника то, что попалось под руки, оделся и, прихватив ружье, вышел на улицу. Увидев его, сидевший на заборе петух издал пронзительный крик и перелетел на крышу сарая. Сан погрозил ему пальцем и легкой походкой охотника отправился по дороге в сторону леса. После пережитого ночью ужаса ему нужно было прийти в себя и успокоиться. Мужчина давно уже убедился, что обсуждение с женой каждодневных бытовых проблем помочь ему избавиться от поселившегося в душе страха не может. Только прогулки в лесу успокаивали его и приносили пусть временное, но облегчение.

Сан свернул с грунтовой дороги на тропу и углубился в лес. Сезон охоты еще не открылся, а господин Тиг был законопослушным гражданином и всегда соблюдал правила. Не собирался их нарушать и сейчас. Ношение оружия стало для него скорее привычкой, чем необходимостью, тем более сегодня. После ночного кошмара старенькая двустволка еще довоенного образца внушала пусть призрачную, но уверенность, что судьба Сана находится в его собственных руках. Это была иллюзия и мужчина прекрасно это осознавал, но наличие оружия успокаивало его, и он не хотел отказываться от этого ощущения.

Лес был наполнен влагой, как синтетическая губка, которой он обычно мыл посуду. Пахло прелыми листьями и землей. Деревья, растерявшие к этому времени половину своей листвы, казались темными и грустными великанами. Время грибов уже прошло, и мужчина, любивший тихую охоту, немного жалел об этом. Пообедал он под раскидистой елью. Под ней земля, несмотря на идущие в последнее время дожди, оставалась сухой. Сложив остатки еды в рюкзак, Сан еще пару часов ходил по лесу. Мелкий холодный дождь весьма непрозрачно намекнул на то, что пора возвращаться домой. Сан ушел, не предупредив Лю, к тому же забыл где-то в доме телефон. Наверняка жена, хоть и привыкла к его таким вот неожиданным отлучкам, волнуется. «Пора домой», – вслух произнес господин Тиг, набрасывая на голову капюшон куртки.

Звуки в осеннем лесу разносятся далеко, и странный стук, который никак не могли издавать живущие в лесу звери, удивил и насторожил его. Переведя ружье в горизонтальное положение, но пока еще не взводя курок, Сан двинулся в нужную сторону. Чем ближе он подходил к складу, где хранились дрова, запасаемые жителями деревни на зиму, тем отчетливее становились звуки. И вот, наконец, Сан увидел его – странного человека, пытавшегося сбить висевший на двери сарая замок. Что ему понадобилось здесь? Неужели он думает, что внутри есть чем поживиться? Укрывшись за полотном ворот, которые не несли какой-либо защитной нагрузки, а служили лишь для обозначения территории, мужчина стал наблюдать. Чужак был высок ростом и широк в плечах. На ногах ботинки военного образца. Небрежно брошенный на землю рюкзак явно был с того же склада, что и обувь. Военный? Что он делает в их лесу и зачем пытается сбить замок с двери сарая? Сан взвел курок и переложил ружье на сгиб руки. Армейские иногда посещали их институт. Реже, чем полицейские, у которых был заключен контракт с лабораторией, которой он заведовал, но тоже бывали. Мнение о них у Сана сложилось самое что ни есть негативное. Мысленно он сравнивал их с дикими кабанами во время гона: наглыми, напористыми, пытающимися решать проблемы с помощью грубой силы… Незнакомец пнул дверь так сильно, что та задрожала и снова стал бить камнем по замку. И тут дверь жалобно всхлипнула и замок повис на одной проушине, в то время как вторая упала на землю. Незнакомец издал радостный вопль, бросил на землю камень и потянулся к рюкзаку. Дальше медлить было нельзя и господин Тиг, стараясь, чтобы его голос звучал громко и уверенно, произнес:

— Стоять! Руки вверх!

Тело незнакомца напряглось, как у готовящегося к прыжку хищника. Он медленно обернулся. Когда-то население Глории состояло из различных рас, но войны и последовавшие за ними природные катаклизмы перемешали их в хаотичном порядке. Сильнейшим оказался ген людей с темными волосами и узкими глазами. Они и составляли теперь подавляющее большинство жителей планеты. Но иногда, в тех случаях, когда природа желала пошутить, рождались люди с таким типом внешности, как у стоявшего перед господином Тиг незнакомца: высокие, кряжистые, с волосами цвета ржавчины. Обычно они выбирали службу в армии, так как нельзя лучше подходили для этой роли.

Незнакомец улыбнулся и это напугало Сана больше, чем если бы он остался стоять с тем же мрачным выражением лица, с каким бил по замку.

— Кто вы? Что вам нужно? – сурово произнес господин Тиг, целясь в незнакомца из ружья.

— Я… – великан замолчал, видимо размышляя над тем, что сказать. Потом он неожиданно взмахнул рукой, что, по-видимому, должно было означать: «Будь, что будет» и шагнул по направлению к Сану. Движение было неожиданно резким и быстрым, но незнакомец не учел, что находится не на городской мостовой, а в лесу. Его правая нога зацепилась за прячущийся в земле корень, он споткнулся и всей своей ужасающей массой полетел на господина Тига. Тот этого не ожидал, поэтому вздрогнул, отпрянул и непроизвольно нажал на курок. Грянул выстрел и только что одержавший победу над амбарным замком незнакомец рухнул на землю.