Может, не только я?

Но для начала я включил диктофон, чтобы подтвердить свою теорию о звуке, и отправил телефон в покрышку. И она оказалась верна. Несмотря на ужасное качество, я отчетливо услышал гудящий и порывистый ветер из другого мира. Признаюсь, меня это восхитило. Внутри прямо вспыхнуло какое-то ни с чем не сравнимое чувство первооткрывателя. Ведь я реально услышал что-то неизвестное, недосягаемое, неизученное и, может, даже запретное. А главное – я сделал это открытие, сам добыл эту запись. И никто в мире даже не знает, к чему я приблизился и с чем соприкоснулся. Это разожгло внутри искренний восторг и трепет, которых я никогда не ощущал в жизни.

Был на записи один странный момент. На семнадцатой секунде отчетливо слышались глубокие и объемные удары, похожие на… сердцебиение. Это точно не был ветер. Стук накладывался поверх него. Не имею ни малейшего понятия, что это было. Эти удары были непродолжительными, всего три секунды и только на записи. В нашем мире этого звука не было. Может, это шаги? Или работа какого-то механизма? На самом деле было похоже и на то, и на другое.

Нужно ли говорить, что в тот момент мной овладела очередная волна любопытства? Я отложил телефон в сторону и максимально приблизился лицом к покрышке в надежде увидеть что-то необычное. Возможно, источник этих ударов только что появился где-то рядом с порталом. Но нет. В другом мире опять ничего не поменялось.

И вот настал момент последнего эксперимента. Включив видеозапись, я без лишних раздумий отправил телефон в портал. Сначала поднял его как можно выше и медленно водил селфи-палкой слева направо, чтобы захватить всю невидимую область. Потом зафиксировал палку прямо на верхней кромке резины, чтобы камера не дергалась. При этом я все время следил, чтобы ни руки, ни одежда не коснулись границы между мирами.

И в момент, когда я уже был готов вытаскивать телефон назад, я вдруг почувствовал легкое сопротивление, как будто что-то потянуло палку вниз.

– Эй!

В полном ахуе я бросил палку и нелепо повалился за покрышку. Пролетев кубарем по склону, я всем весом влетел в груду камней. Взвыв от тупой боли в спине, я резко обернулся в сторону дороги и увидел на обочине какого-то лысого мужика, с недоумением наблюдающего за мной.

– Блять, мужик, какого хера! – заорал я, совершенно не контролируя свой тон. Услышав мой дикий крик, лысый скорчил презрительную гримасу и злобно выдавил:

– Ебучие наркоманы…

Размяв спину и убедившись, что случайно ничего себе не сломал, я поспешил к покрышке. Другой мир был все еще на месте, а самое главное – на месте была селфи-палка. Осторожно вытягивая ее назад, я снова громко обматерил лысого мудака. Телефон все-таки выскочил из крепления. Я выбросил палку и почти вплотную прижался к границе между мирами, пытаясь отыскать телефон. К моему полному разочарованию, его нигде не было, а значит, он выпал прямо за покрышку, туда, куда я не мог заглянуть.

И вдруг я снова, как невменяемый, резко отпрыгнул на дорогу. Кто-то тянул за палку с той стороны перед тем, как появился этот лысый клоун. Я как будто снова ощутил рукой это легкое сопротивление и то, как рефлекторно напряглась моя кисть, пытаясь удержать телефон в том же положении. Сидя на земле в паре метров от покрышки, я почувствовал, как меня накрывает волной настоящего, неподдельного страха, которого я, кажется, никогда не испытывал. Это что, мать вашу, правда? Что-то стояло все это время за покрышкой? Оно потянуло за палку? Оно все еще там? Как оно выглядит? Оно ждало, пока я сам туда пролезу? Успел ли я снять эту тварь? Тревожные вопросы неостановимым потоком всплывали в голове, а из-за нарастающего внутри напряжения мне становилось тяжелее дышать.

И в этот самый момент в другом мире появилась едва заметная тень. Она нервно подрагивала, словно нечто с большим трудом склонилось прямо над покрышкой и дергаными движениями осматривалось по сторонам.

Мой страх перерос просто в панический ужас. Я вдруг осознал всю фатальность своей ситуации: один, ночью, безоружный, замерзший, всего в паре метров от прохода в другой мир, за которым все это время таилась какая-то тварь. Я неотрывно вглядывался в тень, пытаясь различить детали и понять, что это такое. Но та, словно почувствовав мой взгляд, так резко исчезла, что я даже не успел уловить ее последнего движения.

Я оставался сидеть неподвижно, не отрывая глаз от покрышки. Мысль о том, что нечто вновь притаилось и выжидало момент, когда я подойду ближе, все-таки обрушило мое сознание в глубокую панику. Видимо, из-за этого я и не могу вспомнить ничего, что произошло со мной дальше.

В себя я пришел только дома. Как добрался – не помню совсем. Не спал. Просто не мог. Было даже какое-то странное ощущение, что мозг разучился засыпать и откровенно не понимал, зачем я закрываю глаза, лежа в кровати. В больную голову навязчиво лезли мысли о другом мире, тени, звуках, слышимых в порывах ветра, телефоне… интересно, он все еще снимает? Все еще лежит там, за покрышкой? Или тварь с той стороны забрала его? Что будет, если я позвоню на него? Пройдет ли звонок? И… могла ли тварь после моего ухода пробраться в наш мир? Сможет ли она меня найти? Например, по запаху? Ведь в ее распоряжении остался моя мобила.

Тварь… Господи, неужели меня и вправду что-то подстерегало там, внутри? Я попытался восстановить в памяти, как выглядела и передвигалась эта тень, но… к моему удивлению, у меня это не получалось. Я точно помнил свое напряжение, панику и страх, но не саму тень. Это странно. Словно конкретно это воспоминание было кем-то принудительно удалено из памяти. Провалявшись до утра и пытаясь вспомнить те последние минуты, проведенные на склоне, я в итоге начал ловить себя на мысли, что очень многое додумываю в своих воспоминаниях. Когда страх быть найденным неведомой тварью, которая якобы отбрасывала тень на землю, достиг пика, я наконец задал себе простой вопрос: а могло ли мне просто показаться? Ну… на самом деле, вполне могло… даже более чем. Слишком неясной была эта тень, а мое состояние – слишком невменяемым.

Следом за сомнениями в голову неостановимым потоком ворвался шквал вопросов, теорий и домыслов. С чем же я, мать вашу, таким столкнулся? Ну вот что это было? Портал? Межпространственный тоннель? Что? И не менее интересный вопрос: а как мне понять, что это? Ну, то есть, если я вернусь, как мне проверить, что это такое? Как понять, чем является пространство внутри покрышки? Точно ли это была реальность? Может, галлюцинации? Может, это все же оптическая иллюзия, и все? Простой обман зрения. Ведь если так, то все остальные вопросы не имеют никакого смысла и на них можно не искать ответы. Мозг настойчиво склонял меня думать о нереальности моей находки. Потому что так было проще. И ведь, задумавшись, я внезапно для себя кое-что вспомнил… Тот лысый урод. Он ничего не заметил, хотя стоял всего в паре метров от покрышки. С его позиции она прекрасно просматривалась, и не увидеть в ней дорогу с фонарями мог разве что слепой. Как это возможно? Может, просто в покрышке ничего и не было?

Как вы понимаете, я не придумал объяснения, которое бы полностью меня устраивало. И что сильнее всего меня угнетало, так это то, что я не понимал, что мне нужно сделать, чтобы понять, чем является эта аномалия. Ну вот как мне подтвердить или опровергнуть, что внутри покрышки именно другой мир? Постепенно размышления привели меня к тому, что я мог бы попробовать сравнить разные показатели нашего мира и другого. Например, температуру, наличие атмосферы, смену дня и ночи, уровень радиации. Я довольно легко мог узнать все это своими подручными средствами. Есть еще вариант посложнее: взять образец грунта или местной травы и отправить их в городской НИИ на экспертизу. Да, я, возможно, таким образом выдам существование покрышки, чего бы мне не хотелось, но результаты проверки дадут мне однозначный ответ.

Что ж, решение как будто было найдено, и я с большим наслаждением закурил. От обилия придуманных вариантов я почувствовал воодушевляющий подъем и несвойственную себе уверенность в дальнейших действиях, поэтому быстро решился на повторный поход. Идти я собирался этим же вечером, но чуть раньше, чем вчера, чтобы понять, меняется ли в том мире время суток. Накинув на себя все теплые шмотки, я набил рюкзак полезной мелочью: взял два фонаря, один светодиодный и один ультрафиолетовый, счетчик Гейгера (не поверите, но он у меня правда есть), компас и коробок охотничьих спичек. Даже напилил себе бутеров. Днем сбегал до «Фикс прайса» и приобрел дешевую селфи-палку, трос, а еще небольшую косметичку с зеркалом. И главное, на этот раз я взял с собой кухонный нож и травмат, который как-то давно брал пострелять у товарища. Да-да, я тоже был уверен, что такой арсенал вряд ли спасет меня от тамошних тварей, но, поверьте, так мне было гораздо спокойнее.

Остаток времени до вылазки прошел в очередных размышлениях о портале. Чем ближе становился вечер, тем сильнее во мне разгоралось желание самому пробраться в другой мир. Мысль эта была столь же грандиозной, сколько и идиотской. Во-первых, я как-то незаметно для себя вбил в голову тупую идею о том, что, пробравшись внутрь, я тут же получу ответы на все свои вопросы: пойму устройство мира, его суть, историю. А во-вторых, понимаете… меня сильно подкупала мысль о том, что я могу стать в чем-то первым. И тем более в столь грандиозном открытии. Узнать то, чего не знает ни один человек, увидеть то, чего еще никто не видел. Стать первооткрывателем чего-то, что способно изменить восприятие реальности у всего человечества. Вы бы не хотели этого? Возможно и нет… но я абсолютно точно хотел быть к такому причастным. Видите ли, я к тому моменту ничего не добился в жизни, и передо мной не было никаких перспектив. Так же, как и не было желания к чему-то стремиться. А найденная мной покрышка и неизвестная аномалия внутри нее могли придать моей жизни важность, смысл и даже больше – вписать мое имя в историю. Именно поэтому я был готов рискнуть. Я хотел приписать это открытие исключительно себе. И риск казался мне тогда оправданным. Не потому, что я отчаянный смельчак, а просто потому, что мне нечего было терять.

Около семи вечера я снова стоял на вершине склона, перед той самой покрышкой. Мои главные опасения не оправдались. Другой мир был на месте. В нем все еще была ночь и все так же горели тусклым красноватым светом фонари. Что ж, если в том мире и существовал день, очевидно, я его пропустил.

Выложив весь свой инвентарь, я первым делом планировал закрепить зеркало на селфи-палку. Нужно было убедиться, что за покрышкой никого нет, и заодно понять, где лежит моя мобилка. Фиксируя зеркало, я периодически поглядывал внутрь. Что-то там было не так. Что-то заставляло меня думать, что в том мире произошли изменения, и я упускаю их из виду. Окинув взглядом доступное мне пространство внутри покрышки и так ничего не заметив, я отмахнулся и продолжил возиться с зеркалом, стараясь игнорировать навязчивую тревожность.

Когда все было готово и я уже собирался запустить зеркало в другой мир, мне наконец стало понятно, что же было не так. От осознания этого бросило в холодный пот. Я неосознанно отстранился от покрышки, не отрывая от нее испуганного взгляда.

На дороге в другом мире не было брошенной мной вчера бутылки. Она исчезла. Боясь сделать даже малейшее движение, я забегал глазами по краям дороги, ведь бутылку могло унести ветром к полю с бамбуковой травой. Но нет, ее нигде не было. Блять… значит, внутри действительно что-то есть? Что-то, что утащило бутылку с дороги и отбрасывало вчера тень. Мысли складывались в пугающую цепочку: если оно скрывается, наблюдая за моими идиотскими выходками, унесло бутылку, которая лежала прямо у покрышки… Значит, оно точно знает о портале. Могло ли оно выбраться? Может ли оно сейчас поджидать меня здесь, в нашем мире?

Меня бросило в пот. Я в панике осматривал склон, стараясь улавливать каждое движение в сгущающейся вокруг темноте. И в ней действительно что-то было. Оно показательно скрипело ветками сухих деревьев, оставаясь в тени. В порывах поднявшегося холодного ветра я разобрал какие-то приглушенные мычания и стоны. Казалось, из тьмы у подножья склона на меня жадно смотрят тысячи голодных глаз, выжидая, когда я начну убегать, чтобы впиться мне в спину и разорвать в клочья.

Это была паника. Мир в покрышке резко перестал быть вдохновляюще заманчивым, превратившись в опасное и пугающее место, логику и суть которого я все еще не понимал. По ушам ударил резкий звук проезжающей мимо машины. Вскочив на ноги, я изо всех сил рванул к дороге в город. Но стоило мне повернуться спиной к покрышке, как сквозь ветер до меня донесся чей-то массивный топот. Я закричал. Охвативший меня страх просто расщеплял мое тело изнутри болезненной дрожью. Перед глазами все плыло. Не отдавая отчет своим действиям, я резко свернул к мусорному баку и забился под него, не переставая истошно кричать.

Не знаю, сколько времени я так просидел, вжавшись в собственные колени. Единственное, чего я желал в тот момент, – каким-то волшебным образом оказаться дома и никогда не видеть этот чертов кусок резины. Сквозь шелест травы слышалось какое-то копошение. Ветер доносил на себе глухое хлюпанье и, кажется, чье-то дыхание. Ко мне что-то приближалось. Я был готов на все, лишь бы не оборачиваться и не видеть эту крадущуюся тварь.

Вероятно, я бы просидел так до самого утра, если бы в какой-то момент мимо меня не прошли двое пьяных парней. Их безумный ржач и тупейший разговор про какую-то девчонку буквально вернули меня к жизни. Ребята были настолько сильно пьяны, что даже не заметили меня. Но это и к лучшему.

Когда они прошли мимо, я наконец осмелился осмотреть склон. Никаких следов присутствия чего-то необычного на нем не было. Что ж, нужно было валить, пока ребята не ушли далеко. Выйдя из своего убежища на ватных ногах, я медленно направился за рюкзаком. На склоне было тихо и слышался лишь шелест травы. И вдруг я снова заметил движение у основания холма. Трава колыхалась: что-то в ней приближалось ко мне. Дальше все произошло слишком быстро. Я даже не успел среагировать, как на дорогу выскочила та самая рыжая псина. Осмотрев меня и, видимо, почуяв запах колбасы из открытого рюкзака, она уселась неподалеку в ожидании угощения. Я был настолько взбешен, что уже собирался засадить в ублюдского зверя всю обойму из травмата. Так это из-за нее я обсирался все это время?

Обматерив шавку, я медленно опустился к покрышке и замер от неожиданности. Один из фонарей, совсем рядом с порталом, мигал и сильно искрился. Это было что-то новенькое. Каждый сноп искр был настолько большим, что больше походил на сварочные работы, чем на какую-то неисправность. Я был абсолютно загипнотизирован этим процессом, так как это была первая стопроцентно подтвержденная активность, которую я мог наблюдать внутри. А что вы ожидали увидеть в других мирах? Может, новые формы жизни? Неземные ландшафты? Невиданные ранее атмосферные явления и аномалии? Ответы на тайны мироздания? Что же, получите пустую дорогу и неисправный фонарь…

Мигал он около часа. За это время я успел провести парочку экспериментов. Предварительно выровняв поверхность земли в другом мире, я аккуратно положил на нее компас с помощью селфи-палки. При погружении в него стрелка резко дернулась и застыла, указывая прямо на меня. Что ж, в нашем мире север был в другой стороне. А теперь, внимание, вопрос: что мне это дает? Ну, как минимум я знаю, что в другом мире есть магнитное поле и что север в той части мира, которую я не могу наблюдать. Спросите, какой из этого следует вывод? Я без понятия…

Затем в другой мир отправился счетчик Гейгера. Экран устройства вывел уверенный «0». В нашем же мире он показывал стабильные 20-30 микрорентген. Повторив опыт еще несколько раз, я точно убедился в том, что это не поломка прибора. Ну… этот эксперимент слегка склоняет чашу весов в пользу теории о другой планете, ведь, насколько мне известно, на нашей просто не существует мест без радиации.

Когда я уже был готов отправить в покрышку термометр, меня вдруг посетила просто гениальная, как мне тогда показалось, мысль. Осмотревшись, я быстро нашел среди травы ту рыжую шавку. Она все еще слонялась рядом, ожидая получить от меня вкуснях. А мне именно это и было нужно. Да-да, я планировал сделать именно то, о чем вы подумали. Простите меня, любители братьев наших меньших.

Забив на термометр, я достал из рюкзака бутерброды. Дворняга, до этого осторожно косившаяся в мою сторону, теперь неотрывно следила за мной, навострив уши, поняв по шелесту целлофана, что ей наконец-то что-то перепадет. Отломив тестовый кусок колбаски, я бросил его прямо себе под ноги. Та, весело виляя хвостом, подошла и с аппетитом съела предложенное ей угощение. Потрепав ее за ухо, я полностью овладел доверием животного. Угостив ее еще прямо из рук, я достал следующий бутер и порвал колбасу на несколько мелких кусков. Парочку бросил по сторонам, чтобы дворняга могла поискать их в траве. Поняв новый принцип доставки вкусняшек, она преданно села рядом в ожидании нового броска.

И следующий кусок я бросил прямо в покрышку. Он приземлился в другом мире, у самой границы с нашим. Собакену нужно было лишь слегка просунуть внутрь свою морду, чтобы забрать его. И та, полная энтузиазма, бросилась за угощением. Морально я был готов к любому развитию событий, даже к самым кровавым вариантам, которые могли произойти с животным. Но дворняга в последний момент остановилась. Обнюхав территорию рядом с покрышкой, она резко отстранила нос. Попятилась. Недовольно залаяла и принялась суетливо возиться у границы между мирами. Несколько раз она почти пересекла ее, но каждый раз сдавала назад и недовольно скулила.

Черт, неужели боится? Может, чует что-то? Не выдержав, я бросил еще один кусок побольше, издевательски помахав им прямо перед ее носом. На этот раз дворняга без раздумий запустила голову внутрь. Уверенно достав и прожевав первый кусок, она протолкнула свое тело чуть дальше и достала второй. После чего, попятившись, она, целая и невредимая, выбралась из другого мира и, довольно чавкая, убежала от меня на дорогу. Я внимательно следил за ней. Ни крови, ни вялости или затрудненного дыхания у нее не наблюдалось. С ней, кажется, все было нормально. И даже более. Буквально через минуту зверюга снова подошла ко мне и уселась рядом, глядя на последний кусок у меня в руках. Перед броском я сильно раздразнил ее, и, когда та уже сорвалась на истерический лай, я с усилием бросил колбасу как можно глубже в другой мир.

Собака резво прыгнула в сторону покрышки. Засунув голову внутрь, она начала медленно проталкивать себя вперед и в итоге, забравшись в другой мир наполовину, быстро прожевала последний кусок. Я наблюдал за ней как завороженный. Мне все еще казалось, что нечто, забравшее бутылку, может быть где-то рядом с входом, в невидимой мне области. Упав на колени, я что было сил толкнул животное вперед. От столь неожиданного предательства собака резко дернулась и попыталась развернуться, но было уже поздно – псина полностью погрузилась в другой мир.

Дворняга грозно лаяла на меня из покрышки, стоя буквально в метре от меня. Но я ее не слышал. Хоть я знал о том, что звук из того мира не проходит в наш, видеть эту картину было невероятно странно. Я отломил кусок хлеба и выставил перед лицом, предлагая собаке. Мне хотелось понять, а видит ли она меня оттуда? Сначала по ее поведению это было неясно: шавка все так же, прижав грудь к земле и широко расставив лапы, возмущенно лаяла, но как будто бы менее уверенно. Я игриво начал водить куском хлеба прямо у нее под носом и, наконец, по ее косящему взгляду понял: да, она меня видит. Поймав момент, когда ее взгляд был сфокусирован на куске хлеба, я бросил его ей в лапы, и дворняга, ни на секунду не отводя от него глаз, поймала его в пасть. Осознав, что это уже не колбаса, она выплюнула угощение, понюхала и снова возмущенно залаяла.

Поняв, что я не выпущу ее назад, дворняга поднялась, и я с бесконечным вниманием начал следить за ее передвижением по другому миру. Сначала псина еще раз обнюхала хлеб и места, где лежали куски колбасы, затем перебежала на левую колею и стала медленно удаляться от покрышки. Все это время ее нос не отрывался от земли. Пробежав около двадцати метров, собака остановилась. Пару раз что-то вырыла прямо на дороге и, очевидно, не найдя ничего интересного, двинулась дальше. Но вдруг она резко замерла, навострила уши и приблизилась к бамбуковой траве. Просунула морду в заросли и начала что-то рыть на поле. Через секунду она резко выскочила обратно, держа в зубах какую-то корягу. Пройдя чуть дальше, бросила находку на дорогу и с вальяжным видом принялась ее грызть.

Надоело ей это довольно быстро, и вскоре дворняга отправилась дальше. Однако почти сразу она резко остановилась и с любопытством уставилась на левую часть поля. Я придвинулся к покрышке почти вплотную. Неужели она что-то услышала или заметила? Может, тварь? Признаться, меня в этот момент сильно кольнула совесть: кто знает, на какую ужасную гибель я обрек несчастное животное. Но, как свойственно этому миру, в следующую секунду ничего не произошло. Простояв так еще минуту, собака снова опустила голову к земле и бодро побежала вдоль дороги.

Минуты не прошло, как я ее потерял. Пару раз она тормозила, рылась в траве, останавливалась почесаться, короче, не делала ничего подозрительного и намекающего на то, что с ней что-то не так.

Что ж, больше у меня не оставалось никаких сомнений, и продолжать эксперименты не было смысла. Очевидно, внутри есть воздух, атмосфера, гравитация, и в другом мире могут находиться существа из нашего. По крайней мере, какое-то время. Обдумывая свои дальнейшие действия, я как-то на автомате достал из рюкзака трос. Мне хотелось попасть внутрь. Несмотря на все риски, на абсолютную безрассудность и глупость этого поступка, я все равно хотел попасть в другой мир. Хотел, чтобы это каким-то магическим образом придало моей жизни значимость и смысл. И я решился.

Но для начала я все же проверил с помощью зеркала противоположную сторону покрышки. За ней оказались все та же дорога и окружающее ее поле. На секунду даже мелькнула мысль, что покрышка возникла ровно в центре дороги, там внутри. Телефон тоже нашелся – как и предполагалось, он выпал за покрышку и спокойно лежал, никем не тронутый.

Ждать больше не было смысла. Обмотав себя тросом, я застегнул карабин вокруг толстенного бревна, врытого в землю в качестве опоры для забора у храма. Если честно, сам до конца не понимал, зачем я это делаю. Наверное, хотелось сохранить хоть какую-то связь с моим миром в момент, когда окажусь в другом.

Закончив с приготовлениями, я сначала очень осторожно сунул в покрышку палец. В кожу тут же впились иглы ледяного ветра. Воздух внутри был как будто плотнее и необычно обволакивал мой палец, словно я опустил его в невидимую жидкость. Попробовал слегка пошевелить им. Эти ощущения были еще более странные: казалось, что каждое движение создавало внутри небольшие колебания воздуха, которые расходились в стороны невидимыми волнами.

Затем я полностью погрузил кисть и тут же отдернул ее назад, чтобы осмотреть. Кажется, все было в норме: рука как рука – чуть замерзшая, побледневшая, со слегка стянутой кожей, но без каких-то повреждений, которые я потенциально ожидал получить при первом контакте с другим миром. В следующий раз я погрузил руку внутрь почти по локоть. Куртка ощутимо прилипла ко всему предплечью, словно ее стянуло невидимой леской. Я коснулся дороги. Земля оказалась неожиданно теплой. На ощупь она напоминала морской песок – сухая, мягкая и рассыпчатая. Вырыв еще одну ямку, я так и не обнаружил ни камней, ни корней, ни насекомых – вообще ничего. Только пустая почва. От раскопанной земли тепло исходило сильнее, и я даже успел согреть руки. Но остывала она довольно быстро, меняя свой цвет с темного на бледно-желтый.

Что ж, пора отправляться самому. Оценив размер отверстия, я понял, что так просто не пролезу. Видимо, не такой уж я и дистрофик. Пришлось снять с себя куртку и закинуть ее в тот мир. Следом за ней отправились фонарик, травмат, нож, а затем и я начал медленно протискиваться сквозь покрышку.

Я действительно словно пролезал через узкое и очень неудобное окно. Стоило мне просунуть голову в другой мир, как я ощутил сильное давление. Волосы прилипли к голове, будто на меня надели невидимую шапку. По ушам ударила резкая волна новых звуков. Где-то высоко надо мной рокотали порывы ветра. Было ощущение, что в местном небе бушевали настоящие ураганы, бесились и сталкивались друг с другом со звуком, напоминающим гром. От невидимой войны ветров до земли доставали лишь слабые потоки, которые методично покачивали бамбуковую траву. И она оказалась довольно шумной: каждый раз, когда стебли касались друг друга, звучал резкий шелест, словно кто-то мял фольгу. Сквозь эту какофонию пробивался слабый, едва различимый гул, источник которого я так и не смог определить. Он не был постоянным: то постепенно нарастал и звучал довольно отчетливо, перекрывая даже шелест травы, то вновь стихал и был едва слышим.