Месть деревенская

Утром Вика и её друг Кеша из деревни уехали. А случилось это в пятницу. На следующий день Витька затопил баню и мылся всю ночь. И лишь с рассветом вышел укутанный в простыню, пошептался о чём-то с нарождающимся солнышком, поклонился ему и воротился домой. Правда,

Вика вскоре появилась в селе с новым хахалем, но Виктор к ней больше не подходил, а встречая, отворачивался, тихо постанывая:

– Вот зараза, вот угораздило…

Но с той поры каждую пятницу Витька Политаев хамил всей деревне откровенно и дерзко. И его терпели, а потом привыкли. Подумаешь, один

день в неделю человек обиду хочет высказать. Всё лучше, чем каждый день. А когда не подходишь к парню, так вообще незаметно хамства, более того внешне Виктор привлекателен. Главное в пятницу его обойти. В пятницу ни встретить!

АННУШКА

Если даже очень внимательно приглядываться к Анечке Белозёровой, то можно сделать только один вывод: хороша, да не красавица. Нос курносый, волосы густые, но рыжие, глаза большие и серо-голубые, щёчки пухловатые, и лишь две очаровательные ямочки делают её обворожительной, неповторимой. Длинные ресницы, крылышками мотыльков взметнулись под золотистыми бровями, но белёсы и потому не сразу заметны. А к косметике Анечка совершенно равнодушна. Живёт одна с больной матерью. Школу окончила три года назад. Работает дояркой. Местные парни на неё посматривают, но чтобы подступиться по - серьёзному – такого не было. А недавно, местная блудня Толик Артемьев решил к ней пристать, полапать – не получилось. Она его исцарапала, а потом отделала по лицу крапивой, да так, что горе-ухажёр неделю на улице не показывался. И тогда он отомстил девушке откровенно грязно и подло. По селу поползли слухи, будто Аня от него беременна. А когда Толик попросил ребёнка не оставлять, в ответ и получил по морде крапивой. Сельским бабкам только дай повод. Уже через неделю вся деревня «знала», когда Анечка должна рожать, кого и от кого. Теперь уже девушка старалась реже выходить на улицу, а возвращаясь, плакала, уткнувшись в подушку. А вместе с ней – и её мама. Прижав к груди портрет мужа, она, рыдая, причитала: