Замок на холме

— Куда! — взревел охотник, — не уйдешь! Я-ху!

Данка летел недолго, сердце стукнуло два раза, когда он больно приземлился на спину. А сверху была дырка от доски и голова охотника.

— Там он! Никуда не делся!

К нему подошел Градимир. Он заглянул в дыру, Данка даже вжался в землю, пытаясь стать единым целым с ней. Градимир исчез, но снова появился, держа в руках горящую свечу. Он просунул ее в дырку.

— Там он!

— Да, вижу.

— Надо добить.

— Думаешь?

— Да.

— Тогда идем.

— Да-да, идите! Я с вами, — крикнул из-за стола Вышеслав, едва выговаривая звуки.

— А ты еще выпей, Вышеслав, чтобы рука сильнее была, — крикнул ему издеваясь Лютомир. Он и Градимир исчез, а Лютомир снова затянул свою жуткую песню.

Пожаловал гость к нам наконец,

Ищем гостя, что передать ему весть.

Слышит он, как близко смерть?

Я-ху! Я-ху! Кричит гонец!

Сколько времени им потребуется, чтобы сюда дойти, парень не знал, поэтому нужно было действовать быстро. Данка хотел встать, но дикая боль сковала его спину так, что он закричал и у него перехватило дыхание. Дышать было трудно, но Данка попытался еще раз вдохнуть, боль схватила его за левую сторону, так что он закашлялся и от этого стало совсем невыносимо. Он повернул голову, с левой стороны было что-то не то. Парень попытался задрать рубашку. Получилось это не сразу, но опершись на локоть, Данка смог сесть и, задрав наконец рубашку, посмотрел на свой левый бок. Около груди был небольшой кровоподтек, и дышать было больно, но не так, как сначала — легче. Данка осторожно опустил рубашку.

Сейчас надо было осмотреться. Рана не была самой важной. Он потерпит. Теперь главное было спастись из новой ловушки. Место, в которое он попал было такое же сырое и холодное. Но еще под ним была совсем мокрая земля. И где-то опять капала вода «кап-кап-кап». Было темно, но Данка как-то сумел рассмотреть, что слева от него была дверь. Настоящая дверь. Подойдя к ней, юноша приложил ухо к доскам. Ничего не было слышно. «Может попробовать ее выломать? А если я сразу попаду в руки Лютомира? Нет, может еще что найдется.» Так он начал водить руками по стенам, двигаясь по часовой стрелке. Сначала он водил стоя на ногах, и, когда руки его снова коснулись досок двери, он вздохнул и вскрикнул, забывшись на ребро, боль не утихала.

Тогда он аккуратно присел и начал водить руками снова. Когда он был напротив двери, пальцы его коснулись чего-то интересного. Камни в этом месте было другие. Они шли в линию. И когда его пальцы спустились ниже, на губах Данки заиграла улыбка — там была дыра. И действительно, парень нашел полукруглую дырку в стене. Видимо сюда сливали отходы, которые оставались после ужина или пиров, либо прочий мусор. Она могла выводить отсюда в совершенно другое место, о котором охотник не знал, и тогда он сможет убежать. Дыра казалось достаточно большой, чтобы туда пролезть. И поэтому Данка, недолго думая, полез в эту дыру, толкая себя вперед. Сзади, будто в отдалении он услышал, как кто-то крикнул «Я-ху!», и кто-то стукнул в дверь позади. Но парень только полз вперед.

Ползти пришлось долго. Здесь стоял ужасный смрад, такой что Данку выворачивало, он кашлял, сознание порой мутилось, но Данка полз вперед и никогда не прекращал движение, а даже и ускоряясь, толкая себя, словно вот-вот его за ногу схватит охотник.

Наконец Данка почувствовал как смрад рассеивается, стало чуть легче дышать. И уже через несколько минут его волосы поднял ветерок — он вылез из сточной канавы. А потом не оглядываясь, Данка, стиснув зубы от боли так, что те заскрежетали, побежал к лесу. Быстрее, чтобы только спасти жизнь, на другое у него мыслей пока не было. Только после, когда он, как угорелый, добежал до первой сосны, он остановился, чтобы перевести дух.

«Да, это была все ложь! Они обманывали нас все это время! Делали в селении, что хотели. Я должен всем рассказать!»

Теперь Данка сидел у сосны, вглядываясь в темноту перед ним. Замок был словно клыки в темной пасти хищника. Ни одного огня света. И даже не было слышно ни как по-охотничьи зазывает Лютомир, ни пения Вышеслава. Поэтому, Данка посидел еще немного и затем поднялся. Он решил для себя, что пойдет назад в селение и расскажет всем, что их, людей, все эти лета нагло водили за нос. Чтобы они поняли, кто такие старейшины и, что человеческая жертва, которую они приносили каждое лето, на самом деле лишь прикрытие для того, чтобы народ пугать. В замке никто не живет, и может, никогда и не жил.

Несколько капель дождя упали на плечо Данки. Потом ещё и ещё, и пошел настоящий дождь. Будто природа хотела очистить землю от скверны, которая происходила здесь ежегодно. Данка вспомнил — после праздника всегда был дождь. Он смахнул воду с лица, в последний раз оглянулся, что никто за ним не бежит, и, держась за левый бок рукой, шёл дальше в лес, домой.

Была настоящая ночь. И Данка мог только надеяться, что идет в правильном направлении, ориентируясь по приметам, которые запомнил. Дождь мешал, Данка за первые минуты дождя замерз сразу же и теперь дрожал, словно листья на дереве, когда ветер на них сердился. А еще он дрожал не только потому, что ему было холодно, а потому, что каждый куст, свирепым хищником казался, а каждая ветка, которая упала с дерева — звуком охотничьих шагов.

Однажды, Лютомир приволок на спине кабана, огромного, даже больше Сварога, самого высокого человека в селении. Но убил Лютомир этого кабана, как он сам потом рассказывал не в открытой схватке, а с помощью ловушек, которые он сам и изобрел. Вот этих-то ловушек, Данка боялся больше всего. Потому что не знал, где Лютомир мог их оставить, и были ли они вообще. Данка молился только, чтобы охотник был настолько уверен, что никто никогда не убегал, что даже и мысль такая в голову охотнику не пришла — ловушки ставить. А теперь надо было решить еще вопрос — как перейти на другой берег болота, к которому он обратно вышел? В общем, если обходить так потребуется больше, чем несколько дней, так как болото было большое, а путь, по которому они сюда пришли Данка забыл в то же время, как его нога шагнула за порог замка. Поэтому нужно было найти другой путь, более быстрый.

Но небывалая мысль пришла к нему вскоре. Данка примонил, как во время игр, кто к замку ближе сможет дойти, они всегда доходили до болота. Но один раз Малуша, худенькая бледная девочка, что была дочерью, Анастаса, их соседа, так та говорила, что нашла ход через болото, что где-то здесь бобры плотину построили. Приметил Данка, что вода несомненно поднялась, когда он и был здесь в последний раз. А чего он не заметил этого, когда они шли сюда с Градимиром, он не знал, потому что тогда другими мыслями была его голова занята. Вспомнив, где говорила Малуша должна была быть плотина, Данка обратился к левой стороне.

Мальчишка надеялся, что найдет её сразу, но он все шёл по краю болота, а плотины не было видно. Но не могли они же построить только домик, бобры эти? Или Малуша на самом деле им солгала? Да не могла она, так как всегда только правду говорила. Да и когда пошли они на ту плотину смотреться, так и не дошли тоже, так как шли долго, много времени, и побоялись, что родители будут на них ругаться. Поэтому и пошли домой, а Малушу тогда называли Бобровкою. Так и сейчас Данка по своим расчетам где-то должен был уже выйти к этой плотине. А дождь так и лил, нисколько не останавливаясь, а даже становился сильнее.

Через несколько шагов Данка почувствовал, что вода от болота подошла ближе, идти становилось труднее. Снова он едва не провалился в трясину. Пройдя на пару шагов в сторону, он отодвинул ветку дерева перед собой и увидел впереди ту самую плотину, о которой говорила Малуша. Но вода была вокруг неё, а край плотины был чуть дальше от более-менее твердой поверхности так, чтобы пройти к ней не ступив по пояс в болото, было трудно. Топора у Данки не было, чтобы срубить себе бревно и положить его между берегом и плотиной. Ничего не осталось для Данки, только как плыть по трясине к сооруженному бобрами мосту.

Собрав волю в кулак, Данка сделал первый шаг. Но тут же его нога провалилась, и мальчишке пришлось отступить. Всё-таки нужно было что-то подложить. Данка наломал веток со стоявших рядом деревьев, сколько смог. Он накидал их перед собой, чтобы стать хоть немного ближе к краю плотины. Осторожно став на первую ветку, он затем перенес полностью свой вес и не провалился. Мальчишка, улыбнувшись, сделал ещё шаг. Затем присев, взял те ветки, что оставил позади, и кинул их перед собой. Так ему удалось пройти несколько шагов к месту, где начиналась уже глубина, и веток было недостаточно, чтобы подойти вплотную к плотине. До неё оставалось только четыре шага, не более. Поэтому дальше можно было сделать только одно.

Данка прыгнул к плотине, и вероятно упал бы в трясину полностью, но всё же сумел зацепиться руками за край плотины. Потом как только мог, Данка начал тянуть себе из трясины, ноги его почти были сжаты со всех сторон и казалось, что кто-то настолько сильно держит его за ноги, что оторвёт их, но не отпустит. Ветки и брёвна, держались друг за друга, сначала ломаясь под натиском Данки, потом больше уступая. Так Данка тянул себя, перебирая руками, отталкивая сломанные ветки от себя насколько мог, и хватаясь за новые, карабкаясь выше. И так понемногу, по-тихому, маленькими толчками, Данка вскоре осознал, что полностью лежит на плотине, нервно дыша. А дождь льет ему на лицо, заливая глаза и в рот, смывая черную землю с его ног. Потом пришла боль. Сильнее, чем раньше. Такая, что Данка замычал, и слёзы полились из его глаз. Данка думал только об одном — спасение совсем близко. Он перевернулся, поднялся, несколько веточек треснули под его ногами (а может уже уставшее ребро), но он даже не заметил этого. Так, снова помогая себе руками, цепляясь за следующие ветки и бревна, Данка пошёл дальше.

Через некоторое время, Данка спрыгнул на другой берег. Домик бобров была в отдалении, но и через завесу дождя его было видно. Темное пятно на фоне грязно-зеленого болота.

До селения оставалось почти ничего. Перейти теперь до Цветочного места, потом на поляну, где росли березки, и которую назвали Риморовским местом, от него если пойдешь направо, то выйдешь к небольшому озеру. Люди говорили, что название так идет от того, что жил здесь когда-то давно человек один. И было у него двое детей — мальчик и девочка. А мать умерла, когда родила их, потому что не выдержала — так как были эти дети близняшками и родились вместе. Один на другого похож, со светлыми бело-русыми волосами, красивые, как будто сами духи лесные. Вот и говорили люди, что не обошлось без волшебства там. А дальше было ещё более странно. Встретил однажды Римор тот в лесу девушку красивую, и бросился к ней, потому что была, как две капли воды на жену его похожа. А то Зазовница была. Так и ответила ему, если хочет жену с того света вернуть, так пусть придет к ней со своими детками. Так и привел он на поляну детей своих. Зазовница та, превратилась в змея с крыльями кожаными, схватила детей и вместе с ними в озеро влетела, видимо до Чернобога, владельца своего. На том месте появилась воронка. Долго плакал тогда Римор, над озером с воронкой. А что дальше было известно. Отдал Римор всё, что имел волшебнице местной, чтобы силу получить до Чернобога дойти и детей своих спасти. И ушел к озеру, плыл до самой воронки. А там и пропал. И никто не знает, что было дальше. А потом и дом исчез со временем, осталась только поляна, цветы и озеро. Так и называют место, где дом стоял, Риморовым. Еще говорят, что если на день Солнца прийти сюда, так можно и действительно только там цветок папоротника найти. Но сколько не бегал Данка с друзьями, так никогда и не видел цветка папоротника. Поэтому Данка знал, что когда пройдет Риморово место и пойдет налево от озера, так выйдет на дорогу до селения, а там пожалуй, что уже и дома.