Истории Эстериона: Чудовища, маги и прочие неприятности

— Я могу остаться, — сказал Эдмар.

Гномка покачала головой.

— Не можешь.

— Почему?

— Потому что дальше мне нужен человек, который любит измерять неприятности.

— Удивительно тёплое признание.

Вейса, лежавшая с закрытыми глазами, тихо сказала:

— Лучше идите оба. Здесь слишком тихо. И если найдёте Хорена...

Она не закончила.

Талви сжала её плечо.

— Найдём.

За дверью начиналась узкая служебная галерея, отсутствовавшая на старой схеме. Чем дальше они шли, тем толще становился лёд. Сначала он лежал отдельными пластами, затем полностью закрыл стены, остатки деревянных опор и часть потолка, превращая коридор в тусклый голубой тоннель. В одном месте Эдмар заметил под прозрачной поверхностью тонкую синеватую полосу минерала.

— Талви.

Она подошла и несколько секунд изучала голубоватую полосу подо льдом, затем поскребла её краем ножа.

— Морозная жила.

— Никогда не слышал.

— Потому что обычно слышать о ней незачем. Такой минерал встречается возле ледников и понемногу вытягивает тепло из воздуха. Если жила проходит близко к поверхности, рядом может быть неприятно холодно ночевать, зимой быстрее намерзает лёд, иногда промерзает камень. Ничего особенного.

Эдмар оглянулся на покрытые льдом стены галереи.

— А это выглядит довольно особенно.

— Именно, — Талви снова посмотрела на синеватую полосу. — Одна такая жила не должна была заморозить несколько десятков метров шахты, тем более летом. Либо их здесь значительно больше, чем видно, либо она только усиливает холод, который приходит откуда-то ещё.

— Из нижнего штрека?

— Узнаем, если он всё ещё существует.

Они осмотрелись и увидели, что старая каменная кладка в конце галереи была разрушена. За проломом открывалась естественная полость таких размеров, что свет фонаря не достигал противоположной стены.

Внутри горы лежал ледник.

Не тонкая корка, уже знакомая по шахтным галереям, и не промёрзшая порода, а огромная естественная полость, заполненная голубоватыми ледяными пластами. Между ними выступали серые стены камня, далеко внизу слышалась вода, а отдельные ледяные уступы уходили вверх за пределы света.

Эдмар долго всматривался в ближайшую стену, прежде чем заметил то, чего там не было.

— Здесь нет следов разработки.

Талви подняла фонарь выше. В шахте за их спинами камень сохранял борозды инструментов, ниши под крепления и остатки старых опор. За разрушенной стеной поверхность была неровной и естественной.

— Потому что это уже не шахта, — сказала она. — Они дошли до готовой полости.

Она присела возле кладки и внимательно осмотрела сохранившийся край. Камни стены отличались от окружающей породы, а старый раствор глубоко забился в швы. Там, где часть кладки недавно обрушилась, сколы оставались заметно светлее.

— А вот стену сложили шахтёры, — продолжила Талви. — Причём уже после того, как сюда пробились. Иначе закрывать было бы нечего.

Эдмар вспомнил старую схему.

— После аварии нижний штрек отсекли от остальных выработок.

— Да. В записях были «нестабильная порода, вода и непригодные условия для дальнейших работ». — Талви направила свет фонаря в голубую глубину. — Похоже, под последним пунктом могло скрываться значительно больше, чем я думала.

— Но мы всё ещё не знаем, что именно произошло.

— Не знаем. Только то, что сорок лет назад они добрались сюда, после аварии закрыли проход, а недавно кладку снова повредило.

Эдмар посмотрел на свежие светлые сколы у основания стены.

— И холод получил дорогу в шахту.

— Вот это уже похоже на вывод.

Эдмар оглянулся на галерею. В голове одна за другой выстраивались уже отмеченные на карте трещины, переменное движение воздуха и ночной медведь возле хижины. Шахты соединяли подземный ледник с естественной системой разломов; морозная жила усиливала охлаждение, а холодный воздух выходил на поверхность там, где находил свободный путь.

— Медведь не создаёт холодные места, — сказал он. — Он идёт за ними.

— Похоже на то.

— Значит, появление зверя и исчезновения людей совпали из-за одного и того же.

— Из-за шахты.

Талви уже собиралась проверить дальний край пролома, когда заметила лежащую на льду фигуру.

Хорена нашли примерно в десяти метрах от входа. Он лежал на боку, прикрыв лицо рукой. Иней покрыл ресницы, бороду и складки одежды. Смерть наступила давно, и даже Эдмар, не обладавший врачебным опытом, понял это сразу.

Талви сняла шапку.

Некоторое время она молчала, потом произнесла:

— Он не успел отойти.

Эдмар посмотрел на разрушенную кладку.

— Вейсу отбросило в провал, а он остался прямо перед потоком.

— Похоже.

Гномка снова надела шапку и выдохнула.

— Тело заберём после того, как вытащим её.

Именно тогда в глубине пещеры раздался хруст.

Он был негромким, но в огромном пространстве отразился от льда несколькими эхами. Талви и Эдмар одновременно повернулись.

Из-за голубого выступа появилась светлая голова.

Ледяной медведь стоял примерно в двадцати метрах. Внутри подземной пещеры зверь казался ещё крупнее: широкие лапы уверенно держались на гладком льду, дыхание почти не давало пара в уже холодном воздухе, а светлые глаза внимательно следили за людьми.

Талви медленно опустила руку к луку, но не стала снимать оружие.

— Не двигайся резко.

Эдмар продолжал смотреть на медведя.

— Кажется, это самый частый совет за последние два дня.

— Второй по частоте — молчать.

— Приму к сведению.

Медведь сделал несколько шагов. Он не рычал, не прижимал уши и вообще не демонстрировал явного намерения атаковать. Подойдя ближе, зверь вдруг повернул голову к глубокой трещине в ледяной стене.

Затем начал пятиться.

Талви нахмурилась.

— Он уходит от нас?

Эдмар уже почувствовал едва заметное движение воздуха. Пламя в его фонаре вытянулось в направлении пролома, а почти сразу из глубины ледника пришёл низкий гул. Не отдельный треск, как прежде, а тяжёлый многослойный звук, словно огромные пласты льда начинали двигаться одновременно.

Медведь развернулся и быстро ушёл в боковой тоннель.

Талви посмотрела вслед зверю и уже через мгновение схватила Эдмара за рукав.

— За ним.

— Вейса в шахте.

— До неё сейчас не добежим.

Они успели преодолеть лишь часть расстояния, когда по пещере прошёл холодный поток. Это не было обычным ветром. Воздух ударил в лицо так резко, что Эдмар инстинктивно прикрыл его рукавом. Кожа заболела, дыхание перехватило, на ткани почти мгновенно начал проступать иней. Талви потянула его в боковой проход, где исчез медведь, и оба побежали между камнем и льдом.

Тоннель изгибался в сторону и через пару десятков метров выводил в небольшую сухую нишу. Медведь уже лежал там, прижавшись к дальней стене. Он лишь поднял голову, когда люди влетели внутрь, но не сделал попытки приблизиться.

Талви остановилась у противоположной стены и тяжело выдохнула.

Эдмар посмотрел на зверя, затем на гномку.

— То есть сейчас мы пережидаем мороз рядом с ледяным медведем.

— Да.

— Просто хотел убедиться, что правильно оцениваю ситуацию.

— Если попробуешь нанести это на карту, я сделаю тебе больно раньше него.

Медведь слегка повернул голову на звук голоса. Эдмар решил, что дальнейшие комментарии действительно могут подождать.

Холодный выброс продолжался меньше минуты, но внутри ниши время растянулось. Воздух гудел в проходе, лёд потрескивал, с потолка осыпалась мелкая крошка. Потом звук начал стихать. Медведь не торопился выходить и ещё несколько минут лежал совершенно спокойно. Талви тоже не двигалась.

— Ждём его? — спросил Эдмар тихо.

— Пока он единственный здесь точно знает, когда безопасно выходить.

— Значит, мы официально наняли нового проводника.

— Он берёт дешевле меня, но хуже разговаривает.

Когда зверь наконец поднялся и медленно пошёл к выходу, они последовали за ним на расстоянии. Вернувшись к разрушенной кладке, Эдмар увидел, что последствия выброса оказались заметнее, чем он ожидал. На камнях возле пролома лежал новый слой прозрачного льда, несколько обломков сдвинулись вниз, а проход, через который они совсем недавно вышли к подземной полости, стал заметно уже. Эдмар поднял фонарь и некоторое время изучал верхнюю часть стены. Там, где прежде оставался широкий зазор, теперь один из крупных камней держался только на выступе и, судя по трещине вокруг него, мог сорваться от нового движения породы.

— Если следующий поток снова сдвинет кладку, — сказал он наконец, — этот проход может завалить совсем. Тогда до Вейсы отсюда мы уже не доберёмся.

Талви тоже посмотрела на нависший камень и сразу развернулась к шахте.

— Значит, сначала вытаскиваем её. Всё остальное подождёт.

Обратный путь они прошли значительно быстрее, чем двигались сюда. Теперь им не требовалось останавливаться у каждой трещины или проверять направление воздуха, а мысль о том, что между Вейсой и выходом постепенно меняется сама шахта, не располагала к лишней осторожности. Женщина услышала их ещё до того, как свет фонарей появился в галерее, и встретила знакомой усталой усмешкой.

— Быстро вы.

Талви опустилась рядом и сначала проверила одеяло и повязку на сломанной ноге. Только после этого она сказала тихо:

— Мы нашли Хорена.

Вейса перестала улыбаться. Несколько секунд она смотрела на Талви, словно всё ещё оставляла место для продолжения, которое изменит смысл этих слов, но по её лицу довольно быстро поняла остальное. Она отвела взгляд, крепче сжала край одеяла и глубоко вдохнула.

— Где?

— За старой кладкой. Он остался почти напротив пролома, когда пошёл первый холодный поток.

Вейса медленно кивнула. Больше она ничего не спросила, и Талви тоже не стала добавлять подробностей, которые сейчас ничего бы не изменили.

Эдмар тем временем проверил закреплённую над провалом верёвку и начал готовить вторую страховочную линию. Некоторое время единственными звуками оставались металлический звон карабинов да негромкий скрип верёвки, пока он не убедился, что старые опоры выдержат подъём.

— Нам лучше уходить сейчас, — сказал он, обернувшись к Вейсе. — После последнего выброса часть прохода начала осыпаться. Если случится ещё один, возвращаться этим путём станет значительно сложнее.

Вейса посмотрела на свою ногу, потом на вертикальную стену провала.

— Насколько неприятной будет дорога?

Эдмар тоже посмотрел вверх и решил не приукрашивать.

— У тебя сломана нога, стена покрыта льдом, а шахта время от времени меняет направление воздуха и пытается заморозить всё, что находится внутри. Я бы не рассчитывал на удобство.

— Тогда, пожалуй, медведь был бы проще.

Талви, затягивавшая узел на страховочной петле, неожиданно усмехнулась.

— Не уверена. Медведь сегодня оказался одним из самых полезных участников экспедиции.

Вейса медленно повернула к ней голову.

— Мне очень хочется спросить, что это значит.

— Не советую. Сначала выберемся наружу, а потом я расскажу версию, в которой мы выглядим разумнее.

— Такая существует?

— Пока работаю над ней.

Они подготовили импровизированные носилки и начали подъём. Талви поднялась первой, закрепила дополнительную страховку на верхнем карнизе и принимала вес верёвки сверху, тогда как Эдмар двигался ниже Вейсы, не позволяя носилкам ударяться о стену. Всё шло медленно, но устойчиво.

Они подняли Вейсу уже больше чем на две трети, когда Эдмар почувствовал, что воздух вокруг изменился. До этого из глубины провала тянуло устойчивым холодом, но теперь поток словно ослаб, на несколько мгновений почти исчез, а затем потянулся в обратную сторону. Пламя закреплённого у стены фонаря вытянулось вниз, вслед за ним дрогнул свободный конец верёвки. Эдмар поднял голову.

— Талви, подожди. Воздух развернулся.

Она не стала переспрашивать. Остановив подъём, Талви посмотрела сначала на пламя, потом вниз, туда, где за носилками уходила покрытая льдом стена. По её лицу Эдмар понял, что изменение ей не понравилось значительно сильнее, чем ему.

— Вниз тянет, — сказала она. — Держи Вейсу ближе к стене.

— Почему?

— Потому что в старых выработках тяга редко меняется просто так. Что-то открылось, что-то закрылось или воздух нашёл другой проход. После того, что мы видели внизу, я не хочу выяснять причину, пока мы висим над провалом.

Эдмар успел только сильнее прижать носилки к камню, когда по ледяной поверхности возле его плеча прошла тонкая трещина. Она быстро разветвилась вниз, скрылась за выступом, и почти сразу из глубины донёсся глухой удар. Часть стены осыпалась; верёвка дёрнулась, Вейса вскрикнула, а носилки резко ушли в сторону. Эдмар навалился на них плечом, удерживая от нового удара о камень.

— Тяни! — крикнул он.

Талви уже работала с верёвкой. Вместо того чтобы пытаться поднять Вейсу одним рывком, она выбрала слабину, закрепила линию на несколько секунд и снова потянула, пока Эдмар снизу направлял носилки вдоль стены. Ещё один кусок льда сорвался где-то под ними, но теперь они были почти у карниза. Талви перехватила верхнюю петлю, подтянула носилки к себе и только после того, как Вейса оказалась на твёрдом камне, помогла выбраться Эдмару.

В глубине снова прогрохотало. Талви уже поднимала носилки, когда Эдмар невольно посмотрел в сторону нижнего штрека.

— Хорен.

Она остановилась. На короткое мгновение в её лице не осталось ни привычной насмешки, ни сосредоточенности проводника, но затем Талви посмотрела на осыпающийся проход и медленно покачала головой.

— Мы его не бросаем, Эдмар. Мы возвращаемся за ним с людьми и нормальным снаряжением. Если полезем сейчас, Вейса останется здесь вместе с нами.

Формулировка была жёсткой, но именно поэтому спорить оказалось нечего. Эдмар ещё раз посмотрел в сторону нижней галереи, запоминая место настолько точно, насколько мог, после чего взялся за носилки.

До поверхности они добрались примерно через двадцать минут. Чем ближе становился выход, тем теплее казался воздух, а когда на лицо наконец упал дневной свет, горное лето впервые за всю поездку показалось Эдмару почти жарким. Вейсу перенесли под скальный навес, уложили на свёрнутые плащи и дали немного тёплой воды. Талви ещё раз проверила шину, убедилась, что пальцы на повреждённой ноге остаются тёплыми, и только после этого позволила себе сесть рядом.

Некоторое время они просто отдыхали. Эдмар смотрел на тёмный вход в шахту и мысленно возвращался к тому, что видел внутри: ледяной полости, разрушенной кладке, холодным трещинам на склоне и странной тяге, которая за последние сутки уже несколько раз меняла направление. Отдельные наблюдения явно были связаны, но связь между ними он пока представлял скорее как рисунок, чем как объяснение.

Он достал карту и разложил её на камне.

— Посмотри.

Талви придвинулась ближе. Эдмар показал отмеченные с утра холодные выходы.

— Вот шахта. А вот трещины, которые мы нашли на дороге и выше по склону. Я сначала отмечал их отдельно, но почти все они лежат по одной стороне массива и расходятся отсюда. Если старые выработки соединяются с естественными разломами, холод из той полости может выходить на поверхность не только через шахтный вход.

Талви проследила пальцем по его отметкам, задержалась возле двух самых высоких точек и кивнула.

— Может. В горах такое бывает даже без подземного ледника. Если у одной системы есть выходы на разной высоте, воздух начинает ходить через неё сам. Один склон нагревается, другой остаётся холодным, где-то внутри лежит вода или снег — и тяга меняется.

Эдмар указал на место недавнего обвала.

— А здесь проходы ещё и постоянно меняются.

— Именно. — Талви взяла карандаш и добавила возле одного из холодных выходов короткую отметку. — Новый лёд может перекрыть узкую щель. Камень осыплется — откроется другая. Тогда воздух, который вчера выходил здесь, завтра пойдёт через соседний разлом. Поэтому ты и находил холод в местах, где его раньше никто не замечал.

Эдмар некоторое время смотрел на карту. Теперь рисунок действительно начинал складываться.

— А морозная жила усиливает охлаждение там, где проходит рядом с этими каналами.