Его тайная соседка

Провокация в моих словах, совершенно незаметная, но остро цепляющая, влияет на нее. Вижу в ее глазах изменение. На то и был упор.

Конечно, это опыт, моя хорошая. Опыт, который я успел поднабрать в твоеотсутствие.

- Да нет. Мне понравилось, - произносит со смущением то, чего невозможно отрицать. Еещеки алые от румянца. – Очень.

Я загораюсь, припоминая прошлую ночь. Что-то первобытное пробуждается во мне. Инстинкты. Желания. Темные. Запретные.

Я хочу ее всю: тело, мысли, душу... Сегодня. Здесь и сейчас.

- Тогда в чем дело? Ты боишься, что наша дружба или моеотношение повлияют? Нет. Я же говорил, независимо от конфликта или обиды или ещечего-то, я всегда рад тебе и помогу всем, чем смогу.

Лиля размякает, как хлебушек в воде. Я вижу, как напряжениесходит и она становится податливой и мягкой. А я пьянею от ее очарования.

- Иди ко мне. Ты можешь жить здесь, хоть всю жизнь, - говорюей те слова, которые ей нужны. – Я буду только счастлив. Кстати, нехочешь выехать на пару дней на природу и отдохнуть вместе со мной?

Прихожу к мысли, что жаркая страна дождется нас позднее, когда будет минимум неделя в запасе. А пока можно найти что-то поближе. Какую-нибудь базу отдыха.

- Оооо. С радостью. А работа?

Она радостно кивает, подпрыгивает на месте. Глаза лучатся счастьем.

- Два денька у нас есть. Кстати, у «Советника» через пару дней день рождения. Мы вернемся аккурат к празднику. Пойдешь со мной?

- Ой. Мне нечего надеть. Прости. У меня всего несколько вещей, - на ее лице мелькает тоска.

Затягиваю ее в свои крепкие объятия и нежно целую в носик, ощущая себя какой-то пчелой, нашедшей одуванчик. Вроде бы обычное явление, но почему оно доставляет столько наслаждения?

- Тогда мы с тобой прямо сейчас пройдемся по магазинам ивыберем тебе наряд, - заявляю ей, наблюдая за тем, как ее красивые глаза наполняются удовольствием. - Затем рванем в пригород. Какой-нибудь домик из бруса на двоих, спа, вкусный средиземноморский ужин.Как тебе?

- Звучит отлично.

- Вот и прекрасно.

Лиля довольно улыбается и отступает в сторону, чтобы поставить чашку с кофе на стойку. А я, словно паук, поджидающий свою жертву - как только чашка оказывается на твердой поверхности, ловлю ее за руку, сжимаю за запястье и притягиваю к себе.

Нет никаких друзей в этой кухне. Друзьями мы были в прошлом, моя хорошая. Больше нет.

Ее зрачки увеличиваются от удивления, ротик слегка приоткрывается. Она реагирует на мое движение положительно, с любопытством. Манящая улыбка провоцирует меня на дальнейшее завоевание.

- Ты пахнешь свежеиспеченным печеньем, - выдаю с придыханием, прикасаясь губами к ее шее. - Теряю голову от твоего запаха. Тела. Тебя.

Рука скользит по ее бедру, пальцы сжимаются на коже.

Какой же кайф. Абсолютный. Невыносимый.

Ты, как вода для путника, потерявшегося в пустыне. Могу думать, только о тебе.

До кофе мы так и не добираемся. Голод степного волка дает осебе знать, несмотря на то, что у нас был секс всего несколько часов назад.

Яусаживаю Лилю на столешницу, раздвигаю ее стройные ноги и забираю всю безостатка. Самое прекрасное из всего, что дарит мне особый кайф – она уже готова. Такаявлажная, податливая. Такая же, как я. Мы горим огнем. Передаем его друг другу, не позволяя пламени затихать, распаляя его сильнее, яростнее. До пожара.

Вид этой девушки сшибает меня с ног каждый раз от преждевременного оргазма.Даже в своих мыслях об идеальной любовнице я не мог предположить, что этобудет Лиля. Даже в своих фантазиях я не мог представить, что она будет настолько чертовски горячей.

Идеальное начало дня.

Глава 14

Я смотрю на испуганную девушку, забившуюся в углу кухни и совершенноничего не понимаю. Ее волосы растрёпанные, светлые пряди прикрывают лоб искулы, в то время как лицо усиленно закрывается руками. Она боится. Дочертового ужаса, холодящего все нутро. Это не сыграть, не притвориться. В ееглазах плескается первобытный страх.

- Пожалуйста, нет, - шепчет она без остановки, словнозаведенная кукла, утыкаясь лицом в холодную плитку стены. - Нет. Нет! НЕТ!

Где-то не здесь. Очень далеко отсюда. Пребывает всобственном ужасе, не замечая реальности. Такую Лилю я еще не знаю. И не зналникогда.

Я не смею приблизиться, ведь стоит мне только сделать шаг,как она начинает истошно вопить в каком-то припадке безумия.

- Лиль. Кто тебя испугал? Что произошло? Кто-то проник сюда? Кто-то звонил? Почему вся кухня перевернута? Ты можешь сказать?

Прекрасный ужин на двоих среди лесного массива в одном изтрех бревенчатых домиков, расположенных на удалении друг от друга, заканчиваетсянепонятной вакханалией.

Причем я даже не понимаю, что произошло и когда. Стоило мне выйти из кухни за полотенцем на две минуты, как все резко изменилось.

На вопросы она не отвечает. И опять та же история. Отвлекся на две минуты и что-то произошло. В дом кто-то пробрался? Чего она опять так испугалась?

Я исследую дом на предмет возможного проникновения чужого, оставляя Лилю на кухне. Всего лишь предосторожность. Полагаю, что нет никакой опасности, как и прежде, но проверить стоит.

Замки на дверях и щеколды на окнах надежно закрыты, никаких следов взлома. Незнакомцев не обнаруживается. Оно и ожидаемо. Что-то напоминает мне предыдущие две истории с ее странным поведением, где Лиля реагирует, но опасности нет.

Я возвращаюсь на кухню, оглядываю бедствие вселенского масштаба.

Валяются стулья, осколки разбитых тарелок разбросаны на полу с размазанным соусом по всей его поверхности. Неужели этот разгром она в одиночку успела сотворить за пару минут?

Буквально пятнадцать минут назад Лиля непринужденно макала свою креветку в кисло-сладкий соус на моей тарелке, рассказывая мне небылицы из своей жизни. Мы смеялись, обсуждая планы на следующий день. Лиля хотела взять в аренду велосипеды, я же краем уха услышал, что неподалеку имеется причал. Можно было бы арендовать катер. Все же погода для катания на велосипедах уже неподходящая. Но не для Лили, конечно же.

Так и не придя к определенному решению на счет нашего дальнейшего времяпрепровождения, мы начали бой вилками за последнюю устрицу. Я, как джентльмен ей уступил победу.

И это, получается, своеобразное празднование ? В таком случае больше она не победит у меня никогда.

- Лиль, - скольжу по ее скрюченному телу взглядом. – Что же все-таки случилось?

Она что-то бормочет, пребывая в полной прострации, иногда отвлекаясь шальным взглядом и замирая в одной точке. Стоит только сделать мелкоедвижение или громче выдохнуть, как она реагирует: дергается и ее глазараспахиваются от ужаса.

В моей руке недопитый стакан с виски и я наконец вспоминаю о нем и осторожно ставлю на деревянный стол, не переключая с нее внимательного взгляда. Девушка покачивается на месте, укрыв колени руками.

На секунду начинает казаться, что это какая-то глупая игра. Есть же пранковые шоу, где людей доводят до полной истерии. По-моему, ее завербовали организаторы и за миллион рублей или больше предложили над кем-нибудь поиздеваться.

Но тогда бы не было секса. Что-то не вяжется. Или она настолько влилась в роль, что отдалась ей полностью? Первая роль, говорят, самая проникновенная.

Ну, не настолько же.

Ее глаза полны неведомого страха. Она вся соткана из егонитей, и я чувствую этот запах особой тревожности и трепета, ощущаю всемифибрами души. Именно в такие моменты виновники в суде получают высшую мерунаказания, наполняясь безуспешностью и разочарованием от предстоящей жизни втюрьме.Такое не сыграет, даже актриса с двадцатилетним стажем.

Я снова делаю шаг вперед и останавливаюсь, ведь Лиляпорывается в сторону, собираясь сбежать. Ее запуганный истеричныйвзгляд обо всем говорит за нее.

- Эйй…. – вытягиваю руку, перекрывая отступление и девушказатравленно уползает обратно, хаотично перебирая ногами. Ее ротприоткрыт, дыхание натужное.

Осматриваю частично порушенную кухнюи пытаюсь понять, что же произошло. Что ее так сильно испугало? Я вышел всего на минуту. Ну, две.

- Нет, не приближайся, - Лиля неуверенно выставляет перед собой руку. - Яяяя... не могу. Уйди.

Она нервнотрясется. Брошенный на меня взгляд полон безумия. Бледная до невозможности – кожа почти белая. Жмурится ежесекундно, стараясь не смотреть на меня.

- Никого нет. Мы здесь вдвоем. Скажи, что случилось. Я помогу, - протягиваю к ней руки.

- Отойди! - и этот резкий выкрик заставляет меня отпрыгнуть назад так ретиво, будто я мастер спорта по прыжкам.

Мне становится реально не по себе. Холодокбежит по спине. Ни капли адекватности в ее поведении и взгляде.

- Хорошо-хорошо. Лиль. Я ушел. Я не причиню тебе вреда, - вскидываю руки вверх, демонстрируя полное смирение.

Она больше не реагирует на меня. Прицельно смотрит в другую сторону.

Так. Вдох. Выдох. Успокоиться.

Беру бокал со стола и залпом допиваю виски. Горячительный напиток бежит по горлу, согревая, разгоняя мысли.

Что же делать дальше? Дурку вызывать? Она ведь походу того самого, с катушек слетела. Это объясняет разбитое зеркало и прогулку под дождем.

Не паниковать.

"Подумаешь, девчуля, с которой ты спишь, сошла с ума. Делов-то. Не в первый раз" - усмехаюсь, глядя на девчонку.

Как-то я познакомился с очень красивой девушкой с сапфировыми глазами и нежно-розовыми волосами. Не такая, как все. Она выглядела уникальным цветком среди розария. И правда, не такая, оказалась. Лучше бы я мимо прошел тогда, а не задержался на знакомство.

Пребывая у меня в гостях, дама расслабилась, позволила себе пригубить винный напиток, и впала в буйное помешательство. Бросилась на меня, угрожая ножом и требуя вернуть ей Сашеньку. Какого нафиг Сашеньку, да еще в три часа ночи?

Муж? Ребенок? Близкий родственник? Кто же этот пресловутый Саша?

Уже после приезда врачей, которые легко узнали свою пациентку, мне поведали истину. Сашенька оказалась белочкой, что приходила к ней десять лет по утрам, чтобы покушать орешки. Родители умилялись ее дружбе со зверьком, о котором девочка рассказывала с упоением, и которого не существовало в природе. Узнали об этом, когда она решила их наконец познакомить с Сашенькой и представила пустоте. Для полного восстановления было уже поздно, но купировать симптомы таблетками удавалось. Мне особо повезло. До меня девушка не бросалась ни на кого с ножом и считалась безопасной для общества.

Если Лиля постепенно сходит с ума или у нее припадки, то это плохо. С сумасшедшими никак не договориться. Они делают то, что хотят.

Возможно, попытаться ненадолго отвлечь, успокоить. Получится ли?

- Стас! Уйди, мне плохо, – вскрикивает сособой болью в голосе, подтверждая, что все только начинается. Ее губыприоткрыты, обнажают белые зубки, в то время как из горла вырывается гортанныйвсхлип, нечто усредненное между стоном и рычанием.

Это все-таки припадки? Я где-то читал, есть такая форма болезни,когда перестаешь узнавать близких в какой-то момент.

Но она меня узнала же.

Эта девушка шокирует меня все сильнее. Куда уж сильнее?

– Помнишь, ты подарила мне костюм на день рождения? Оноказался на два размера больше, - говорю спокойным голосом. – Ятогда померил его по твоему настоянию… И ты, когда увидела меня в нем, то долгосмеялась. Никак не могла остановиться. А я смеялся вместе с тобой. Он висел на мне, как на вешалке. Ей-богу,он бы подошел даже самому необъятному жирдяю. Ты тогда расстроилась. Он невозвратныйбыл.

В ее глазах мелькает некая эмоция. Узнавание? Осознание?Девушка следит за мной уже более осознанным взглядом. И я радуюсь тому, что смог отвлечь ее отнасущной проблемы.

- И что ты сделала потом? Припоминаешь? Ты не сталауговаривать продавца принять костюм обратно. Хотя денег у тебя больше не было,а подарок мне хотелось купить. Ты придумала, как получить выгоду с этогокостюма и купить мне другой.

Лиля заинтересованно слушает меня. Я вижу ясность в еевзгляде. Она помнит тот момент. Уже не дергается от моих движений, чтопозволяет мне приблизиться.

- Сфотографировала меня и продала этот костюм какому-тососедскому богачу, уверяя его в том, что этот костюм специальный и в нем худеешь из-заплотных нитевых мембран, влияющих на жировые отложения под кожей. Носишьи худеешь.

Улыбка трогает ее губы. На долю секунды она переключаетвзгляд в пол, но тут же возвращается ко мне.

- Ты выглядел в нем, как похудевший толстяк послеизнурительных диет, - шепчет слабым голосом. – А тот балбес был богатым иискал быстрый способ похудеть.

- Он похудел в итоге?

Я знаю ответ, но моя задача разговорить и отвлечь ее. Лилязаглатывает наживку:

- Да. После того как его отец узнал, какой тупой у него сын,отправил его в лагерь для похудения, - слабо улыбается. - А потом они переехали.

- И что ты сделала, как получила деньги? – делаю еще один шаг по направлению к ней.

Я присаживаюсь на корточки в метре от нее. На моем лицеблуждает улыбка, руки сложены домиком.

Лиля лежит, облокотившись о стену. Заметно нервная, зажатая. Но нет мутных взглядов и той отрешенности, в которой она пребывала поначалу.

- Купила тебе новый костюм. На два размера меньше.

Она ведет со мной диалог. Отвечает мне. Это ли не победа?

Мысленно я радуюсь, а внешне стараюсь не показать смены эмоций, чтобы лишний раз не заставлять паниковать. Ее все что угодно может разволновать.

- Да. И он был мне в пору. Какой же он был классный. Я егоносил до победного. Так был мне приятен твой подарок.

Моя искренность вкупе с моим расслабленным видом действуетположительно. Я вижу, что онауспокаивается и задаюсь вопросом: какого хрена? Что с нейпроизошло, что она так испугалась? Часто ли с ней происходит подобное?

- Ну, так что? Вставай уже тогда и давай убираться. Бедлам устроили, –улыбаюсь, делая шаг по направлению к ней. Она не пугается, уже более расслабленная, чем минутами ранее. - А то нам счет выставят за порушенное, что годами будем отрабатывать в этом отеле его сотрудниками. Я чур менеджером по размещению тогда. Не хочу номера убирать.

- Самое хорошее место выбрал, - бормочет в ответ сконфуженно, шмыгает носикомю - Я тогда администратором пойду.

Лиля лежит, облокотившись о стену. Заметно нервная, но уже не такая зажатая. Пришла в себя.

- Расскажешь, что происходит? - спрашиваю ее спокойно. - Давно пора.

Она молчит. Заметно, как взвешивает свой ответ. А потом тихо произносит:

- Расскажу. Но не сейчас.

Перед глазами проматывается последняя сцена, где мы общаемся после ужина. Я складываю посуду в посудомойку, а Лиля мило воркует, сидя рядом со мной на столешнице. Вот, я снова убираю тарелку и иду за чистым полотенцем в коридор, где нам их оставил администратор. Возвращаюсь я спустя несколько минут, призванный непонятным грохотом, ее вскриками и лязгом разбитых тарелок. Она уже сидела в углу, когда прибежал.

Я беру ее за руку и встаю вместе с ней. Притягиваю к себе, обнимая девушку, сжимая крепко-крепко, делясь своей энергией. Она слегка пугается, оказываясь в моих объятиях. Лихорадочные попыткивыбраться из моего обхвата не приносят пользы, она теперь в моемплену. Бьется в моих руках, словно пойманная рыба об лед, не в силах изменитьтечение своей жестокой судьбы…

Снова паника начинается, что и требовалось доказать. Панические атаки. На них я останавливаюсь в конечном счете в своих мыслях.

В первый раз ей могло стать душно и она выскочила на улицу в панике. Второй раз ее накрыло в ванной комнате и она потеряла сознание, успев зацепить зеркало. А третий раз был только что и закончился разбитыми тарелками.

- Тссс. Это я. Все будет хорошо, - глажу ее волосы, попеременно целуя в губы, носик, щечки. - Доверься мне. Успокойся. Я рядом.

Мне хочется ей помочь. Хочется защитить ее от всех невзгод. Чтобы Лиля стала прежней, такой же беззаботной и счастливой. Такой, какую я ее знал. Хочу снять весь груз ее проблем с плеч. Но для этого ей нужно рассказать мне все. С чего все началось?

Я ощущаю ее тело каждым квадратным сантиметром кожи и невольнооткликаюсь. Волна жара прокатывается от головы до ног, отвлекая, переключая с насущнойпроблемы на невесть что.

Упирается, пытаясь вырваться, цепляется руками за стены, стул. Не отпускает свою проблему. Не желает с ней расставаться, как и не хочет довериться.

- Отпусти! - в ее глазах паника. А я, наоборот, успокаиваюсь. Ожидалось худшее. А с этим можно справиться.

- Я не собираюсь причинять тебе боль! – рычу ей в шею, когдаЛиля приступает к более активной атаке и пытается наподдать мне ногой попричинному месту. – Это я! Прекрати истерить. Возьми себя в руки. Если ты хочешь, чтобы я помог, то тебе придется мне довериться.

Она все ещевырывается, но попытки уже более слабые. Бьет меня ладошкой в грудь. И меня озаряет. Приходит мысль в голову, с чего ее помешательство началось.

- Лиль, все хорошо, - шепчу ей в шею, облокачиваясь о стену и удерживая на себе. Этачертовка такая притягательная, что мне сложно думать в верном русле. - Доверься мне. Я не он.

Мои слова ее отрезвляют. Девушка затихает на время. Уже не вырывается. Приникает к груди и повторяет за мной тихо:

- Не он, - подтверждает, что я иду в верномнаправлении.

Картина немного проясняется. Вот и виновник ее панических атак проявил себя. Я не знаю, кто и что с ней делал, но вижу, насколько сильноэто отпечаталось в ее сознании и отозвалось на психике. Теперь понятно, почемуона жила инкогнито в моем доме. О таком не хочется рассказывать.

Я склоняюсь к тому, что Лиля была подвержена психологическому давлению. И, возможно, не только давлению. Как-то уж очень она сильно реагирует. Как ребенок, страдающий от жестокости родителей.

Мне довелось защищать одного родителя, которого обвиняли в плохом отношении к собственному сыну. Тот избивал его, как выяснилось позднее. На суде я согласился на все требования прокурора. А папаше пообещал устроить несладкую жизнь, если тот откажется от адвоката в последний момент.

А узнал я, что ребенок подвергался постоянному унижению прямо перед судебным заседанием. Вскинул руку вверх поправить волосы, когда мы с ним разговаривали о машинках. Резкое движение, которое может остаться незамеченным у человека со здоровой психикой, а может заставить реагировать, если человек был подвержен стрессу долгое время. Инстинктивно тот прикрылся, опасаясь удара. Его глаза были наполнены таким запредельным страхом, что не осталось сомнений в том, что его родитель - тиран.

Все мои наработки за две недели, лежащие в портфеле, где мужчина представлялся примерным отцом и отличным семьянином улетели в мусорную корзину, так и не явив себя миру. Я мог бы выиграть это дело легко, мальчик никому не рассказывал об избиениях отца, жена защищала до последнего. Были только соседи-очевидцы, но при правильном подходе их можно было бы запутать и увести в неверное русло, показав суду спутанность показаний. Но совесть не позволила. Ребенок уже настрадался.

У того мальчишки был точно такой же затравленный взгляд, как у Лили. Такая же бесконечная печаль, захватывающая каждую клетку тела, что хочется завыть в голос. Страх, сковывающий нутро и распространяющийся вокруг, затягивающий тебя в петлю безысходности.

Мы вместе сползаем по стене на пол. Мои мысли заняты другим. Я возбужден. Эта девчонка привлекает меня влюбом виде. Даже в сумасшествии. Даже взлохмаченная и буйная. Я хочу ее везде и всегда. И это ненормально.

Вкусив запретныйплод, теперь хочу им наслаждаться постоянно, невзирая на последствия.

На ум приходит Лиля Брик и ее признание Маяковскому, что отпечаталось в моей памяти из какой-то газетной вырезки:

«Я любила, люблю и буду любить его больше, чем брата, больше, чем мужа, больше чем сына. Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, нигде. Я люблю его с детства, он неотделим от меня. Эта любовь не мешала моей любви к Маяковскому», — писала Лиля Брик.

Любовь с детства росла и крепла, невзирая ни на что. Надо же.

Эти громкие слова запомнились мне именно недоверчивым отголоском моего сознания. Так не бывает, тогда подумал я. Но все же невольное сравнение с Лилей произошло и где-то зацепилось.

"Точно не бывает? Или не было с тобой?" - задавал себе вопрос неоднократно с тех пор.

Теперь я знаю ответ. Не было, пока Лиля не появилась. Только сейчас я осознаю, насколько мне эта девушка дорога. Всегда была. Прошлое вернулось ко мне в самый неожиданный момент и напомнило о себе так лучезарно и ярко, что я не смог этому сопротивляться.

Мы молча сидим на полу кухни какое-то время, плавнопокачиваемся, пока Лиля медленно приходит в себя. Потом встаем и идем вгостиную. Я больше не спрашиваю, что это было, а Лиля ведет себя так, будто ничего непроизошло.

Не такая, как раньше. С большой охапкойсекретов запазухой.

Невольно вспоминается анекдот:

- Как у тебя дела с твоей новой девушкой? - спрашивает мужчина после встречи с другом.

- Да кто ее знает. Вся такая утонченная. С уникальными размышлениями, загадочными взглядами, паническими атаками. Мечта поэта серебряного века, короче.

- То есть нравится?

- Сам подумай, Вась. Я из села. У нас из болезней только алкоголизм, да порча.

И я усмехаюсь и смотрю на Лилю. Другая. И мне это нравилось всегда.

Девушка создает иллюзию бурной деятельности, перелетает стрекозой с места на место и быстро складывает вещи, не замечая меня. А я слежу за ней и понимаю, что все только начинается. Что-то мне подсказывает, что у нее целый сундук тайн, а я даже еще не прикоснулся к чему-то реально важному. Так, пыль с поверхности протер, перед тем как открыть крышку.

Ну что же, по одному буду вытаскивать все ее тайны, запрятанные глубоко-глубоко. Куда она их там запихала...

Я уже влез во все это с головой.

Глава 15

Лилия

Я смотрю на Стаса и нервно замирает дыхание, подрагиваютпальцы и неестественно быстро колотится сердце. Он выглядит в этом черномкостюме идеально. Строгий крой подчеркивает его стройность и стать. Линия плеч– четкая, осанка – непринужденно-величественная. Белая рубашка оттеняет теплыйтон кожи и придает облику особую изысканность.

Вместе под руку мы шагаем по длинному коридору здания,устремляясь в сторону главного зала, где проходит мероприятие по случаю днярождения его компании.

Давно я не выходила куда-либо в свет накрашенная и приодетая. Последний год моей жизни был кошмаром. А мне всегда нравилось вестивеликосветские беседы с интересными людьми за бокалом шампанского. Тем более,когда есть подходящие аксессуары и время. А одежда, время и деньги появились,благодаря Стасу. Мы зашли в магазин неподалеку и я выбрала себе модное платьес корсетом темно-зеленого цвета отизвестного кутюрье. Плюсы корсета – застежки сбоку, а не сзади, можно легкоуправиться самостоятельно. Помимо платья я успела забежать в салон и сделатьукладку и макияж, и теперь чувствую себя красавицей. Вместе с макияжем иукладкой ко мне присоединяются уверенность и спокойствие, две важнейшие черты,что мне сейчас просто необходимы.

И я прихожу к решению все ему рассказать после банкета. Я полна решимости поставить на этом точку. Мой обман все равно вскроется, так пусть лучше он будет вестись детально и от моего лица.

Мы заходим в огромный украшенный зал, заполненный людьми. Спервого взгляда ясно, что к празднику подошли с размахом. Стены украшаютбаннеры с хрониками компании. В центре зала мерцает фотозона с гигантскимлоготипом и цифрой, означающей, что компании уже три года, а рядомрасполагается огромный пятиэтажный торт с темно-синим логотипом. На подиуместоит девушка с микрофоном, готовится к началу.

Рассматриваю разношерстных людей, собравшихся в этом месте,а сама чувствую, как сильно затянут корсет на моем теле. Нужно было брать наразмер больше! Дышать нечем. А в заполненном зале это практическинереально. Очень душно.

- Чувствуешь атмосферу? Идем, познакомлю тебя, - улыбаетсямой собеседник, утягивая в самый эпицентр событий.

- Хорошо, - стараюсь не терять самообладания из-занехватки воздуха. Это все корсет. Будь он со шнуровкой, а не сзастежками, то его можно было бы попробовать ослабить, а так – безвариантов.

Медленно вдыхаю и переключаюсь на изучение многоступенчатого белоготорта с темно-синими вставками на столе. Зал вибрирует от голосов разной тональности и громкости. Как пчелы в улье зуд разносится со всей сторон, раздражая мои нервные клетки.

- Станислав Евгеньевич! – выныривает молоденькаябрюнетка в длинном платье, привлекая наше внимание.

- Лиль, это Лена, моя помощница, - представляет нас другдругу Стас и я быстро киваю в ответ.

- Бурхунов здесь! Вы его пригласили?! Почему мне не сказали? Он теперь ждет вас! – шипит девушка и тычетпальцем в мужчину у сцены.