Про «Сплющенную Землю»

Александр Чешков

Про «Сплющенную Землю»

Предисловие: «Исповедь конспиролога: как перестать бояться и полюбить плоскую Землю»

Все нелепости, изложенные в этой книге — не более чем плод воспалённого воображения автора. Любые совпадения с нашей хромой действительностью, которые вы рискуете заметить сейчас или в будущем, — вопиющая случайность.

Признаю сразу, дорогой читатель: путь наш будет тернист. Против нашей «Сплющенной Земли» ополчился целый легион истин: законы физики, гравитация, коварная сила Кориолиса и сама матушка-атмосфера со своими часовыми поясами. Печально, но многие из вас не просто помнят эти постулаты из школьной программы, а умудрились постичь их суть. Я уже вижу, как вы готовите лавину аргументов: кругосветные вояжи, снимки, будто украденные у космоса, и прочие жалкие крохи здравого смысла, которые у вас ещё сохранились…

Но не спешите дружно меня проклинать. Сражение предстоит нелёгкое. Начнём с малого — с туманных и зыбких идей, рождающихся на границе сна и яви. Предлагаю открыть дискуссию с теории голографической Вселенной. Представьте: вся наша реальность — лишь плоская проекция, рождённая в недрах более фундаментального бытия. Вселенная плоская, но с привкусом непостижимых измерений, хотя нашему глазу она кажется объёмным тортом.

Рассуждать об этом можно вечно, но, каюсь, из-за пробелов в образовании я понятия не имею, что в этой теории означает AdS/CFT-соответствие. Поэтому не стану утомлять вас заумью, которой нахватался по верхам. Просто поверьте почти честному человеку. Уверен: не за горами день, когда в школах введут предмет «Плоская Земля» и прочие основы выживания. А то развелось слишком много умников — пора их мягкими пинками вводить в наше «светлое будущее».

Прежде чем нырнуть в водоворот событий, предлагаю ещё немного поплевать на тусклый огонёк здравого смыла. Мы с вами — люди искушённые, так давайте смело заглянем на изнанку реальности. Разве то, что вещают с центральных каналов, способно уместиться на шарообразной планете? Нет, для подобного абсурда нужна только плоскость.

Посмотрите сами: плоскоголовые политики, чьи горизонты ограничены их собственным эго, поучают нас жизни. Юмористические шоу щедро сдобрены плоским, как блин, остроумием. И чего греха таить: мы сами всё чаще предпочитаем короткий видеоролик в сети кропотливому чтению, позволяя алгоритмам думать за нас.

Моё выстраданное убеждение: Земля — плоская. Возможно, в годы нашей наивности, когда мы ещё открывали книги, она и была круглой. Но в эпоху пандемий, глобализации, борьбы за права меньшинств, и тотального «чипирования» мозгов через СМИ, она неумолимо сплющивается. Она принимает эту форму в наших измученных и, увы, скорбных умах. И чем дальше, тем безнадёжнее этот процесс.

Когда эта истина засядет в ваших головах, словно ржавый гвоздь в трухлявой доске, мы сможем двигаться дальше. Нам стоит оставить крохотную искру для будущих поколений — шанс когда-нибудь вернуться к здравомыслию. Правда, пока не знаю, как именно…

Напоследок обсудим вопрос, от которого зависит, перевернёте ли вы страницу или с негодованием швырнёте книгу в камин. Речь о создании масштабного романа, посвящённого — прости Господи — «актуальной» повестке нашего истеблишмента. За подобный опус гарантированы баснословные гонорары и экстаз критиков, а вопрос «печатать или нет» отпал бы сам собой.

Впрочем, если вы не на параде, то по отдельности вы вполне приличные ребята, пусть и со своими странными «причудами». Но здесь мне сказочно повезло: пока я собирался с мыслями — а подобные книги, как ни крути, отрывают с руками — вышел закон, гласящий, что всё-таки не надо.

Фух… Пронесло.

Глава 1. «Мой городок на краю хромой действительности».

Наша история начинается в одном из провинциальных городков – осколке некогда великой, сплочённой и ещё немного гордой страны. Здесь, среди обветшалых фасадов и тихих улочек, чудом сохранились остатки человеческого тепла – не только современное новомодное равнодушие к соседям, но и редкие вспышки искренней заботы. Городок был ни большим, ни маленьким: не у самой столицы, но и не на задворках цивилизации. Он словно застыл где‑то посередине – между прошлым, которым гордились, и будущим, которого боялись.

Меня зовут Гоша. Так звали меня друзья и родители, сколько я себя помню. Я – третьекурсник местного (ну, почти местного) университета. Учусь на психолога, хотя нас почему‑то упорно пичкают пограничной психиатрией. Если вкратце и без лирики, то основной упор делают на умении убеждать людей, что пахать по десять часов в день – это истинное благо. И это при официальном семичасовом рабочем дне и четырёхдневной рабочей неделе! Зорким взглядом должны мы присматривать за благонадёжными гражданами, особенно за теми, кто любит следить за новостями и – что ещё опаснее – комментировать их.

Если что, лечить в нашем убогом отечестве всё равно некому, да и лекарств, которые действительно помогают, – раз‑два и обчелся. Да и мало кому интересно, от чего вообще лечить. Вот власти и придумали, как занять население, чтобы у людей не оставалось времени на глубокие мысли и кровавый хаос на улицах, как в трижды проклятой, но такой желанной Америке. Ну и заодно решили сэкономить на дорогих роботах.

Всё гениальное просто: если хочешь крутой гаджет, чтобы на тебя не смотрели свысока, и не желаешь окончательно скатиться в подзаборные лузеры – вкалывай. Да, это сложно, но другого выхода у нас просто нет. Беда в том, что все уже отвыкли работать, и крайне трудно уговорить людей менять свою жизнь и жизнь страны к лучшему. Даже малограмотные догадываются, что почти всё сейчас можно автоматизировать и не напрягаться.

Благодаря нашей отсталости у нас намного спокойнее, меньше тех кровавых драм, что разыгрываются в богатых Штатах, где нейролептики подмешивают в еду и питьё каждому, кто живёт на пособие. А их там, как вы помните, уже почти треть населения. И шёпотом добавим: чтобы получать это самое пособие, нужно быть… ну, вы понимаете, представителем ЛГБТ. Знакомые рассказывали, что без видеоманифеста в соцсетях теперь даже на биржу труда не встанешь. Блин, обещал же об этом не писать, но мир сейчас таков… Постараюсь к этому больше не возвращаться. Наверное, всё же хорошо, что научный прогресс обходит нас стороной – правда, вместе с благополучием.

Учусь я в МГУ, хотя в Москве не бывал ни разу. Если шепнуть по секрету – это Магаданский государственный университет. Главное, что в дипломе будет красоваться заветная аббревиатура, а о его магаданском происхождении можно узнать, лишь перейдя по едва заметной ссылке в приложении. Спасибо всемогущему интернету и онлайн‑обучению! «Престижное» образование, не выходя из дома – разве не чудо?

Стоило мне поступить, как на меня посыпались «выгодные» предложения о работе. Я выбрал самое щедрое, где мне сразу же оплатили всю учёбу. Фортуна улыбнулась: мой контракт выкупил государственный фонд «Здоровые граждане – счастливое Отечество». Правда, контракт оказался с подвохом. До сих пор не знаю, смеяться мне или плакать от такого поворота судьбы, но это уже совсем другая история, в которой мне ещё только предстоит разобраться.

Хотя, если начать сначала, мне несказанно повезло: моим образованием занимался дедушка. Уроки я проходил не только по интернету, как все, но и «по старинке» – по бумажным книгам. Дед рассказывает, что когда‑то, в его далёком детстве, всех детей сгоняли в специальные отдельные здания. Там, в тесноте и духоте, учителя пичкали ребят знаниями при живом общении. Только представлю себе эту толкучку – сотни детей и десятки взрослых трутся друг о друга – и меня сразу бросает в дрожь. Но дед уверяет, что грамотными тогда были почти все, а не как сейчас, когда едва ли десять процентов прохожих способны самостоятельно прочитать вывеску на улице. И, что совсем уж невероятно, раньше это считалось безопасным! Сейчас же столь тесное и частое общение – дело рискованное и сложное.

Вот, к слову, мой друг Сеня. Сам он читать и писать не умеет, как и подавляющее большинство наших сограждан. Но ничего, школу в этом году заканчивает и параллельно уже выучился на оператора‑машиниста для работы в шахте. Зачем ему грамота? Смартфон с умными очками – вот его главная опора. Гаджет любой текст прочитает с таким выражением, что позавидует лучший актёр. Все интернет‑сайты давно заменили буквенный интерфейс на звуковой – так ведь удобнее и быстрее. Вроде бы одни плюсы. Смартфон теперь и украсть сложно: он намертво завязан на отпечатки пальцев, сетчатку глаза и даже на ДНК. Плюс у всех, даже у самых дешёвых моделей, есть неотключаемые навигаторы, микрофоны и камеры. Эти же биометрические данные автоматически передаются во все социальные сети для авторизации или мгновенной регистрации, если ты зашёл туда впервые.

Да, у меня профессия сложная, мне приходится учиться по книгам. И таких специальностей ещё осталось немало. Но прогресс не стоит на месте: уже появился профессор истории, который сам не умеет читать! И ничего, ведёт в университете лекции, причём очень популярные. Слава смартфону! Он не только легко зачитает любой текст вслух, но и мгновенно переведёт древний манускрипт.

Будущее образования меняется, оно становится совсем другим. Да и если подумать – зачем Сене, как и большинству, эта грамотность? Парень он простой, хороший, отзывчивый. Нужно только занять его руки на благо Родины часов на десять в сутки, а в свободное время снабдить пивом и компьютерными играми – и тогда беды точно не будет. Пишу всё это и не могу решить: это я вас уговариваю или всё‑таки себя?..

Глава 2. «Нейроимплант и плоский мир с уроками в новой реальности»

– Помяни чёрта… Вот и он, колотит в дверь нашей «престижной» столетней хрущёвки. Умели же раньше строить! Не то что нынешние трёхэтажные коробки из пластика и бетона. Жиденькие железобетонные колоны, с плитами перекрытия всего сантиметров пятнадцать. Все стены как наружные так и внутренние, из переработанного ячеистого пластика с антипиренами.

– Здорово! Не поверишь, что со мной приключилось! – Сеня ворвался в комнату, сияя от восторга. – Крышу в прямом смысле снесло! Видишь, у меня полчерепа вскрыто?

Я оторопел, разглядывая друга.

– Что за хрень, Сеня? Может, полицию вызвать или скорую?

– Да брось, ну болит башка, слегка глючит, но это, говорят, дело наживное. Скоро наладят – пройдёт. Мне нейроимплант вживили, китайский, понимаешь? Настоящий! Это совсем другая реальность, другие ощущения! Сигнал идёт прямо в мозг! Правда, за него придётся пять лет на российско‑китайской шахте в Сибири отпахать. Но условия – сказка: семичасовой рабочий день, два выходных в неделю, питание, проживание, любое образование на выбор в свободное время, и зарплата приличная. А главное – всё это свободное время ты проводишь в другом мире!

Я присмотрелся внимательнее. Сначала меня просто перекосило от увиденного, а теперь я разглядел: прямо во лбу у Сени красовался «третий глаз», к которому тянулись тонкие провода.

– Читал я про эти штуки, – вздохнул я. – Сначала тянут электрод к зрительному нерву, ставят переключатель, чтобы отрезать сигналы от настоящих глаз и подавать картинку с импланта. То же самое с обонятельным и слуховым нервами. А вот соматосенсорную систему они пока имитировать не могут, как и нормально к ней подключиться… Рад за тебя, конечно.

А вот мне, оказывается, мало диплома психолога – читай, недопсихиатра. Мне нужно ещё в семинарии на батюшку выучиться. Как я и все остальные упустили этот пункт в спонсорском контракте – ума не приложу. Теперь придётся ординатуру совмещать с семинарией. Ибо такова нынче доля смиренных рабов божьих. Зато потом смогу постом, молитвою, душевным разговором и галоперидолом с нейролептиками вправлять мозги всяким тварям божьим. Радуюсь хотя бы, что не мулла – я в этом вопросе хоть немного по верхам разбираюсь, а мусульман на Руси всё‑таки треть населения.

Сеня хохотнул, разглядывая провода в зеркале.

– Батюшка из атеиста Гоши? Отстой полный. Будешь этот… протоеврей Гоша.

– Протоиерей, дубина! – огрызнулся я. – И до него ещё дорасти надо, не всё так просто. Надеюсь, я не один такой «счастливый», помогут. Там неустойка такая, что если откажусь – тридцать лет выплачивать буду. Так что легче пять лет отработать.

– Ладно, я вообще за другим пришёл, – Сеня вдруг посерьёзнел. – Помоги разобраться. Тут в видеоуроке по географии на сайте Министерства образования говорится, что Земля – круглый шар. А в уроке по освоению космоса – что это плоский диск. И это только первый вопрос, будет ещё один.

Я замер.

– Чё… Ладно, давай с космоса начнём, это сложнее. Три года назад такого в программе ещё не было. Грузи видео, глянем…

– На заре космической эры советские учёные столкнулись с необъяснимой аномалией: полупроницаемой силовой стеной, окутывающей Землю. Она пропускала космические лучи и чужеродные объекты, словно мембрана, но намертво удерживала всё материальное, позволяя просачиваться наружу лишь электромагнитным волнам. И что ещё более поразительно – Земля, вопреки всем законам физики и, главное, логики, оказалась сильно сплюснутой.

Отчаянные попытки пробить этот барьер серией ядерных взрывов, предпринятые как советскими, так и американскими учёными, обернулись полным крахом. Даже сокрушительная мощь термоядерной «Царь‑бомбы» оказалась бессильна. Провидение, однако, смилостивилось: в районе Южного полюса было обнаружено «окно» в околоземное пространство – единственный путь за пределы невидимой преграды. Именно этим путём и по сей день взмывают ввысь ракеты.

Наша страна, первой открыв Антарктиду, обнаружила эту лазейку и совершила триумфальный полёт за пределы купола. После этого был принят секретный закон об Антарктиде, навсегда закрывший континент для непосвящённых. Скорее всего, там, во льдах, сохранилось множество артефактов – продвинутых технологий древних цивилизаций.

Дальнейшие исследования выявили, что силовое поле поддерживается каскадом древних ядерных реакторов, предусмотрительно погребённых на глубине более десяти километров. Обслуживают их люди с генами пресмыкающихся – генетически модифицированные высококвалифицированные рабочие древности. Благодаря этой особенности инженеры‑рептилоиды способны выдерживать колоссальные дозы радиации и экстремальные температуры. Из угнетённых слуг они превратились в тайных повелителей, затаивших в сердце глубокую обиду…

– Господи, спаси и сохрани, – выдохнул я. – Пусть это останется на их совести. Слушай, тут есть пара «незначительных» неточностей, но не забивай голову. Учи как есть, сдай и забудь – это всего лишь компьютерный тест. На экзаменах всё равно придётся пересказывать именно этот бред. Сейчас большие проблемы с рецензированием школьных программ, да и хакеры постоянно вбрасывают на серверы что попало. Вычеркни хотя бы рептилоидов, это явный перебор, так будет легче. У меня есть ещё немного времени, давай второй урок, который ты не понимаешь, и мне пора.

– Ну, Гоша, мне кажется, именно рептилоиды придают истории реалистичность, – возразил Сеня. – Я тут затеял видеоблог по истории, ну, знаешь, для души… Тема: установление «Нового мирового порядка». Чего только не узнаешь из школьных уроков! Расчёт прост: заветные баллы для аттестата. В наши времена, когда без раскрученного блога и школьный порог не переступить, это чуть ли не единственный шанс добрать баллы. Загружаю, слушай вступление.

– Вы, наверное, часто задумывались, почему в сети так много видео на тему заговоров? С XIX века тень апокалиптических пророчеств пала на христианскую эсхатологию, предрекая тайный план по установлению тоталитарного «Нового мирового порядка». Согласно этим мрачным видениям, люди, запятнавшие души сделкой с дьяволом ради власти, стали лишь пешками в сверхъестественной шахматной партии. Цель – склонить человечество к принятию мирового правительства, химеры, скрывающей железный кулак.

Масонство и иллюминаты – старейшие тайные общества, зародившиеся в туманной дымке Великобритании XVI–XVII веков. Годы истории выстроили обвинения в их адрес: они строят всемирное правительство, основанное на масонских принципах.

«Протоколы сионских мудрецов» – текст с гнусными корнями, впервые всплывший в России в 1903 году, – рисует картину иудейско‑масонского заговора. Текст, словно змеиный яд, описывает собрания клики, плетущей интриги ради мирового господства.

«Общество круглого стола» – влиятельный истеблишмент – обвиняют в более тонком замысле: установлении англо‑американского империализма, движимого интересами экономических элит. Наконец, инопланетное вторжение или «внутриземляне» – зловещие рептилоиды, ведомые жаждой власти, тайно манипулируют обществом ради тотального контроля и беспощадной эксплуатации.

Кто из них главный и как они достигают своих целей? Давайте разбираться. Пути тайных обществ коварны:

Тотальная слежка: насаждение культа интеллекта, массовое наблюдение, штрихкодирование товаров и RFID‑метки, вживляемые в тело.

Контроль над рождаемостью: сокращение численности населения для облегчения слежки под видом программ планирования семьи.

Контроль сознания: обширный арсенал от промывания мозгов (проект «МК‑Ультра») до психологических операций (фторирование воды, подсознательная реклама, микроволновые эффекты и химтрейлы).

Из всего вышесказанного мы можем сделать смелые выводы. Экономический коллапс и создание единой валюты – предвестники хаоса, позволяющие укрепить власть глобалистов. Милитаризация и разжигание конфликтов – вечный двигатель системы. Под видом борьбы за демократию элиты финансируют обе стороны войн, ослабляя государства. И, наконец, разрушение традиционных ценностей: под видом толерантности размывается национальная идентичность и семья, что делает людей уязвимыми. Апогей всего – цифровой концлагерь: биометрия, системы распознавания лиц и социальные рейтинги. Система, которая позволит лишить человека прав за любое несогласие с политикой элит.

– Ну‑у, э‑э‑э, ох… Позволь, я избавлю тебя от мучений, – я прикрыл глаза ладонью. – Давай уберём эти сомнительные заключения. Мир и без того хреновый. Не спрашивай как, но до меня дошли слухи, что ты прибегал к помощи нейросетей. Но скажи во имя всего святого: зачем ты развиваешь основную мысль одной нейросетью, а выводы позволяешь делать другой? Из этого зачастую выходит ложь, не отличимая от правды – эдакая разумная бессмыслица, от которой впору удавиться от отчаяния. Где ты потерял тот радужный позитив, за который у нас так любят ставить хорошие оценки?

Сеня почесал затылок рядом с имплантом – тот предательски замигал красным.

– Да я думал, так будет… научнее, что ли, – пробормотал он. – Одна нейросеть даёт факты, другая анализирует связи, третья оформляет в красивый текст. Получается комплексный подход!

– Комплексный бред, – фыркнул я. – Ты хоть проверял источники? «Протоколы сионских мудрецов» – это же фальшивка XIX века, разоблачённая сто раз! А «МК‑Ультра» был просто неудачным экспериментом ЦРУ, а не всемирным заговором.

– Но смотри, как складно получается! – Сеня ткнул пальцем в экран. – Вот тут нейросеть построила причинно‑следственную цепочку: фторирование воды → снижение IQ → покорность → цифровой концлагерь. И всё с графиками, со ссылками на какие‑то исследования…

– Которые сама же и сгенерировала, – закончил я. – Слушай, в этом и проблема: нейросети не знают, что такое правда. Они просто ищут закономерности и создают убедительные истории. А люди потом верят в эти сказки больше, чем в реальность.

Гораздо позже я узнал, что мой товарищ влез в долги ради этого дорогого гаджета, наивно полагая, что московская коммуналка вот‑вот станет его законным наследством. Но судьба сыграла с ним злую шутку: как раз в тот год приняли закон, лишивший его последней надежды. Теперь, чтобы претендовать на заветные квадратные метры в столице, требовалась прописка в этой самой квартире. Иначе вместо «московской мечты» тебе полагался лишь бесплатный домик в умирающей сибирской глубинке.

– Представляешь, – вздохнул Сеня, – я уже три месяца выплачиваю кредит за имплант, а он мне даже квартиру не помог получить. Зато теперь я вижу рекламные объявления прямо в поле зрения – они накладываются на реальные улицы. Вчера шёл по центру и вдруг – бац! – передо мной возник трёхметровый баннер: «Купи нейроимплант нового поколения – и получи скидку на ипотеку в Сибири!», с непривычки в столб врезался.

Я не выдержал и расхохотался.

– Ну что, друг, поздравляю – ты не только в долгах, но и в рекламе. Видимо, это новый этап эволюции: человек как ходячий билборд.

Главная беда нашей страны крылась в демографии. Из‑за сокращения рождаемости, последствий прошлых приграничных войн и поразительной забывчивости властей, вовремя не вспомнивших о существовании людей, население этой части родины сократилось вдвое – и это только по официальной статистике. Власти, объятые тревогой, что обезлюдевшие земли всё чаще приходится отдавать в аренду нашему «доброму соседу», судорожно придумывали пряники, которыми можно было бы заманить народ обратно.

– Знаешь, что они придумали на прошлой неделе? – я понизил голос. – «Программа демографического чуда». Теперь за каждого рождённого ребёнка дают… нейроимплант последнего поколения в подарок! Бесплатно, с пожизненной подпиской на государственные сервисы.

Сеня замер с открытым ртом.

– То есть… они стимулируют рождаемость, чтобы сразу подключить новых граждан к системе?

– Бинго! – я хлопнул его по плечу, отчего имплант снова замигал. – И самое смешное – люди ведутся. Очереди стоят. Говорят, с имплантом легче воспитывать детей: он подсказывает правильные фразы, отслеживает настроение малыша, даже колыбельные подбирает по биометрии.

– А если отказаться?

– Тогда никаких льгот. Так что выбор невелик: либо подключаешься, либо остаёшься за бортом.

Так и вышло: наследство у Сени формально есть, а толку от него – ноль. Отдать же кредит быстро и безболезненно можно было, только вкалывая за большие деньги в той самой Сибири, от которой он так отчаянно пытался сбежать.

– Зато у меня теперь есть доступ к виртуальной реальности, – попытался приободриться Сеня. – Там, говорят, можно создать свой мир – без законов, без границ, без…

– …без зарплаты, – закончил я. – И без квартиры в Москве. Слушай, может, всё‑таки попробуем разобраться с твоей программой? Уберём рептилоидов, заменим «МК‑Ультра» на что‑нибудь более безобидное – скажем, «проект по изучению влияния музыки на продуктивность»? И добавим пару оптимистичных прогнозов в конце?

Сеня вздохнул, потыкал в невидимый интерфейс перед глазами.

– Ладно. Но только ради баллов. И ради квартиры. Хотя, если подумать, какая разница, где жить – в Москве или в Сибири, если везде одно и то же?

Я промолчал. Ответ и так был очевиден.

Глава 3. «Кредит на детство и семинария для психиатров»

Начало моего собственного обучения осталось в памяти странным набором воспоминаний – словно осколки калейдоскопа: яркие, хаотичные, отказывающиеся складываться в цельную картину. В голове причудливо сплелись революция нейроимплантов и странные метаморфозы школьной программы; триумфальный полёт на Марс (хотя злые языки и шептали, что русско‑американский экипаж – лишь голливудская постановка) и ставшие обыденностью теракты в мегаполисах.

К трагедиям привыкли настолько, что на месте пепелищ, словно насмехаясь над горем, вырастали новые элитные жилые комплексы. Старые трущобы сносили, возводя на их месте небоскрёбы, – и это выглядело дико: зачем так тесниться в центре, когда пригороды стоят абсолютно пустыми? Подобная картина, с небольшим, но традиционным российским отставанием, разворачивалась по всему миру.

Самым же сложным и странным лично для меня стало объединение православия с психиатрией. С гордостью и патриотизмом могу заявить: это наше уникальное новшество. Сразу после этого болезненного и несколько насильственного симбиоза меня и отправили в тихий сибирский городок.

К слову о новшествах: именно мы первыми в Европе ввели налог на церковь. Попытки протестов выглядели потешно: батюшки и матушки оказались никудышными бунтарями, да и прихожанам в предновогодней суете было явно не до них. В памяти остались лишь забавные кадры из новостных хроник – как настоятель провинциального храма, размахивая кадилом, пытался перекричать громкоговоритель налоговой инспекции. Государство, ловко воспользовавшись моментом, получило щедрые бонусы в бюджет. Прогрессивный мир поначалу возмутился такому варварству, но вскоре сам, уже украдкой, ввёл налоги на экономическую деятельность религиозных структур. В некоторых приличных странах они теперь достигают семидесяти пяти процентов.