Пассажир без обратного билета

Начальник станции посмотрел через плечо.

— Наш новый зал. Должны летом открыть. Жена туда занавес с соседками собирает.

— Он сегодня по этому поводу приехал?

— Наверное. То есть я не знаю. Мог быть назначен осмотр. Мистер Дейкр на прошлой неделе был.

Уитмор попросил узнать, кто ждал Белфорда в Бриарли, не передавая пока собственное предположение всем, с кем будут говорить. Кэрью согласился, тут же спросил, как же узнавать, не называя фамилии. Инспектор пояснил: фамилию называть можно, назначение поездки пусть скажет встречающий.

Нортон приготовил сведения о фирме. Адрес конторы в Блэквуде, два компаньона, отдельный домашний адрес Белфорда. Строителя Дейкра знали на станции, но новый зал принадлежал местному комитету, а не железной дороге. Сержант записал последнее, вычеркнул стрелку, которую уже успел провести к станционным расходам.

Снаружи начался дождь. Кто-то громко потребовал выпустить задержанный поезд, затем узнал о смерти и стал говорить тише. Раздражение не ушло, изменился только голос. Нортон спросил, как быть с возвращающимися. Инспектор велел согласовать с железнодорожниками доступный состав и место дальнейшего осмотра. Забрать расследуемый вагон с пассажирского пути можно после сохранения исходного положения и письменных отметок, не вместе с людьми, желающими ехать домой.

Кэрью вышел облегчённый: получил дело, для которого не требовалось понимать, кто ударил человека.

* * *

Альфред Кин ждал у своей кассы. Увидел Уитмора, снял шапку, достал старый конверт прежде, чем инспектор успел назвать себя. На лице старика так ясно читалась тревога, что Рид сначала решил: тот забыл сообщить ещё что-нибудь о нынешнем пассажире.

— Я вам писал, — сказал Кин. — Вы на завтра назначили. По поводу мисс Вейл.

Инспектор узнал имя. Запросы по прежним железнодорожным служащим посылали ещё в апреле. Один ответ пришёл через контору, потом Альфред написал сам. Встречу действительно назначили на одиннадцатое, с тем, чтобы он успел найти письмо.

— Нашли?

— Нэнси нашла. Я сохранил не у себя, ей писал. Она тогда у родни была.

Кин подал конверт, не выпуская совсем. Попросил расписку. Уитмор предложил зайти к столу, описать и передать там. Тот согласился, оглянулся на прилавок. Нортон встал рядом присмотреть, пока хозяин отсутствовал.

Письмо начиналось домашними новостями: Кин починил замок, потратил на дрова больше, чем Нэнси разрешила, и не собирался писать, куда делась разница в полшиллинга. Потом шли несколько строк о службе. В числе людей, которых он видел в тот день в Блэквуде, называлась мисс Вейл. Она уехала по местной ветке, говорила о Мерроу-Роуд, торопилась и попросила не нести сумку на плече: внутри были бумаги.

Лист был датирован шестнадцатым ноября двадцать четвёртого года. Почтовый след на конверте относился к следующему дню. Рид записал, от кого получено, куда прежде отправлено. Свежий апрельский ответ с нынешним адресом не подменял старого конверта.

— Вы её тогда знали? — спросил Уитмор.

— Разговаривал прежде. Багаж из Эшкрофта принимал, бумаги в контору привозила. Не единственный раз. Я не по фотографии решил, вы мне её и не присылали. В письме же написал фамилию.

Инспектор прочёл строки ещё раз. Саттоны, восемнадцатое ноября. Розовый коттедж, конец месяца. Дорога не возникла сегодня из ничего, но в ней появилась новая встреча раньше этих адресов. И человек, который не объяснял чужой отъезд вместо самой женщины.

— Она одна была? — спросил Рид.

Кин поднял глаза.

— Со мной говорила одна. Я её сумку внёс, она велела поставить у ног. В соседние купе не заглядывал. Мог кто-то ждать уже в вагоне, я не знаю. Вы это так и напишите.

Уитмор спросил, помнит ли старик часы. Кин назвал время приблизительно, затем сам остановился: по нынешнему расписанию выбирать не станет. Нужно посмотреть, какой поезд тогда отправлялся, и проверить его собственную смену. Он помнил послеобеденное время, был ещё свет. Дату даёт письмо. Остальное хотел рассказать завтра, не всовывая между приездом полиции и чьим-то унесённым телом.

Инспектор принял документ с описанием и распиской. О времени беседы договорились заново: утром, прежде чем старик откроет торговлю. Если понадобится сдвинуть, предупредят лично. Нэнси просила присутствовать при передаче, Альфред про это забыл и теперь рассердился на себя.

— Она меня вечером съест.

— Объясню, что получили сегодня, — сказал Уитмор.

— Вы объясните, а мне жить.

Кин взял расписку, осторожно сложил. Потом вдруг спросил, пассажир из купе сразу умер или ещё успел что-нибудь сказать доктору. Инспектор ответил, что при враче уже не говорил. Старик кивнул, отвёл взгляд на мокрую платформу. У прилавка Нортон продавал газету и никак не мог понять, откуда дать сдачу. Альфред поспешил на помощь.

Уитмор остановился под навесом. Рид держал папку под пальто, защищая от дождя, и ждал решения о поездке. Прежде всего следовало сообщить Элис Белфорд, затем осмотреть место работы мужа, пока вечер ещё не превратил его в уборку столов и запертые шкафы.

Инспектор попросил Нортона связаться с конторой фирмы: ничего из бумаг и вещей сегодняшнего дня не выбрасывать, сотрудники должны быть доступны для разговора. Сам направился к машине. На платформе снова посвистели, но теперь это относилось к составу, который готовили для живых пассажиров. Дождь глушил шаги, и Риду пришлось окликнуть, чтобы инспектор не забыл свой мокрый плащ в чужой конторе.

Глава 3. Вода в умывальнике

В Блэквуде пахло тёплым камнем. Дождь прошёл мимо города, оставил тёмную полосу над дорогой к Бриарли. Рид вышел из машины на углу Хай-стрит, расправил рукав, помятый за время поездки.

— Сначала сообщу, потом спрошу, когда смогу вернуться, — сказал он.

Уитмор кивнул. Дом Белфорда находился дальше, за лавкой аптекаря. Инспектор собирался заехать туда после конторы, но сержант сам предложил не вести двоих сразу с расспросами. Жене ещё никто не сообщил о смерти. Фамилия в записной книжке пока не означала, что женщина готова объяснять, как муж провёл утро.

Возле здания фирмы ждал Прайс. Его вызвали из участка, попросили присутствовать при первом осмотре. Констебль держал в руке конверт, который успел получить по другому делу; почтальон отказался поверить, что полиция тоже может торопиться.

— Заперто? — спросил Уитмор, глядя на тёмную входную дверь.

— Дверь тяжёлая. Внутри есть люди. Я пока не стучал.

В стекле отражалось обратное название: «Дейкр и Белфорд. Строительные работы». Ниже перечислялись собственные проекты фирмы, среди них — новый общественный зал в Бриарли. Краска на последних буквах выглядела свежее. Прайс толкнул дверь плечом, пропуская инспектора.

В приёмной стояли два стола, шкаф с образцами и длинная доска, на которой держали свёрнутые чертежи. Возле пишущей машинки лежала коробочка с зубным порошком. Молодая женщина быстро убрала её в сумку, словно до этого не верила, что кто-нибудь ещё может войти.

— Мистер Дейкр ещё не вернулся. Просили остаться, я осталась.

— Ваше имя?

— Джин Бакстер.

Назвавшись, она заметила, что Уитмор снял шляпу, и перестала держать свою сумку за обе ручки. Показала на стулья. Предупредила, что у правого расшатана спинка: мистер Белфорд всё собирается заменить, но не велит покупать без него.

Инспектор сказал о смерти. Женщина слушала, глядя на опасный стул. Он повторил только необходимое, дал время. Потом попросил не оставаться одной, если требуется позвать кого-нибудь. Бакстер покачала головой. Её брат работает допоздна, а соседка ещё начнёт спрашивать.

— Я ведь видела его сегодня, — сказала она.

— Здесь?

Она кивнула. Рабочий день, два компаньона, обыкновенные счета. Белфорд с утра уходил, вернулся к обеду. Дейкр тоже отлучался, затем оба находились в его комнате. Сама Джин была у зубного врача. На приём записалась давно, получила разрешение отсутствовать с двадцати минут первого. Вернулась вскоре после часа. Не стала утверждать, что часы на стене у врача ходят так же, как здешние, зато могла назвать врача и предъявить квитанцию.

— После возвращения видели мистера Белфорда?

— Да. Он просил воды. Мистер Дейкр уже налил, я только принесла чистый стакан. Сказали, поскользнулся или ударился. Я не поняла сразу, было неприятно спрашивать.

Уитмор попросил вспомнить слова, не выбирая теперь между падением и ударом. Бакстер потёрла пальцами щёку, сообразила, что трогает после лечения, отняла руку.

— Мистер Дейкр сказал: Норман зацепился в дверях. Как-то так. Белфорд сидел у окна, держал мокрый платок. Я хотела спросить, не позвать ли, но он велел не суетиться.

— К чему прикладывал платок?

Джин подняла ладонь к левой стороне головы, выше уха. Затем смутилась: могла ли она теперь показать слишком определённо? Инспектор попросил рассказать, что видела. Ткань находилась сбоку, пальцы поверх неё. Белфорд сердился и не хотел держать долго, отнимал, клал рядом. Крови на лице она не запомнила, в мокрый платок не вглядывалась.

Прайс записывал, не перебивая. Бакстер заговорила быстрее: не оставалась в комнате, у неё в приёмной ждали два письма, за подписью Белфорда надо было зайти ещё раз. Он подписал не сразу, сперва сказал, чтоб оставила, потом позвал и вернул. Разговаривал, был недоволен суммой на одном счёте. Если бы кто-нибудь тогда произнёс, что человек скоро умрёт, ей показалось бы дикостью.

Инспектор попросил сохранить подписанные бумаги и всё, на что они ссылались. Затем спросил о комнате. Бакстер провела. За ней встал Прайс, не позволяя посетителю, появившемуся у входа, пройти следом. Мужчина хотел только узнать, где заказанный подоконник, и не собирался интересоваться полицией. Услышав просьбу подождать, тут же начал интересоваться.

Комната компаньонов оказалась длиннее приёмной. Два письменных стола стояли так, что сидящие видели друг друга поверх бумаг. У стены — чертёжная доска, возле неё портативный умывальник с тазом и кувшином. Вода осталась мутной. Кран в маленьком коридоре работал, но Дейкр не любил ходить туда всякий раз, когда испачкает руки тушью.

Бакстер показала кресло, где сидел Белфорд. Подлокотник лоснился у края. Возле ножки лежала засохшая щепка, у плинтуса темнел влажный участок пола. Над ним распахнули окно. Инспектор попросил пока ничего не вытирать и не проветривать иначе, чем было до их прихода.

— Я здесь не убирала, — сказала Джин. — С утра только в приёмной. Зуб разболелся, не успела.

Она услышала собственное оправдание, прикусила губу. Уитмор спросил, откуда щепка. На прошлой неделе чинили нижнюю дверцу шкафа. Плотника ещё раз хотели позвать, но Дейкр решил, что с задвижкой справится сам. Ящик с инструментами оставался под столом.

Инспектор не вытянул его сразу на середину. Осмотрел с места, попросил Бакстер назвать, что видела прежде. Отвёртки, клещи, небольшой слесарный молоток, куски проволоки. Чего именно касались сегодня, она не знала. Вытаскивала вчера отвёртку для машинки, затем вернула. Компаньоны иногда давали инструменты работникам, однако этот ящик держали здесь, не в мастерской.

Сверху лежал молоток с тёмной рукоятью и округлой головкой. На деревянной части у самого металла сохранилось светлое место, будто недавно вытерли. Этого не хватало ни для крови, ни для вывода о мытье. Уитмор попросил описать положение, не отделяя молоток от остальных предметов, которые могли понадобиться. Если сохранились следы, торопливое прикладывание к чужой голове только всё испортило бы.

В приёмной хлопнула дверь. Посетитель с подоконником начал говорить громче, словно нашёл человека, которому можно пожаловаться на ожидание. Бакстер обернулась:

— Мистер Дейкр.

* * *

Кристофер Дейкр вернулся со свёрнутой газетой под мышкой. Высокий, сутуловатый, с коротко подстриженными волосами, он сначала принял Уитмора за представителя комитета из Бриарли. Поздоровался и спросил, не перенесли ли осмотр. Когда заметил Прайса, перестал улыбаться.

Инспектор представился, сообщил о компаньоне. Дейкр опустил газету, некоторое время держал за самый угол. Лист медленно выскальзывал из-под руки; Джин подхватила, положила на стол.

— В Бриарли? В поезде?

— Его нашли после прибытия.

Мужчина перевёл взгляд на окно, на кресло. Спросил, известили ли Элис. Уитмор ответил, что к ней направился сержант. Дейкр кивнул, тут же снова спросил, один ли тот пришёл или позовут врача. Инспектор сказал, что о состоянии жены ещё ничего не знает.

— Сядьте, — предложила Джин.

Дейкр взялся за спинку, отодвинул стул, но не сел. Пальцы у него были в графитовых разводах. Правый большой палец заклеен узкой полоской пластыря, края уже отклеивались. Прайс невольно посмотрел, строитель заметил.

— С утра задвижку поправлял. Соскочила отвёртка. Что там произошло с Норманом?

Уитмор спросил о встрече здесь. Не сообщил, что именно рассказала Бакстер. Мужчина оглянулся на неё. Предложил подождать в приёмной, но инспектор попросил сперва закончить описание комнаты. Дальше беседовать будут отдельно. Джин осталась возле двери, не пытаясь помочь ответам.

Белфорд вернулся к обеду, сказал, что по дороге зацепился головой в дверях фургона. Дейкр принёс воду, предложил отдохнуть. Компаньон отказался менять планы, собирался на поезд в два десять, в Бриарли ждали по поводу зала. После воды чувствовал себя лучше, хотя жаловался на боль и оставался раздражительным.

— Кто его видел прежде, до возвращения? — спросил инспектор.

— Он уходил к Хэйлу. К Мартину Хэйлу, мастер у нас работал. У них опять спор о деньгах. Я туда не ходил.

— Каких дверей фургона он касался?

— Не сказал. Я не расспрашивал. Тогда не знал, что понадобится. Вернулся, приложил платок, мы поговорили о деле. Потом он ушёл, своими ногами. Через приёмную, мисс Бакстер видела.

Уитмор отметил. Врач уже предупредил: собственные ноги ничего не отменяют. Говорить это сейчас Дейкру ещё раз, словно предложение поторговаться со сведениями врача, не хотелось. Инспектор спросил, когда компаньон ушёл и когда сам строитель покинул контору.

Дейкр назвал время приблизительно. Белфорд собирался успеть к отправлению, ушёл с запасом. Сам он вышел без четверти два, направился на заседание по расходам комитета. Не того, что в Бриарли: в Блэквуде отдельно обсуждали ремонт школьного ограждения. Встреча затянулась до трёх, затем договаривался с поставщиком. Мог назвать всех присутствовавших.

— Нам понадобятся имена, — сказал Уитмор.

— Конечно.

Мужчина перечислил. Прайс записал, уточнил место. Дейкр объяснял охотно и только на последней фамилии понял, сколько говорит о себе. Замолчал, посмотрел на стол Белфорда.

— Но вы же не думаете, что с ним могло… Что это не просто несчастье?

— Нам нужно проверить его день. В том числе прежнюю травму.

Строитель кивнул. Начал спрашивать о поезде, о том, кто сидел рядом, и снова остановился. Подошёл к собственному столу, намеревался убрать газету, инспектор попросил пока оставить. Дейкр отступил, покраснев от того, что его остановили при служащей.

Умывальник объяснил сам. Белфорд ополоснул платок, потом оставил на краю. Где ткань теперь, мужчина не помнил: компаньон мог убрать в карман. Воду не выливали. Влажное место на полу появилось, когда наливали слишком быстро. Небольшую тряпку, которой Дейкр вытер, бросил к ведру в коридоре.

Прайс попросил не приносить. Пошёл описать на месте, предварительно спросил Бакстер, кто ещё пользуется проходом. Посетители там не ходили, работники могли зайти. Ни Дейкр, ни Джин не заявляли, будто умывальник до этого никогда не содержал чужой воды.

Инспектор посмотрел на заклеенный палец.

— Вы промывали его здесь?

— Утром, да. Я же сказал про задвижку.

— Покажете повреждение доктору, если потребуется?

— Разумеется. Не думаю, что столь маленький порез…

Он оборвал фразу. Повернул ладонь, как будто впервые понял, насколько неубедительно выглядит пластырь в комнате с полицией.

Уитмор не стал просить снять прямо над тазом. Договорился о независимом осмотре и записи. Любое тёмное пятно в этой комнате могло получить удобного владельца, если начать выбирать его прежде исследования.

* * *

Хелен Дейкр пришла со стороны двора. Держала под мышкой чертёжную папку, пальто несла на руке. Бакстер встретила в приёмной, не успела ничего сказать: женщина сама увидела мужа и Прайса, спросила, кто заболел.

Дейкр рассказал. Не дошёл до травмы, повторил только Бриарли и поезд. Хелен села на тот стул, у которого шаталась спинка, и муж сразу придержал её за плечо.

— Не на этот.

Она встала, перешла к другому. Папку поставила на пол, заметила, что край касается мокрого следа от ботинка, подняла опять. Уитмор предложил свободный стол в приёмной. Хелен поблагодарила, спросила, можно ли ей остаться.

— Вы сегодня видели мистера Белфорда? — произнёс инспектор.

— Утром. Дальше работала у себя, дома. Пришла с листами для Бриарли.

Она развернула папку, затем поняла, что он не просил показывать чертежи. Закрыла. На внешней стороне большими буквами стояло название зала.

Белфорд прежде вёл переговоры и расходы, Дейкр — работы и исполнителей. Хелен помогала с чертежами, иногда ездила на место. Постоянного жалованья в фирме не имела: супруги считали общие дела общими и лишь недавно начали ссориться из-за того, что заказчик знает имя мужа, а её принимает за женщину, принёсшую папку.

— Сегодня приехали новые измерения? — спросил Уитмор.

— Исправленные листы. Не всё новое. Можно я скажу об этом позже? Я ещё не поняла, что произошло.

Инспектор согласился. Попросил сохранить то, что принесла, с обозначением прежней версии. Хелен поставила папку на стол, разгладила ленту. Дейкр хотел взять, она удержала.

— Я подпишу, какие мои. Вы не разберётесь потом.

Сказала мужу, не полиции. Он опустил руку.

Бакстер принесла чай. В комнате никто не попросил, но ей требовалось закончить действие, которое она умела делать без распоряжения. На блюдце положила сахарные щипцы, хотя мужчины обычно брали сахар ложкой. Села отдельно, держала чашку возле больной щеки. Хелен спросила, опять зуб? Джин кивнула, и на секунду они заговорили о враче, который назначает один час, а принимает через сорок минут.

Дейкр стоял у окна. Из двора доносился голос работника, разыскивавшего лестницу. Уитмор попросил подать сведения о приходивших и не отпускать вещи в мастерскую до осмотра. Прайс уже связался с управлением: комнату и предметы следовало описать прежде обычной вечерней уборки. Людям предстояло ещё читать записи, которые они сделали в первый час после новости, потом при необходимости уточнять.

Когда инспектор собрался выйти, Дейкр задержал:

— В поезде ведь был кто-то с ним. Если ударили там, пока я…

— Проверяем и поезд, — ответил Уитмор.

Не закончил вместо строителя фразу о его пребывании на заседании. В приёмной Бакстер прижимала к щеке чашку. Мужчина с подоконником так и не дождался, оставил записку, в которой сперва требовал доставить к пятнице, потом приписал, что сожалеет и может подождать. Бумагу положили отдельно от служебных запросов.

* * *

Рид ждал в участке. Из дома Белфордов вернулся пешком, успел промокнуть от короткого дождя, который всё-таки дошёл до города. Пальто висело возле печи. Сержант сидел без пиджака, перед ним лежала недописанная запись.

Элис открыла сама. Сначала решила, что муж послал за забытыми ключами. Когда Рид назвал себя, предложила войти. Он сообщил о смерти, она долго слушала, не садясь, затем вдруг спросила, в каком вагоне. Вопрос оказался для неё важен, хотя объяснить не могла. Сержант ответил, больше не рассказывая устройства состава.

Женщина попросила позвать подругу, живущую поблизости. Рид передал просьбу через соседку, дождался. Спросил только необходимое о личности и последних встречах. Тело она ещё не видела, опознание предстояло устроить отдельно. Мужа знала больным не больше, чем обычного человека его лет; о нынешнем повреждении головы ничего не слышала.

— Утром вместе были? — спросил Уитмор.

— Были. Ушёл без травмы, по её словам. Сказала, часов до девяти. Я ещё вернусь завтра, договорились. Сегодня плохо слышала вопросы, не хотел вынимать из неё готовый день.

Он подвинул лист. Внизу стоял вопрос, оставленный без ответа: кто ждал Белфорда с машиной. Элис сказала, что муж часто возвращался из Бриарли по дороге, но насчёт сегодняшнего не знает. Иногда договаривались, иногда он находил знакомого сам. На следующем вопросе о нанятых автомобилях начала плакать.

Уитмор прочёл, вернул. Рассказал о воде, платке, Дейкре и заседании, которое началось уже после того, как Белфорд ушёл. Рид оделся, не дожидаясь просьбы. Завтра следовало проверить дорогу к поезду и человека, к которому погибший, по словам компаньона, ходил до обеда.

Прайс принёс ответ из Бриарли: Венн найден, учительницу Скотт разыскивают по домашнему адресу. Оба уехали с того самого рейса, не пытались скрыть поездку. Рид записал, кому ехать утром, затем спросил инспектора:

— А кто видел, как он в контору входил?

— Пока только Дейкр.

— Значит, с дверями фургона не начали ещё.

Уитмор посмотрел на лист с адресом Хэйла. Вначале ему хотелось узнать, кто находился рядом с Белфордом между станциями. Теперь требовался человек, который видел его до этой комнаты с мутной водой. Инспектор попросил Прайса проверить, доступен ли мастер ещё сегодня. Сержант взял пальто с крючка и обнаружил, что оно так и не высохло.

Глава 4. Обратная дорога

Мартин Хэйл открыл Уитмору с куском хлеба в руке. Увидел Прайса, спрятал за спину, потом рассердился на собственное движение и снова вынес вперёд.

— Если по поводу лестницы, я обещал вернуть утром.

Констебль сказал, что не по поводу лестницы. Из кухни выглянула женщина, спросила, ставить ли ещё приборы. Хэйл ответил: не надо. Полиция после таких слов обычно всё равно оставалась, и жена не убрала два лишних стула.

Мастер работал у себя, в пристройке за домом. Белфорд сегодня приходил, спорили о плате. Хэйл не собирался делать вид, будто беседа закончилась дружески. За несколько недель работникам недодали часть заработка, потом начали пересчитывать, сколько времени ушло на исправление того, что приказали сделать иначе. Деньги на исправление фирма считала рабочими ошибками, рабочие — изменением заказа.

Уитмор сообщил о смерти. Мужчина перестал есть. Долго держал хлеб, не заметив, как край пропитался влагой от ладони, потом положил на тарелку. Жена села возле стены. Не спросила, подозревают ли Мартина, только придвинула к себе его пустую кружку.

Белфорд появился около половины первого. Хэйл в это время ждал человека с досками; тот опоздал, и пришлось самому разгружать, пока жена следила за кухней. Компаньон пришёл пешком, отказывался садиться в рабочей одежде среди стружки. Сказал, что торопится, к двум должен быть у поезда.

— Доски привезли до него или при нём? — спросил инспектор.

— При нём. Я принял, он ждал. Потому и злой стал ещё больше. Записку от поставщика жена забрала.

Женщина принесла. На ней стояли число, количество и подпись Хэйла; часа не было. Мастер назвал возчика, предупредил, что по этой бумаге не следует делать вид, будто тот точно знал минуту. Сам опоздавший повторял, что уже двенадцать, всё равно не управиться до обеда. Хэйл помнил спор лучше времени.

— Белфорд жаловался, что ударился по дороге?

— Нет.

— Падал здесь?

Мужчина посмотрел на пол, потом на инспектора.

— Здесь? Нет. Я с ним ругался, а не дрался. Агнес слышала.

Жена кивнула. Слышала, как муж потребовал рассчитаться и перестать вычитать за чужую экономию. Белфорд говорил тише, разбирала не всё. Вошла однажды принести чистую кружку, потому что Мартин предложил чаю, и увидела гостя у двери. Тот от напитка отказался. У него на воротнике лежало несколько коротких волосков; он заметил её взгляд, стряхнул ладонью и сказал, что парикмахер опять плохо отряхнул.

Уитмор попросил повторить слова. Агнес удивилась.

— Про волосы? Именно так. Я потому и вспомнила: он стряхнул на пол, а у меня потом дети по этому ходят.

Хэйл вздохнул, хотел сказать, что на полу мастерской и без того хватало, но промолчал. Инспектор спросил, которого парикмахера имел в виду Белфорд. Мастер назвал Уоллеса Крейна, возле почты. Компаньон предпочитал его, потому что там не разрешали курить ожидающим, иначе чистый воротник сразу пахнет чужим табаком.

На лице мастера ещё держалось возмущение от вопроса о падении. Он повторил, что Белфорд здесь не ударялся. Прайс попросил разрешения посмотреть место, где разговаривали. Хэйл провёл в пристройку, оставил дверь нараспашку. Инструменты, верстак, зажатая струбциной деталь, на стене незаконченная полка. Ничего не прятал, но каждый раз спрашивал, можно ли теперь передвинуть это, раз инспектор посмотрел.