Гавриил. Осколки души

Александр Бадалян

Гавриил. Осколки души

Глава 1

Солнце в этот день было яростным: его лучи проникали в огромные окна школьного кабинета истории и отражались от всех предметов на учительском столе. А блик на шариковой ручке временами бил прямо в глаза мальчику, отчего он щурился, морщился и кривил нос.

— Гавриил, — отозвался взрослый мужчина в больших очках и с проседью. Его пиджак в клетку болотного цвета был весь протёрт, но из кармашка виднелся аккуратно выглаженный шёлковый белый платок.

— Ты так и будешь молчать? Весь класс сдал экзамен и уже давно пошёл отмечать конец учебного года, а ты даже не соизволил напрячься и выучить хоть один билет.

Учитель тяжело вздохнул и посмотрел на Гавриила. Тот сидел с опущенной головой и не произносил ни звука.

— Глянь, какая прекрасная погода: на дворе май!

— А что удивительного в мае? Такой же, как апрель или июнь, — быстро и чётко выпалил Гавриил и скрестил руки. Он нахмурил свои чёрные брови и уставился на учителя.

— Всё начинает цвести именно в мае! Скажем так, становление новой жизни!

— Понятно. Спасибо, — снова кратко сказал Гавриил и ещё больше наклонил голову. Казалось, шея его сейчас сломается.

— Ты никогда не любил учиться, я это помню. Ну, уже поздно что-то менять. Но вот что у тебя не отнять, так это интуицию, которая тебя никогда не подводила.

Гавриил перебил учителя, сказав, что это самое обычное везение.

— Везение? Ты никогда не ошибался, ты словно всегда знал, кто врёт, а кто говорит правду, какой верный ответ на задачу, не зная материала! Я порой задумывался: это уже дар, магия! Ведь как иначе это ещё объяснить?

Гавриил выдохнул, посмотрел на учителя так спокойно, без угрюмости и злости, что прежде были, и повторил:

— Везение. Я просто всегда угадывал.

Старый учитель громко засмеялся, пустив слюну, но, заметив, как она перелетает через две парты, быстро прикрыл рот и извинился перед Гавриилом. Однако это не остановило его.

— Гавриил, я честно не знаю, как ты это делаешь всякий раз, но если в тебе и есть дар, интуиция — называй как хочешь, — используй это, как пользуется красивая девушка своим шармом, или как умный человек — своим тонким языком, или комик, который отпускает шутку, дабы всех рассмешить.

Учитель замолчал, потёр глаза ладошками и, вздохнув, продолжил:

— Ты ведь решил уйти после девятого класса и пойти работать, совмещая работу с учёбой. Не спрашивай, откуда я это знаю. Важно другое: желание стать взрослым, независимым, которое в тебе горит, тебя может увести в сторону, и ты потеряешь себя навсегда; сейчас я вижу лишь попытки казаться другим, закрытым ото всех, и на это есть причины, но, выйдя за пределы школы, там ты будешь никому не нужен со своими принципами и моралью, а без знаний тебя будут только использовать.

Гавриил наконец приподнял глаза и внимательно смотрел на учителя, вслушиваясь в каждое его слово.

— Я хочу дать тебе всего один совет: прошу, не теряй в себе это чудо.

— Игорь Александрович, нет никакого дара. Я самый обычный мальчик. Это лишь совпадения.

— Да? Ну тогда скажи, что не знаешь, сколько жён было у Петра Первого?

Гавриил внимательно посмотрел в глаза учителя и, шевельнув губами, произнёс:

— Две.

— А сколько лет было на момент гибели царевичу Ивану, сыну Грозного?

И снова тот же пристальный взгляд. Настала полная тишина в кабинете, и даже голоса детей за закрытым окном казались сейчас громкими.

— Двадцать семь.

— И ты говоришь, что это совпадение? Это уникальный дар, и мне кажется, я знаю его разгадку…

На этом сцена прошлого оборвалась. Гавриила пробудил звонок на телефон; он сбросил его и принялся дальше пытаться доесть макароны. Он крутил вилкой по тарелке и смотрел в никуда. Его глаза хоть и бегали по стенам старой каморки, что называлась столовой на работе, но мысленно он сидел за партой в 9-м классе. А с того дня прошло ровно 15 лет. Гавриил всё крутил в голове вопрос: что надо было сделать иначе в своей жизни? Почему жизнь проходит стороной? И самый трудный вопрос, которого он боялся: чего он добился к 30 годам? Ничего не изменилось. Жизнь помотала его из города в город, пока он не обосновался в Москве. Он подружился с товарищем по работе, и теперь они снимают однокомнатную квартиру у метро, вдвоём трудятся на двух работах: первая — продажа красок, а по вечерам они обычные таксисты.

— Приятного аппетита! — войдя в помещение, сказал коллега. Он присел рядом, закинул еду в микроволновую печь и внимательно уселся глядеть в телефон.

— Что там интересного, поглядим… О-о, новый закон издали! — посыпались вырванные реплики из интернета. — Прикинь, новый закон вышел: контроль переводов с карты на карту. — Затем он почесал до красноты свой вспотевший лоб и потряс головой.

— Гавриил, а скажи, что думаешь: наш новенький продержится? Не, ну он не прям баран бараном, может, и да, но, блин, бесит! Мутный тип, пытается обзванивать больше, чем положено, а я вот не понимаю этого!

Уже закидывая горячую картошку, коллега по работе продолжал болтать с наполненным ртом.

— Было сказано: звонить, обзванивать 50 номеров. Вот чего он рвётся всегда к цифре 67, 70? Ну вот зачем? Тебе работать так хочется? Ну иди паши на заводе!

Гавриил не реагировал, молчал, ковырялся в тарелке. А коллега продолжил, глядя в телефон:

— Короче, вымораживает меня он. Если не прекратит свои загоны, поговорю с ним!

Гавриил быстро закинул оставшуюся еду в рот, упаковал контейнер и пошёл на улицу. Встретив по пути коллег и выйдя уже за пределы офиса, он сделал глубокий вдох, поднял голову и посмотрел на узоры из облаков. Его взгляд искал любые ассоциации, и вот уже нашёл несколько похожих фигур. И тут он заговорил сам с собой:

— Куда мне дальше идти?

Он закрыл глаза, опустил голову, плечи его наклонились вперёд, и ком подступил к горлу. Пот пробежал по его спине, а в душе он ощутил холодок: страх окутал его тело. Он почувствовал себя настолько уязвимым, что готов был от любого крика или выговора сбежать, скрыться от глаз, признать любую вину — но кричать даже не было сил. Гавриил быстро достал из кармана маленькую цветную фотографию. На ней была изображена девочка с золотыми волнистыми волосами и зелёными глазами. Он протёр фотографию несколько раз, глубоко вдохнул и спокойно выдохнул. Он почувствовал, как вся агония его невозможного страха отступила. Он поглядел на часы: перерыв уже подходил к концу. Вернувшись на рабочее место, он стал делать то, что считал самым бесполезным занятием, — обзванивать клиентов, так называемые холодные продажи.

Примерно 25 лет тому назад, в самую сердцевину ночи, примерно в три часа, в самую холодную пору, на морозе стояла девочка лет пяти. Её пробрал мороз насквозь, и каждое дуновение ветра било как хлыст по дрожащему телу; девочка ручкой билась в дверь детского дома — одного из немногих во Владимирской области. Но никто не открывал после десятка стуков. Тогда от бессилия, потеряв контроль над телом, она рухнула вперёд, ударившись головой в дверь, и прозвучал глухой стук, разбудивший охранника. Он подскочил со стула и так жадно начал сглатывать слюну, которая образовалась после ночного литра компота, и, наконец откашлявшись, решил проверить, что там произошло: может, бродячие собаки снова резвятся у них на территории? Дети иногда могли после завтрака обронить кусочек хлеба, и те всегда по ночам рыскали по двору. Он достал перцовый баллончик и бросился к двери. Как только он распахнул её, на него упала замёрзшая малютка. Он быстро поднял её на руки, захлопнул дверь, откуда дул свирепый ветер, и бросился к нянечке, которая всегда дежурила ночью на втором этаже. Когда он вошёл без стука в дверь, с кровати вскочила взрослая женщина, увидев сквозь лунный свет силуэт охранника в тулупе, в руках державшего кого-то. Он положил её аккуратно на рядом пустовавшую кровать. И няня без малейшего слова стала быстро её полностью раздевать и проверять рукой лицо, пытаясь понять, отморозила ли она нос или уши.

— Беги за чаем! — крикнула она охраннику, а сама давай укутывать малютку под тёплое одеяло. — Бусинка, сейчас мы тебя согреем, потерпи чуть-чуть, сейчас всё будет хорошо!

Охранник бежал с горячей кружкой чая в одной руке, а в другой нёс варенье.

— Кто же в такой мороз ребёнка бросил! — возмущался он, качая головой. — Ну как она?

А нянечка молча стала поить малютку. Её сморщенные руки медленно и аккуратно наклоняли горячую кружку над заледеневшими губами ребёнка; после нескольких кружек цвет кожи порозовел, малютка смогла уже обхватить руки нянечки, что стояла над ней и продолжала поить чаем. И как только она открыла широко глаза, заблестели её яркие зелёные глаза. Увидев, что ребёнку стало лучше, охранник, выдохнув, спустился на первый этаж и принялся дальше нести свой пост. Но до самого конца своей смены он ни разу не сомкнул глаз. Он прокручивал в голове лишь одно: какова цена его сна?

А тем временем у приоткрытой двери появился ещё один силуэт. И им был Гавриил — маленький мальчик с жгучими чёрными волосами, худощавым телосложением и красивыми добрыми глазами. Он пытался понять, что за шум был, и детское любопытство не осталось незаметным. Увидев его, нянечка, которую все называли тётей Женей, пригрозила ему пальцем и велела идти спать. Но тут Гавриил ослушался её впервые и, сделав несколько шагов вперёд, сказал:

— Тётя Женя, можно к вам?

Она немного задумалась и после кивнула ему. Гавриил медленно, в шортиках, в одной майке и в сланцах, которые были в два раза больше его ноги, прополз к ним. Он уселся рядом и смотрел на малютку. И, вытянув руку, сказал:

— Меня зовут Гавриил.

Девочка отпустила руку тёти Жени и, прикоснувшись к Гавриилу, ответила:

— А меня Кайя.

Гавриил часто возвращался в детство, но он не искал, как многие, ответов, т. к. прошлое было для него похоронено; он воссоздавал картинку в страшные моменты своей жизни. Память — такая вещь, что лучшее всегда хранит для трудных времён, и что лишь прошлое определяет настоящее. Оглянувшись назад, ты можешь изменить то, что впереди сейчас, либо оставить всё как есть. Гавриила пленило прошлое чаще, чем хотелось, и избавиться от фотографии, которую он всегда держал при себе, было непосильно. Неважно, куда и когда он намеревался идти, — она была с ним навсегда.

На дворе уже стояла ночь, но огни большого города никогда не погасали до конца. Порой казалось, что жители мегаполиса не спали никогда: здесь, как онлайн, всегда можно было найти любую услугу и приобрести любой товар в любое время суток. И вот одиннадцатый час; за обеденным столом сидел Гавриил, что-то внимательно читавший в телефоне, и его друг Костя, поедавший вчерашние пельмени. Он был крайне улыбчивым и выглядел счастливым человеком. Он мог заразить любого позитивом, потому как, находясь рядом с ним, ты чувствуешь: в воздухе начинает витать гармония и заряд! Он глядел на тебя своими огромными глазами, в которых страсть, блеск и буря радости пробирались к тебе по невидимым путям, и всё это сопровождалось улыбкой, которая могла сгладить любые проблемы, вставшие у него на пути. Он не переносил угрюмых людей, говорил так: «Все беды этих людей — от переизбытка мнимого величия. И если за человеком тенью ходит мрак, то от таких следует держаться подальше». Гавриил же был серьёзным и порой слишком, в то время как Костя был всегда лёгким, как пёрышко, на подъём и любое изменение в своей жизни воспринимал со словами: «Хороший знак!»

Порой эти два разных взгляда сталкивали их лбами. Но догадаться было несложно, кто из них первым отказывался от обид и протягивал руку перемирия.

— Завтра у тебя второе собеседование? — спросил Костя. Гавриил даже не среагировал сразу, лишь через 5 секунд вытянул затяжное «а-а-а» и кивнул.

— Ты что там так внимательно изучаешь?! — Костя доел, положил посуду в раковину и отмыл её. Он подошёл с широкой улыбкой к Гавриилу и похлопал по плечу.

— Давай, дружище, пойду-ка я работать, вернусь к утру.

— И сразу в офис? — резко спросил Гавриил, подняв чёрные брови.

— Ты чего так реагируешь? Подумаешь, из смены в смену. Не в первый раз. Ты давай лучше отдыхай, завтра у тебя более важный день, а у меня — ничем не лучше и не хуже вчерашнего. Кто-то должен из нас наконец сменить работу, профессию! Первый шаг уже сделан, наконец!

Каменное лицо Гавриила растаяло, напряжённые скулы и брови расслабились. Он потянул его за руку и обнял, похлопав по спине.

Наутро следующего дня Гавриил поспешил в центр города, в одно из тысячи офисных зданий нашей столицы — в данном случае это панельное сооружение из металлической конструкции с большими панорамными окнами. Как правило, недалеко от парадной — толпа доходяг и офисных сотрудников, толпящихся, что-то страстно обсуждающих и жадно курящих сигареты; они поглядывают на прохожих. Ну а за автоматическими дверями — металлоискатель и охранник с лицом человека, проглотившего мыло. Его мысли явно не с проходящими, он задаёт вопросы и делает всё по памяти; затем на ресепшене выдаётся пропуск, и ты поднимаешься в лифт, где, как правило, скапливается очередь сотрудников, которые то и дело глазеют друг на друга.

Гавриил еле выбрался на 4-м этаже и шёл в назначенный кабинет. Где, вуаля, его ждал полиграф. Мужчина за 50 лет, бывший полицейский, считавший себя гением по раскрытию лжи и правды, попросил пришедшего Гавриила подождать за дверью. Гавриил покорно сидел в телефоне, потом смотрел по сторонам, затем подошёл к окну. И вроде люди ходят по огромному офису, и вроде всё вокруг свежо и так красиво в белых тонах, но это закрытое помещение словно напоминало аквариум, из которого так хочется выпрыгнуть. Прошло уже двадцать пять минут, и стало ясно, что его задерживают. Но тут высунулась голова старика с усами и в очках, который подозвал Гавриила.

Он не поднимал глаз, когда говорил, а говорил чётко и по делу. Голос его был приглушённым и плоским. «Здесь никто не будет с вами говорить по душам», — подумал Гавриил. Когда он объяснил всю процедуру и стал задавать вопросы, которые первое время были малоугрожающими, то потом он мог выкинуть что-то резкое, из серии: «Зачем вы при подаче документов на кредит указывали данные заведомо ложные, ведь вы не работали на тот момент?» Или вот, например, самый болезненный вопрос, который он оставил напоследок: «Каково это — быть человеком, не имеющим родителей? Вы думали из-за этого о суициде?» Гавриилу была очень нужна эта работа. Он принял этот вопрос как проверку на прочность, и даже в мыслях не было, что впереди сидит какой-то неизвестный человек и лезет ему в голову ради удовлетворения своих амбиций. И когда они от теории перешли к практике, когда на Гавриила надели датчики, трубки на живот и грудь, чтобы регистрировать дыхание, датчик движения и прочие измерительные приборы, вопросы были уже закрытые и совсем несложные. Но волнение, которое создал старичок, ожидание, которое он заставил испытывать, разговор по телефону ещё минут 15 при Гаврииле о его подработке в частной практике и важность данной вакансии повлекли большое эмоциональное напряжение, которое вылилось в стресс. И Гавриил понимал: полиграф он провалил. Даже если бы спросили сейчас у него, что это он убил Николая II, он бы ответил «нет», но полиграф показал бы ложь. И потому, когда тест всё же был окончен, Гавриил не смог стерпеть унижение и спросил:

— Интересная у вас работа.

Гавриил был максимально спокоен, но суров.

— Не жалуюсь, — холодно ответил он, снова опустив глаза вниз.

— А в чём она заключается? Нет, я не настолько глуп, чтобы не понимать цель происходящего, а вот именно? Ваша работа — в чём она заключается?

— Не понимаю, о чём вы, но тест окончен. Результаты вам сообщат в течение двух дней. До свидания.

Старичок снова не поднял глаз, и тогда Гавриил пошёл в нападение.

— Мне кажется, что ваша работа — копаться в прошлом кандидатов и выворачивать их наизнанку — делает вас хоть капельку живым, ведь у самого по локоть руки в грехах.

— Я бы послушал ваш бред, будь вы прикованы наручниками к столу, и если этого хочется, я могу устроить.

Гавриил закрыл глаза, сделал глубокий вдох и, медленно раздвинув губы, выдохнул и расслабил плечи, которые были напряжены, словно струны скрипки. Не открывая глаз, он стал говорить:

— Так, в прошлом вы были полицейским и не раз на допросах применяли силу?! Вы гнусный человек, и не потому, что изменяете жене и лжёте своим детям, создавая иллюзию крепкого брака, и не потому, что вы лицемер с друзьями и коллегами, и не потому, что трус, который не рискнёт пойти на бой, где будет знать, что может получить отпор, а потому, что вы не способны любить и не любили. Даже дети не смогли породить это чувство в вас. И не чувства к прекрасному наполняют ваше сердце, а ковыряние в чужих душах, чтобы увидеть боль и страх в глазах несчастных людей, так жаждущих получить эту грёбаную работу. Прощайте, мерзость! И когда в следующий раз будете снова покупать любовь за деньги, спросите себя самого: каково это — быть зверьём? А после ублажения не посещало вас озарение: «Может, выпрыгнуть в окно?»

Гавриил покинул кабинет, но сердце продолжало кипеть от злости, его распирала несправедливость прожитого часа. А старичок, который всё же наконец поднял глаза, напоминающие серо-зелёное болото, так и продолжал стоять, прислонившись к столу. Ибо Гавриил рассказал о нём всё в точности до мелочей. Его моментально охватила паника, и самое страшное, что тогда ему пришло на ум: а что, если жена и дети узнают, кто он на самом деле?

Как только Гавриил дошёл до выхода из здания, где уже он не обращал внимания ни на кого из толпы, он сразу же позвонил Косте, не спросив, занят тот или нет, и высказал своё гневное мнение о прошедшем. Костя в ответ лишь с ним соглашался и говорил о том, что если они так испытывают кандидатов на начальном этапе, атмосфера в компании далеко не лучше. Рыба гниёт с головы, и голова та построена на плечах рабовладельца. Гавриилу оставалось только смириться. Это было не просто поражение, а очередное унижение. Но, несмотря на подкативший ком к горлу, Гавриил не опускал руки и не терял надежды, что и на его веку будет праздник. Войдя в метрополитен, он, как и раньше, вглядывался в лица всех людей и то улыбался, а то грустил; затем подумал о работе, на которую вынужден снова поехать, так как отпросился всего на 3 часа. Его с нетерпением ждал Костя, ведь, когда они работали в общие смены, день пролетал быстрее. На перекурах Гавриил раз пять ещё вспоминал про собеседование, говорил о том, что жалеет, что не встал и не ушёл с теста, разрешив какому-то козлу пройтись по нему, на что Костя уводил тему на поиск новой работы.

И вот настал конец рабочего дня; впереди покупка продуктов, быстрая готовка еды. Как правило, Гавриил и Костя всегда покупали любой мясной продукт — главное, чтобы он был по акции, — и гарнир; иногда позволяли взять по акции газировку либо сок и обязательно в рацион они добавляли томаты и огурцы с сырой морковью. Ужин готовили всегда по очереди. После ужина, если было желание, ходили на балкон, выпивая чай, и делились идеями, планами и впечатлениями прожитого дня.

— Мне по-человечески обидно, что какая-то собака имеет право вот так лезть в душу своими грязными руками и ковыряться в головах людей, словно он в песочнице. Будь моя воля, я бы его убил, вот так бы взял, как таракана усатого, и раздавил ногой.

Гавриил разозлился и размахивал левой рукой, рисуя невидимые линии.

— Так ты ещё не забыл про полиграф?! Ну, хорошо, давай обсудим и закроем эту тему навсегда. Что даёт тебе этот гнев? Ну вот поделись. Допустим, мысленно ты его прибил, убил, уволил — на его место кого поставишь? Честного и справедливого, допустим… А почему не взяли ранее? Может, потому как система поддерживала его методы, и там наверняка есть камеры, да и служба безопасности в курсе всего! И 100% жалобы уже прилетали. Так что дальше? Меняем всю систему? Выходит, меняем главу компании? Или просто накажем того таракана? Потому как он был с тобой несправедлив и жесток, а боль, причинённая ему, исцелит тебя? А может, оставим всё как есть? Ты сядешь в такси и поедешь работать и в перерывах будешь продолжать искать работу.

Костя говорил легко, словно пускал пузыри, Гавриил же тяжело вздыхал.

— Может, ты и прав, такая работа и не сдалась… А представляешь, скольких людей вынуждает судьба работать на таких тараканов, а то и хлеще. У кого под завязку обязательства, ипотеки, кредиты.

Гавриил помассировал пальцами виски, затем протёр глаза и продолжил:

— Знаю, ты скажешь: каждый сам выбирает свою судьбу и строит счастье как может, но ведь…

Гавриил резко остановился и внимательно глядел в еле заметные звёзды.

— Так, какое «но»?

— Нет, нет никакого «но». И пока я не ушёл полностью в отчаяние и не уснул, пойду заварю себе кофе и поеду в центр города.

— Давай я поеду сегодня. Потом возьму два отгула.

— Нет, всё хорошо, не первый раз, не переживай, наоборот, мне нужно взбодриться, надеюсь на крутого клиента, который расскажет вдохновляющую историю. И спасибо тебе за всё, мне кажется, не будь тебя в моей жизни, я пропал бы давно.

Костя хотел возразить ему, что это не так. Но Гавриил не дал ему даже слова сказать, а, лишь похлопав по плечу, пошёл на кухню готовить кофе и выдвигаться на ночную смену в такси.

Москва жила своей жизнью; твои проблемы и мечты она не принимает. Здесь все вынуждены крутиться, словно в блендере: на маленькой скорости ты успеваешь увернуться от ножа, но с каждым годом взросления режим блендера ускоряется, и потому времени на раздумья спустя 10 лет безделия просто нет. Гавриилу казалось, что вся его жизнь — это крепкая горка снега, которая после мягкого мороза лишь окрепла ночью, но по весне, как бы ни хотелось на ней прокатиться, солнце начинает греть сильнее, и она тает; вот и Гавриил винил в своих неудачах всё, кроме себя самого.

А тем временем одного за другим клиентов Гавриил обслуживал, довозя до места назначения. Кто-то предпочитал молча ездить, кто-то любил пообщаться, с кем-то удавалось быстро и непринуждённо провести время в пути, и в редких случаях 10 минут поездки могли длиться вечностью. Тут выпадает Гавриилу дальний заказ: далеко за пределы Москвы маршрут выстроился. Это не пугает его, несмотря на то, что обратно он может вернуться без клиента.

В пассажирское кресло позади уселся с комфортом средних лет мужчина, он был одет в деловой костюм, аккуратно выбрит, и даже от него доносился шлейф духов с нотками цитруса. Он представился, поблагодарил, что заказ принял, и пообещал доплатить по приезде.

— У вас крайне редкое имя для столицы, да чего столицы, по всей стране не более двух тысяч Гавриилов бегают.

Гавриил внимательно слушал клиента и всё чаще стал смотреть в зеркало заднего вида.

— Необязательно быть гением, чтобы понять, насколько сложно работать в такси молодым людям, таким вроде вас… Вот вам примерно 30 лет, и к этому возрасту у вас должна быть реализована как минимум одна мечта: престижная работа, своя квартира, женитьба на самой красивой девушке, детки и путешествие по миру. Но в какой-то момент что-то пошло не так, и вы потеряли вкус к жизни или не приобрели его. И это привело вас именно сюда, и нет ничего, кроме мыслей. Ну, это не моё дело. Кажется, я наговорил лишнего. Как говорят люди: «Не суди, да не судим будешь».

— Однако осудили, — сказал Гавриил спокойно.

— Лишь подсветил, что себя надо ценить. Работа ночью утомляет вдвое сильнее, теряется острота зрения, реакция на препятствие снижается, а отсутствие пробок увеличивает шансы уснуть и попасть в аварию. Всё это должно окупаться зарплатой либо неким удовольствием. Но, мне кажется, удовольствия от развоза незнакомцев нет, а дохода не хватит, чтобы отложить себе на потом. Выходит, вы пленник ситуации?

— Вы гений! А давайте я угадаю, что далее скажете!

В этот момент глаза Гавриила заблестели, улыбка озарила его лицо, он думал, что понимает, к чему ведёт разговор клиент, и не мог отказать себе в удовольствии подшутить над ним.

— Я соглашаюсь с вами, сказав, что являюсь пленником обстоятельств, вы улыбнётесь. Ну конечно, быть провидцем — это безумно приятно! А вы мне в ответ, как философ, — цитатой банальной из интернета, что всё в ваших руках и каждый способен на изменения в своей жизни, нужно только взять и сделать. Верно говорю?