Искусство проще(а)ния

– Эх, и что мне с ней делать? Вообще никакого интереса к учёбе нет, Кать, вы же с ней подруги, может, хоть у тебя получится в её ветреную голову вдолбить простую мысль, что про будущее неплохо бы задуматься сейчас, профессию хорошую получить, которая кормить её будет, я же не вечная. – Галина Сергеевна пыталась сделать Катю своей сообщницей. – Не хочу я, чтобы она как я, всю жизнь каждую копейку считала и ничего себе позволить не могла, уже со счёта сбилась, сколько раз я зимние сапоги в ремонт отдавала, потому что на новые всё денег нет.

– Галина Сергеевна, ну вы же её прекрасно знаете, она никого не слушает, даже меня, я пыталась, но она лишь отмахивается от таких разговоров.

Катя честно предпринимала несколько попыток серьёзно поговорить с подругой, что пора уже взяться хоть немного за ум и определиться с дальнейшей судьбой, до окончания школы остаётся всего ничего, но Мариша убеждала, что она не пропадёт, уж явно такая красавица сможет в жизни хорошо устроиться и без высшего образования (и откуда только у неё такие мысли взялись? Где понахваталась?). Хотя, как показало время, она не прогадала и отсутствие высшего образования вовсе не помешало ей очень даже хорошо в жизни устроиться, но произошло это многим позже.

Когда оставался год до окончания школы, Кате надо было срочно решать, куда поступать дальше. По точным наукам у неё в дневнике красовались тройки, а вот по гуманитарным – сплошные пятерки. Катя захотела поступить на журналистику, учителя всегда хвалили её за творческий подход к выполнению заданий, а её литературные сочинения безоговорочно признавались лучшими во всём классе и всегда ставились в пример. Решила посоветоваться с Ниной Васильевной, но та и слышать ничего не хотела про выбранное внучкой направление:

– Катя, ну ты точно полная дура, какая тебе журналистика? Хочешь потом прозябать в какой-нибудь жёлтенькой газетёнке, выдумывая всякие небылицы и сальные подробности, кто с кем переспал и кто с кем роман крутит? Это предел твоих мечтаний?

– Нет, спешу тебя заверить, что далеко не все журналисты занимаются подобной ерундой. Я хочу освещать разные важные события, рассказывать про происшествия, наша учительница по литературе всегда хвалит мои сочинения, говорит, что этот мой талант нужно и дальше развивать, я умею увлечь читателя, у меня хорошо получается выстраивать слова в предложения!

Это было чистой правдой, именно учительница по русскому и литературе, которая по совместительству являлась еще и их классной руководительницей, ни раз советовала Кате выбрать журналистику в качестве своей основной профессии, даже обещала ей помочь с поступлением:

– Кать, у тебя и правда талант, уж поверь мне, через меня много учеников прошло, я многое повидала, но твои сочинения, то, как ты высказываешь своё мнение с помощью слов, – это большая редкость. У меня есть нужные знакомства, если ты всё-таки прислушаешься и захочешь поступить на журналистику, то с удовольствием тебе в этом помогу, не прощу себе потом, если позволю такому таланту пропасть!

Но Нина Васильевна, которая никогда не верила в способности своей внучки к чему-либо, была категорически против:

– Да что эти учителя понимают, там большая часть – беспросветные тупицы! Будешь поступать на лингвистику, получишь профессию переводчика – я уже всё узнавала, профессия эта перспективная и прибыльная, тем более к языку у тебя какие-никакие, но способности есть, потом мне только спасибо скажешь! И больше к этому разговору мы возвращаться не будем! – для пущей убедительности бабушка стукнула кулаком по столу, тем самым давая чётко понять, что дело уже решено и обжалованию не подлежит.

Спорить с бабушкой Катя не решилась, знала – ничем хорошим это не закончится. Удивительное дело, она уже была не тем маленьким беззащитным ребенком, что раньше, которая молча сносила все бабушкины наказания и боялась ей слово против сказать, а до сих пор перед ней страх остался, хотя даже в силу возраста в физическом плане бабушка сильно сдала и вряд ли могла уже как раньше прибегать к наказаниям. Ну переводчик и переводчик, в конце концов, и вправду неплохая профессия, тоже в какой-то степени творческая.

В это же время Катя с Маришей активно начали подрабатывать, денег катастрофически не хватало, а им хотелось и в кино сходить, и в театр хоть иногда выбраться, пусть и на самый последний ряд, на самые дешёвые места (Катю увлекало само действо, а Маришка ходила себя показать), не говоря уже про прикупить себе что-нибудь из одежды – всё-таки девочки, да и возраст такой, когда хочется принарядиться. Галина Сергеевна пыталась обеспечивать дочь всем необходимым, но что там с её копеечной зарплаты медсестры? Хорошо, что удавалось в долги не влезать и на этом спасибо. А Нина Васильевна вообще не считала нужным давать Кате деньги на всякие развлечения:

– Вот когда начнёшь сама зарабатывать, тогда и поймёшь, как тяжело деньги достаются, чтобы спускать их на всякую ерунду! – именно так она любила отвечать на просьбы внучки выделить ей дополнительные деньги на поход с подружкой в кино на новый фильм.

Хотя Катя знала, что деньги у неё припасены, она как-то видела, как бабушка доставала с верхней полки своего шкафа из-под стопки одежды толстую пачку денег, перехваченную аптечной резинкой, и ее пересчитывала, но она всегда говорила, что это деньги “похоронные” и их ни в коем случае трогать нельзя.

Поэтому девочки брались за любую работу: расклеивали объявления, раздавали листовки, мыли посуду в кафе недалеко от дома – деньги, конечно, были небольшие, но хоть что-то. Точнее, старалась всегда Катя, а вот Мариша находила любой повод, чтобы отвертеться от работы и чаще всего, поработав от силы минут десять и ссылаясь на головную боль или повышенное давление или ещё какую выдуманную на ходу болячку, просто стояла или сидела рядом, а за неё всю работу выполняла верная подруга. Но Катя честно делила вырученные деньги пополам, чужого ей было не нужно, она принимала подругу такой, как есть, разве не в этом и заключается смысл дружбы?

С поступлением проблем не возникло, Катя на “отлично” сдала все вступительные экзамены и, вот удача, поступила на бюджет, а вот Маришке так не повезло: Галина Сергеевна решила отдать её на связи с общественностью, подумав, что для дочери, у которой язык был отлично подвешен, да и умела она производить приятное впечатление на людей (правда, пока рот не откроет, разговор поддерживать ей было весьма сложно в силу узкого кругозора, но несмотря на этот недостаток от поклонников у неё отбоя не было), – это будет отличным вариантом, но вступительные экзамены та с треском провалила, что неудивительно – она не потратила ни секунды времени на подготовку к экзаменам, даже нанятые в срочном порядке репетиторы не помогли, и пока Катя днём и ночью зубрила экзаменационные темы, Маришка бегала по кафе и кинотеатрам с очередным “поклонником”. Правда, никаких угрызений совести она не испытывала, казалось, она только рада такому исходу событий:

– Ну не поступила и не поступила, конец света что ли? Оно даже и к лучшему – пойду сразу работать, зачем мне ещё пять лет штаны протирать в университете, ну не моё это!

В этой ситуации Кате было больше всего жаль Галину Сергеевну, которая до последнего надеялась, что Маришка наконец возьмется за голову и получит хорошую профессию, сколько она всего для неё делала, сколько сил в неё вложила, во всём ведь себя ущемляла, специально брала дополнительные смены, чтобы скопить на обучение дочери, и какой в итоге результат? Та к ней повернулась, простите, задницей. И для чего всё это было? Чтобы единственная дочь осталась без образования? Галина Сергеевна в итоге махнула рукой на непутёвую дочь:

– И бог с тобой, если к восемнадцати годам ума не набралась, то что ещё от тебя ждать? А на сэкономленные деньги я лучше путёвку куплю, хоть отдохну как нормальный человек первый раз в жизни!

В итоге, как только ей исполнилось восемнадцать, Маришка устроилась администратором в фитнесс-центр. Было непонятно, как ее взяли без всякого образования и опыта, но Катя подозревала, что не обошлось тут без “женских чар”, которых в подруге было хоть отбавляй. Мариша была работе очень рада:

– Ох, Кать, пока ты будешь сидеть в душной аудитории и слушать скучные лекции преподавателей, я буду зарабатывать весьма неплохие, кстати, деньги. Да и там точно можно будет с кем-нибудь познакомиться, так что буду совмещать приятное с полезным! – Маришка любила “подкалывать” подругу по этому поводу.

– Короче, ты в своем репертуаре, – Катя тяжело вздыхала, но за подругу в любом случае была рада, в конце концов, какие её годы, может еще взяться за голову, получить образование никогда не поздно. А Галина Сергеевна поворчит-подуется, да и отойдёт, родные люди всё-таки, какие там долгие обиды?

С началом учебного года подруги стали встречаться реже: Катя была занята учёбой, с головой погрузившись в образовательный процесс, да и продолжала подрабатывать, правда, уже одна, а у Мариши появились новые знакомства, и она не стремилась вводить Катю в этот новый круг общения, но Катя, как обычно, на подругу не обижалась. Старались раз в неделю всё равно встречаться или хотя бы созваниваться, правда, слушать про учебу Марише было совсем неинтересно, поэтому большую часть времени рассказывала она: на работе освоилась, со своими несложными обязанностями справляется, с коллегами отношения хорошие, ну и самое главное, – многие посетители оказывают ей знаки внимания. А Галина Сергеевна, ожидаемо, отошла и перестала попрекать дочь, а просто молча приняла её выбор.

Но не успела Катя успешно перейти на второй курс, случилась беда – Нина Васильевна попала в больницу с инсультом. Хорошо, что Катя в нужный момент оказалась рядом и успела вызвать скорую – как потом объяснил лечащий врач, каждая секунда была на счету и тем, что Катя не испугалась и вовремя отреагировала, она спасла жизнь бабушке. Первой, кому позвонила Катя, была Галина Сергеевна, та отреагировала мгновенно – подключила все свои связи, нашла нужных и хороших врачей, созванивалась-договаривалась-общалась, сама Катя сидела в приёмном покое на жестком неудобном стуле, держа в руках картонный стаканчик с отвратительным кофе из аппарата и, казалось, ни на что не реагировала. Кое-как собрала последние силы и набрала Маришке, та сразу же предложила приехать, но Катя отказалась – какой смысл здесь толпиться, пообещала сообщить, как только будет что-то известно. Бабушку сразу определили в реанимацию, медлить было нельзя, никаких прогнозов врачи не давали. Надо же, вот ведь какая странная и непредсказуемая штука жизнь – ведь никогда не были они с бабушкой близки, никогда не проявляли друг к другу тёплых родственных чувств, а сейчас Катя сидела в больнице и больше всего боялась – вот сейчас к ней выйдет врач и сообщит, что несмотря на все усилия врачей бабушку не удалось спасти, и от одной этой мысли становилось не по себе. Да, Нина Васильевна не была той бабушкой, вспоминая которую сердце тут же откликается теплотой и любовью, а следы ожогов от ударов крапивой, казалось, намертво въелись в кожу, но ведь не бросила же она Катю в самый ответственный момент на произвол судьбы, забрала к себе, голодом не морила, на улицу не выгоняла, куском хлеба почти не попрекала, ну а то, что слова хорошего она в свой адрес ни разу не слышала, – это ведь далеко не самое страшное, да и разве она хоть к кому-то была благосклонна? Вспомнить только, как она всё время деда ругала, какие только проклятия не сыпались на его бедную седую голову (как он сам любил шутить, поседел и облысел он в довольно раннем возрасте, а причиной тому была совместная жизнь с бабушкой, но, конечно, всегда следил в этот момент, чтобы бабушки не было рядом, она бы такие шуточки явно не одобрила), да и в адрес собственной дочери летели сплошные оскорбления, она совершенно не боялась, что Катя может всю эту грязь услышать. Но жизнь сложилась таким образом, что бабушка оказалась её единственным родным человеком, деда давно не было в живых, а мама на собственную дочь наплевала с высокой колокольни, живёт свою жизнь и думать забыла про Катю, наверное, так легче личную жизнь строить, без всяких обременений в лице дочери. Погруженная в невесёлые мысли, Катя даже не заметила, как рядом с ней сел врач:

– Екатерина, добрый вечер, меня зовут Сергей Дмитриевич, я врач-реаниматолог. Я правильно понимаю, что вы Нине Васильевне приходитесь внучкой?

– Да, это моя бабушка. Как она?

Сергей Дмитриевич медлил с ответом, было видно, как тяжело ему подобрать правильные слова:

– Вы большая молодец, что сумели вовремя среагировать, это большая редкость, обычно люди в подобных ситуациях впадают в панику и не знают, что делать, но ваши слаженные и своевременные действия буквально спасли бабушке жизнь. Но буду говорить честно и откровенно – прогнозы относительно её дальнейшего состояния довольно неутешительные: её мозг сильно поражён и к прежнему своему обычному и нормальному состоянию она уже вряд ли вернётся, вы должны быть готовы к этому.

Катя молчала, она была рада, что бабушка осталась жива, но по реакции доктора и его словам понимала – их жизнь теперь сильно изменится. Разве можно к этому подготовиться?

– Екатерина, вы сильно не переживайте, возможно, всё будет гораздо лучше, чем мы думаем, это наша дурацкая врачебная привычка всегда готовить родственников пациентов, перенёсших инсульт, к худшему, хотя это неправильно, мы, наоборот, должны приободрять наших пациентов и их родных и близких! Да и потом, всё индивидуально, есть те, кто после инсульта возвращаются к обычному состоянию, правда, их процент весьма небольшой.

– Нет-нет, Сергей Дмитриевич, не переживайте, я, наоборот, хочу услышать правду, какой бы ужасной она не была, чтобы понимать, что меня ждёт дальше. Спасибо вам большое за откровенность, ну и за то, что приложили все усилия, чтобы спасти мою бабушку.

– Ну что вы, Екатерина, это же наша работа, за это нас благодарить не нужно, мы делаем то, что должны. А теперь езжайте домой и поспите, у вас сегодня был очень тяжёлый день, вас пока всё равно никто к ней не пустит, запишите, пожалуйста, мой номер телефона, можете в любое время звонить. По нашим прогнозам, в реанимации Нина Васильевна пробудет ещё дня три, пока мы не стабилизируем её состояние, после переведём в стационар, а там уже будем наблюдать за её состоянием, как только поймём, что угрозы больше нет, выпишем.

– Спасибо большое вам, Сергей Дмитриевич, если будут какие-то изменения в её состоянии – обязательно мне звоните, в любое время дня и ночи!

– Конечно, может, вам такси вызвать?

– Нет, спасибо, хочу немного пройтись пешком.

Катя буквально выбегала из больницы, хотелось как можно скорее оказаться на свежем воздухе – выкрашенные в унылый зелёный цвет стены начали на неё давить, а стойкий запах, въевшийся в больничные стены, вызывал чувство тошноты. Немного прошлась пешком, жадно глотая воздух, а на полпути поймала такси, сил проделать оставшийся путь до дома пешком не осталось, Катя чувствовала себя как выжатый лимон. Из такси позвонила Галине Сергеевне, доложила обстановку, но та поспешила её успокоить:

– Кать, уж поверь, инсульт – это не приговор, люди после него могут ещё долго жить, так что не переживай, выходим твою бабушку, я как раз нашла хороших специалистов, которые помогут с реабилитацией, сейчас скину тебе их номера.

Как же Катя была благодарна судьбе за то, что в её жизни появились Маришка и её мама, она всегда чувствовала от них поддержку и заботу, да, пусть сейчас они с подругой встречались уже не так часто, как раньше, но это никак не отменяло того факта, что к ним она всегда могла обратиться за помощью или советом, двери их дома всегда были открыты для неё, в любое время дня и ночи. И это несмотря на абсолютную непохожесть характеров подруг, а ведь сошлись, даже ни одной крупной ссоры за столько лет дружбы не было, так, по мелочи, сейчас уже и не вспомнишь.

Находиться дома одной было непривычно и некомфортно, Катя еще ни разу за всё время не оставалась дома одна, она привыкла, что в соседней комнате всегда есть бабушка, а теперь она лежала в кровати, пытаясь уснуть, и вздрагивала от любого шороха, её пугал каждый привычный для старого дома звук. Ей казалось, что ещё немного и стены сомкнутся вокруг неё, стремясь её поглотить, и она навсегда останется в них замурованной. Первой мыслью было позвонить Маришке и попросить её приехать, остаться с ней на ночь, но потом эту мысль она отогнала – господи, ну взрослый же и здравомыслящий человек, а в голову лезут какие-то совсем уж дурацкие детские страхи, да подруга её на смех поднимет. В итоге, промучившись так часа два, уснула, правда, страхи настигли её и во сне.

Чтобы немного отвлечься от грустных мыслей, Катя с головой ушла в учёбу. Сергей Дмитриевич исправно звонил каждый день, подробно рассказывая о состоянии Нины Васильевны. Правда, рассказывать было особо нечего – пришла в себя, но пока ни на что не реагирует, даже ни одного слова не произнесла за всё время. Через несколько дней её перевели в стационар и Кате наконец разрешили бабушку навестить. Войдя в палату, Катя чуть не разрыдалась от переизбытка чувств – сама от себя не ожидала, но она, оказывается, по бабушке сильно соскучилась за эти дни и сейчас была очень рада её увидеть, живой, хоть и далеко не самой здоровой. Нина Васильевна же лежала без малейшего движения, уставившись в потолок, и на Катю никак не реагировала, казалось, она вообще её не узнает, наверное, думает про себя, что за странная девушка стоит рядом с ней и утирает слёзы, даже ни разу в её сторону не взглянула:

– Это всё последствия инсульта, сами понимаете. – Сергей Дмитриевич пытался Катю подбодрить, видя, что она стоит у кровати в заметном замешательстве и не знает, как реагировать. – Провалы в памяти, замутнённое сознание, но вы не бойтесь, можете взять её за руку, тактильный контакт полезен.

Катя подошла ближе и взяла бабушку за руку – жест, о котором она раньше и подумать не могла, бабушка бы просто не позволила, ей были противны все эти “щенячьи нежности”, как она их называла. Сейчас бабушка не сопротивлялась, её рука оказалась совсем холодной и будто невесомой, безжизненной, Катя даже испугалась, что может сделать своим прикосновением бабушке больно, слишком сильно сжать её руку, но та всё также продолжала молчать и смотреть в потолок, на лице ни один мускул не дрогнул.

Катя навещала бабушку раз в два дня, но ситуация не менялась, бабушка всё также лежала, молча уставившись в потолок, и ни на что не реагировала. Катя просто сидела рядом с кроватью на стуле, заботливо принесённом Сергеем Дмитриевичем, и держала бабушку за руку, почему-то ей казалось, что бабушке от этого жеста становилось легче, хотя проверить, действительно ли это было так, не представлялось возможным, потому что Нина Васильевна по-прежнему никак не проявляла своих эмоций.

Через две недели Нину Васильевну выписали домой. Сергей Дмитриевич уверял Катю, что, оказавшись наконец дома, в родных стенах, а не в больничной палате, бабушка постепенно начнёт приходить в себя, но чуда не произошло. Нина Васильевна не вставала с кровати, Катя кормила её с ложечки, меняла ей памперсы, переворачивала, чтобы не образовывались пролежни, подмывала её. Противно не было, Катя как-то приноровилась, отключила все лишние эмоции, спасибо Галине Сергеевне, которая в очередной раз пришла на помощь и показала Кате, как ухаживать за лежачим больным. Правда, пришлось перевестись на заочное обучение, потому что денег на сиделку не было, да и страшно как-то оставлять бабушку с незнакомым человеком, мало ли что, столько криминальных историй на эту тему показывали в новостных сюжетах, становилось не по себе… Огромным плюсом послужило, что Катя была на хорошем счету в университете и ей без проблем пошли навстречу, войдя в её непростое семейное положение.