скачать книгу бесплатно
Сандалии были настолько потрёпаны, что на них никто не мог позариться. Все мои документы исчезли вместе с моей котомкой. Даже домой никак вернуться не смогу.
Не знал, что произошло с моими друзьями, возможно, их тоже похитили? Всё же меня похитили, вероятно, из-за того, что у меня мускулатуры было больше, чем у моих друзей?
Кроме того, в Греции сменил церковную одежду на обычную одежду. Церковную одежду с документами об образовании, отправил домой в Старый хутор со своими земляками, которые были в Греции и там навестили меня.
В светской одежде удобнее было находиться в любой стране мира, так был всюду единой серой массой и не выделялся среди других людей. Вероятно, поэтому меня и украли?
Приняли за паломника иностранца, которым собственно и был. В святых краях были паломники трёх религий. Это христиане, католики и мусульмане. Мог сходить за любого из них.
Так как приезжают сюда из-за границы в основном богатые, то меня и выкрали, как богатого мужчину с мускулатурой.
Такое, всего лишь мои предположения. Как все было в действительности, мне не суждено знать. Тесёмка с моего нательного крестика истёрлась в пути, и чтобы не потерять крестик, положил его в котомку, которая пропал с ним.
Теперь был действительно рабской серой массой – без документов, без религии и без прав. Меня могли отдать, продать, поменять как вещь. Как только пришёл в сознание меня тут же хорошо покормили.
Наверно, беспокоились, чтобы, как товар, не испортился и хорошо сохранился? Мне нужно было узнать информацию о месте нахождения, поэтому не выдавал себя, что знаю турецкий язык.
Прикинулся пришибленным ими у дерева. Они мне объясняли по-турецки, как должен себя вести. Делал глупую рожу, мычал, как тупой молодой бычок и разводил руками.
Тогда турки жестом рук показывали мне, что должен был делать. Прикидывался дураком целых три дня, думал, что им это надоест, они меня выпустят от себя.
Но турки меня от себя не прогнали, и мы все три дня на ишаках передвигались в сторону юга. Лишь на третий день пути узнал из разговора турок, что меня везут в Хеврон.
Там араб Ахмед собирает караван в Медину. Турки собираются меня продать Ахмеду. Тогда стало ясно. Скоро стану рабом и меня больше никогда родня не увидят.
На подъезде к Хеврону стал вести себя более достойно. Так как думал выбрать себе момент, поговорить с турками на их языке, как говорится по-русски, по-мужски с кулаками и постараться удрать от турок обратно в Иерусалим, а дальше кораблём к себе на Кавказ.
– Дети шакалов! – завопил, на турецком языке, когда турки предложили меня Ахмеду. – Как вы посмели продать своего земляка иноземцу!? Пускай ваш род, покарает Аллах за грехи ваши! Пускай позор ляжет на ваши головы!
Турки отскочили от меня, как от прокажённого. Замахали в недоумении руками. Стали что-то на арабском языке объяснять Ахмеду. Ахмед ни стал, церемонится с ними и выставил охрану рядом со мной.
Сделка состоялась. Стал рабом Ахмеда. Так свобода моя закончилась. Не смог использовать последний шанс. Караван медленно двинулся в путь.
Турки несколько километров шли следом за лошадью Ахмеда и умаляли Ахмеда о чём-то. Вероятно, их мучила совесть, что они продали своего соотечественника? В конце концов, Ахмед разрешил напоследок туркам немного поговорить со мной. Наверно, турки решили проститься?
– Прости нас Бакыр. – запричитал старший турок. – Пускай Аллах нас покарает за ошибку. Эти проклятые неверные запутали нас. Мы думали, что ты вместе с ними. Продержись до следующей весны. Когда Ахмед с караваном опять вернётся в Палестину, мы тебя выкупим. Сейчас у нас нет с собой много денег.
– Как до весны?! – возмущённо, спросил их. – Мои родители в Трабзоне. Они не вынесут разлуки.
Не успел поговорить с турками о моём освобождении. Караван обратно поднялся и двинулся дальше. Ахмед усилил охрану возле меня. Долго смотрел в сторону турок и думал, о том, что упустил шанс к свободе.
Одно уловил точно, что эти турки никогда не были на родине своих предков в Турции. Так как они даже ничего не спросили у меня о Трабзоне, который первым пришёл мне на ум, чтобы назвать его местом своего проживания. Почему турки меня назвали Бакыр?
Такого слова и имени не встречал на тюркских языках. Возможно, что так на турецком языке искажённо звучит батыр, то есть богатырь? Какой из меня богатырь, если дал себя в рабство заключить.
Вот теперь сижу под надзором. Хорошо, что меня не связали. Может быть, смогу сбежать где-то в дороге? Если в дороге будет населённый пункт евреев или христиан.
4. На пути к рабству.
Караван медленно продвигался от оазиса к оазису. В самоё жаркое время дня караван останавливался под редкими деревьями и в расщелинах между пустынных холмов.
Все днём спали. С падением жары, во второй половине дня, караван поднимался и опять медленно двигался. Всюду пустынно, нет ни одной живой души.
Даже дикие животные попадаются очень редко. Кругом пески и обгоревшие вершины плоскогорья Негев. Жара такая, что куриные яйца можно в песке варить всмятку.
По ночам плоскогорье обдувается ветрами и можно быстрее каравану передвигаться. Лошади и ишаки давно измотались в ночных переходах. Все еле живые. Вчера днём издохла одна лошадь.
Как раз перед очередной остановкой. Всего километр не дотянули до небольшого озера в горах. Караван расположился на отдых у озера. Мы видели, как хищники устроили пир над нашей лошадью.
Вначале умершую лошадь увидели огромные орлы-стервятники. Когда они вовремя своего пира устроили между собой делёжку, то на их крики прибежали шакалы и лисицы.
Не успели хищники приступить к своим разборкам, как появились гиены. Гиены настолько страшные и сильные, что шакалы и лисицы ни стали с гиенами спорить, а поспешили убраться восвояси. Когда гиены насытились, после этого вернулись к объедкам шакалы и лисицы.
Орлам-стервятникам оставалось наблюдать с высоты своего полёта за пиром хищников. Ко времени нашего отъезда от бывшей лошади остались всего лишь белые кости, которые обгладывали более мелкие хищники пустыни.
Изнурительное путешествие через пустыни и вершины плоскогорья Негев длилось много дней. Давно устал считать наши дни и привалы на отдых. Моё тело изнывало от различных поз на лошади, верблюде и ишаке.
Горные тропы шёл пешком, чтобы размять измученное тело, которое к тому же дурно пахло от налипшей на меня грязи. От меня исходила такая вонь, что когда шёл рядом с лошадью, то она отворачивала от меня свою морду и фыркала.
Даже скотине было неприятно моё присутствие. За время нашего путешествия по плоскогорью Негев мы могли только помыть свои руки и лицо у источников воды.
Купаться нам не разрешалось, так как нельзя осквернять священную воду грешным телом. Здесь для людей был святым каждый такой источник, который давал людям возможность выжить в пустынных местах.
После аравийской пустыни издали почувствовал запах морской воды и ускорил шаг. Когда с вершины песчаного бархана показалось море, побежал к нему и прямо в одежде бросился в морскую воду.
Арабы не спеша распрягли караван и отпустили животных к водопою, который находился в ближайшем оазисе за песчаным барханом. После арабы разделились наголо и вошли в море.
Арабы не плескались, а сидели в морской воде и отмачивали тело от грязи. Когда морская процедура закончилась, арабы пошли в оазис, чтобы смыть морскую соль со своего тела.
Последовал за арабами и прямо в одежде обливал себя пресной водой из ковша. Мне нельзя раздеться наголо по одной причине, что они меня сразу признали бы иноверцем, так как не был обрезан, как мусульманин.
Собственно, они меня не спрашивали ни о чём. Просто везли, как товар, купленный в Палестине. Возможно, что у себя дома они меня продадут втридорога?
Поэтому хорошо кормят, охраняют и не заставляют работать. Ценят меня, как хороший товар. Когда появится новый хозяин, то стану рабочим скотом в доме нового хозяина. Вот тогда достанется. Пожалуй, никогда не вернусь к себе домой. Сбегать бесполезно.
До моего дома несколько тысяч километров. В пути больше десятка, чужих стран и границ. Всюду не знакомые места и люди. После хорошего отдыха возле моря и оазиса, караван ни стал дожидаться прохлады вечера, поднялся и двинулся в путь по берегу вдоль Красного моря. С моря постоянно обдувал прохладный воздух и передвигаться было легче. Привык к своему положению и прислушивался к разговору погонщиков верблюдов.
Постепенно стал запоминать арабские слова и немного понимать их речь. Тем более что в арабском лексиконе попадались знакомые слова, которые были знакомы с известных мне языков.
Так дорога стала менее изнурительной и не заметной во времени. Кроме того, разглядывал прекрасный пейзаж, окружающий нас у Красного моря.
Здесь начали появляться поля и небольшие заросли леса, которые сменялись отдельно стоящими пальмами и банановыми плантациями. Все чаще стали встречаться люди и стада домашних животных.
Во время привалов проявлял собственную инициативу и помогал погонщикам верблюдов разбирать тюки товаров для отдыха животных. Ахмед одобрил моё желание помогать и погонщикам приказал не мешать мне в работе.
С этого времени стал такой же работник, как и все остальные в караване. Разница между мной и Ахмедом была в том, что он был хозяин этого каравана, а его работник.
Всё остальное поровну. Работа и пища на всех одинаковая. Ахмед объяснял всем, что надо делать и сам вместе с нами выполнял работу. Постепенно, стал привыкать к своему положению, мне стало легче.
На третий день своего пути, вдоль Красного моря, караван вошёл в населённый пункт Акаба, где был караван-сарай и приличное место отдыха.
Это первая стоянка за все время нашего пути, где мы остановились на целые сутки. Ахмед здесь поменял лошадей и верблюдов. Продал местным купцам часть своего товара.
На следующее утро с раннего рассвета караван двинулся из Акабы. Мы опять оказались во власти природы. С правой стороны нашего пути находилось бесконечное Красное море, а с левой стороны постоянно менялся пейзаж природы.
Песчаные холмы заменялись небольшими полянками и жиденькими оазисами, из двух-трёх пальм и нескольких кустарников. Постепенно, все меньше и меньше, мы стали встречать людей, которые вовсе исчезли на пятый день нашего пути из Акабы.
Опять потерял счёт времени нашего пути. Менялись ночь и новый день. На смену пыльным бурям наступала тихая погода. От изнурительного перехода погибла ещё одна лошадь.
Слишком медлительных ишаков мы оставили в Акабе. Корабли пустыни – верблюды, жевали постоянно свои колючие кусты и размеренным шагом сокращали наш путь к Медине.
Верблюды не требовали ни пищи и ни воды. Сильно раскачиваясь при ходьбе, уверенно они ступали своими копытами в раскалённый песок. Никто из каравана не желал окунуться в солёную воду Красного моря, так как после морской воды каждому требовалось ополоснуться в пресной воде, которой давно не было рядом с нами.
Поэтому арабы считали, что лучше быть грязным, чем быть солёным от моря. Привыкший к однообразию пути сразу не заметил, как караван неожиданно ускорил шаг.
Когда верблюды пустились в скачку, понял, что впереди есть пресная вода. Поднявшись на стременах лошади, посмотрел вперёд и увидел высокие стволы пальм.
Там была река. Первая река за все время нашего путешествия от Хеврона. У реки караван остановился на длительный привал. Скинув товар на раскалённый песок, люди и животные вошли в холодную воду горной реки.
Несмотря на то, что над нами пылало раскалённое солнце пустыни, вода в реке была настолько холодной, что у меня через некоторое время окоченели ноги, не выдержал холодной воды и вышел на раскалённый берег.
Обжигая подошву ног, поспешил обуть истёртые сандалии. В скором времени весь караван выбрался из студёной воды горной реки.
– Хиджаз! – сказал Ахмед, показывая широко раскинутыми руками на высокий горный хребет.
Понял, что так называют горный хребет. Туда, в Хиджаз, устремился караван вверх вдоль горной реки. По меркам российских рек, это была просто речушка, которую всюду можно было перейти вброд. Но мы не решились этого делать и стали подниматься в горы по правому берегу реки. Берег реки от моря пологий, с каждой сотней метров стал изменяться.
Через несколько километров караван удалился от воды. Внизу была видна полоса воды и в ущелье чуть слышен рёв водяного потока. Караванная тропа вела нас все выше и выше по ущелью, вдоль русла горной реки.
Ландшафт окружавшей нас местности сильно напоминал Дагестан вблизи Буйнакска. Только оставалось нам увидеть крепости Шамиля. Крепостей никаких здесь в горах не было, но изредка попадались маленькие селения горных арабов, у которых Ахмед запасался продуктами и водой.
После маленького привала, в таких селениях, караван вскоре продолжал движение. Переход через горы казался для меня отдыхом после тяжёлого пути в мёртвых песках.
Словно наслаждался природой в горах Кавказа. Сходство это меня поразило, когда караван достиг горного перевала. Все напоминало мне родные места, словно рядом нет песков. Остаётся спуститься в наш хутор.
5. Равный среди арабов.
В горах двигаться ночью было очень опасно. Поэтому караван днём продолжал движение, а ночью все спали. Когда мы достигли горного перевала, ночи не было, но Ахмед приказал остановиться на ночлег здесь на самом перевале.
Возможно, что дальше не было лучших мест? По этой причине привал в горах. Меня не охраняли так, как в Палестине. Куда мог деться в далёком от родных мест государстве Саудидов?
Где за сотни километров нет ни одной души, кто бы мог меня принять к себе. После сытного ужина расположился на ночлег между тюков с товарами, которые лежали в расщелине вдали от обрыва.
За время пути моя одежда изрядно порвалась. Здесь в горах было холодно в моём тряпье. Между тюков было тепло и уютно. Почти сразу крепко уснул.
Удивительно было то, что за время похода ничего не снилось. Проснулся среди ночи от какого-то шороха. Сразу открыл глаза. Ярко светила луна.
Все небо было усыпано звёздами. Вдруг, опять услышал какую-то возню чуть в стороне от моего места. Посмотрел туда и обомлел. Ахмед и какой-то араб, не из нашего каравана, катались по земле.
Они готовы были в любой момент свалиться с обрыва. У чужака в руке сверкнул огромный нож. Всё стало ясно. На караван кто-то ночью напал, хотят убить Ахмеда.
Надо защищаться. Ведь с гибелью каравана, в этих горах могу погибнуть. Схватил огромный булыжник и со всей силы ударил им по голове чужаку, тот так и прилип к Ахмеду вместе с булыжником на голове.
С его головы на Ахмеда потекла кровь ручьём. Помог Ахмеду скинуть чужака на землю. В этот момент двое чужаков дрались с нашими погонщиками верблюдов.
Мы с Ахмедом побежали выручать своих людей. Когда другие двое чужаков были нами захвачены и связаны, Ахмед стал спрашивать своих людей о случившемся.
Они показали Ахмеду зарезанных четырёх человек из охраны каравана и три человека зарезанных из банды. Ахмед вернулся к напавшему на него мужчине, который был без сознания. Погонщик по имени Шалуба вылил на мужчину воду из бурдюка. Тот сразу пришёл в сознание.
– Кайсум! – назвал Ахмед бандита по имени, ударил его и стал что-то говорить, показывая на меня.
Кайсум молчал, кривил лицо от боли в голове и размазывал по щеке струйку крови, стекавшую на губы. Сразу стало понятно, что они знают друг друга давно. Видно старые счёты. Ахмед говорил что-то Кайсуму и часто опять показывал на меня. Затем Ахмед подошёл ко мне и крепко обнял.
Следом за Ахмедом меня стали обнимать оставшиеся в живых погонщики и охрана каравана. Из двадцати пяти человек в караване остались двадцать один человек. Включая меня.
Сколько надо идти каравану до Медины не знаю. Не случиться ли с нами ещё что-то? Ведь тут нет населённых пунктов, нас всюду могут ждать банды.
Ахмед приказал своим людям принести тела погибших бандитов. После чего положили друг на друга, через одного, мёртвых и живых. Связали всех вместе, мёртвых и живых, по рукам и ногам.
Концы верёвок от ног и рук привязали к сёдлам четырёх лошадей. После чего стали медленно разводить лошадей в четыре стороны. Ущелье оглушили предсмертные вопли заживо разодранных бандитов.
Не в силах был смотреть и слушать ужасное зрелище. Заткнул уши и отвернулся в другую сторону. Когда бандитов разодрали на части, то их тела сбросили вниз ущелья.
После чего каждый из каравана подошёл к краю обрыва и плюнул в сторону упавших в ущелье тел бандитов. Последовал примеру арабов каравана.
Так стал их другом. С этого момента арабы смотреть на меня, как на равного человека среди людей в караване. Закончив варварскую расправу с бандитами, караван спешно собрался в дорогу.
Четыре трупа охранников завернули каждого отдельно в ковры. Положили на четырёх лошадей и в сопровождении усиленной охраны отправили впереди каравана.
Как только лошади с трупами удалились вниз с перевала, караван быстро поспешил за ними в сторону Медины. Далеко в сумерках рассвета города не было видно.
Когда наступило утро, мы были далеко от горного перевала, спускались в долину. Лошадей с трупами впереди нас не было видно, так как лошади передвигались намного быстрее верблюдов.
Ахмед ни стал загружать лошадей тюками с товаром. Видимо, Ахмед хотел, чтобы жители Медины, по исламскому обычаю, успели похоронить убитых мужчин до захода солнца. Возможно, что мы тоже успеем к похоронам?
6. Почётное рабство.
К полудню мы увидели окраины Медины. Караван встречали толпы мужчин, женщин и детей. Все плакали и кланялись нам до самой земли. Верблюды вошли в огромный двор, похожий на караван-сарай. Кругом двора стояло восемь домов из глины и камня.
Большой хозяйственный навес, несколько верблюдов и лошадей. Кузница и много различных мастерских. Сразу понял, что хозяином всего является Ахмед, так как вокруг него присутствующие во дворе засуетились, стали выполнять его указания.
Примерно, через час товары были разобраны по домам, двор подготовлен к траурной церемонии. На середину двора, из-под навеса вынесли четыре трупа, завёрнутые в белую материю.
Трупы положили на носилки под траурный балдахин. Пришёл мулла. Прочитал молитву. В это время во дворе одни мужчины. Все присутствующие мужчины стояли на коленях.
Тоже встал на колени. После молитвы за упокой душ погибших, мужчины поднялись с колен. Носилки с трупами подняли на плечи и быстрым шагом отправились за город на гору.
Там было кладбище. Людей было так много, что траурная процессия растянулась от города до горы. Вышел из двора один из последних. Когда конец траурной процессии дошёл до кладбища, там заканчивали захоронение.