Поминальный ужин в Блэквуде

Рэнсом приехал раньше остальных. Принёс Доре бумагу с текстом короткого выступления, попросил проверить имена. Хозяйка отвела ему место в гостиной, сама ушла на кухню. Доктор задержался возле малой передней комнаты.

— Лоусон уже был? — спросил он Бет.

— Утром. Всё сделал.

— А верх всё равно качается.

Он осторожно тронул зелёный абажур. Тот двигался на своём креплении, не звенел. Девушка не знала, как именно должен стоять свет, и сказала, что позовёт хозяйку.

— Не надо. Я посмотрю кольцо, как во вторник. Принесите лучше кусок чистой ткани, чтобы не поцарапать краску.

Бет ушла. Когда вернулась, доктор стоял возле стола, лампа лежала на боку, шнур был отсоединён. Он взял ткань, подложил под край и попросил передать Доре, что не займёт комнату надолго. Девушка сначала увидела раскрытый карманный инструмент, потом заметила, что у доктора расстёгнут рукав. Подумала, как странно смотреть, когда человек, привыкший командовать, сам возится с чужой вещью.

Она отнесла записку хозяйке. Дора ответила, что хорошо, и попросила вытереть ножки трёх бокалов, которые оставили на слишком горячем подносе. К лампе Бет вернулась уже по другому поручению, с маленькой вазой. Доктор стоял у окна. Сказал, что верх держится, поставил прибор как прежде. В основание, по его словам, не лазил: этим утром занимался электрик.

Девушка не задавала такого вопроса. Запомнила ответ, потому что ей пришлось ещё раз объяснить Розе, почему при возвращении хозяев малая комната оказалась занята.

* * *

Годфри прибыл с пустым местом возле себя: дочь действительно поехала отдельно. Он снял плащ, спросил о Харт и попросил пока не звать его в гостиную. Сначала нужно закончить разговор.

Луиза и Мэдж пришли вместе. Дора приветствовала обеих, не спросила, зачем явилась вторая. Эйвери вышел к ним сам, повёл в малую комнату и закрыл дверь, оставив её неплотно прикрытой. Роза заглянула с подносом, поставила воду и сразу ушла.

На столе лежало соглашение. Харт читала сидя. Мэдж стояла у окна, стараясь не смотреть через её плечо. Сумма не уменьшилась: двести фунтов. Но бумага хотела за них гораздо больше, чем отказ от спора о потерянном месте.

— Здесь написано «не имеет оснований поддерживать обвинения», — сказала Луиза. — Я такого не говорила.

— Это обычная формулировка окончания частного дела.

— Тогда пусть кончается без моей подписи.

Эйвери отодвинул приготовленную ручку.

— Вы отказываетесь даже обсудить?

— Я прочла и обсудила. Если платите за то, что я не делала, не заставляйте внизу написать, будто сделала.

Он посмотрел на Мэдж.

— Вы согласны с тем, что разговор никогда не кончится?

Женщина повернулась от окна.

— Пусть сначала начнётся тот, который вы всё время заменяете разговором о деньгах.

Годфри убрал один экземпляр в портфель, другой оставил на столе. Не порвал, не спрятал. Сказал, что после ужина к вопросу можно вернуться с более спокойным отношением. Харт поднялась и забрала только своё приглашение, которое положила рядом с сумкой.

В коридоре она столкнулась с Рэнсомом. Доктор посмотрел на её лицо, затем на Мэдж, но ничего не спросил. Его позвали к Доре, и он пошёл, поправляя манжету. Луиза задержалась у двери, будто хотела сказать вслед; не сказала.

* * *

К половине восьмого большинство гостей собралось в гостиной. Дора искала карточку человека, который только что сообщил, что придёт с женой, хотя приглашение было на одного. Робин помогал Элин, уронившей платок под кресло. Из сада подошёл Лоусон, попросил хозяйку посмотреть на фонари, прежде чем он окончательно уберёт лестницу.

Эйвери выглянул из малой комнаты и спросил, нет ли ещё минут десяти до стола. Нужно дописать несколько строк. Дора ответила, что раньше него никто не начнёт, и тут же пожалела: сказала как упрёк, а он принял за подтверждение своего обычного положения.

Дверь закрылась. В гостиной Рэнсом начал рассказывать пожилому попечителю о нынешних койках Грейстока. Бет принесла пустой поднос за оставленной в передней комнате водой.

Звук был короткий, будто стул рывком отодвинули по полу. Девушка остановилась у порога. Сначала увидела наклонившийся свет, потом Годфри возле стола. Одна рука оставалась у лампы, другая опустилась к трубе под столом. Тело странно упиралось в край кресла.

Бет позвала хозяйку. Робин отстранил её и шагнул вперёд, но за его спиной уже говорил Лоусон:

— Не трогайте. Отойдите от стола.

Электрик не пытался удерживать тело через чужую руку. Быстро отключил подачу, проверил и только после этого позволил приблизиться. Доктор оказался в комнате почти сразу. Гости остались в коридоре, где каждому теперь мешал человек впереди.

Бет прижимала поднос к животу. На нём дрожали пустые стаканы. Роза забрала его, не сказав ни слова о том, как следует держать посуду.

Глава 3. После света

Эйвери лежал на коврике посреди малой передней комнаты. Роза всё время смотрела на край ткани, загнувшийся под его плечом. Важнее было, чтобы человек задышал. Край почему-то всё равно мешал смотреть. Она поправила бы, если бы доктор не велел держаться дальше.

Рэнсом с Робином отодвинули кресло, переложили Годфри на свободное место. Пытались помочь, пока Бет звонила Саймону Фенвику. Дора сначала хотела позвонить сама, но не смогла вспомнить номер, который набирала множество раз. Девушка нашла возле аппарата карточку и назвала адрес без запинки. Потом позвала полицию по обычному местному телефону. Говорить о человеке, лежащем в их комнате, как о поводе для вызова оказалось легче, чем произнести его фамилию перед дочерью.

Элин сидела на нижней ступени. С неё не снимали пальто, хотя в доме было тепло. Когда Робин подошёл, она спросила, не мешает ли отец пройти. Мужчина не понял, затем присел перед нею. Элин повторила вопрос, уже со злостью на то, что её не понимают.

Фенвик приехал до Уитмора. Посмотрел, что сделано, попросил освободить место у коврика и продолжил осмотр. Рэнсом отвечал коротко, внятно, будто принимал у коллеги собственную смену. Ток отключили прежде, чем он прикоснулся к Эйвери; лампу после этого не включали. Электрик стоял у двери, не позволяя никому проверить её из любопытства.

Дора сказала, что весь дом остался без света. Лоусон ответил: отключил только нужную часть, на кухне всё работает. Он уже успел повторить это двум гостям, требовавшим вернуть освещение. Робин принёс свечи. Поставил не возле тела, а в проходе, чтобы люди перестали спотыкаться друг о друга.

Когда Уитмор вошёл, Фенвик поднялся ему навстречу. Сказал, что Эйвери умер, восстановить дыхание не удалось. Причину предстоит определять осмотром вместе с обстоятельствами. На руке имелось небольшое повреждение, которое следовало сохранить и описать. Рэнсом стоял рядом, слушал, не перебивая.

Инспектор оглядел коврик, кресло, отодвинутый стол. Попросил назвать всех, кто прикасался к телу. Врач перечислил действия, Рэнсом добавил свои, Робин показал, за что поддерживал плечи. Первоначальную позу оставалось восстановить по тому, что видела Бет, и по положению вещей, пока их не тронули ещё раз.

— Вы были первой? — спросил Уитмор девушку.

Она кивнула.

— Я за водой пришла. Не за человеком.

Фраза вырвалась сама. Ей стало стыдно, будто оправдывалась в том, что не ожидала увидеть тело. Инспектор попросил показать с порога, где была лампа и где Эйвери. Не заставлял подходить к нему или воспроизводить движение рукой. Бет стояла, прижав пальцы к юбке, и смотрела на стол, который за десять минут сделался другой вещью.

* * *

Рид появился вслед за Прайсом. В гостиной шумно спорили, надо ли всем оставаться: один из попечителей собирался обратно в город и не желал пропускать поезд. Сержант записал его имя и адрес, попросил пока не уходить, объяснил, что необходимо узнать, кто находился рядом. Попечитель потребовал поговорить с инспектором. Рид показал на дверь малой комнаты, которую Прайс попросил не открывать. Мужчина отложил требование.

Хозяйка всё ещё держала карточку позднего гостя. Сержант взял у неё чистый конверт, предложил сложить туда имена присутствующих, чтобы карточки не потерялись. Дора с неожиданным облегчением согласилась. Уже знала рассадку, могла перечислить людей и их места. Не знала, кого теперь чем кормить и можно ли вообще произнести слово «ужин».

Роза спросила об этом сама. Рид сказал, что живым людям надо поесть. Не обязательно за большим столом. Женщина кивнула, отправила Бет за хлебом и стала разносить холодное на подносе. Девушка работала механически; каждый раз, входя в гостиную, смотрела сперва на дверь малой комнаты.

Элин всё же сняла пальто. Под ним оказалось тёмно-синее платье, на вороте прилипла нитка от новой подкладки. Робин заметил, снял её. Только после этого она спросила, можно ли ей видеть отца. Фенвик поговорил с нею отдельно. Рид отошёл, не желая делать из каждого частного вопроса часть общего первоначального опроса.

Луиза Харт сама попросила его выйти в коридор.

— На столе осталась бумага, которую он давал мне подписать. Я отказалась. Там моё имя, и я не хочу, чтобы теперь кто-нибудь сказал, будто согласие уже было.

Сержант уточнил, где лежит. Она описала оба экземпляра, сказала, какой Эйвери убрал в портфель, какой оставил. Мэдж подтвердила, что присутствовала. Женщины не принесли с собою готового обвинения против Рэнсома. Они принесли разговор, после которого ещё полчаса пытались заставить себя здороваться с гостями как обычно.

— Двести фунтов? — спросил Рид.

— Да. За потерянное место и за то, чтобы вопрос о мистере Уэсте не поднимали публично.

— Вы получили что-нибудь?

— Нет. Он ничего не выдал. Подписи нет.

Мэдж взглянула на Харт, будто только сейчас поняла, что отказ тоже нужно будет подтверждать словами, а не считать известным всем навсегда.

Рид описал услышанное, сообщил Уитмору. Соглашение и портфель приняли при свидетелях отдельно от медицинских вещей. Лампой не прижимали листы, как это сделали бы час назад. Стол перестал быть местом, куда можно положить любую вещь, не подумав, что уже лежит под нею.

* * *

Лоусон рассказал, как отключил питание. Он видел положение Эйвери при входе, но не самый момент прикосновения. Бет позвала Дору, Робин шагнул к столу; электрик остановил прежде, чем тот схватился за тело. После отключения убедился, что приближаться можно. Предохранитель до его вмешательства не сработал. Из этого не следовало, что удара током не было.

— Лампочка ещё горела, — сказала Бет.

— Я слышал, — ответил Уитмор. — Покажете, с какой стороны был свет.

Проверять рассказ новым включением он не позволил. Лоусон оставил прибор и соединение с сетью в том состоянии, в каком они оказались после его действий, назвал, что именно отключил. Никакой ремонт не должен был начинаться раньше осмотра. Электрик согласился с такой быстротой, что сержанту стало ясно: больше всего тот сейчас боялся не полицейского запрета, а предложения немедленно доказать на живом человеке, что лампа исправна.

Утром он открывал основание, менял шнур, осматривал внутренность. Запись о работе была у хозяйки, старый шнур — в коробке. Днём уезжал, возвращался вечером ради дорожки. Назвал заказы, которые выполнял между посещениями. Сам он не мог гарантировать, что после его ухода к лампе никто не подходил. Такого у него и не спрашивали: подходил Рэнсом, это видели люди и доктор не отрицал.

— Я поправлял верх, — объяснил врач. — Во вторник меня уже просили. Сегодня решил проверить, держится ли. Основанием утром занимался мистер Лоусон.

Рэнсом говорил в присутствии электрика. Тот посмотрел на него с досадой, но не стал спорить о том, могла ли необходимость возникнуть снова. Утром всё собрал и проверил; если кому-то опять не понравилось крепление, ему следовало сказать до вечера.

Доктор повторил: открывал только верхнюю часть. Отсоединил от питания прежде работы, затем поставил. Включал ли после, сразу не вспомнил. Эйвери мог сделать это сам, когда садился к бумагам.

— Вы знали, что он будет здесь работать перед ужином? — спросил инспектор.

— Все знали. Он всегда занимает эту комнату, если надо от кого-нибудь отделиться.

Дора, стоявшая в дверях, закрыла глаза. Никто из мужчин не имел в виду её, однако это снова оказался её дом, в котором они лучше знали привычки друг друга.

* * *

Малая комната открывалась в переднюю и в короткий проход к кухне. Окно было прикрыто, снаружи вдоль стены шла узкая цветочная полоса. Не закрытое непроницаемое помещение. До прихода гостей им пользовались и хозяева, и работники; вечером каждый мог заглянуть за водой или бумагой. Рид попросил Дору нарисовать двери так, как она их называет. Иначе «передняя» уже означала у одних комнату, у других весь коридор.

С фотографии первоначального вида пришлось начать после оказания помощи. Кресло сдвинуто, коврик вынут, тело перемещено, лампа стояла под иным наклоном, чем при Бет. Эти изменения записали. Под столом остались труба, ножки и край провода; Уитмор проследил, чтобы снимок включал их, а не только красивое тяжёлое основание.

Для осмотра вызвали инженера осветительной компании Уолтера Меррита. Тот мог приехать утром. Прибор до этого охраняли, не разбирая для объяснения гостям. Запросили также специалиста по следам: внутренние и наружные поверхности ещё предстояло исследовать, прежние касания записать отдельно. Кто-то из гостей спросил, что можно найти на вещи, которую годами трогают. Инспектор ответил, что узнает после исследования, не раньше.

Роза принесла коробку для чистых перчаток и подписала на ней, откуда взяла. Рид поблагодарил, но попросил не складывать туда лампу. Женщина хотела помочь чем-то, кроме бутербродов. Он нашёл для неё другое дело: показать, где до вечера стояла квитанция Лоусона и кто видел её после прихода хозяев.

Из портфеля Эйвери достали второй экземпляр соглашения и записку с вопросами к Харт. Там не было подписи получательницы. Оба экземпляра совпадали по условиям; один лежал на столе так, как описала сестра. Это объясняло спор, не объясняло смерть.

* * *

У Розы в кухне на плите стояли две кастрюли. Одну можно было сразу убрать, в другой варился соус, который к этому часу никто уже не ждал. Она попробовала снять кастрюлю сама, но прихватка намокла и обожгла пальцы. Бет увидела, подала сухое полотенце. Роза поставила кастрюлю на камень, спросила, почему девушка уже в пальто. Бет хотела выйти к садовой ограде. Там за нею должны были зайти, когда закончатся обязанности у стола. Теперь она не знала, можно ли выйти даже на полминуты. У неё в кармане лежал ключ от сестриного дома, сестра попросила принести, чтобы не пришлось держать дверь незапертой до утра.

Роза спросила, во сколько собирались прийти за ключом. Бет сказала, что сразу после ужина. И тут же поняла, что никогда не договаривалась о часе. Она уже стыдилась своего пальто: в доме умер человек, а она оделась так, будто сейчас попрощается с хозяевами и уйдёт.

— Попросим, чтобы предупредили, — сказала Роза. — Снимай пальто, всё равно там холодно.

Бет сняла и осталась с ключом в ладони. Роза пошла искать полицейского, который не занят у двери. Прайс согласился послать человека от калитки с запиской, если сестра живёт недалеко. Бет смогла назвать улицу, но номер знала только приблизительно: дверь красная, по другую сторону прачечной. Прайс попросил ещё имя. Тут Бет впервые за вечер посмотрела на него без страха. Имя сестры ей не нужно было уточнять. Она написала его сама и попросила сказать, что ключ принесёт утром. Прайс перечитал, заметил, что слово «утром» на маленьком листке можно принять за название улицы, и велел прибавить «до работы». Бет прибавила. Потом нашла в кармане пальто платок, завернула ключ, чтобы не потерять, и отнесла пальто на крючок.

В кухне Роза уже накрыла соус тарелкой. Открыла шкаф, достала широкую миску. Осталось разложить то, что можно оставить до утра. Бет спросила, нельзя ли сначала убрать из передней холодные блюда. Роза сказала, что в малую комнату пока не войдёт никто, а из передней убрать можно. Девушка помнила, что посуду надо брать от двери к окну, потому что иначе придётся дважды обходить стол. Дора всегда следила, чтобы у людей в коридоре оставалось место. Сегодня коридор почти опустел, а Бет всё равно никак не могла заставить себя взять блюдо у самой двери.

Роза увидела это, взяла блюдо сама и попросила Бет собрать только вилки. Их оказалось семь. Две с такими же ручками лежали на верхнем подносе, их не использовали. Бет положила вместе, Роза отодвинула чистые и объяснила, что мыть их второй раз не надо. Девушка так и стояла, держа одну вилку, пока не сообразила, что ждёт извинения. Роза могла бы сказать, что в такую ночь неважно, куда положить вилку. Ей самой стало бы легче. Но Роза лишь взяла вилку и положила к чистым: всё-таки была сухая, никто ею не пользовался.

За служебной дверью слышались шаги. Бет думала, что это человек вернулся от сестры, а в кухню заглянул Робин, попросил воды. Он держал чашку за край, потому что ручка была горячая. Роза подала другую. Бет, пока он наливал, подумала, что утром сестра откроет ей дверь и сразу спросит, что произошло. Ей хотелось запомнить, с чего начать. Ужаснее всего ей казалось сказать: «Уронили стул». Так началось только для неё. Она попросила у Розы ещё чистое полотенце, сложила мокрые в таз и решила пока не произносить ничего.

* * *

После десяти гостей начали отпускать по установленным адресам и записанным рассказам. Поезд попечитель всё равно пропустил. Дора предложила комнату, потом спохватилась: в ней лежали ковёр и запасная посуда. Он поехал в гостиницу и на пороге поблагодарил так, словно хозяйка отвечала за всё, кроме того единственного, ради чего его пригласили.

Рэнсом оставался, пока Фенвик не сказал, что дальше справятся. Собрал вещи, спросил, требуется ли ещё его заявление. Уитмор назначил продолжение разговора на утро. Врач не возражал, оставил адрес Грейстока и домашний телефон. Элин уезжать не хотела. Робин принёс ей чашку, она приняла и впервые спросила, сколько времени прошло. Он не знал, от какого события считать, и назвал час.

Портрет доктора Стэнтона так и стоял на буфете. Свеча в проходе отражалась в стекле, закрывая лицо светлым пятном. Дора подошла, повернула раму, но блик переместился вместе с нею. Поставила на прежнее место и позвала Розу. Надо было убрать несостоявшийся ужин, сохранить то, о чём попросила полиция, и понять, сколько людей всё-таки останется ночевать.

Уитмор вышел вслед за Ридом во двор. Ночь была мягкая, пахло травой и горячим стеклом садовых фонарей. Лоусон ждал возле своей лестницы: хотел узнать, можно ли забрать остальное оборудование.

Инспектор разрешил то, что уже осмотрели и описали, уточнил адрес утренней встречи. Электрик взял лестницу под мышку, донёс до машины, снова поставил: забыл коробку у Розы. Вернулся за нею с таким усталым видом, что Рид захотел помочь. Потом вспомнил про ремешок, который нужно держать, чтобы крышка не раскрылась, и всё-таки помог.

Глава 4. Лишняя деталь

Уолтер Меррит приехал в пятницу без вида человека, которому особенно нравится осматривать место смерти. Принёс приборы, рабочую сумку и собственные перчатки. Первым делом попросил показать, что отключали, кто подходил к лампе и не пытались ли её включать после случившегося. Услышав, что нет, заметно расслабился.

Роза к тому времени уже успела спросить у Прайса, можно ли убрать огарки. Констебль показал, какие нужны для описания, какие нет, и подписал ей листок, потому что одно устное «можно» после вчерашнего никто не решался принимать всерьёз. Робин перенёс портрет отца в гостиную. Не хотел, чтобы тот оставался фоном для каждой новой чужой фотографии.

Сержант Ричард Баскомб прибыл вместе с помощником. Риду прежде доводилось с ним работать. Он не любил, когда поверх одной задачи немедленно давали другую: сперва снимки и вид поверхности, затем действия с прибором, потом сравнительные образцы. Пока исходное не сохранено, всякий совет «да тут просто отвернуть» следовало оставить при себе.

Лоусон пришёл по вызову с коробкой и квитанциями. Утреннюю запись Доры сверили с его рабочей тетрадью. Сохранился прежний шнур, заменённый накануне; тот показал характерный износ и пояснил, почему не ограничился прокладкой. Заявления о том, что после его работы никто не мог повредить лампу, не делал. Его задача состояла в другом: объяснить, что он открыл, что видел и в каком состоянии собрал.

Меррит снял общий вид, попросил Баскомба подтвердить, что внешние поверхности можно изучать в таком порядке, затем начали осмотр. Питание оставалось отсоединённым. Пригодность соединения проверяли приборами, не рукой. Предмет не превращали в демонстрацию того, как вчера погиб человек.

Под нижней крышкой обнаружилась небольшая дополнительная металлическая деталь. Она не относилась к обычному креплению и не требовалась для удержания груза. Лоусон, увидев, сразу выругался, затем извинился перед Дорой. Утром её здесь не было, сказал он. Основание открывал, работал достаточно долго, чтобы заметить такое. Меррит попросил пока оставить ответ без продолжения: сейчас он изучал вещь, а не выбирал, кому верить.

Дора вышла из комнаты. Слушать объяснение о том, почему чей-то прибор стал опасным, было труднее, чем смотреть на опечатанную дверь. В коридоре её остановила Бет, хотела узнать, можно ли подать инженерам чай. Хозяйка сказала, что можно, только в другой комнате. Девушка поблагодарила, словно получила значительное поручение.

Внутреннее изменение связывало корпус с электрической цепью там, где при исправной конструкции этого не должно было быть. Меррит показал расположение на записи и отказался объяснять устройство ожидавшему у двери любопытному гостю. Для полиции он оформит заключение с рисунком и состоянием частей. Внешнее свечение лампочки не исключало опасного состояния корпуса, а предохранитель не обязан был сработать так, как представляли себе гости.

— Это могло произойти от старости? — спросил Уитмор.

— Изношенная изоляция может сделать прибор опасным. Но эта деталь не выросла внутри от износа. Её добавили. Как и когда — проверим отдельно.

Инспектор отступил, давая Баскомбу место. На гладкой внутренней стороне обнаруженного элемента виднелся участок, который тот хотел исследовать прежде, чем к нему прикоснутся ещё раз. Часть поверхности оставалась защищена закрытым основанием. Пригодного отпечатка пока никто не объявил и имени не назвал. Сделали снимки, обозначили места контактов при разборке, начали работу со следами.

Рид стоял возле окна, записывал последовательность. Утром на основании лежала пыль с края сукна, теперь рядом оказались изоляционная подкладка, снятая крышка и отдельные фотографии. Всё, что снимали, получало своё место. Это раздражало Лоусона: он видел, как вещь можно собрать за минуту, и одновременно понимал, почему делать этого сейчас нельзя.

Когда его вывели для отдельного рассказа, он спросил сержанта, считают ли его убийцей. Рид ответил, что проверяют его работу и действия всех, кто подходил к прибору.

— Я людям свет чиню, — сказал Лоусон. — Если теперь каждый будет смотреть, как у меня руки дрожат, много начинишь.

Сержант предложил воды. Электрик взял стакан обеими руками, не скрывая дрожи.

* * *

Луиза Харт ждала в участке с Мэдж. Ночевала у знакомой, пропустила смену, уже сообщила об этом работодателю и теперь боялась услышать ту же вежливую формулу о ненадёжности, с которой рассталась в Грейстоке. Рид попросил записать, кому требуется подтверждение времени в полиции. Сначала она сказала, что не нужно, потом дала адрес.