Про «Сплющенную Землю»

Ох, что‑то меня понесло, я ведь вроде об учёбе говорил. Почему я вообще туда пошёл?

За первые два года моего обучения, ещё на психолога, родители успели взять небольшой «мягкий» кредит с подвохом. Кредиты, как и вся банковская система, со временем превратились в нечто ужасное. Если родители берут деньги и тратят их, скажем, на детское питание, лечение или образование, то долг с процентами автоматически переходит на ребёнка.

Эти «стандартные дополнительные условия» можно найти, лишь перейдя по ссылке в сокращённой версии контракта. И когда читаешь их на сайте, лениться нельзя: нужно внимательно водить мышкой по каждому слову. В некоторых терминах скрыты вложенные ссылки на уточняющие примечания, которые могут в корне изменить смысл или добавить критически важные детали. Курсор, зависший над словом «образование», вдруг подсветил крошечную сноску: «Включая последующее трудоустройство и социальную адаптацию».

Не подумайте, что это что‑то вроде рабства или крепостного права. На официальном языке такие меры называются «гарантированным обязательным трудоустройством» или «кредитным обязательством, сопряжённым с долгосрочной занятостью». Банкиры знают, что детей эксплуатировать нельзя – это и незаконно, и не приносит большого дохода, поэтому они просто ждут, пока ребёнку исполнится двадцать один год. После этого на него накладывается обязательный десятилетний контракт – и вот тут начинается настоящая игра в долговую ловушку.

Такое положение вещей приводит к тому, что человек фактически становится заложником системы, где каждый шаг влечёт за собой новые финансовые путы. Молодёжь, едва вступив в зрелую жизнь, оказывается неспособной справиться с этим бременем, которое, словно несанкционированное наследие, остаётся с ними на долгие годы. Так что, глядя на всё это, я считаю, что мне ещё очень повезло.

Доучиваться нам предстояло «по старинке»: посещая обычные лекции, и никаких больше онлайн‑занятий. Семинарию и ординатуру объединили в один интенсивный курс. Мы натаскивали семинаристов в лечении срывов и психозов, а те, в свою очередь, посвящали нас в тонкости богословия. Четыре года длилась эта общая мука, четыре года притирки и привыкания к живому общению.

Помню первый день на новом факультете. Аудитория, пропахшая ладаном и антисептиком. На стене – икона Николая Чудотворца, рядом – схема строения головного мозга. За кафедрой – отец Анатолий, в рясе поверх белого халата.

– Дети мои, – начал он, – сегодня мы изучим, как отличить одержимость от шизофрении. Практикум проведём после обеда – поедем в епархиальную клинику, где вы попробуете применить знания на практике.

В процессе обучения я узнал, что около десяти процентов студентов почти всех специальностей принудительно переводят на очную форму. Хороший специалист, выпестованный онлайн‑образованием, – это всё‑таки до сих пор скорее исключение, чем правило. Программа была экспериментальной: новой, меняющейся прямо на ходу. Одно радовало и держало нас вместе: всё было бесплатно (ну, почти бесплатно – за обязательную отработку в пару лет). Образование, общежитие, стипендия и даже трёхразовое питание – условия, о которых сегодня можно только мечтать.

Однажды на перерыве я спросил отца Анатолия:

– Батюшка, а как вы сами относитесь к такому симбиозу? Психиатрия и православие – вещи, мягко говоря, разные.

Он задумчиво покрутил крест на груди.

– Сын мой, в мире, где люди сходят с ума от нейроимплантов, а нейросети пишут молитвы, разница между ними тает. Мы лечим души – неважно, таблетками или молитвой. Главное, чтобы пациент перестал видеть рептилоидов в облаках и начал платить налоги.

До сих пор подмывает заглянуть в светлую голову, породившую эту идею, и понять, как удалось провернуть столь безумное дело. Ладно, признаю: впихнуть невпихуемое – наша старинная народная забава. И несмотря на явный бред и маразм этой затеи, большинство новоиспечённых «лекарей душ» сходилось во мнении: в нашей стране, где всё вечно не как у людей, это, скорее всего, сработает.

Глава 4. «Техно‑маги и рясы: когда наука встречает веру»

В ранние студенческие годы, когда я только начинал путь психолога, меня захватило необычное увлечение – я вступил в орден Белых Техно‑Магов. Это движение родилось в кипящем котле студенческих умов на физфаках Китая. Первые дерзкие энтузиасты, словно современные алхимики, создавали костюмы, способные извергать миниатюрные электрические молнии. Спрятанный под полой мантии сосуд с жидким азотом позволял им за секунды заморозить стакан воды.

Эти нехитрые, почти детские фокусы вызывали священный трепет и искреннее уважение у бесчисленных незарегистрированных обывателей – крестьян, рабочих и, что немаловажно, прекрасных дев. Помню, как мы с товарищами репетировали трюки в общежитии: искрящиеся перчатки, дымовые завесы из карманных генераторов, голографические символы, парящие над ладонями. Мы не искали власти – нам хватало восхищённых взглядов и шёпота за спиной: «Смотри, настоящий маг!»

Но это безобидное и стремительно набирающее популярность увлечение вскоре было подхвачено и извращено теневыми фигурами криминального мира. Так появились Тёмные Техно‑Маги. Из рукавов их зловещих одеяний вылетали уже не безобидные искры, а смертоносные бесшумные патроны. Со временем технологии развились настолько, что боевые костюмы «тёмных» по эффективности почти не отличались от экипировки спецназа, а их спецэффекты вселяли настоящий ужас.

Однажды я видел, как такой «маг» остановил целый патруль: взмахнул рукой – и все камеры вокруг взорвались снопом искр; сделал шаг – и асфальт под ногами дрогнул, словно от подземного толчка. Практика показала: бандитов, облачённых в мантии и вооружённых технологическими чудесами, боятся и почитают куда больше, чем обычных отбросов общества.

Справедливости ради стоит отметить, что большинство адептов техно‑магии – вроде меня – всего лишь позёры и безобидные фокусники, жаждущие внимания. Беднота, у которой нет денег на яркие девайсы, а потому всё это выглядит как голимая кустарщина: провода торчат из‑под ткани, аккумуляторы гудят, как старые холодильники, а голограммы мерцают с помехами. Но криминальные элементы – совсем другая история. В кого бы они ни рядились, хоть в Белого, хоть в Тёмного мага – добра от них не жди.