Его тайная соседка

Но я не делаю ни то, ни другое, ведь периферическим зрениемотмечаю движение сбоку. Приподнятое до середины окно медленно ползет выше,удивляя меня до глубины души. Подскакиваю на месте, охреневая от происходящего.Вор? Средь бела дня? Или мальчишки совсем обнаглели?

Под рукой, как назло, нет ничего подходящего для отпоравозможному грабителю. Судя по смазанным очертаниям, этот вор - сошка мелкая. То липарнишка, то ли худой мужчина. Ладно. Справлюсь. Но чем отбиваться? Взгляд падаетна тапок. Мозг обрадованно останавливается на достигнутом, предлагая взять его вруку и им же защищаться при необходимости.

О, да. Спасибо! Будь вор комаром или мухой, то план отличный.Но это человек! Тут бита нужна.

Даже смешно становится. Ко мне в окно лезет грабитель, а яего тапком по попе окаянного.

Туша бухается на пол, сообщая своим грохотом о том, что она тяжелее,чем мне бы хотелось. Но, значит, и неповоротливый бугай попался. А это плюс. Но, кто так в дом лезет? Тихонько надо. Ты же всех на уши поставишь. Новичок что ли?

Вор вскрикивает недовольным женским голосом, удивляя меняеще больше. Мой грабитель – девушка? И новичок. Ничего себе поворот!

Я выглядываю из-за дивана, приподнявшись с места. Маленькая,стройная фигурка. Вроде бы. Под легким пиджаком не по погоде, скорее подходящимдля поздней весны нежели осени, не особо заметно. Длинный шарфик закрывает шеюи рот. Блондинка лежит на боку и….. водит пальчиком по ламинату в каком-тоотрешении.

Чего? Чего она там делает?

Я даже глаза протираю и снова всматриваюсь в картину,нарисованную разноцветными иллюзорными красками, кажется, не из этого мира,настолько все выглядит сюрреалистично.

Все меньше эта девица похожа на обыкновенного воришку. Всебольше на профана в воровском деле или на ту, кто не грабить меня пришла. Но,кто она тогда? Дом перепутала и не в то окно влезла?

"Это она! Она! Из-за нее все проблемы" - верещит мой разум, пытаясь до меня достучаться.

А я не верю своим глазам, наблюдая за тем, как девчонка… вольготнорастянувшись на паркете, укладывается… спать. Сладко причмокивает, прикрываетвеки, что-то бурча себе под нос. Она не боится хозяина дома. Значит, точноперепутала? Или в курсе, что меня нет?

«Это она! Она! Она не вор, – убийственная идея холодит мой разум. – Она живет здесь! Вот, откуда то пятно на полу и ключи нена месте».

"Что за глупости?! Ей-богу..." - чуть не смеюсь абсурдности мысли, но затем замираю, позволяя мысли задержаться. Вглядываюсь в девушку, лежащую на полу с любопытством.

Или это все же не глупости?!

Мелкие пазлы и частички сливаются в общую картину. Все странности одновременно находят подтверждение в этом нелепом предположении, убеждая меня в том, что догадка-то верная.

Ключи, кофе, пятна, грязь.... монитор! Она! Все она!

Я не один живу в этом доме! Все это время он жила со мной. Я несумасшедший!

Дыхание сбивается от необычных мыслей, мышцы стягиваются врайоне спины, руки дрожат от напряжения.

Я видел ее ляпы, замечал везде и всюду, но не мог дажепредположить, что такое возможно. Она совсем что ли бесстрашная?

Сейчас я уже могу ее рассмотреть более детально. Опасностидевчонка не представляет, а если бы даже и представляла, то не для меня. Мойвзгляд мечется по комнате, пытаясь выявить ее прежнее присутствие идоказательства наяву. Это же не выдумка моего больного мозга? Как такое возможно вообще?

У нее дома что ли нет?

Ее грудь вздымается от глубокого выдоха, привлекая мое внимание. Я смотрю на нее пристально, вспоминая последние дни, все их изъяны и сопоставляю с ее присутствием. В душе все переворачивается с ногна голову и приходит позднее принятие. Мир меняется вокруг. И я усмехаюсь.

Значит, она живет в моемдоме… Надо же. В голове сразу отбивает примерный подсчет всех возможныхубытков, которые девчуля мне принесла, и срок, на который ее посадят, когда вызовуполицию. А я же добьюсь того, чтобы ее посадили! Не просто штраф и обязательные работы... Неет, милочка. Ты же меня чуть шизофреником не сделала. Так легко не отвертишься. Заплатишь за все издевательства. За все заплатишь. Причем за каждый день несанкционированного проживания в моем доме выльется тебе таким боком, что дорогу сюда забудешь навсегда. Подумать только! Я сколько нервов потерял, паршивка.

Злость сжимает горло, а меня настигает ярость. Белая, испепеляющая любого на пути. Я иду к ней решительным шагом, убеждаясь во мнении, чтосначала ее надо поймать и провестибеседу о том, как это плохо – жить в чужом доме. Попугаю всласть - это уж я хорошо умею делать. Мне только дай возможность и я душу из тела вытряхну. А эта малявка заслужила. И уже потом можно будет вызывать полицию, которая станет для нее спасением.

Я подхожу ближе и все больше замечаю, что черты ее лица кажутся мне очень знакомыми. Я ее знаю? И язамедляюсь, удивленный своим открытием. Даже подстранным шарфом угадываются знакомые щечки и разрез глаз. Да не может быть!

Твою ж налево! Сколько открытий мирового масштаба мне еще сегодня предстоит сделать? Сбиваюсь с шага, теряюсь с мысли, полностью устремленный в ее лицо.

Мой рот открывается от неожиданности. Мне ведь показалось? Ну, не может быть все вот так.

Прикрываю глаза и считаю до трех. Затем снова открываю и... продолжаю сходить с ума. Я сплю и вижукорявый сон. Нет, быть того не может. Лилька же в другой стране живет.

Моя челюсть сжимается до хруста. Кажется, что я реально схожу с умаи вижу ее там, где ее нет. Ведь не стала бы Лиля забираться ко мне в дом итерроризировать меня сутками напролет. Это какой-то злой розыгрыш? Ведь ей достаточнопозвонить, и я сам встречу ее с распростертыми объятиями.

В мыслях полный раздрай. А глаза прикованы к белокуройкрасавице, при узнавании которой мое сердце бьется часто-часто.

Ее руки разбросаны в стороны, она не видит меня. Что-тохмыкает в такт, потрясая подбородком, будто песенку мысленно напевает. Да-да, угадывается в этом действии моя хорошая знакомая Лиля из прошлого. Забраться в мой дом и улечься спать... В этом вся она.

Невольно отмечаю, как сильно та похудела с тех самых пор, когда мы виделись в последний раз.

Давно забытое сладостное томление, которое испытывал привиде нее когда-то, будучи влюбленным мальчишкой, вновь просыпается, проявляясьиз ниоткуда. Лилька. У меня на паркете лежит и сопит. Умилительная оторва.Всегда была такой. Шокировала меня своими выходками. Точно так же, как сейчас.

Будто и не было этих трех лет. Будто вчера ходили вместе в кино и она рассказывала очередную фантастическую историю, что произошла с ней накануне. С ней каждый день случалось что-то нереальное. Только с ней.

Я безумно рад ее видеть. Невзираяна мучительные издевательства с ее подачи.

Девушка наконец чувствует слежку, приоткрывает своиизумрудно-синие глаза и сталкивается со мной взглядом. Веселость и огни слетаютмгновенно, проявляя страх.

Она меня боится?

Тут же вспоминаю, что она натворила и бескрайнее чувство любви и одухотворения к этой девушке уплывает прочь. Я же шел к ней с желанием поймать и отомстить за нанесенный ущерб. Момент радости от встречи быстро проходит, уступая место отрешению. Этоже она издевалась надо мной все эти дни. Это Лиля сводила меня с ума. Отрешение уступает место недовольству.

Я хмурюсь и продолжаю прицельным коршуном изучать ее, в товремя как беспокойство в ее глазах нарастает все больше. Губки приоткрываются внемом крике. Вот испуг уже заметен. Явно не ожидала меня увидеть.

А я тут.Попалась птичка.

И ведь, судя по ее виду, она явно не собиралась показываться до последнего. А, если б я замок не сменил и не уснул, то ипродолжал бы сходить с ума…. Из-за нее!

Желание обнять девушку улетучивается, а вот надавать попопе, как было задумано ранее, очень даже хочется. Руки прямо чешутся.

- Лиля, твою мать! – я припоминаю все дни своих мытарств излость полностью вытесняет все хорошие чувства.

Встрепыхнулась, подпрыгнула на месте, словно зайка,застигнутая врасплох лисой под кустом. Уже не до сна стало. Я вижу дрожь в ее руках и это нисколько меняне успокаивает. Наоборот, после шока и понимания, что я не сумасшедший и всеэто ее проделки, я буйствую. Мое нутро требует отмщения. Сколько она надо мнойиздевалась? То, что она живет в моем доме – уже нет сомнений. Вопрос: какдолго?

- Сколько ты живешь в моем доме?! – рычу я псом, готовый влюбой момент сорваться с цепи и лишить ее жизни. Даа… я не знал, что настолькомогу быть кровожадным. Но Лиля, блин! Вот, стерва!

- Эм. Привет, Стас. Я это… мимо… - лепечет что-то в ответ.

Вижу, как на ее лице мелькает воодушевление. Озорные глазки,миленькая улыбочка озаряет ее личико. Решила соврать мне?

- Не ври мне!

- Я эээ…ммм, - лепечет в ответ, а потом съеживается,откидывается на пол и закрывает глаза. –Две недели.

- Сколько? – мое дыхание становится тяжелым, неровным. Ячуть не присоединяюсь к ней на полу от такого ответа. Ну, Лиляяя. Ну, дает.

- Охренеть, - только и шепчут мои губы, пока я где-то нездесь. На долю секунды мне кажется, что Лиля - это какая-то моя расплата за прошлые грехи, а эти три года были дарованы мне судьбой, чтобы я понимал насколько эта расплата сильная.

Глава 7

- Чего рассказывать? – усмехается девчонка, сидя на диване.Никакой вины или дискомфорта на ее лице, только отчуждённость и враждебность –Мне негде жить. А ты чего ждал? Что это сюрприз?

Колкая, возбужденная, недовольная, что вскрыл факт еепроживания в моем доме. Наверное, нужно было оставить тебя, моя милая на полу исделать вид, что такие, как ты – это нормальное явление, и пройти в кухню питьчай? Или тебе тоже сделать? Ты уже слопала мой бутерброд. Да-да, теперь я вкурсе. Прямо из-под носа увела.

Я усмехаюсь про себя, вспоминая те времена, что проводиливместе. Лиля всегда шокировала меня своими действиями, это в ее стиле. Без неемоя жизнь казалась мне скучной тогда. А теперь я понимаю, что она всего лишьсоздавала ряд неудобств и проблем. Это не свобода и поиск приключений, этоневозможность принять свою жизнь. Постоянный побег от самой себя.

И вот, онавернулась и снова ищет себя… у меня дома. Да уж. Стоит признать, ни одна девица не устраивала мнетаких красочных фейерверков. Я же даже к психу записался. Надо отменить,кстати. Так бы еще таблетки начал пить!

- Ждал от тебя более подробного рассказа последвухнедельного проживания в моем доме без предупреждения и какого-либосогласования, – не удерживаюсь от ответного колкого замечания.

Лиля видит мое настроение. А я чувствую ее пряный запах. Такпахнет имбирное печенье сразу из печи в морозный утренний день. Оченьпритягательно и атмосферно. Бросаю взгляд на окно, отмечая явное похолодание: туман густой, неестественно белый, медленно расползается между деревьями, словноживое существо. Сосед бежит к своей машине, подтягивая ворот куртки. Из его ртапроявляется пар, свидетельствующий о том, что температура на улице стремится книзкой отметке.

Девушка пожимает плечами, когда возвращаюсь к ней взглядом ипосле некоторого молчания сдается. Ее плечи опускаются и она выдыхает.

- Прости. Много всего произошло. Невроз постоянный. Тревогаи ныне там. Вот я и пылю.

Испуг пропал в ее голосе и взгляде, теперь печаль проявила себя. Она выглядитбледной и очень истощенной, судя по торчащим ключицам из-под мешковатогопиджака. И сдается мне, что этот костюм раньше был ей в пору, а не висел, какна вешалке.

Некая смесь жалости и внезапное желание помочь заполняют моесущество. Я смотрю в ее голубые глаза с нежными светлыми крапинками и мягкосообщаю:

- Позвонила бы. Я бы принял тебя с распростертыми объятиями.Чего ты?

Я стою перед ней, скрестив руки на груди. Та Лиля, которую явидел в последний раз… Та бесшабашная девчонка с придурью в голове, особойжизнерадостностью в голосе, которой море по колено, а любая гора – по пояс. Иэта изможденная девушка, что сидит передо мной и говорит ее голосом никак не совмещаетсяс той самой Лилей, которую я знал. Жизнь ее потрепала конкретно, судя по всему.

Вообще не верится, что все это происходит наяву. Не знаю,как реагировать на ее внезапное появление, необычное поведение и неофициальноепроживание. Свалилась мне на голову, как снег. И тот, не такой неожиданный взимнюю пору. Но также ощутимо неприятно поначалу, когда попадает за шиворот. Но,вот есть в этом какая-то толика одухотворения и тонуса.

- Я хотела… да не смогла. Мы сильно отдалились друг отдруга. Я не знала, - бормочет девушка, ломая руки. - Как ты. Где ты. С кем ты.Пустишь ли ты меня или пошлешь, куда подальше, как остальные. Вдруг у тебясемья и семеро по лавкам…

Ее честное признание вкупе со страдальческим выражением налице растапливает во мне весь холод. Я вдруг понимаю, насколько ей было плохо, раз она залезла ко мне в дом. Реально, значит, выхода не было. Даже поставитьсебя на ее место не могу. Что должно заставить меня залезть в чужой дом? Оченьмного проблем. Их нужно собирать годами.

- Глупая, - выдыхаю, присаживаясь рядом на корточки. –Независимо от наших конфликтов, ссор и кучи детей по лавкам я всегда рад тебе.И это ничего никогда не изменит. Мы сколько лет знакомы?

Задумчиво смотрит на меня, а затем кивает, принимая моислова. Вижу, как она проникается моимоткровением. Девушка тянется ко мне и забирается в мои объятия, а япересаживаюсь с ней на руках на диван. Это происходит так органично иестественно, будто и не было тех трех лет отчуждения. В миг растапливается тотледяной барьер между нами, что когда-то вырос, и смывается талой водой, уплывая в никуда.

Ее аромат обволакивает меня всего и я жадно его вдыхаю,позволяя себе наслаждаться. Точно так же, как много лет назад.

- Ты меня не выгонишь? – спрашивает жалобно. Ее лицонапряжено, губы сжаты в тонкую линию.

- Нет, конечно. Что за глупости? – выдыхаю запальчиво,притягивая к себе. - И нет у меня семьи, все лавки свободны. Любую занимай. Хочешь,тебе твою собственную поставим. Личную.

Лиля усмехается моему ответу и наконец расслабляется.Девушка приникает к моей груди всем телом. Ловлю себя на мысли, что мне оченьприятно. Словно воробушек в твоих руках. Очень трепетно. Птица не улетает, хотя в любой момент может это сделать. Волнительное ощущение.

- Но ты расскажешь мне все, - уточняю твердо и девушка начинаетнедовольно сопеть. – Подробно!

- Хорошо. Но потом.

Чувствую, как ей тяжело. Что-то произошло серьезное в еепрошлом, чем она пока не готова делиться со мной. Но как иначе я смогу помочь?

- Хорошо. Потом. А сейчас я предлагаю немного отвлечься и…

Замечаю ее голодный взгляд, брошенный в сторону пачки чипсов,лежащей на журнальном столике и спохватываюсь, что сначала надо покормитьгостью, а потом уже устраивать допрос с пристрастием. Совсем одичал от жизни водиночку.

Злость на эту особо сменяется нежностью и жалостью при видеее изможденного вида, и я до сих пор в ступоре.

- Перекусим? Хочешь есть?

Она быстро кивает.

- Да! Пельменей «Цезарь», у тебя в них весь холодильник, -ее личико озаряет улыбка. – Я так давно их хочу у тебя попробовать! Пару раз сголодухи чуть не съела в замороженном виде.

- Тебе достаточно было выйти из тени и сообщить о своемжелании и получила бы весь холодильник в придачу. - Приподнимаюсь с дивана ииду в сторону кухни, утягивая ее за собой.

Надо же. Вся прежняя злость и желание заставить ее страдать улетучились в один миг, стоило чуть поговорить. Теперь я хочу ее накормить и сделать ее жизнь немного комфортнее.

- Это было проблематично. Я не хотела доставлять тебе лишнихпроблем и переживаний.

Ооооо… дааа. Я чуть не свихнулся. Каждый раз, когда виделтвои следы, никак не мог понять, что происходит.

Я не говорю ей об этом. Молча киваю. Обвинять ее лишний раз в чем-то не вижу смысла, да и не хочу. По ней итак видно, какая несладкая у нее жизнь.

Открываю морозильную камеру и достаю пачку пельменей, в товремя как Лиля легко вынимает кастрюлю из шкафа и включает плиту. Я лишьприсвистываю от ее скорости и отличного ориентирования в пространстве. Она отлично знает, где что лежити как включается.

- Иногда я ела по ночам, - сообщает мне доверительно иподмигивает. – Иногда у меня было всего две-три минуты, чтобы найти хотькакую-то еду. Незамороженную.

- Да. Я припоминаю мои завтраки. Ты оставляла меня без кофе,бутербродов и даже без салата.

Лиля смеется гортанным смехом, который нахожу привлекательным. Невзирая на то, что язакрыл эту тему для себя еще три года назад. Невзирая на то, что я поменялся имои предпочтения тоже. Она все равно остается для меня сексуальнопритягательной.

- Ой, не преувеличивай, - хохочет девушка. Ее личико сияетот радости. – Пару раз всего было-то за две недели.

– А как я себячувствовал эти две недели, ты только представь. Дом живет своей жизнью, а ясхожу с ума. Хотел к специалисту идти.

Лиля замирает у плиты и серьезно смотрит мне в глаза.

- Прости, я не думала, что настолько много доставлю тебенеудобств.

- Прощу, только если пообещаешь больше ничего от меня нескрывать.

Несколько секунд она блуждает своим задумчивым взглядом покухне, а затем слегка кивает.

- Хорошо.

- Ну, вот и договорились. Пиво будешь?

Глава 8

Вечер с пивом не позволяет быть грустным. За разговорами ивоспоминаниями трехлетней давности кроется очень много веселья. Мы успеваемприпомнить все ляпы нашей с Лилей юности, где она была задирой, а я шел у неена поводу, прекрасно осознавая, чем все закончится.

- Помнишь, как я воровала яблоки у маминого соседа? –девушка делает глоток из бутылки и грациозно откидывает волосы назад,оголяя шейку. А я сразу же узнаю степеньее опьянения - шкала только что переместилась с единицы на двойку. Глазаблестят, на лице играет шальная улыбка. Лиля загорается желанием окунуться вновую забаву.

- Дааа… - усмехаюсь в ответ. – Ты меня всегда ставила в караул, а сама забиралась на яблоню.

- На самом деле охранник из тебя был никакой, - улыбаетсяблондинка, подтягивая чипсы в пакете. – По идее я и без тебя бы справилась. Но почему-то, только с тобой там было безопасно. Я же, если честно, ходила туда с ребятами сновостройки, и с Пашкой Колевиным. И каждый раз нас прогоняли палками, даже разиз ружья стрелял в небо. Этот, как его уж… Анатолий Васильич.

- Хах. Помню деда. Мохнатый, непричесанный… Ходил в майке истарых синих трениках.

- Причем всегда! – смеется Лиля, уверенно отставляя бутылкуна стеклянный столик с громким лязгом. Я кошусь на тару, уже заранееподозревая, что та до завершения вечера не доживет. Лиля, либо ее уронит на мойпрезентабельный белый ковер, либо разобьет вместе со столиком – другого недано.

- И вот, Анатолий Васильич почему-то не слышал, как мы с тобой хозяйничали у него в огороде. Имне всегда было интересно, почему. Неужели его не было в то время, когда мыприходили? Или ты ему снотворного подсыпал, колись.

Исследует меня лучезарным взглядом. Ожидается искренность с моей стороны.

- Все же получается, что я был не самым плохим охранником,не так ли? - хмыкаю в ответ, не стремясь приоткрывать перед ней завесу тайны.

- Тебе везло просто, - Лиля жмурится с дивной улыбкой на губах. - А яблочки у негобыли всегда особенно вкусные. Наверное, потому что ворованные. - Прыскает сосмеху.

Ее смех, что трель соловья. Какая-то органично вписывающаясяв данную атмосферу. Удивительно. Я и забыл, насколько сильно она влияла наменя.

- Он любил свою яблоньку и часто удобрял ее, - киваю ей. –Только самым натуральным удобрением. Своим личным.

- О, нет. Ты ведь шутишь? – прикрывает рот локтем, выпучивглаза, а сама смеется все громче. - Скажи. Прошу. А то сцена так и стоит перед глазами, как он сидит под этой яблонькой днями и ночами... и удобряет.

- Конечно, шучу.

И мы вместе смеемся, испытывая бескрайнюю легкость. Кажется,это первый легкий момент за последние пару лет в моей жизни. Не то, чтобы я велпрямо уж очень серьезный образ жизни, просто никто до нее так меня не веселил. Или все дело в том, что только с ней япозволяю себе быть самим собой?

Нас не трогал Васильич по одной простой причине. Она воровалаяблоки у соседей, пока я стоял на стреме. По ее мнению. А на самом деле следилза тем, чтобы не свалилась с дерева, готовый в любой момент подхватить. Дед был в курсе нашей с ней акции инаблюдал из окна вместе со мной за экспрессивной девицей, ярким пятноммаячившей среди листвы на всю округу. Я извещал его о наших с нейпосягательствах заранее, оплатив все издержки с лихвой, ведь это был самыйбезопасный вариант.

Васильичу сын подарил новое пейнтбольное ружье в один изсвоих визитов. Как раз от таких посягателей, как мы. О нем мне рассказалипервые потерпевшие, отныне решившие к нему больше не приходить, и яблокивообще больше никогда не есть в своей жизни.

- А помнишь, как я нарисовала непристойные плакаты ивыставила у кинотеатра в знак протеста против выхода фильма с тем ужасным актером,- продолжает вспоминать Лиля и я возвращаюсь в тот самый момент.

- Помню, конечно. Нас тогда еще час ловили полицейские намашинах с сиренами. А мы прятались по помойкам.

- Мы спрятались в заброшке. Помойка всего одна была, -задумчиво растягивает каждое слово, пребывая в загадочном настроении. – Апомнишь, как меня полицейские поймали и посадили в камеру. По-моему запротесты, связанные с загрязнением окружающей среды. А ты меня выторговывал уних.

- Выторговал же, - усмехаюсь и делаю глоток виски из своего стакана.Не люблю пиво. То ли дело коньяк или виски с терпким, бархатным вкусом имноголетней выдержкой. - Мама твоя работала, не покладая рук… Ее расстраиватьнельзя было. А кто еще тебя вытащит из очередной передряги?

Из-за Лили я пошел в юриспруденцию, отметив склонность кэтому делу на первых этапах ее спасения. А затем, лишь прокачивал свои таланты,вытаскивая из тех гиблых заводей, в которые ее каждый раз затягивало. И уменя действительно есть дар. Я называю это особыми навыками общения.

- Да. Я с ней сегодня разговаривала, кстати, - Лиля радостнохлопает в ладошки, но потом взгляд ее меркнет. - Правда, она не в курсе, что утебя живу.

- Ну, теперь можешь смело рассказывать. Как она? Вышла замужс тех пор?

Мы переключаемся на обсуждение наших родителей. Лилина мамаживет все там же, на окраине другого города, в то время как я рассказываю ей о том, чтосвоих предков перевез в Швейцарию. Туда, где воздух чище, экология получше, авзаимоуважение между соседями является неотъемлемой частью общества, а невстречается только местами в районах подороже.

Вечер заканчивается ожидаемо. Лиля роняет бутылку пива,заливая мой персидский ковер, особый подарок бизнесмена Тробашевского Ивана.Его я как-то спас от тюрьмы, заменив реальный срок за экономическоепреступление на условный. С тех пор он ежегодно дарит мне что-то оригинальное,привезенное издалека.

В прошлом году то был небольшой фонтан с живой экосистемойиз Танзании. Ранее он привозил мне настоящую саблю, уверяя, что она с тогосамого сражения с Наполеоном, и в следующем году обещал привезтитигра. К счастью, шкуру, а то с него станется… я знаю.

Бутылка стремительно заливает ковер и стремится затопить зал,пока я ее спешно не подхватываю. Лиля опрометью бежит за спасительнымисалфетками на кухню.

Пока она ищет салфетки я успеваю отчистить ковер, допить виски и доесть чипсы. Уверенный в том, что она решила посетить туалет, я даю ейеще десять минут и только потом иду искать.

Мало ли… Вдруг плохо стало. Хотя всего две бутылки выпила. Маловероятно,но проверить стоит.

В кухне девушки ожидаемо не обнаруживается, и я поднимаюсьпо лестнице наверх. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. Легкий скрип под моими ногами оповещает весь дом о том, куда я направляюсь.

Я предполагаю, что Лиля могла уйти в комнату и лечь спать, забыв меня предупредить. Илипиво дало по голове и она решила полежать. Конечно, странновато, что молчком, но странности и Лиля – это нормальное явление.

И получается идеальный финал для нашего вечера воспоминаний.Потому что я уже и забыл, как заканчиваются вечера с девушками, кроме как не вдвоемв одной постели. И было сложно устоять привычке. Руки, то и дело чесалисьвключить музыку в привычной манере, приглушить свет и пригласить даму потанцевать.Во время танца я бы обязательно наговорил комплименты и перешел к поцелуям.

Лили в помещении не обнаруживается и это уже более, чемстранно. Я окидываю беглым взглядом комнату для гостей, не замечая никаких следов ее присутствия. Захожу в обе ванные комнаты, подозревая, что она может быть там.И снова нигде ее нет. Будто и не было вовсе.

Я обыскиваю весь дом,даже в подсобку под лестницей заглядываю, ожидая, что Лиля выпрыгнет из-за угла в какой-томомент с радостными криками и веселым подзуживанием.

Нет. Ее нигде нет. А Лиля, словно в воздухерастворилась.