Замок на холме

Зазовка подошла ближе к силачу, с интересом разглядывая его. Что-то в этом человеке было иначе, чем в остальных. Эта особенность привлекала её, так как те многие годы, что провела она одна в лесу, были грустны и наполнены несчастьем. Люди знали, что нужно остерегаться дивных песен её, поэтому и мужчин не было видно очень давно в этих местах. Зазовка отдернула свои золотые волосы и, стоя напротив Ничапыра совсем близко, коснулась ладонью до его щеки. «Проклятие на меня наложено. Волшебник наложил. Превращаюсь в змея я» — ответила она, — «того, что уничтожает живое всё и хвост имеет огненный, и крылья широкие. Если победишь змея, спасешь меня от проклятия.»

Ничапыр успел оттолкнуться от девушки, как та превратилась в змея черного. Огромного и с крыльями. Имел он пасть с острыми клыками и уже оскалился на Ничапыра, но силач и здесь показал смекалку свою. Подхватив палку свою прелестную, он воткнул её в пасть Змея так, что нельзя было ту пасть закрыть. А потом схватил за шею змеюку и взобрался сверху, не давая существу возможности шевелиться. И песни начал петь и истории какие-то рассказывать.

Так он и сидел на шее этого создания до самого утра. А когда солнышко поднялось, опять зашипела змея на него, но на этот раз Ничапыр увидел, как сходит кожа с него, и вот уже перед ним девушка красивая, на этот раз одетая в бело-красное платье, а волосы золотые и длинные ярко блестят. Подхватил ее Ничапыр на руки и пошел искать ее отца.

На удивление быстро вышел он на опушку, где до сих пор так и сидел Хозяин Леса. Тот удивился сразу, когда увидел богатыря и дочь свою. Благодарить стал, что спас от проклятия дочь, ответил, что покажет дорогу к замку, и дал Ничапыру ниточку из лаптя, что плел. Мол, в какую сторону толкать его будет ниточка, туда и идти надо. Поблагодарил Ничапыр за подарок и дальше пошел.

Так, при помощи ниточки, вышел вскоре Ничапыр к замку. Огромным был замок тот. Старый, мощный, из черного камня построен, и вороны сидели на ёлках и соснах рядом с ним. Дорога извивалась по высокому холму. Долго поднимался на холм Ничапыр и наконец попал ко входу в замок. Смотрит, а там двери дубовые, в три человеческих роста, и открыты. Так и вошел он в замок, достав меч свой. Повсюду паутина злобно нависала, а внизу были разбросаны кости самых разных размеров. Царила тьма и стояла вонь такая, что аж ни вдохнуть ни выдохнуть.

Ничапыр начал более пристально осматривать замок. Ни одной живой души не было видно вокруг. Будто и не жил здесь никто. Вошел силач в последнюю залу. Стоял там почти истлевший деревянный трон, а также серый от пыли стол и скамьи с дырками в досках. Видно и вправду, никто не жил в замке уже много лет, а все ужасы, что рассказывали люди, были всего лишь легендами. Опустил голову Ничапыр — напрасным был весь его сложный путь. И собрался он уже пойти обратно к деревне, чтобы рассказать, что ничего нет в этом месте, и что пустыми были страхи человеческие. Но увидел, как на троне возникла неизвестно откуда черная тень и начала расти. Росла и росла эта тень чрезвычайно быстро, пока не превратилась в фигуру человеческую. От неожиданности не успел ничего понять Ничапыр и только продолжал молча наблюдать, словно прикованный к земле неизвестной силой. А тень тем временем сползла с трона, приблизилась к богатырю и… поглотила его!

— Ой, как страшно! — вскрикнула Златка.

— Да чего тут бояться! Если бы я был там, я бы этой тени показал бы! Ух! — решительно произнес Данка.

Златка часто просила маму рассказать эту историю. И Данке она нравилась, так как каждый раз парень представлял себе, как он этого монстра убивает одним ударом меча. Мира была уже взрослая, и побежала где-то на поселение играть, поэтому ее не было дома. А вот Златке было только два года, да и Данка не был таким уж взрослым, чтобы его отпускали одного поздно гулять, хотя и был способен самостоятельно запрячь лошадь.

— Что дальше было там? — нетерпеливо спросил Данка. Зная эту историю так, как будто сам был ее участником, он, тем не менее, каждый раз с большим интересом слушал рассказ матери.

— Да, конечно, что этой тенью был сам Чернобог, который скрывался в замке и ждал момента, чтобы вернуть себе власть, — продолжала Иванка, радуясь, что ее дети такие добрые и послушные, а также потому, что можно еще немного скоротать время, ожидая Миру с гуляний. — Так вот, когда тень вошла в Ничапыра, произошло что-то страшное. Ничапыр ужасно кричал, потому что чувствовал, что перестает владеть собой, и что спина его сильно болит от того, что странные крылья выросли там, а зубы его стали клыками, да и сам он потерял свой разум. Только одна мысль овладела им сейчас — как бы поскорее наесться мяса человеческого.

И полетел он к деревне, где жил, и которой ранее намеревался помочь. Сначала коров хватал он, так как частично ум еще оказывал сопротивление и запрещал ему людей убивать. Но потом и остатками ума тень овладела. Тогда начал оборотень на людей нападать, в замок таскать их и есть там. И был он ненасытный — людей уничтожал почти ежедневно, и никак не мог остановиться в своем уродливом стремлении. А когда люди поняли, что пришло к ним, решили они убить урода гнусного. Выдвинулись вперед сыновья его — Кривда и Старосвет — такие же богатыри как отец…

— Мама, да это же старейшин наших предки, — заметил Данка, каждый раз удивляясь, как это давно было, и как долго сохраняется память о всех представителях рода.

— Да, как раз они, но тогда они еще молодые были. Так вот, вышли те богатыри на поле, чтобы с отцом-оборотнем драться. Наконец увидели, что летит к селению чудовище с замкового холма, закрыв тучи крыльями и жутко рыча. А люди все по домам попрятались, так как никто не хотел жертвой стать. Тогда заметил Ничапыр-Змей Кривду и Старосвета на поляне и полетел к ним. Совсем его лишила тень всякого ума, не узнал он сынов своих.

И стали биться они изо всех сил, и братья не отступали, а Ничапыр никак убить их не мог, так как силы равны были. Так в противостоянии прошел день и прошла ночь, а потом еще день, и еще ночь. Наконец остановились силичи и начали требовать от отца, чтобы тот перестал совершать убийства. Тяжело дыша, Ничапыр выслушал сыновей. И договорились они тогда, что будут ему ежегодно из поселения жертву приносить, а Ничапыр пусть сидит в замке и больше не летает, не хватает бесконечно людей и животных. Так и повелось с тех пор, и договор тот помог множество невинных душ спасти. Поэтому и обязаны мы старейшинам нашим, что защитили нас от темной силы, пусть и такой высокой ценой.

— Мама, а я все равно не понимаю, почему же за столько времени люди не сумели забить Ничапыра? — не мог успокоиться Данка.

— А кто же его убьет, если даже Кривда со Старосветам не смогли? Никто. А мы, сынок, рады уже тому, что только раз в год отдаем жертву, а не ежедневно… А сейчас спать уже пора, вон и Мира как раз пришла. Ну, скорее, по кроватям!

Златка, улюлюкаючи, побежала к кровати. Данка потянулся также, немного расстроенный тем, что никто точно не может ответить на его вопросы. Эту историю он слышал много раз в течение всего детства. Особенно ему нравился момент, когда Ничапыр двинулся к замку, так как сам Данка тайно мечтал о том, как он когда-то пойдет и убьет это мерзкое воплощение Чернобога, даже если договор нарушит. Однако старейшины всегда говорили, забирая десятую часть урожая, что могут расторгнуть договор, если селение не будет согласно платить дань, так как спасительный договор только и существует, что благодаря им. Ух, как бы Данка всем им ответил, вернувшись к селению с окровавленным мечом в одной руке и головой Ничапыра во второй! Ведь хватит уже над людьми издеваться. Они по справедливости жить должны, а не так, как велят старейшины, которых все боялись и тайком ненавидели. Тогда он им всем показал бы!

Завтра вновь будет праздник. Нужно будет много чего приготовить. Видимо, папа еще его на охоту возьмет. Или есть у них что-то для Перуна? Данка не знал сейчас. Мысли постепенно втягивались в сон и более запутывались. Как завтра все пройдет, когда селение соберется в Волотовом Доме? Мира будет красивой. И Златка. Как бы он хотел поскорее свой меч получить из рук Вышеслава. Тогда он станет настоящим мужчиной и может на равных ходить на охоту. Он мечтал стать охотником, так как в дружину путь был закрыт для него — он не родился в семье дружинников, которые, как и старейшины имели свои законы и избирались только из семей тех, кто с самого первого праздника победы над Ничапыром были выбраны.

Думал и о том, кого встретит новый день, будут ли как-то по-другому одеты старейшины. Видимо только младший из них, Вышеслав, который любил различные украшения. Но больше всего юноша переживал по поводу своей семьи, и в последних ясных мыслях попросил богов, чтобы сохранили их завтра. Так, послушав сказку на ночь и с тревожными, но полными надежд мыслями, Данка заснул.

Сейчас идя по дороге через лес, Данка вспоминал эти моменты. Как он мечтал, и как мама рассказывала ему о замке, о Ничапыре, о сыновьях его. Мечта сбылась, но совсем не так, как он себе это представлял. Меча у него не было, и он был жертвой, а не освободителем поселения, как он себе всегда рисовал в своих мыслях. Теперь он погибнет. Через некоторое время он встретит Ничапыра и будет его ежегодным лакомством. И даже Градимир, который шел рядом, ничего не мог сделать, ничем помочь. Он был крепким человеком, но не богатырем. И не смог бы убить Ничапыра. А Данка…

Мысли у Данки были ужасны. Он пытался сохранить лицо матери в памяти, лицо Златки, Миры и папы. Больше он скучал по Златке, по её улыбке и заливному смеху, как они разыгрывали Миру. И как же злилась Мира. А Мира? Данка не мог не думать о своих родных, и не мог не думать о том, что нависло над поселением. И как от этого спастись, тоже не знал. Градимир не поможет, он только проводит его и все.

В детстве у ребят была игра, кто дальше всех добежит до замка. Но все добегали только до болота, а дальше, после того, как утонул маленький Иван, никто сюда не ходил, даже взрослые. Вот и сейчас, они подошли к болоту и остановились. Градимир отошел в сторону, и склонился к земле, что-то копая. Потом, Данка заметил, как Градимир держит в руках длинную жердь. Воевода подошел к болоту, на несколько шагов в сторону, где стоял пень, и поглядывая глазом вдаль, положил один конец на землю, а другой на трясину. Но жердь не погрузилась в воду, а продолжила плавать по воде, по трясине. Градимир подошел к мальчику и, взяв его за плечо повел по жердочке, которая держалась очень хорошо на трясине. Они прошли ее и стали на небольшую кочку, где и лежал другой конец жерди. Потом дружинник поднял жердь и перебросил ее дальше, на другую кочку, невидимую из-за трясины. Так они прошла почти все болото и вышли к поляне. Градимир толкнул снова мальчишку в плечо и они пошли дальше.

Лес казался здесь более темным из-за хвойных деревьев. Данка заметил, как выскочило стадо кабанов и снова убежало в лес. Так прошли они с версту и Данка уже думал, что сейчас, как и Ничапыр встретит Хозяина Леса, но вдруг они вышли на опушку и Данка не смог поверить своим глазам.

Перед ними на холме высотой почти с гору, стоял замок. Он был огромным и казалось, что он был совсем рядом. На самом деле до него было много еще идти. Вот там будет его смерть. В этом страшном замке. Так, как и издали, замок почти весь был из черного камня, и три шпиля его были как будто престолами старейшин: центральный — самый высокий, потом правый, дальше левый. Поднимались в высоту и до самого темно-синего неба, где две серые тучи уже были по всей длине его и растягивались больше и больше.

Градимир снова толкнул его, и они пошли. Стали подниматься на холм, по небольшой извилистой тропинке. Камни под ногами Данки катились вниз. А серые тучи становились почти черными. Но ни одна капля дождя не упала, пока они шли, и даже когда Градимир произнес перед дверью замка на холме:

— Пришли, парень.

4. Все, что не случается, все к лучшему

Когда воевода закрыл с гулким грохотом за ними дверь, Данка вздрогнул. Впереди была неизвестность, а позади него жизнь превратилась в ничто. Ничего не осталось, теперь был только этот большой замок, где он должен был найти свою смерть.

Главный зал, в котором они стояли, на удивление освещался, под потолком была круглая деревянная люстра наполовину заполненная свечами. Зал этот шел полукругом, далее с двух сторон поднимались лестницы, ведущие к темному проходу. Над проходом висели лоскуты красной ткани, напоминавшей сильно потертый временем флаг. Откуда-то сбоку капала вода, ударяясь о серые камни пола. Но для Данки этот звук был самым ужасным сейчас, ведь кроме него никаких звуков больше не было.

— Идем, юноша, — снова сквозь зубы произнес воевода и, взяв его крепко за плечо, повел к лестнице.

Данка даже не оглядывался, только смотрел вперед и все. Он шел, словно вступая в холодную воду, осторожно, сначала прикоснувшись одним пальцем к воде, потом засунув всю стопу и, когда привыкаешь к воде и она становится не холодной, залез по пояс. Оглядываясь, не зная откуда ждать беды, Данка уже привык к холодной воде и шел вперед, с рукой Градимира на своем плече. И за ними мерно звучало: «кап-кап-кап». Ничего другого Данка не замечал: ни костей, ни смрадного запаха, который должен был быть в таких местах, но с течением времени он чувствовал, как сырость все больше и больше сковывает его уставшее тело.

Они поднялись по лестнице. Если бы Данка был один, он бы сразу попытался найти выход отсюда; он попытался бы сбежать раньше, чем его найдет отродье Чернобога — Ничапыр. Но, Градимир держал его крепко, поэтому шаг вправо или влево он не мог сделать и только глядел вокруг себя, пытаясь что-то найти, что сможет ему помочь, а что, он и сам не знал.

Далее был небольшой коридор. У стен его стояли создания, поднимая свои крылья до самого потолка. Их было всего лишь четыре, но их пальцы с длинными когтями касались почти один одного; одна горгулья дотрагивалась рукой до другой напротив нее, создавая таким образом арку. И в их лапах были древки от факелов, но только один из них горел. Данке казалось, что эти существа и есть Ничапыр, но они не шевелились. Они смотрели на них сверху, предвкушая пир, на котором и им что-то перепадёт. Когда воевода с юношей проходили под ними, Данка зажмурился, чтобы не видеть их страшных морд. Юноша открыл глаза, когда почувствовал, что страшные существа остались позади и больше не смогут его напугать.

Дальше шли еще два коридора в обе стороны. Они повернули направо, там была деревянная дверь, она болталась на верхней петле. Лишь на мгновение удалось заглянуть Данке в проем. То, что он увидел его немного порадовало, так как за дверью была кровать с балдахином, и маленький луч света от свечи, которая освещало окно. Сразу Данка понял, что если не найдет он другой выход, тогда кинется сюда и спустится через это окно, но надо было придумать как сбежать во-первых от Градимира, а во-вторых не попасть в лапы к чудовищу.

Если бы он был один, так Данка сразу бы рванул в открытую дверь, попытался там найти выход. Но Градимир был все еще сзади, держа его в своей руке, как хищная птица держит добычу в своих когтях. Градимир повел Данку дальше, где в конце коридора за дверями был проход.

«Видимо, там меня и будут готовить», — подумал Данка. Но сразу твёрдо решил, что найдет выход из этого замка, что будет сражаться до последнего, как герои сказок, которые рассказывала ему на ночь мама.

— Поднимайся, юноша! — сказал Градимир голосом, словно не чувствовал ничего, а был лишь куклой, неживым.

Поднявшись по лестнице они подошли к такой же деревянной двери, как и в комнате с кроватью. Она тоже была приоткрыта. Воевода толкнул ее. Дверь с тяжелым скрежетом открылась. Градимир просто толкнул Данку в спину так, что юноша влетел в зал и упал на пол, больно ударившись о камни. Градимир медленно шагал за ним.

Данка встал, озираясь по сторонам. Главный зал был с высоким потолком и колоннами. В центре стоял длинный стол, на котором горело несколько свечей, а также над ним висела люстра с несколькими догорающими свечами. А у стены напротив от Данки находился трон. Данка удивился, потому что никогда не видел таких престолов, железных, с несколькими ступенями к нему, с длинной спинкой и ценным камнем в изголовье. Также удивило его и второе — на троне кто-то сидел, заложив одну ногу на подлокотник.

«Вот он и есть Ничапыр!» — подумал Данка, и хотел уже бежать, но ужас сковал его. Заметил Данка еще, как кто-то сбоку прихрамывая вышел из тени, а когда Данка узнал охотника Лютомира, то не поверил своим глазам. Лютомир держал в руках топор. Он как-то жутко улыбался, прищуривая глаз, словно что-то сильно радовало его, и потирал лезвие большим пальцем.

А силуэт встал с трона, произнес:

— Так-так, снова жердь потерял, Градимир? Чего так долго? Мы уже заждались нашего уважаемого гостя!

Силуэт сделал несколько шагов вперед и, когда он опрокинул рог, его капюшон откинулся назад, и Данка узнал старейшину Вышеслава. Он смотрел на старейшину и не верил глазам, но что-то внутри ответило ему, что как только услышал он голос, сразу уже знал, кто скрывается под капюшоном. Младший старейшина стоял на ступенях около трона, покачивающийся от выпитого сладкого мёда, его разноцветные глаза ярко блестели и снова будто улыбались над глупостью людей.

Данка на минутку было подумал, что они пришли наконец освободить его и поселение и убили отродье Чернобога. Но когда услышал сзади голос, то эта мысль исчезла, как звездочка, которая мчится к земле, мечтая достичь её, и погибает войдя во владение воздуха.

— Ты бы пил меньше! — зло бросил Градимир, обойдя Данку сбоку и встав у стола. Лютомир залез на стол, придерживая поврежденную ногу, держа в руках топор, и крикнул:

— Я-ху! Хоть пришли и то хорошо. Позабавимся.

Данко сделал несколько шагов назад. А где та тварь? Почему здесь Лютомир?

— Вы его убили? Чернобога? — сказал вслух Данка, но словно сбоку услышал свой голос.

— Ха-ха-ха! — захохотал Лютомир во весь голос, — Слышали?! — Обратился он больше к Вышеславу, чем к Градимиру, показывая топором на Данку. — Убили чудовище! Вот парень, ха-ха!

— Да-да, убили, юноша! — сказал едва ворочая языком Вышеслав и делая еще один глоток из рога. — Убили! — прокричал он и полностью выпил рог, потом перевернул его, проверяя осталось там что еще и, когда на пол упали несколько последних капель напитка, отбросил рог с силой в сторону.

— Начнем сейчас, — сказал Градимир, словно спрашивая, неуверенно.

— Ты посмотри на нашего добросовестного воеводу, — ответил Лютомир, присев на корточки. — Эй, Вышеслав, слышишь? Я бы тоже не отказался выпить перед таким моментом.

Градимир бросил быстрый взгляд на Данку, взгляд совести, взгляд вины, и тихо сказал:

— Я тоже буду.

Лютомир подошел и хлопнул его по плечу:

— Вот это другое дело! Вышеслав, наливай, воевода пить будет!

Вышеслав хлопнул в ладоши, сделал шаг, но потом повернулся и резко, глядя блестящими полностью трезвыми разноцветными глазами, сказал:

— Да-да, а с ним тогда, что делать?

— С ним? — Лютомир, видимо забыл насчет юноши, и как-то рассеянно посмотрел в сторону парня, — что-что, — он поскреб затылок, — а вот, я думаю…

— Посадим его в камеру, — резко прервал Градимир, указывая пальцем на дверь напротив. — Выпьем хорошо, а тело не убежит.

— Правду говоришь! — радостно ответил Лютомир.

— Да-да, давай, Лютомир, в кладовую его. А я пока мёда принесу.

Лютомир улыбнулся и спрыгнул со стола.

— Да, малыш, иди сюда.

Охотник схватил Данку за шиворот и, легко оторвав его от земли, потащил к двери. Открыв дверь, Лютомир толкнул Данку внутрь. Парень снова упал на пол, а когда повернулся, увидел над собой охотника, который смотрел на него, как на настоящее животное, попавшую в ловушку. Градимир снял меч с ножнами со спины и положил его на стол и сам сел за него, потирая усы, а Вышеслав уже возвращался с бочонком напитка и тремя деревянными чашками в руках. Это почти последнее, что видел Данка перед тем, как Лютомир закрыл перед ним двери, все еще смотря на него и улыбаясь. Раздался скрежет ключа, и Данка остался наедине с собой.

Данка не слышал о чем говорили его тюремщики, только порой до него доносилось гоготание Лютомира или пение Вышеслава. Вокруг него были каменные стены. Кладовая почти была что пустой, в одном углу стояло ведро, а сам Данка сидел на разорванной ткани. Потолок был высоко, почти три высоких человека должны были встать на плечи друг другу, чтобы достать до верха. Было холодно и сыро, а на стене рос зеленый мох, и словно пальцами касался камней и забирал их к себе. Такой же был запах, который бывает после дождя, но такой, который можно почувствовать только в очень старых постройках, запах старости мокрого дерева. И мерный звук, который Данка почти уже забыл — «кап-кап-кап».

Парень подтянул ноги к себе и обхватил их руками. Так и сидел он, размышляя о своей судьбе и куда он на самом деле попал. Мысль пришла сама собой. Никакого монстра нет. Они убивают нас сами. Лютомир, старейшины, Градимир. Разгадка была так проста, всегда была на поверхности. Вот почему старейшины не разрешали никому ходить в замок. Ведь тот, кто придет, ничего не найдет, кроме паутины и пустого замка. Тогда и откроется тайна, что старейшины рассказывают истории о монстре, чтобы в страхе держать людей поселения.

Данка вспомнил, кто шел на прошлое лето, и лето до этого. Первого кого он вспомнил был дядя Стоян. Тогда Данке, видимо, было лет пять, не больше. Дядя Стоян был крепкий мужчина. Бывший охотник. Люди всегда прислушивались к нему, и ходили по вопросам справедливости. Часто и в их доме бывал он, и отец любил с ним подолгу вести разговоры разные. А еще, дядя Стоян отдавал только десятину, и даже если старейшины увеличивали оброк, он отказывался платить больше. Сказал, что пусть попробуют забрать больше — так совсем ни с чем уйдут. Остальное, что оставалось, раздавал жителям, если чего не хватало у кого. И всегда спорил со старейшинами, говорил, если не согласен. И люди все больше шли к нему. А потом собрались, хотели назначить его новым старейшиной. Но тогда встал на место младшего старейшины Вышеслав. А затем Марана выбрала дядю Стояна на праздник. Так Яру вместе с Уйкай и Яромиром пришлось его успокаивать и скручивать, потому что Стоян достал меч и сказал, что живым не сдастся. Данка не придал значения этому, а теперь понял все. Повели его втроем связанного, так как не согласился с избранием Стоян, с мечом звал людей вместе к замку идти. Но дружинников было больше, они были сильнее и с оружием; люди притихли и отошли назад. Так и вели Стояна, кричащего на людей за трусость их.

А потом были еще. Данка вспомнил, что те, кто спорил всегда со старейшинами, того рано или поздно избирала Марана. И почему никто до него не заметил этого? Что люди избирались на праздник по какой-то непонятной выгоде старейшин? Вот и сейчас. Абруй приходил к ним, свататься к Мире. Но отказала сестра его. А потом выбрали его, как в предупреждение семьи его. Или это только Данкаво воображение?

— Я-ху! Давай, Вышеслав! — услышал Данка вдруг. А потом запел громко Лютомир какую-то жуткую песню.

Пожаловал гость к нам наконец,

Ищем гостя, чтобы передать ему весть.

Слышит он, как близко смерть?

Я-ху! Несется вскачь, кричит гонец!

И Вышеслав расхохотался, таким смехом, что у Данки волосы встали дыбом. «Видимо, скоро ко мне придут», — подумал Данка, — «так что это? Спасаться надо! Но куда?»

И Данка вскочил, начал оглядываться вокруг себя. Подошел к стене, поднял ткань. «Может, палку найду, у Лютомира нога болит. Вышеслав пьян, а от Градимира убегу?», подумал Данка, но палки не было, ни под тканью, ни возле ведра, «так, может, ведром тогда бросить?» — Данка не знал, что ему придумать.

— Слышь, зашевелился там? — Данка признал голос охотника.

— Сходи, посмотри, чтобы хорошо было все, — это был голос воеводы.

Данка сделал шаг назад. Под его ногой хрустнула доска, едва слышно, но юноша опустил голову к низу. «Как же она прогнила!» — пронеслось в голове парня. И в тот момент, когда в дверях раздался скрежет ключа, Данка со всего маху прыгнул на прогнившую доску. Только увидел он, как открывается дверь и охотник следит за ним взглядом, а сам Данка летит вниз.