
Полная версия:
Корпорация Охотники I. Бес
«База» не дотягивала до настоящего искусственного интеллекта, вроде тех, что управляют новыми колониями на Фронтире. Это была продвинутая система с элементами машинного обучения, натасканная на управление тюрьмой. Она следила за камерами, контролировала двери, мониторила биометрию заключённых через скрытые в стенах интерфейсы, управляла роботами-поварами и уборщиками. Неглупая, но предсказуемая.
Бес нашёл личное дело капитана Уокера за четыре минуты. Прочитал. Перечитал ещё раз. Усмехнулся.
Джеймс Уокер, тридцать восемь лет, бывший военный, переведён в Orbital Security после ранения на Кеплере-4. Безупречный послужной список. Ни одного выговора. Ни одной жалобы. Женат, двое детей, семья живёт в закрытом корпоративном посёлке на Нассаре III: на планете-руднике иначе не выжить. Уокер отправляет родным восемьдесят процентов зарплаты каждый месяц. Любые выходные проводит с ними. Никаких предосудительных связей. Ничего.
Идеалист. Самый неудобный тип противника — человек, которого нельзя купить, потому что ему нечего продавать. Нельзя запугать, потому что он не боится. Нельзя скомпрометировать, потому что он чист.
Но у каждого есть слабое место. У Уокера оно было в личных сообщениях. Не потому что он писал что-то компрометирующее — как раз наоборот, переписка была стерильной. Но для связи с семьёй он пользовался внутренним каналом тюремной сети, что по регламенту Orbital Security было запрещено. Мелочь, на которую все закрывали глаза, потому что так делали почти все сотрудники. Однако опытный слайдер способен использовать подобные мелочи с пугающей эффективностью. А Бес был не просто опытным — он был элитой.
Вообще, на одну дурацкую подставу Бесу не нужно было столько времени, сколько он потратил. Но помимо задачки от Роба, у него имелись и собственные планы, требующие сетевого доступа. При этом ему совершенно не улыбалось вступать в конфликт с авторитетом, контролирующим тюрьму, так что лучше было подстраховаться.
Схема, придуманная для поручения Роба, была изящной. Бес не стал фабриковать улики — это грубо и легко раскрывается при аудите. Он подделал только контекст: метаданные, маршруты, временные метки. Сами сведения были настоящими, а выстроенная цепочка выглядела так, будто Уокер через свой неавторизованный канал связи с семьёй случайно открыл брешь в системе безопасности тюрьмы.
Через эту «брешь» якобы и утекли сведения о технических регламентах работ в тюремных системах безопасности и о графике отключения блоков наблюдения. Та самая информация, которая позволила Бесу и арийцам оказаться в складском помещении без камер и привела к гибели Руста и его бойцов.
Красиво, логично и, главное, технически безупречно. Любая проверка подтвердит — утечка шла через канал Уокера. Обвинение в превышении полномочий и гибели человека по халатности капитана. Не простого человека. Человека дона Авеля Сальвадоре, что в корне меняет суть дела. Привет, волчий билет… прощай, капитан Уокер.
Работал Бес аккуратно: только через канал самого Уокера, дописывая записи в логи и метаданные с правами обычного пользователя. Ядра «Базы» он не касался — для этого нужны были пароли и биометрия начальника станции, а их у него пока не было.
Но это была лишь одна, причём самая мелкая и скучная часть работы. Да, именно за неё Роб расплатился декой и доступом к сети, но ведь Бес не обещал, что не будет действовать по собственному разумению. Невидимую часть он делал для себя.
В третью ночь, завершая работу с данными Уокера, он раскрыл скрытый раздел памяти деки — тот, что внешне выглядел как повреждённый сектор треснувшего корпуса. Развинтив крышку, Бес прислушался. Сосед вроде бы спал, так что можно было чуть-чуть «пошалить».
Из пальца правой руки слайдера, раскрывшегося лепестками искусственной плоти, выдвинулось инженерное чудо — микробот, созданный для военных «Армой» и доработанный Бесом. Теперь машинку не было видно ни в одном из диапазонов, а управлялась она через «обводник» — биопроцессор, работающий в обход «щепки». «Щепка» лишь давала тюремщикам иллюзию контроля: так, в обход, были запущены и все остальные импланты Беса, кроме самых очевидных. Малыш выпустил четыре тонкие «ноги» и бодро пополз вперёд, выполнять поставленную задачу.
Бес был вынужден встать, прикрывая своим телом место работы «паучка», как он называл микробота. Сам бы он с такой задачей не справился — тут нужна ювелирная точность, и любая, самая маленькая ошибка приведёт к обнаружению системой попытки физического взлома.
Вот это была настоящая работа. Не потрошение «Базы» — её он мог ломать хоть во сне. А вот посадить физический мост в служебный разъём за панелью, пока в метре от тебя ворочается чужой человек, а датчики в стене считают каждый лишний градус, — здесь права на ошибку не было. Впрочем, и с теплом Бес всё предусмотрел: микросварка работала точечными импульсами длиной в доли секунды, а его собственное тело, прижатое к панели, грело стену заметно сильнее. Датчики, настроенные на усреднённую температуру помещения, просто не различали на этом фоне лишние доли градуса.
Модуль, предназначенный для микросварки, коснулся контакта. Запахло горячим пластиком, но слабая струйка тут же растворилась в застарелой вони камеры и утонула в тяге вентиляции.
Диего всхрапнул, дёрнулся и перевернулся на бок — лицом к Бесу.
Бес замер. Если сокамерник сейчас проснётся — он увидит, как в стене работает дрон. И тут уже общими словами не отделаешься. Парень, конечно, работал на всех сразу — и на Фарида, и на Роба, и, надо думать, ещё на пару заказчиков, — но эта операция слишком важна.
Бес ждал, от напряжения практически перестав дышать. Нейрохлыст, запущенный тем же обходным путём, был готов к работе, и соблазн применить его был очень велик.
Секунда. Две. Диего почмокал губами и снова засопел ровно. Бес выдохнул. А робот, завершив работу, бегом вернулся в свой «домик», тут же закрывшийся. Бес проверил, что «База» так и не засекла его, вороватым жестом вогнал кабель деки в приваренный роботом модуль, и по его команде выглядевший до этого мёртвым и нерабочим повреждённый блок деки ожил. Проведя самодиагностику, он выдал в поле Status жирное зелёное «ОК», и фрейм на нём развернулся, давая Бесу доступ к данным, спрятанным от всех.
На виртуальном диске лежали два файла, записанные на деку заранее, ещё на Нассаре — Бес загрузил их перед тем, как угнал орбитальный транспортник. Абсолютной гарантии того, что проги не найдут, у него не было, но он понадеялся на леность и глупость тех, кто станет проверять железо: обнаружив визуально повреждённый и полностью сбойный сектор, логично было заключить, что никто не станет восстанавливать чужое добро. Да и чревато это… сломать дорогостоящую технику несложно, а потом ещё, не дай бог, отвечать заставят.
Оставался риск, что кто-то сверит складские логи: на входе — рабочая дека, на выходе — мёртвый кусок железа. Но это была забота Роба: именно он вытаскивал деку со склада и, надо думать, подчистил за собой. А стоит такая дека тысяч сто пятьдесят, несмотря на потрёпанный вид.
Вообще, этот конкретный девайс был практически вершиной умения Беса делать конфетку из дерьма — да так, чтобы пахло дерьмом, выглядело как дерьмо, но работало идеально. И теперь игрушка тихонько гудела, ожидая начала настоящей работы.
Из внутренней памяти скрытого фрейма Бес выгрузил всё нелегальное программное обеспечение, заархивированное там. Сразу же настроил деку на режим максимальной паранойи: если что-то пойдёт совсем не так, она просто взорвётся в руках захватчика, но не выдаст секретов хозяина. И, секунду понаслаждавшись ощущением всевластия, Бес нажал на запуск «ящика Пандоры», как он пафосно окрестил комплексный пуск «демонических» агентов.
Не зря, не зря он столь тщательно продумал и предусмотрел ситуацию, в которой ему удастся получить доступ к внутренним сетям. Два пакета исполняемого кода — те самые, которыми он вскрыл предыдущую «невзламываемую тюрьму». «Демоны» Беса были уникальным произведением программистского искусства.
Вообще-то изначально эти «демоны» были детищем Старьёвщика, дописанным и «вылизанным» гораздо позднее Бесом под собственные нужды. Эти программы не являлись вирусами в классическом понимании — это были именно автономные сетевые агенты-слайдеры с зачатками искусственного интеллекта, способные существовать в сети, размножаться, мимикрировать под системные процессы и выполнять заданные функции. Бес дорабатывал их годами, совершенствуя от версии к версии. Эти двое были последним поколением — «Ирод» и «Вельзевул».
«Ирод» был сборщиком. Попав в сеть, он находил тихое место — обычно какой-нибудь забытый сервер или неиспользуемый раздел памяти — и принимался собирать информацию. Всю. Переписку, файлы, коды доступа, пароли, биометрические данные, финансовые транзакции. Копировал, сортировал, каталогизировал и прятал в зашифрованном архиве, дожидаясь, когда хозяин придёт за «добычей». Любые сведения, до которых он успевал добраться, агент мог выдать Бесу через миллисекунды после запроса.
«Вельзевул» был диверсантом. Он проникал в системы управления, перехватывал алгоритмы кодировок, собирал ключи доступа. А собрав полный комплект, просто ждал, ничего не предпринимая, пока не получит команду.
Зато, получив её, превращался в великолепный инструмент для слайдера. «Вельзевул» мог сделать для своего хозяина что угодно: открыть двери, отключить камеры, вырубить энергоснабжение, перехватить управление дронами, обратить систему безопасности против хозяев станции, заблокировать всё жизнеобеспечение. После выполнения задачи он ещё и самоуничтожался так, что отыскать следы было просто нереально. Одноразовый, но смертельно эффективный.
Бес выпустил обоих в тюремную сеть одновременно. «Ирод» немедленно скользнул в резервное хранилище «Базы» — место, куда основная система заглядывала раз в сутки для автоматического бэкапа. Идеальное гнездо. «Вельзевул» нырнул глубже, в подсистему управления шлюзами и переходами между блоками тюрьмы, и затаился, свернувшись в пакет данных, неотличимый от стандартного диагностического модуля.
Внутренний «защитник» их не заметил. Он и не мог — демоны были написаны так, что для любой непродвинутой системы обнаружения выглядели частью штатного ПО. Как паразит, идеально мимикрирующий под клетки хозяина и убивающий организм.
Тюрьма делилась на девять блоков. В первые восемь отправляли в зависимости от тяжести преступлений, а девятый предназначался для рецидивистов и был, по сути, узаконенной казнью. Для «Ирода» у Беса была конкретная задача: найти четырёх определённых заключённых и, накопив нужные пароли, перевести их в восьмой блок. «Вельзевулу» отводилась другая роль — ждать побега. Эти четверо были основой замысла Беса, и без них даже строить побег было бессмысленно.
Бес отключился от сети, вытащил разъём и спрятал деку в выдолбленную нишу за панелью стены, которую обнаружил ещё в первый день: предыдущий обитатель камеры явно хранил там дурь — запах так и не выветрился до сих пор. Бес лёг на спину и закрыл глаза. На сегодня работа была сделана, теперь дело за «демонами».
Через два дня капитана Уокера вызвали к начальнику тюрьмы. Вернулся он красный, как варёный рак, и злой. Бес с удовольствием наблюдал за этим через тюремные камеры, посмеиваясь про себя. Вовремя скинутая информация — настоящая, только с подправленным контекстом, — подброшенные СБ данные и вуаля.
Ещё через день Уокера перевели из восьмого блока в административный корпус, на бумажную работу. А спустя ещё трое суток он покинул тюрьму на челноке, направлявшемся к поверхности, — формально уволенный «по собственному желанию», фактически же вышвырнутый за «грубое нарушение протокола информационной безопасности».
Роб передал через Диего два слова: «Хорошая работа. Встретимся через неделю».
Получение полноценного доступа к сети было огромным шагом вперёд, к выполнению плана, который привёл Беса сюда, в тюрьму. Теперь нужно было сделать так, чтобы нужные ему люди оказались в одном с ним блоке. Но без паролей и биометрии начальника станции рисковать вмешательством в систему Бес не мог, иначе его действия могли бы и обнаружить. Так что он просто спокойно ждал, когда «Ирод» выполнит свою работу.
Две недели в тюрьме — это очень, очень долгий срок для тех, кто терпеть не может однообразие. Но монотонность тут — ключевой аспект бытия.
Подъём в шесть. Лязг дверей, крики охранников, очередь в столовую. Завтрак — каша из непонятных зёрен, хлеб, кусок масла и жидкий чай.
После еды — «прогулка». Два часа на свежем искусственном воздухе под фальшивым небом, которое иногда сбоило, показывая сквозь проплешины голографии черноту космоса и далёкие огоньки звёзд. Именно во время этих прогулок регулярно вспыхивали инциденты между разными тюремными группировками. Охрана всегда смотрела на стычки сквозь пальцы, оживляясь только при виде заточек, ножей и прочего запрещённого снаряжения.
После прогулки — рабочие смены. Уборка, ремонт, обслуживание станционных систем под присмотром охранников и камер. Обед — та же каша, иногда с добавлением чего-то, отдалённо напоминающего мясо. После обеда всех разгоняют по камерам, из которых выпустят только перед ужином. Ещё час — и отбой.
Рутина и скукотища. Лучшее времяпрепровождение для того, чья настоящая жизнь начинается с отбоем.
По ночам Бес не скучал — он ковырялся в сети станции, а заодно успел обделать кое-какие дела снаружи. Чёрный Джек, старый знакомый Беса, давно мечтал проучить ребят, попортивших им обоим немало крови в последние месяцы. Он сам заплатил Бесу за возможность как следует пощипать «Законников», и Бес взялся провернуть предложенную аферу, но с некоторыми корректировками от себя лично. Джек не возражал.
На пятнадцатый день, во время обеда, на трансляционном мониторе замелькали кадры с пометкой «Срочная новость». Зеки с интересом уставились на экран — в тюрьме скучно, а подобные сюжеты здорово поднимают настроение.
Сбивающимся голосом молодой диктор рассказал о страшной катастрофе на орбите Нассара III. Там проводилась операция «корпуса Законников» — коммерческой структуры, последние полгода успешно подменявшей собой традиционную полицию во многих аспектах. Ребята решились на крайне «крутую» акцию, которая должна была поднять до небес их акции среди тех, кто ненавидел контрабандистов и пиратов. «Законники» вознамерились захватить станцию Чёрного Джека.
Вот только этот налёт обернулся таким фиаско, что встал вопрос о роспуске организации по причине невозможности дальнейшего выполнения функций. «Законникам» попросту стало некем поддерживать порядок на тех объектах, за безопасность которых они отвечали.
Бес откровенно ухмылялся, глядя на кадры, где рассказывалось о направленной на благо жителей планеты деятельности Корпуса и о его роли в наведении порядка в криминальном мире. Да уж, порядки эти уроды наводили знатно…
Мало кто знал, что Чёрный Джек с момента распада Ассамблеи не появлялся в этих краях, предпочитая более «горячие» звёздные системы для заработка: риска больше, но и денег в разы больше. Бес, например, знал. И тот же Текс знал, и даже пытался предостеречь коллег. Но те просто отмахнулись от предупреждений — ещё бы, такая операция намечалась!
Они, конечно, не были совсем уж идиотами. Заслали для проверки на станцию одного из кадетов. Тот сгонял и отрапортовал, что да, Джек там, он лично его видел. Умолчав, что видел его только на экране, а не «вживую». За свою сговорчивость кадет получил неплохую оплату, прилетевшую с анонимного прокси-счёта, и под шумок свалил из «Законников». И был прав.
Все полгода своей работы на поверхности эти ребята высокомерно клали болт на любые предупреждения о том, что на Нассаре так дела не делаются. Что портить отношения со всеми гангами без разбора — путь в один конец. Более того, когда они начали планировать удар по «королю контрабанды», умные люди из корпов им говорили: трогать Джека — отстойная идея.
И все в один голос твердили одно и то же: там, где задета его гордость, Чёрный Джек пойдёт на любые расходы, чтобы отомстить обидчикам. Но руководители «Законников» почему-то сочли, что мафия и контрабандисты — это просто колосс на глиняных ногах, и именно они, «Законники», пришли разрушить его и показать слабость «бывших» хозяев жизни и планеты.
В итоге «Законники» на шаттлах и истребителях проигнорировали все видеосигналы со станции — с цитатами из космического права и предупреждениями о применении силы — и перебили немногочисленную роботизированную охрану. Дальше их ждали запертые ворота и роботурели, палящие из каждой щели. Ни одного живого человека: станцию защищали десяток турелей, пара дронов-перехватчиков и несколько дроидов какого-то лохматого года выпуска, с цилиндрическими «шляпами» сенсорных модулей.
Уничтожая всё новые турели, «Законники» прорвались в центральный жилой корпус и упёрлись в бронированные двери, снятые с истребительного отсека корабля-носителя. Истратив какое-то нереальное количество взрывчатки, доблестные стражи «порядка и законности» пробили их. (На кадрах — героические и сосредоточенные лица, съёмка ведётся с одного из боевых скафандров.)
Вломившись в центральный отсек, захватчики ждали ещё более ожесточённого сопротивления, но ничего подобного не последовало. Вместо дронов и хозяев станции, вооружённых бластерами и импульсными винтовками, атакующих встретили голые стальные стены с заклёпками. Ни дорогих панелей из натурального дерева, ни нескольких гигантских баров, набитых самыми отмороженными контрабандистами, ни вездесущих лавочек, скупающих и продающих любой хлам.
Ничего.
В центре зала стоял единственный предмет обстановки — проекционная колонна с рожей Чёрного Джека во весь внутренний объём голокуба. Старый фиксер затянулся своей неизменной сигарой, выпустил прямо в экран клуб дыма и, глядя на стоящего первым мужика в чёрной броне, отделанной золотом, красным бархатом и со свисающими с плеч эполетами, поднял указательный палец и произнёс: «Бум». Вспышка, и колонна превращается в вихрь разлетающихся по кругу пуль. Каждая из них светится синеватым огоньком, означающим одно — смерть. Прямо здесь и сейчас.
«Диммак». Окончательная смерть, без клонирования и прочих наворотов современности. Каждый такой выстрел стоит около ста тысяч кредитов, но Чёрного Джека подобные расходы не остановили.
Вместе с экраном отключилась искусственная гравитация в помещениях станции, и заблокировались все двери. А заодно с дверьми наглухо запечатались соединительные модули, зацепившиеся за корабли интервентов при стыковке. Протокол приземления подразумевал, что эти самые модули и кабели присоединятся для комплексной диагностики и типовых работ, и стражи решили, что всё это по стандартному протоколу делает автоматика. Ещё и шутили, что заправятся тут нахаляву. Спустя минуту двадцать пять секунд жахнул генератор станции, испарив к чертям собачьим выживших стражей и все пристыкованные корабли.
Понятное дело, клон-капсулы сработали — но не для всех. Из почти сотни вылетевших «проснулось» не больше двух десятков: тех, кого убил только взрыв генератора. Остальных накрыл «диммак» в центральном отсеке, а от окончательной смерти не спасает никакая страховка. Воскресшие, среди которых было несколько офицеров, поднялись через четверть суток. И это ещё полбеды: восстали они не в индивидуальных, подобранных с максимальным тщанием телах, а в базовых альфа-клонах. Пустых и типовых. Пока они штурмовали безлюдный комплекс, кто-то взломал все их чипы и перезаключил договор с клон-центром.
Несмотря на вопли и крики, программное обеспечение клон-центров упорно не желало восстанавливать застрахованные дорогущие имплантаты, уверяя приунывших «коммерческих законников», что те не обладают никакими имплантированными системами, кроме кибернетизированных средних пальцев. То же самое после проверки своих систем ответили стражам и вызванные для разбирательства с проблемными клиентами представители Службы безопасности корпорации «Вечность», обслуживающей клон-системы на Нассаре.
Слайдер, провернувший аферу и обладавший своеобразным чувством юмора, подпатчил файлы страховой компании, и всем оставшимся в живых «Законникам» теперь предстояло выложить по семь-десять миллионов кредитов лишь для восстановления утраченных возможностей.
И это они ещё не подозревали, что большую часть «хрома» на Нассаре им было не добыть: за полгода своей «работы» они страшно испортили отношения со всеми криминальными организациями, а официалы ехидно заявили, что по законам, которые насаждают остатки Звёздной Ассамблеи (часть её бывших чиновников по-прежнему называет себя «Ассамблеей»), подобные усиления ставятся только гражданам, состоящим на военной службе. И увы, «никак не можно выдать их неаккредитованной группировке наёмников с сомнительной репутацией».
Чёрный Джек ликовал. После такой демонстрации ещё долго никто даже не рискнёт помыслить трогать его станции или пытаться арестовать их хозяина. Бес тоже был доволен — и своим «щелчком» по носу «Законникам», и гонораром, упавшим на банковский счёт. Да и прочие новости были ненамного хуже.
Его «Ирод» обнаружил на «Хароне» всех искомых граждан и, использовав добытые коды доступа, легко решил проблему перевода троих из них. С четвёртым было сложнее: он находился в Девятом блоке, и «База» упорно считала, что перевести его невозможно. Оставалось ждать, пока «Ирод» доберётся до нужных паролей…
Глава 5. Подстава
Бес занимался в камере. Подтягивания на верхней койке, отжимания, изометрические упражнения — всё то, что можно делать в четырёх квадратных метрах. Тело нуждалось в нагрузке: часть его имплантатов — не типовые кибернетические усиления, а прямо-таки ноу-хау от «Генозавра», столь же сложные и требующие странного, как и биопроцессор. Павловские модификации были хороши, они не блокировались вместе с чипом, их нельзя было обнаружить сканерами, но имелись и некоторые неприятные нюансы — навроде того, что при длительном простое миомерные волокна, вживлённые внутрь его мышц, начинали терять эластичность. Так что приходилось постоянно «потеть» на импровизированном тренажёре.
Диего в это время валялся на своей койке, курил контрабандную сигарету и комментировал:
— Йолто, ты как заведённый. Восемь лет тут сижу — ни разу не видел, чтобы кто-то так убивался по зарядке. Зачем тебе всё это? Ты же и без тренировок укладываешь тут любого.
— Потому ты и сидишь восемь лет, но так и не стал местным «авторитетом», — отвечал Бес, не прерывая отжиманий. — Тренинг хорош постоянством: бросаешь — и уже через пару дней дерёшься чуть хуже. А через восемь лет удивлён, что тебя вообще до сих пор ещё мелкие щипачи не избили и не отняли твою пафосную сигару.
— Туше, — Диего рассмеялся и выдул дым в потолок.
Во дворе Бес держался рядом с «Отчаянными», но не сливался с ними. Ел за их столом, кивал при встрече, но в разговоры лез редко. Изерге, крысомордый коротышка, поначалу воспринял это как высокомерие и попытался что-то высказать, но Диего его осадил одним взглядом.
Впрочем, Изерге и сам понял, что сморозил глупость, после того как в тюремном дворе как-то абсолютно буднично появился Роб-Девять-Звёзд.
Хозяин блока номер восемь прошёлся по двору, пожал руку главе чёрных (Бес уже знал, что этого здоровяка зовут Джей-Ти), бросил пару слов новому лидеру арийцев, от которых тот сморщился, будто от лимона, и подошёл к Диего и «Отчаянным».
— Хефе Роб, рад нашей встрече, — нассарец с достоинством пожал протянутую руку. — Как ваши дела?
— С некоторых пор — великолепно. И это заслуга одного моего хорошего друга. — Роб говорил нарочито громко, так, что его слышал весь двор. — Бес заслужил мою глубокую благодарность. Так что если у кого-то вдруг закрались плохие мысли о том, что за голову этого человека назначена хорошая цена, — то лучше бы ему перестать даже думать в эту сторону. Бес, мальчик мой, завтра мне нужно будет с тобой переговорить — есть ещё одно дельце, как раз по твоему основному профилю.
Бес молча кивнул, и Роб, пожав вновь руку Диего и обняв Беса, ушёл царственной походкой куда-то, а весь двор, притихнув, совсем по-другому смотрел на Беса.
С Джей-Ти и его чёрными у Беса сложился молчаливый нейтралитет. Громадный чернокожий пару раз ловил его взгляд во дворе, оценивающе смотрел и отводил глаза. Не враг, не друг — просто ещё одна переменная в уравнении тюремной политики. Для него вся демонстрация Роба пропала втуне — Бес не интересовал главаря чернокожих, у него были свои дела.

