Экспериментальная магия. Руководство по проведению экспериментов

– В спальне, адептка Лазфельд? – ядовито переспросил лейрд. – Я бы даже уточнил: в моей спальне?! – резко обернулся, смерил меня презрительным взглядом, жесткая усмешка искривила губы. – Не находите, что адепту стоит выспаться перед завтрашними занятиями? Так же, как и вам, впрочем.

Я часто заморгала, сдерживая непрошенные слезы, выше натянула одеяло, почти закрыв им лицо, и испуганно рассматривала мужчину, который неожиданно пришел в ярость от простого вопроса.

– Спать, адептка! – рявкнул он, подлетая ко мне и легонько щелкая по лбу. Сон настиг меня мгновенно, и я провалилась в черноту.

***

Адепт Лаорта сегодня выглядел как истинный темный: гладкие длинные волосы цвета вороного крыла собраны в низкий хвост, тени вокруг глубоко посаженных глаз столь темны, что они кажутся подведенными, на дне зрачков едва тлеют рыжие искры, готовые в любое мгновение разгореться в пожар. Образ дополнял безупречный полностью черный костюм – брюки, заправленные в высокие сапоги, облегали сильные длинные ноги, черная рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами обрисовывала тренированные мышцы и подчеркивала смуглость кожи, а мантия в художественном беспорядке покрывала одно плечо, таинственным образом не спадая от стремительного шага.

Незамеченным молодой мужчина не остался – не только темные, но и светлые адептки провожали его завороженными взглядами, нет-нет, да и вздыхая украдкой и вспыхивая, стоило Сайнару бросить скользящий взгляд. Вот только искал он вполне определенного человека.

Сделать это было не столь просто: в обеденный час в столовой традиционно творилось настоящее безумие, подозрительно похожее на толпу оголодавших адептов. Я в растерянности стояла с подносом возле раздачи, сканируя заполненное людьми помещение. К тому моменту, когда чья-то высокая фигура перекрыла обзор, я уже почти смирилась с тем, что на вечерние занятия отправлюсь голодной.

– Шансов маловато, как ни крути, – сочувственно и вместе с тем насмешливо протянул мужской голос. Вздрогнула, сморгнула и, наконец, сфокусировала зрение на неожиданном собеседнике.

– Шансов для чего? – полюбопытствовала, в душе испытывая странную смесь эмоций из стыда и осторожной радости. Осторожной, потому что не знала, чего ожидать от темного. Он с легкостью мог ускорить мое падение и подпитать всеобщее презрение, рассказав историю моего спасения от банального слепка.

– Пообедать здесь, – Сай обвел выразительным взглядом переполненный храм чревоугодия. – Поэтому, давай-ка вот это, – он ловко выхватил поднос из моих рук, плавно слевитировав его обратно на кухню, после чего приобнял за плечи и потащил в сторону выхода. – Да не переживай так, голодной не останешься, – фыркнул, заметив мое сопротивление.

Покидали мы столовую под неожиданно установившуюся тишину и ненавидящие взгляды, почти ощутимо прожигающие дырку между моими лопатками.

– Понимаю, почему ты такая хрупкая, цветочек, – едва мы вышли, дышать сразу стало легче. Сайнар окинул меня придирчивым взглядом. – В такой атмосфере кусок в горло не лезет.

– Привыкла, – я нервно дернула плечом и скривилась, отворачиваясь.

– Эй, цветочек, не важно, что о тебе думают другие, – темный чуть сильнее сжал плечо, второй рукой насильно повернул за подбородок лицо. – Слышишь? Ты не три фунта золотых, чтобы всем нравиться, – на миг он стал крайне серьезным, но затем снова вернулся к легкому и чуть насмешливому тону. – Впрочем, на мой вкус, три фунта золотых тебе сильно уступают.

Слабая улыбка, тронувшая мои губы, на этот раз была совершенно искренней.

Студенческий городок Тарквейн располагался в четверти лиги от академии, оставляя данное почтительное расстояние в качестве последнего буфера между плохо контролирующими свою магию адептами и простыми горожанами. Надо сказать, что селились здесь, в основном, не то чтобы смелые люди, но явно те, чье желание наживы серьезно перевешивало инстинкт самосохранения. Но это на мой придирчивый взгляд.

Тарквейн был пригородным поселением, по сути, специально созданным для удовлетворения нужд обитателей академии. Двести с лишним лет назад, когда несколько просвещенных магов-альтруистов решили создать образовательное учреждение, чтобы юные маги могли послужить на благо империи, правитель Сантайи наотрез отказался выделять площадь в пределах Айтарена. Отказался красиво, сказав, что столь величественного и надежного здания в столице просто нет, строительство будет дорогостоящим и может затянуться на долгие годы, а молодых магов необходимо пристроить куда-нибудь прямо сейчас. И вынес академию за черту города. На целую лигу.

Императора можно было понять – когда у тебя под боком несколько сотен (а, со временем, и несколько тысяч) необученных магов, это даже не бочка с порохом под троном, это целый активный вулкан. Однако ничто не могло удержать адептов от набегов на столицу – юные, полные сил, верящие в справедливость и просто желающие жить на полную, маги проводили свободное время в Айтарене, закупались необходимыми вещами, обедали в тавернах, снимали номера в гостиницах…. Население оказалось не готово к такому наплыву.

Ко всему прочему, среди адептов попадались не только недоучки, но и юные дарования, умудрявшиеся расплачиваться древесными листьями, песком и даже птичьим пометом. У кого на что фантазии хватало. Вот тогда высочайшим указом был основан город-сателлит Тарквейн, где торговые площади выдавались самым смелым и отчаянным совершенно бесплатно. Насколько я помню, первое время торговцам даже доплачивали.

Сейчас Тарквейн был респектабельным местом: здесь было престижно иметь небольшой домик для «отдыха от суеты столицы», помимо продуктовых лавок и портняжных мастерских, стали открываться ресторации, кофейни, филиалы банков и прочие атрибуты полноценного города.

Мы с Сайем заняли столик в одной из кофеен поближе к академии. Цены здесь, конечно, кусались, но вряд ли могли нанести серьезный ущерб состоянию рода Лазфельд.

– До сих пор не могу понять, как он это сделал, – пробормотала, просматривая плотный лист меню.

Не ела я со вчерашнего дня – с утра было не до завтрака. Декан почти за шкирку вытащил меня из кровати, безапелляционным тоном сообщив, что время аренды истекло, и отправил грызть гранит науки. Поскольку разбудил он меня непосредственно перед самым началом занятий, в столовую я уже не успела, а пару булочек и чашку кофе, которые сиротливо расположились на столике в декановской гостиной, тронуть не посмела. Вот теперь прикидывала, поместится ли в меня все, что есть в меню, или стоит ограничиться половиной списка.

– Что сделал и кто сделал? – рассеянно переспросил темный, также занятый изучением блюд, вскинул на меня взгляд и уточнил: – Выбрала? – видимо, увидел голод в моих глазах, потому что повернулся к подскочившей девушке и озвучил довольно внушительный заказ, после чего соблаговолил ответить на вопрос. – Если ты о мести нашего уважаемого декана, то здесь все довольно просто: правильные связи и способности к манипуляции фактами.

– Хочешь сказать, он применял воздействие ко всем адептам и преподавателям факультета магии жизни? – с сомнением протянула и поморщилась. – Хотя с него станется.

– Нет, все проще, цветочек, – усмехнулся адепт Лаорта, разливая по чашкам подогретый морс со специями. – Просто лейрду Кроу все что-то должны. Кто-то проиграл в карты, кто-то неосторожно пообещал любую услугу взамен оказанной, кто-то просил денег в долг и не отдал, откупившись обещанием прийти на выручку, когда Темному Ворону это понадобится. А некоторые женщины просто готовы выполнить любую его просьбу. В общем, магистр умеет устраиваться в жизни, – со смесью восхищения и осуждения сообщил Сайнар. – Что же касается манипуляции фактами, достаточно было просто запустить правильный слух. Кому-то нашептать, что ты незаслуженно занимаешь свое место, кому-то, напротив, расхваливать тебя так, чтобы вызвать зависть. Думаешь, Лилена просто так тебя недолюбливает? – и об этом уже знает. Мир слухами полнится. Задумчиво молчала, переваривая услышанное и все больше проникаясь ненавистью к лейрду Аррену Кроу.

– Таяне Лилене нравится Кроу? Этот… этот жестокий, беспринципный, мстительный темный?! – взвилась, когда, наконец, до меня дошел смысл последней фразы мага.

– Тише-тише, Ани. Понимаю, светлых чувств к магистру ты не испытываешь, но все-таки не стоит его имя всуе трепать, – понизив голос, осадил меня Сайнар.

– И все это он провернул без магии, – горько вздохнула, падая обратно в кресло. – Боюсь представить, на что лейрд Кроу способен, когда использует темные искусства.

– На данный момент он сильнейший темный, – пожал плечами парень. Дикция чуть пострадала, так как он пытался одновременно поддерживать разговор и жевать.

– А ты…? – вырвалось само собой, и я тут же смутилась своего вопроса. У нас не принято спрашивать о способностях.

– А я просто сильный, – ничуть не обидевшись усмехнулся темный и моментально перевел тему. – Налегай на десерт. Эти пирожные потрясающие, а времени у нас маловато осталось.

В ворота академии мы влетели бегом. Стрелки на часах центральной башни неумолимо ползли, подгоняя приближение заслуженной кары за опоздание. Поскольку следующим предметом как раз стояли теоретические основы магии жизни с таяной Лиленой, я предпочла бы не задерживаться.

– Спасибо за обед! Надеюсь, увидимся позже! – на бегу махнула темному рукой и помчалась в сторону аудиторий, моля всех забытых богов хоть немного притормозить бег секунд.

Конечно, я уже не видела, как к адепту Лаорта, держась за правый бок, подбежал Лайел Виец.

– Адепт Лаорта, вас желает видеть лейрд Кроу, – на одном дыхании выдал бессменный секретарь и, уперевшись ладонями в колени, прокашлялся.

Да, путь сюда от вотчины Темного Ворона был неблизким, но, судя по состоянию Виеца, проделал он его за считанные мгновения. Криво усмехнувшись, темный маг позволил сопроводить себя до кабинета. При этом шел раздражающе медленно и размеренно, заставляя секретаря сереть от ужаса и бледнеть от гнева.

– Лейрд Кроу, вы посылали за мной? – опередив Виеца и не позволив тому доложить, Сайнар уверенно зашел в кабинет.

– Посылал, – несколько задумчиво протянул декан темноискусников, словно пробуя слово на вкус. Непроницаемый взгляд скользнул по вошедшему и снова вернулся к бумагам на столе. – Да, адепт Лаорта. Вас действительно очень хочется послать.

– Чем я успел вызвать ваше недовольство, лейрд? – изобразил вежливый интерес адепт. Впрочем, догадки были. Не зря его куратор столь трепетно, пусть и в своеобразной манере, относится к лейре Лазфельд.

– Тебе напомнить, Сайнар, что я – практически единственная причина твоего относительно спокойного пребывания в академии? – с нехорошим намеком уточнил лейрд, насмешливо разглядывая ученика. У последнего еще больше потемнели глаза, а рыжие искры превратились в настоящий пожар. Злится мальчишка. Ничего, пусть злится, зубы пока обломает тягаться с Темным Вороном. Вдоволь насладившись реакцией собеседника, декан вернулся к деловому тону. – Отправишься в храмовую долину. Для твоей дипломной работы будет полезно, заодно найдешь мне один свиток, – он протянул юноше сложенный в несколько раз лист бумаги. – Здесь инструкции. Ознакомишься на месте.

Портал открылся в двух шагах от Сайнара. Усмехнувшись про себя – хорошо, что не открыл сразу под ногами – он покорно забрал записку и сделал шаг к переходу. В последнее мгновение все-таки обернулся и произнес:

– Шантаж – это низко, лейрд Кроу. Что касается ваших прочих подозрений и причин моей отправки подальше от академии, они беспочвенны, – на лице его собеседника не дрогнул ни один мускул, вот только алые искры в черных глазах вспыхнули ярче, выдавая то ли удивление смелостью подопечного, то ли гнев. Верность второго предположения стала очевидной после следующих слов темного мага. – Никогда бы не подумал, что у вас есть проблемы с самооценкой.

– Увижу тебя раньше, чем через три декады, и без свитка – твои каникулы закончатся, – подчеркнуто спокойно сообщил лейрд Кроу, легким движением руки перемещая открытый портал и с удовольствием наблюдая, как у наглого адепта проскальзывает на лице изумление. Пространственный переход всегда привязывался к двум точкам – к точке открытия и точке выхода. И после активации изменить координаты было невозможно. Вернее, это считалось невозможным, поскольку декан темных только что доказал обратное.

Переход закрылся, предвещая целых три декады спокойствия.

***

Снова кабинет был освещен лишь пламенем в камине. В нарушение традиции оба кресла были повернуты спинками к огню, между ними на столике располагалась шахматная доска с незаконченной партией. Она длилась уже давно: каждая встреча в этом кабинете под покровом ночи – один ход. И вот сейчас светловолосый мужчина задумчиво склонился над доской, изучая положение фигур. Легко скользнул длинными пальцами по белоснежной фигурке ферзя, которая много ходов назад оказалась за пределами партии.

– Возможно, мы поспешили убрать ее с доски, – тихо произнес он, будто самому себе. Однако собеседник его услышал, обернулся, отвлекаясь от созерцания ночи, и рассеянно покачал бокал с рубиновым вином.

– Можем вернуть, – спустя пару минут молчания предложил лейрд Кроу. – В конце концов, эта партия ведется по нашим правилам.

– Нет, эта партия всегда разыгрывалась по твоим правилам, – беззлобно усмехнулся лейрд Виндзор. – А потому я выберу другую фигуру. Пусть это будет ладья, ты ведь не против? – согласия не требовалось, фигура, повинуясь желанию игрока, уже прошла несколько клеток, остановившись против черного короля.

– Символично, – по губам темного скользнула грустная улыбка.

– Вся эта игра – символ, – пожал плечами магистр жизни, откидываясь в кресле. Ход сделан, и теперь он может только ждать ответа соперника. Но это будет в другой раз. – Символ нашей дружбы, нашей самоуверенности и нашей потери.

– Не будем об этом, – резко оборвал его Аррен.

– Нет, нам давно пора поговорить об этом, – Каэлин порывисто поднялся и подошел к другу. – Нельзя столько лет винить себя, Рен. Это был ее выбор, и не нам судить, насколько правильным он был.

– Не понимаю, – темный магистр пристально всматривался в лицо собеседника, – не понимаю, как ты смирился? Ты ведь любил ее, при этом куда больше, чем я.

– Именно поэтому, – ректор поморщился и отвел взгляд. – Я любил ее и рад, что она не страдала. Ты и сам понимаешь, что вся ее дальнейшая жизнь стала бы лишь бледным ее подобием. Лишение дара, долгая реабилитация под присмотром магистрата, которая, скорее всего, не дала бы результатов. Я бы не хотел для нее такого.

– Мы бы нашли выход, мы могли бы обратиться к практикам древних, отыскать храм забытых богов, в конце концов! – голос магистра темных искусств упал до едва слышного шепота.

– Мне всегда было интересно, чего в твоем отчаянии больше: тоски по Эни или недовольства собой? – вдруг едко спросил Каэлин и едва успел выставить щит, по которому тут же пришелся мощный удар самой банальной физической силой. По куполу прямо напротив его лица пробежали трещины. Лейрд Кроу, не глядя на друга, похромал к креслу и тяжело в него опустился. После забега с адепткой на руках, когда он был вынужден поддерживать ногу магией, она непривычно сильно ныла, предвещая скорые холода.

– Больше десяти лет прошло, а я все еще ищу, – глухо произнес он, вглядываясь в причудливый танец теней, повинующийся мелодии огненных всполохов. – Не для нее, конечно, но, возможно, я смогу спасти другие жизни, – повисло молчание, наполненное светлыми воспоминаниями и грустью. – Я смирился уже давно, принял ее жертву и даже понял ее. Да, я как и ты любил, но, как выяснилось, любил совсем другую девушку, уже отравленную чужеродной силой. Я не знал ее настоящей, а потому проклинаю то время, когда она была со мной.

– Думаю, в некоторые моменты она все же оставалась собой, – Каэлин опустился в соседнее кресло, в отличие от друга, предпочтя смотреть на огонь. Так всегда: свет и тьма, белое и черное, жизнь и смерть – две противоположности, намертво связанные между собой, потому что одно не может существовать без другого.

– Да, и в эти моменты восторженно смотрела на тебя, – в улыбке смешались нежность и грусть. – Я понимаю, почему. Темная сила во мне привлекала монстра, тогда как светлую и чистую Эниэль тянуло к столь же светлому и благородному Каэлину Виндзору.

– Все это уже не важно, верно? – ректор перевел взгляд на собеседника и встретился со взглядом черных глаз. – Слепок убирать не потребовалось, девочка постаралась сама – зеркало разбито качественно.

– Даже осколков почти не оставила, – согласно качнул головой лейрд Кроу.

– Здесь мы должны поблагодарить твоего адепта, – темный магистр досадливо поморщился на это заявление. – Парень далеко пойдет. Если ты ему позволишь, конечно, и не угробишь до того, как он получит степень магистра, – насмешливо разглядывая декана, добавил Каэлин.

– Позволю, если не будет выходить за рамки, – холодно отозвался тот. – Что касается зеркала: я говорил тебе в начале года, что особые условия развития вкупе с сильным эмоциональным потрясением способны сотворить чудо?

– Признаю, ты был прав. Однако ставить такой способ на поток и насильственно пробуждать магию во всех адептах не позволю, – тут уже пришла очередь Виндзора недовольно кривиться. – Но я не стал бы делать преждевременных выводов: лейра Лазфельд вполне могла уничтожить зеркало магией жизни. Если слепок был завязан на материальный предмет, то уничтожив носитель, она уничтожила и иллюзию.

– Ты ведь сам понимаешь, что это была не обычная иллюзия, – Аррен пристально рассматривал друга, пока тот не сдался.

– Согласен, темная магия, даже твоя, кажется рядом с ней так, серенькой, – не удержался от шпильки, но собеседник даже не заметил этого.

– Половина занятий – мои, – с нажимом произнес он.

– Конечно, как договаривались, – нехотя сказал ректор с неудовольствием потерев предплечье, на котором шесть декад назад расцвела метка обета. – А лейра Лазфельд хорошо держится. Гордая и сильная, несмотря на внешнюю хрупкость, – как бы между прочим добавил он, внимательно разглядывая друга. Увы, ни одной эмоции уловить не удалось. На ответ светлый вовсе не рассчитывал.

– Прекрасный вечер и чудесное вино, – тут же поднялся темный, традиционно отдав дань хозяину. – Доброй ночи, лейрд Виндзор, – и растворился в тенях.

– Ты хоть девочку обратно в ее комнаты верни, – чуть повысив голос, напутствовал его светлый. – И вино, вообще-то, ты принес. И оно действительно весьма недурственное, – задумчиво добавил он, салютуя бокалом в темноту.

***

Я торопливо шла по слабо освещенным коридорам академии, проклиная собственную любознательность. Мои дополнительные занятия с ректором Виндзором начались практически на следующий же день после инцидента с зеркалом. И надо признать, светлый магистр был прекрасным педагогом – увлеченным и умеющим увлечь настолько, что я забывала про время. При этом этого преподавательского заряда хватало еще на то, чтобы забежать в библиотеку и до ночи корпеть над книгами, выискивая подробности, закрепляя материал. Жаль, мне настрого запретили пользоваться магией вне тренировочных залов и аудиторий, но и теории хватало с лихвой.

Погруженная в размышления о природе материализации сложных объектов и на ходу пытаясь высчитать уровень и вектор компенсационных лент при материализации, например, живого кота, я не обратила внимания на несколько следующих за мной теней. А когда заметила – было уже поздно.

– Ну и как тебе под темным, подстилка? – резкий, полный ненависти голос прозвучал совсем рядом, ногти сокурсницы больно впились в предплечье, и я оказалась лицом к лицу с четырьмя девушками. Светлыми адептками.

– Что? – непонимающе переспросила, с трудом возвращаясь в действительность.

– Думаешь, спуталась с темноискусником, и он теперь тебя защитит? – Рейта нехорошо усмехнулась и сделала шаг, встав почти вплотную. Пальцы переползли с предплечья на шею. Пока не сдавили, но я чувствовала, как дрожит от нетерпения рука, мечтая сжать горло.

– Да о чем ты говоришь? – мне даже не было страшно, настолько сильно было удивление. Я действительно не понимала, чего они от меня хотят и зачем караулили в центральном корпусе.

– Заткнись! – зашипела Этьена. Если ненависть Рейты, в общем-то была объяснима – все-таки она часто оказывалась второй на занятиях, уступая в количестве баллов только мне, то Этьена, тихая и скромная девушка, сильной неприязни ко мне никогда не демонстрировала. – Ты не посмеешь позорить факультет магии жизни своими шашнями с темным!

Постепенно ситуация прояснялась – наш с Сайнаром побег из столовой не прошел незамеченным, и, по всей видимости, девушки решили вступиться то ли за честь факультета, то ли за честь всех светлых магов, то ли просто нашли повод отыграться. Сейчас предубеждения против смешанных браков активно искоренялись, но несогласных оставалось еще достаточно. Во многих семьях веками передавались традиции чистоты крови, а ненависть к носителям противоположной силы впитывалась с молоком матери. Лейра Этьена Фейльи была как раз из такого, обросшего традициями, древнего рода.

– Думаю, вы неверно истолковали мое общение с адептом Лаорта, – едва ли не с облегчением выдохнула и попыталась улыбнуться, но пальцы Рейты вдруг с силой сдавили горло. Я закашлялась.

– Не смей даже открывать рот, подстилка темного! Завтра ты скажешь ему, что вы расстаетесь, и больше никогда не станешь с ним общаться. Поняла?! – рявкнула адептка Ивель, все сильнее сжимая пальцы. Я захрипела, царапая ее руку. – Извини, ничего не слышно. Ты что-то хочешь сказать? – издевательски протянула она, чуть ослабив хватку.

– Ты ненормальная! – выдохнула хрипло и едва успела набрать еще воздуха, прежде чем пальцы адептки снова сжали горло.

– Дамы, давайте включим фантазию и представим, что я очень громко шел, заранее предупреждая о своем появлении ударами в гонг, – спокойный, чуть насмешливый тон, тем не менее, заставил всех присутствующих вздрогнуть. Включая меня. – Фантазия, вижу, у светлых богатая, потому вообразить наличие у вас очень срочных дел также не составит труда, – продолжил тем временем лейрд Кроу, откровенно наслаждаясь немой сценой. – Иначе всем составом немедленно отправитесь на отработку лично ко мне, – с нажимом добавил, явно намекая на необходимость меня отпустить.

– Но мы ведь светлые, – жалобно пробормотала Этьена.

– Серьезно? – восхитился декан. – А адептке Лазфельд ваша подруга, наверное, лимфоузлы ощупывает таким незамысловатым способом или пульс ищет?

– Мы… просто…, – Рейта, наконец, разжала пальцы. Я вдохнула, снова закашлялась, но ощущение воздуха в легких показалось самым изысканным удовольствием.

– Еще один звук, и отправитесь на отработку вместе с шестым курсом темных искусств. Ребята как раз завтра отправляются в приграничье сцеживать яд у арахнидов. А вы, светлые мои, раз несете добро и созидание в мир, проследите, чтобы ребята не перестарались и не прихлопнули ненароком животинок. Они у меня ранимые детки, с тонкой душевной организацией, – вдохновенно вещал Темный Ворон, а мои сокурсницы по мере рассказа все больше бледнели.

В холле центрального корпуса воцарилась тишина, тут же нарушенная чьим-то судорожным вздохом, больше похожим на всхлип.

– Разбежались, адептки, – мужчина мгновенно сменил тон на ледяной.

За бегством будущих светлых магов мы оба проследили с интересом. А я еще и с облегчением.

– Благодарю за вмешательство, лейрд Кроу, – я коротко поклонилась, собираясь самым наглым образом сбежать в комнату. От пережитого начинало потряхивать, а второй раз скатываться в истерику на глазах у темного магистра совершенно не хотелось. Успела развернуться и даже сделать шаг в сторону лестницы, когда на плечи опустилась рука, а сама я оказалась прижата к декану.

– И куда же мы так спешим? – насмешливо поинтересовался мужчина, напрочь проигнорировав все аккуратные попытки отодвинуться.

– Поздно уже, – бросила многозначительный взгляд за окно: на небосводе уже царила хозяйка ночи – луна.

– Не говорите, невероятно долгий день сегодня, – с энтузиазмом поддержал темный, вот только было очевидно – издевается, гад.

– И комендантский час скоро, – еще более многозначительно протянула, с тоской глядя на недосягаемую, но такую близкую лестницу.

– Хорошо, что вы не ходите по коридорам в одиночестве так поздно, – согласился мужчина, и в голосе явно прозвучал какой-то нехороший намек. Вскинула на него взгляд, обнаружив, что в черных глазах тлеют алые искры, и весь преподаватель выглядит крайне угрожающе и недовольно.

Оценила. Впечатлилась.

– Я заработалась в библиотеке. Лейрд Виндзор сегодня рассказывал о материализации сложных объектов, и я решила почитать подробнее, – приняв самый невинный и испуганный вид, начала оправдываться. Правда, голос то и дело срывался, скатываясь до хрипа, горло саднило, а легкие до сих пор горели от каждого вдоха.