Не бойтесь!

Полковник поднял руку, и последние хихиканья стихли.

– А вот тут и начинается самое интересное, коллеги. По оперативным данным, вампир находится в Феодосии и делает свои вылазки отсюда. Поэтому, кстати, тут он и не охотится на людей – отъезжает подальше. Он не местный, приезжий, маскируется под отдыхающего. И нам надо его отыскать.

По кабинету прошёл ропот, тут же прекратившийся таким же поднятием полковничьей руки, как и минуту назад.

– Да, друзья мои, я понимаю, что ловить вампиров мы не обучены, да и, честно говоря, у меня лично до сих пор есть сомнения в их существовании. Но в помощь нам будут приданы дополнительные силы: майор Александр Калиостров и капитан Евгений Казановкин. Услышу хоть один смешок в отношении фамилий – объявлю выговор! Соберёмся вновь уже с их участием.

Растянувшиеся было в улыбках рты сотрудников вернулись в исходную форму и совещание было окончено. Все разошлись по рабочим местам, а Сливин отправился во Владиславовку встречать поезд, на котором через час должны были приехать коллеги со странными фамилиями.

* * *

Гости оказались совершенно неприметными на вид и, разумеется, не носили полицейскую форму. Александр был чуть старше Евгения, лет на пять на первый взгляд. Обоих отличали цепкие взгляды оперов и дежурные улыбки на лицах. Они заселились в одну из мини-гостиниц недалеко от горотдела, после чего полковник Петренко вновь собрал в своём кабинете всех сотрудников уголовного розыска и, конечно же, командированных офицеров. Слово было предоставлено майору Калиострову.

– Что ж, друзья мои, у меня есть и хорошие, и плохие новости, – сказал Александр, проводя ладонью по короткому ёжику волос, словно думая, что сказать, и о чём промолчать. – Хорошая новость в том, что последнее убийство было три дня назад, а значит у нас есть ещё около недели до следующего. Плохая – обнаружить вампира среди отдыхающих очень сложно. Да, бледная кожа – но она такая у всех, кто только приехал в Крым. Солнечного света не боится. Скажем так, некомфортно ему… но не более. Танцует до упаду (как и все вокруг), гуляет… Воды избегает – не купается, но как отличить купавшегося от не купавшегося? В общем, задачка не из лёгких.

Окружающие молчали. Слишком необычной была ситуация. Голос подал неугомонный Сливин:

– Как же мы найдём его, товарищ майор?

Капитан Казановкин усмехнулся, а майор Калиостров ответил Сливину:

– С трудом, как всегда, но найдём, товарищ лейтенант. А вот как брать будем, не подскажете? Вампир в двадцать раз сильнее человека, у него лучше реакция, ловкость… Вы же не сталкивались ещё с такими правонарушителями? Не отвечайте, всё понимаю. Но и вы поймите: главное – не найти, главное – взять. И чтоб люди не пострадали, и чтоб не сильно «засветиться». Вампир – не шутка!

Все промолчали, и только полковник Петренко спросил гостей:

– Так с чего начинать-то будем? Не зря же вас – специалистов к нам прислали!

Александр Калиостров мягко и совершенно не обидно улыбнулся, отвечая:

– Сегодняшний вечер мы проведём в городе. Погуляем, присмотримся. Карту города мы выучили ещё в поезде. Надеюсь, что завтра к полудню сможем что-то предложить. Тут нет общих алгоритмов, охота на нечисть всегда отличается одна от другой.

Что-то такое было в его интонации, что опера́ уголовного розыска, да и сам начальник горотдела Феодосии почувствовали возникшие на спине мурашки и поняли, что этот вампир для гостей далеко не первый, да и не только вампиры попадали в их поле деятельности.

* * *

Конечно, слух о приезжих коллегах, да ещё и с такими смешными фамилиями, быстро разнёсся по всему горотделу. Сотрудники хихикали в туалетах, на крыльце (где курили), по кабинетам. Опера угрозыска отшучивались, но и сами относились к полученной задаче скептически. Вампир? Очень смешно. Вот Ваньку-облигацию взять было непросто! Простой житель Феодосии сумел нарисовать сотню облигаций трёхпроцентного займа, по принципу советских, и продать их современным отдыхающим, да ещё и втридорога! Это было дело! Или Женька-ловелас. Он подлавливал одиноких отдыхавших женщин, хватал их за непотребные места, но делал это так виртуозно, что рядом обязательно оказывался кто-то, на кого можно было свалить вину! Мастера, что там говорить… А тут – вампир!

Очередное совещание с полковником Петренко было назначено на 14:00. Все собрались в его кабинете и сразу же были включены в предстоящую операцию.

– В общем всё просто, – сказал майор Калиостров. – Мы уже поняли, где он бывает вечерами, и нам надо его там поймать. Сложностей две: как я говорил вчера, лучше, если задержания никто не увидит, ну и надо следить, чтоб никто из окружающих не пострадал. Он будет в кафе «Кусты», что возле полузаброшенного корпуса санатория «Восход».

– Почему там? – перебил майора Сливин. – Я понимаю, что, маскируясь под отдыхающего, вампир будет где-то на набережной, но она большая!

– Причина проста, – спокойно ответил майор. – Из всех многочисленных кафе только это расположено над магазином, практически между улицами. Над кафе – почти отвесный склон, если пойти вверх и влево – можно прийти к смотровой площадке, которая почти заброшена. А оттуда – спокойно иди в город.

– Заброшена? – ехидно спросил коренной житель Феодосии Сливин.

– Да, – ответил Калиостров. Судя по количеству мусора и общему благоустройству – заброшена. Слушайте дальше, и не перебивайте, пожалуйста. Вампир будет в кафе, и, когда мы его вспугнём, он скорее всего пойдёт наверх, по отвесному склону. Там, на смотровой площадке, вы и должны будете его схватить. Справитесь?

Умудрённые опытом опера привычно понурили взгляд, и только лейтенант Сливин бодро вскочил с места и почти прокричал:

– Так точно, товарищ майор! Примем, как миленького!

Улыбки окружающих были самой ожидаемой реакцией на его браваду.

Майор Калиостров улыбнулся уголками губ и сказал:

– Что ж… Мы его выявим, затем я пошлю к вам Евгения. Надеюсь, он надёжно вас подстрахует. Потом вспугну, ну и дальше… Как пойдёт. Давайте распределим роли, коллеги…

Через полчаса сотрудники горотдела и гости покинули кабинет начальника. Каждый уже знал, где и когда ему нужно быть, ну и, конечно, что делать. Только скепсис из феодосийских полицейских было никак не вытравить – ну не верили они в вампиров!

* * *

Кафе было забито отдыхающими. В качестве группы поддержки тут были определены Сливин и двое его коллег. Все они надели шорты, тапочки и нелепые головные уборы, так нравившиеся отдыхающим – вплоть до шляпы. Калиостров, надевший какую-то странную мятую кепочку родом из 60-х годов прошлого века, с удовольствием обгладывал косточки шашлыка из бараньей корейки, при этом постоянно оглядывая собравшихся в кафе. Место они выбрали шикарное – угловой столик в дальнем конце зала. Как сказал майор, видно было отлично, только бегать далеко. Впрочем, он и утвердил это место для наблюдения.

Отдыхающие пили водку, заигрывали с редкими одинокими женщинами, а некоторые шли к бармену качать права на тему игравших песен: не хватало ребятам «Владимирского централа», «Таганки» и прочих подобных. Но всё было в пределах разумного и законного, поводов для вмешательства полиции не возникало. В какой момент майор услал куда-то своего напарника – никто даже и не заметил.

Но вот Калиостров отложил последнюю косточку бараньего ребра, и сказал:

– Ну что, ребята, готовы? Погнали!

Бодрой походкой он пошёл в глубь кафе, к столику, стоявшему в самой тени. За ним сидел одинокий брюнет с длинными волосами и аристократическими чертами лица: тонким носом и ровными губами.

– Ну что? Здравствуй! – обратился к отдыхающему майор, даже не стесняясь своей нелепой кепочки. – Приплыл, вампир? Не дёргаться, и идти с нами, понял?!

Подбежавшие сотрудники уголовного розыска предвкушали стенания отдыхающего и его просьбы «договориться», но никак не могли ожидать действий, которые сделал брюнет. Одним прыжком выскочив из-за стола, он ощерился страшной улыбкой с клыками (как дети показывают в школах, накладывая пластиковые зубы), после чего одним мощным прыжком перемахнул через парапет кафе.

– Нееет, врёшь… Не взяяяял ты меня… – шипяще донеслось из его рта. В глазах горел красный огонь, и казалось, что зубы занимают большую часть его ротовой полости. Было непонятно, как он вообще живёт, с таким прикусом? Впрочем, такие мысли успели прийти в голову только рядовому составу полиции – старшие товарищи и не такое видали!

Мгновенно развернувшись, брюнет бросился вверх по склону, в сторону смотровой площадки. Оттуда он легко вышел бы на улицу Карла Маркса и затерялся в перипетии феодосийских проулков. Но наверху вампира уже ждали Женя Казановкин и майор Захаров – начальник уголовного розыска, а с ними ещё трое офицеров полиции. Когда по отвесному склону стал крупными прыжками взбираться человек, почти все впали в ступор. Уж как не пили и гуляли отдыхающие, а таких прыжков ни у кого не было, даже главврач республиканской «психиатрички» подтвердит! Поэтому только Захаров, явно видевший в своей жизни и не такое, молча потянулся к кобуре и почти расстегнул его, когда был остановлен окриком Казановкина:

– Стой! Я сам!

Брюнет как раз делал свой последний прыжок, со склона и на полицейских, когда капитан отодвинул рукой Захарова и встал перед вампиром. Очередной прыжок должен был прийтись как раз на Казановкина, но тот выставил вперёд руку с каким-то детским, игрушечным ножом – деревянным, как многие выстрагивали в детстве. Монстр в ужасе округлил глаза, что-то воскликнул, но траекторию полёта изменить уже не мог – напоролся на деревянный кинжальчик и внезапно взорвался, осыпавшись пеплом.

Опера угозыска всё ещё дёргали клапаны на своих кобурах, и только Захаров, спокойно засовывая табельное оружие обратно, произнёс:

– Ну и работа у вас, коллеги!.. – после чего посмотрел на Казановкина и улыбнулся.

* * *

…До отхода поезда оставалось два часа, ехать до Владиславовки – всего ничего, все снова собрались в кабинете полковника Петренко. Докладывал об итогах операции Александр Калиостров.

– Место, где скорее всего будет гулять вампир, мы определили сразу – я докладывал. Сложнее было его определить, выявить из сотен окружающих. Но тут сработал старый принцип: русский вампир пьёт не только кровь. Есть у него ещё одна страсть, так сказать.

– Он пьёт водку? – вмешался вездесущий лейтенант Сливин. – Маскируется под окружающих?

– Да, – улыбнулся Калиостров. – Пьёт водку. Это не свойственно никаким вампирам, кроме русских… Ну, в общем, засекли мы его, вспугнули, а потом взяли. Есть вопросы?

Сотрудники горотдела молчали, и только полковник Иван Сергеевич Петренко спросил:

– Но это же ерунда? Все отдыхающие пьют водку. Как вы выделили из толпы именно этого?

Майор Калиостров усмехнулся и пояснил:

– Этому вампиру примерно сто лет. Он рос и развивался в послереволюционные, затем военные годы. Потом эпоха дефицита… В общем всё было просто. Из всех отдыхающих только он засунул в карман десяток пакетиков с сахаром, а перемешав кофе – ещё и ложечку прихватил. Этого было достаточно.

…Гости уехали, а в горотделе внутренних дел Феодосии снова воцарился покой. И все его сотрудники надеялись, что надолго.

Шкатулка с секретом

Утро встретило Толика холодом. Поёживаясь, он выполз из-под куска мешковины, заменявшей одеяло, и встал, подставив лицо яркому и тёплому солнечному свету. Детство беспризорника, увы, подразумевало очень холодные пробуждения на протяжении большей части года.

Щурясь от ослепляющих лучей, Толик улыбался. Со вчерашнего дня оставался кусок почти не просроченной колбасы и едва отпитый стакан капучино, оставленный на скамейке в парке молодым человеком, который ругался с девушкой. По мнению Толика, людям стоило ругаться почаще. В эти моменты они выбрасывали не только кофе, но и многое другое. Даже золотые украшения – главным образом в виде обручальных колец. А бездомному парню всё это было совсем не лишним.

День начался и Толик – житель городской свалки – вышел на обычную для беспризорника «охоту».

…Насобирав съестного на сутки вперёд, Толик стал искать то, что можно будет продать. «Живые» деньги всегда пригодятся, и Толик, как все, искал любые вещи, недооценённые людьми и выброшенные на свалку. Внезапная находка даже на первый взгляд внушала веру в свою ценность.

Шкатулка, которая попала ему в руки, оказалась странной. Вроде бы простая, открывается, но в ней явно было двойное дно: глубина шкатулки совсем не соответствовала внешним размерам. Но опыт беспризорника, через руки которого прошло столько антиквариата, сколько и не снилось хозяевам соответствующих салонов и руководителям исторических музеев, подсказал правильный выход. Толик решил повернуть углы шкатулки, взявшись разом за два близлежащих, находящихся по краям одной грани. С деревянным скрипом уголки повернулись, и Толик повернул два других, расположенных параллельно, на второй грани.

Медленно и беззвучно часть шкатулки приподнялась вверх, а изнутри пошёл чёрный дым, никак не ощущаемый ноздрями Толика. Спустя пару секунд дым собрался в облако, из которого появился темноволосый человек в чёрном сюртуке и белой рубашке. Слегка откашлявшись, он произнёс:

– Приветствую тебя, отрок! Ты освободил джинна, и получишь исполнение желания. Так желай же скорее, чтоб я завершил свою миссию!

На лице Толика была озадаченность, сравнимая с выражением лица роденовского мыслителя.

– А что? Я могу пожелать всё, что угодно? – спросил он.

– Конечно. Исключений почти нет… Ну, разве что, ты не можешь пожелать, чтобы количество желаний увеличилось – ты же понимаешь это? Желание всего одно и «размножить» его своим желанием не получится. В общем, не пытайся обмануть и схитрить, и я сделаю всё, что ты пожелаешь. Давай, не мешкай!..

Привыкший никому не доверять, Толик вдумался в слова, сказанные пришельцем, назвавшимся джинном.

– А что потом? Ну, исполнишь ты моё желание. А дальше?

На лице джинна явно проступило недоумение.

– Дальше?.. А почему ты спрашиваешь? Твоё дело – желание загадать!

– Загадаю, не переживай. Но мой вопрос никак тебя не втягивает тебя в лишние обязательства… Ответь!

Джинн совсем уж по-человечески вздохнул и ответил:

– После исполнения желания я тебя убью.

…Толик сидел на корточках, опустив глаза. Прошла уже почти минута, а он молчал. Дрожащий в нетерпении джинн снова спросил:

– Ну что ты?? Где желание??? Загадывай скорее!

Толик поднял на него глаза и совершенно недетским тоном задал вопрос:

– Но ведь ты убьёшь меня после выполнения моего желания. Зачем мне это? Может быть, лучше не загадывать вовсе?

– Нет! – закричал джинн. – Освободил – загадывай!!! Ты определил свою судьбу, вызволив меня из шкатулки. И ты тоже не так прост, как кажешься: найти, как сдвинуть уголки – не всякий сможет!

Толик встал и посмотрел в глаза существу, именующему себя джинном.

– Что же за племя у вас такое… Много тысяч лет назад вы напали на людей, победить которых не смогли. Ничего же не помогло, так ведь?

– ВАМ ПОМОГЛИ БОГИ!!! – взревел джинн, перебивая Толика.

Но парень продолжил:

– Да, боги помогли. Но это были наши, человеческие боги, никак не относящиеся к вам! Многие стали на вашем пути и заточили вас в сосуды, обязав выполнить желание освободившего из заключения. И только потом мы узнали, что вы стали убивать каждого, кто загадал желание, найдя лазейку в заключённом договоре. Но что ж, почти все джинны уже истреблены. Теперь мы ловим вас повсюду, и люди почти не страдают….

Лицо джинна, казалось, приобрело серый оттенок. Эфирное существо явно переживало не самые приятные эмоции, но бодро ответило Толику:

– Ты из Службы поимки джиннов? СПД?

Толик улыбнулся и ответил:

– Нет. В наше время мы называемся Управлением, ибо современные чиновники больше любят управлять, чем служить. За пятьсот лет жизни я всякие названия примерил к себе… Но для тебя это не имеет значения. Ты понял, кто я, и я скажу своё желание.

Джин затрясся и вновь изменил цвет на пепельно-серый. Он стал ещё серее, и казалось, что его облик – изображение старого чёрно-белого телевизора.

– ТЫ НЕ МОЖЕШЬ!!!!! НЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!

Толик безразлично посмотрел на джинна и произнёс:

– Желаю, чтобы ты исполнил любое СВОЁ желание.

Джин стал вращаться, превратившись в вихревую воронку, из которой донёсся голос:

– Я ЖЕ НЕ ВПРАВЕ!!! Я НЕ МОГУ!!! НЕ ГУБИ!!!

Но Толик молча улыбался, глядя на вихрь, который через пару секунд лопнул, не оставив и следа.

…На территории России оставалось ещё десять джиннов, и их надо было переловить, пока заветные желания не уничтожили людей, их загадавших. К счастью, было одно уязвимое место: джинн не мог сделать ничего для себя. Только для других, пусть даже и с последующим убийством желателя. Пожелание сделать что-то, что хочется самому джинну, разрывало его эфимерные материи в клочья. Толик улыбнулся и пошёл прочь, его ждал новый город и новая свалка. Деревянную шкатулку он просто выкинул. А джинны ещё оставались, и он должен был их найти.

Точка притяжения

Академик Ладыженский нервно ходил по кабинету, в котором проходило совещание по проекту «Точка притяжения». Его коллеги, лучшие физики нашей эпохи, молча смотрели в стол.

–  Я ничего не понимаю! – сказал академик. – Ни один не вернулся, ни один… И ведь все расчёты вроде бы были правильными!

–  Александр Сергеевич, это может означать только одно, – обратился к руководителю проекта один из учёных. Я думаю, что надо сделать однозначный вывод…

1.

Заваленный бумагами стол слабо освещался тремя свечами в бронзовом подсвечнике. Отблески света, казалось, плясали по чисто выбеленным стенам, касались сводчатого потолка и слегка подсвечивали висевшие на стенах иконы. Сидевший за столом молодой человек был одет в чёрную рясу, носил редкую бороду и длинные нечёсаные волосы. Аккуратно макая толстое гусиное перо в чернильницу, он вписывал в книгу имя рождённого сегодня сына Акулины, что в барском доме работала.

День выдался тяжёлым. Никодим никак не отойдёт в мир иной, уж два месяца мается, а со священником пообщаться каждый день хочет. И отказать ведь нельзя – раб божий, а по два часа слушать рассказы о безрассудной молодости его – на то очень много сил, терпения и смирения надо. Потом сын у Акулины родился. И тяжко выходил на свет божий, хорошо хоть молитвы заготовлены были… Помогли, видимо. А сейчас, вечером, когда все уже ко сну отходят, пришлось отцу Иоанну документами заниматься, без них – никуда.

Вечер был тих. Июльская жара не могла проникнуть сквозь толщу каменных стен храма, внутри него всегда в жару было прохладно, а зимою (с тремя-то печами) – тепло. Деревня засыпала, и отец Иоанн тоже засобирался было домой, в стоявшую возле храма хибару, как вдруг услышал посторонний звук. Слышно было, как кто-то опрокинул посудину, причём совсем рядом. И всё бы ничего, да раздался этот звук оттуда, откуда никак не мог – из алтаря. Встав со стула, отец Иоанн пошёл к алтарю, чувствуя себя так, словно с крестом на Голгофу взбирался…

* * *

Врата алтаря распахнулись, когда отец Иоанн был шагах в пяти от них. Из алтаря вышло существо, напоминающее человека, но покрытое облегающей чешуёй. Иоанн ошарашенно посмотрел на голову вышедшего, но рогов на ней не имелось. Взгляд на ноги тоже ничего не дал: обувь хоть и была странной, с очень симметричными верёвками для завязок, но увидеть копыта не довелось. Впрочем, как учил Иоанна его предшественник, отец Фёдор, дьявол может приходить в любом обличье.

– Постой! – вышедший из алтаря протянул руку с раскрытой ладонью, в общепринятом смысле показывая дружелюбие. – Я не причиню тебе вреда, я не враг. Давай поговорим.

Остановившись, отец Иоанн вдруг осознал, что совершенно не понимает, как себя вести. Зная, что дьявол искусен в любых подлых делах, он понимал, что тягаться с ним бесполезно. Но даже погибнуть в схватке с лукавым хотелось достойно, а лезть на него с голыми руками и умереть… В понятие «достойно» это явно не входило.

– Как ты проник в храм Божий, исчадие адово? – спросил отец Иоанн.

– Не спешите с выводами, пожалуйста. Я обычный человек, только путешествую во времени. Я живу через триста сорок лет после вас, уважаемый.

– Искушаешь, дьявол… – произнёс отец Иоанн, укоризненно покачивая головой.

– Чем же? Я ничего вам не предлагаю, я просто путешествую. И хочу выйти наружу, посмотреть на Россию XIX века.

Теперь отец Иоанн понял, что нужно дьяволу. Схватив попавший под руку подсвечник, он замахнулся на пришельца, процедив сквозь зубы:

– О нет, лукавый… Отсюда ты не выйдешь. Можешь искушать меня, как Христа, как многих людей… Но я знаю, что за зло в тебе. Выйти отсюда я тебе не дам.

Увидев, что священник замахивается вполне серьёзно, а массивный бронзовый подсвечник значительно крепче большинства костей человеческого тела, пришелец вскинул руки вверх и обратился к Иоанну:

– Да постойте же вы! С чего вы взяли, что я – дьявол?..

– А кто ещё мог в алтарь попасть, когда нет никого в храме божьем вечером???

– Если изволите присесть и выслушать, я объясню. Но я не дьявол. Хотите, святой воды выпью? Наверняка она у вас есть?

Озадаченный священник скосил взгляд в сторону бадьи, в которой была святая вода. Рядом лежал ковш, из которого все страждущие могли напиться, а то в свою посудину перелить, во исцеление нуждающихся. Коротко махнув подсвечником, он указал пришельцу направление, после чего тот подбежал к бадье, набрал полный ковш и напился.

– Видите, – сказал пришелец. – ничего со мною не случилось. Я не дьявол, и к иной нечисти не отношусь. Ну, теперь можем поговорить?

– Что ж… – ответил Иоанн после недолгих размышлений. Аргумент казался самым что ни на есть действенным: ну не могла нечисть святую воду пить. – Пойдём, странник, напою тебя чаем…

* * *

Брусничный чай да с пряниками, оставшимися с недавнего Ильина дня, разговорил незнакомца.

– Я тебе говорю, Ваня, я живу в России, но через триста лет. С лишком. У вас же сейчас 1880 год? А я в 2219 живу. Триста сорок девять лет нас отделяют… Я ж не хотел нарушать твои религиозные измышления, поверь, просто так вышло по физике.

– Физике?..

– Ну да. Нам нужны были точки притяжения. Некие места, которые сохранились в том самом виде, в каком были в той точке времени, в какую попасть надо. Лучше храмов ничего не нашлось. Нет, есть конечно египетские пирамиды, многое другое – но мы пока только экспериментируем, неглубоко по времени пытаемся проникнуть. Потому и храмы выбрали православные, местные, – они столетиями стоят, особенно те, что в вашем XIX веке из камня строились. Да и как использовать чужие святыни – сразу все прознают, что мы время покоряем…

Тяжко было отцу Иоанну. Совсем странные речи вещал пришелец, и, хоть и не был явным поборником дьявола, да и им самим в человечьем обличье, а подозренье вызывал.

– А что ж за одёжа на тебе мудрёная? Угря напоминает богомерзкого…

Пришелец засмеялся и ответил:

– Комбинезон это. И тепло держит, и от дождя спасает, даже пули не все берут. Специально для нас, странников разработан. Не пугайся, это всё мы – люди! – придумали.

– И что же, странник, много вас таких, кто по храмам русским послан был? – спросил отец Иоанн после недолгой паузы.

– Да хватит меня странником называть, Серёгой родители именовали, Сергеем то есть, – ответил пришелец. – Есть же у вас такое имя? Не новое?..

– Есть Сергии… А ты всё же ответь на вопрос мой, гость незваный, Серёгой названный…

– Трое нас. Пытаемся маяки поставить. После этого и глубже во времени проникнуть сможем!

– А как же назад возвертаться будешь, мил человек?

Сурово посмотрев на священника, пришелец задрал рукав и показал устройство, обхватывающее запястье.

– Вот тут кнопку нажму, и назад. – Сергей похлопал по незаметному набедренному карману своего комбинезона и продолжил. – Вот только пока маяк не поставлю, не могу обратно. Помоги нам, Ваня! Мы ж изучаем, исследуем. Если хорошо изучим ваш 19 век – твоим же потомкам легче жить будет – столько тайн откроется, столько социальных процессов прояснится!

Отец Иоанн слушал Сергея, но понимал через слово. Какие процессы? Кому лучше, если потомства пока не было – не могла его Матрёна родить, хоть ты плачь. С тяжёлым сердцем поднялся он со скамьи и спросил:

– Где маяк твой ставить надобно?

– В самой высокой точке храма, в колокольне! – откликнулся Сергей. – Он незаметный, в ладонь поместится. Пойдём?

– Пойдём, – тяжело вздохнув откликнулся священник. – Пойдём!..

* * *

Ступени жалостно скрипели под ногами странного гостя, и отцу Иоанну казалось, что в скрипе этом слышится скорбь и печаль, а ещё больше – осуждение самого храма, что пустил в него столь непонятного человека. Всю дорогу наверх он пытался понять, правильно ли поступил, пустив названного Сергеем пришельца в колокольню. На маленькой площадке, где были видны тени семи колоколов (храм когда-то считался богатым), ветер дул так сильно, что пришельцу приходилось жмуриться с непривычки. Он опёрся ногой об ограждение площадки, чуть подпрыгнул и ухватился за канат, державший большой колокол – благовестник. Язык чуть шевельнулся, зацепил купол, но звук вышел глухой и короткий. И вновь отец Иоанн почувствовал, что совершает самый большой в своей жизни грех, а гость его – нечистый, не иначе.