Экспериментальная магия. Руководство по проведению экспериментов

– Я буду рядом, цветочек, – с каким-то странным выражением пообещал он и решительно толкнул дверь.

Призрачных монстров в комнате не обнаружилось, температура была нормальной, но к зеркалу, висящему над раковиной, я все равно подходила с опаской. И не зря: стоило бросить взгляд на его поверхность, она отразила серого монстра из кошмара. Машинально вскинула руки в защитном жесте, отчаянно пожелав монстру долгой и мучительной смерти. Зеркало дрогнуло, отражение пошло рябью, а затем стекло взорвалось мелкими осколками. Сайнар среагировал моментально, накрыв нас черной дымкой щита, но еще раньше вокруг нас засиял радужный купол моей собственной защиты.

– Что здесь происходит?!

Черная дымка растаяла мгновенно, открывая обзор. Мой радужный щит был прозрачным и рассматривать окружающих не мешал, к тому же пока я не поняла, как его снять. Впрочем, увидев, кто именно нанес поздний визит, почувствовав использование магии, даже порадовалась своей неопытности – теперь у меня было объективное обоснование наличия щита между мной и преподавателем академии.

– Адепт Лаорта, объясните, что вы делаете в комнате адептки факультета магии жизни?! – голос декана темноискусников вибрировал от гнева, в темных глазах разгорались пожаром алые искры, свидетельствуя о крайней степени ярости.

На меня декан даже не посмотрел, однако я все равно юркнула за спину Сайнара, внезапно сообразив, что разгуливаю в одной ночной рубашке. А спальные комплекты у меня, как и у любой уважающей себя благородной лейры, шелковые, тонкие и довольно провокационные. Потому что не для чужих глаз предназначены!

– Магистр, в комнате адептки Лазфельд активировался слепок, судя по эманациями – темный, – здесь адепт слегка замялся, выдав неуверенность. Что же он почувствовал, если не постеснялся заявиться в комнату не просто юной незамужней девушки, но благородной лейры? – Я предположил, что первокурсница, к тому же светлая, еще не способна справиться с подобным и может пострадать, поскольку не знает правил взаимодействия со слепками. Был неподалеку, в библиотеке, поэтому успел раньше преподавательского состава. Как выяснилось, пришел я не зря – слепок довольно отчетливый. Настолько, что имеет влияние на наш план реальности, – голос Сайнара звучал ровно, лишь на последних словах стал чуть тише и глуше. Я бы и не заметила, если бы не вслушивалась так напряженно.

– Слепок проявился здесь? – ни одной эмоции на лице декана, но удивительным образом я уловила, что он взволнован – по едва заметно сжавшимся губам, мимолетно нахмуренным бровям, сильнее вспыхнувшим алым искрам в глазах. На меня он по-прежнему не смотрел, но обращался явно не к Сайю.

– Да, магистр, – я хотела, чтобы голос звучал уверенно и равнодушно, но он все же дрогнул даже на такой короткой фразе. Лейрд вдруг отвлекся от созерцания пустой стены, на которой ранее располагалось зеркало, и обратил внимание на меня, цепким взглядом подметив и босые ступни, и ночную рубашку, едва прикрывающую колени, и бледную от переживаний кожу, и припухшие от слез глаза.

– Сайнар, ты свободен, – уже не отрывая от меня взгляда, бросил магистр темных искусств. Адепт Лаорта почему-то с места не сдвинулся, продолжая прикрывать меня широкой спиной, даже одну руку завел за спину, успокаивающе сжав мое запястье.

– Пожалуй, я останусь, Аника явно испугана. Не стоит ей в таком состоянии устраивать допрос, – вдруг довольно жестко ответил юноша. Я прониклась горячей благодарностью к этому темному, выразив это в незаметном пожатии его кисти.

– Аника, значит? – прошипел декан, нехорошо прищурившись. – Адепт Лаорта, пошел вон! – рявкнул лейрд, да так, что я не удержала тихого выдоха, выстрелом прозвучавшего в звенящей тишине.

– Вот об этом я и говорю, – фыркнул Сай, ничуть не испугавшись. Он повернулся ко мне, снова заключил в теплые объятия, почти насильно прижав мою голову к своей груди, и, полуобернувшись, продолжил, – вы ее еще до одного нервного срыва доведете.

– Аррен, какого демона сработал маяк?!

В комнате открылся портал, на этот раз переход расцвел зеленовато-серебристыми завихрениями, и на плитку шагнул ректор. Судя по костюму, он только что вернулся в академию и едва успел оставить коня в стойле. А судя по выражению лица – явно был раздражен и недоволен тем, что ему не дали и секунды передышки.

Однако увидев переливающийся купол светлого щита, он прервался на полуслове, мгновенно растерял весь суровый настрой и вдруг очень светло и радостно улыбнулся. Стремительно преодолев полкомнаты, отчего под сапогами захрустели не уничтоженные темным щитом осколки зеркала, магистр почти благоговейно коснулся радужного купола.

– Лейра Лазфельд, это потрясающе! Такая ранняя инициация! – он, наконец, обратил на меня свой взор и неожиданно обнаружил, что под защитой я нахожусь не одна. – Адепт Лаорта! Немедленно отпустите адептку и покиньте комнату! Это недопустимо, особенно в отношении благородной лейры.

Почему-то окрик ректора оказал на Сайнара куда более сильное воздействие, нежели гнев собственного декана. Он дернулся, пытаясь оставить между нами предписанное приличиями расстояние. Я вцепилась в пиджак до побелевших костяшек, ткань опасно затрещала.

– Нет, пожалуйста, не уходи, – одними губами прошептала я, поднимая на темного полные слез глаза. Он резко выдохнул сквозь зубы, снова крепко прижал меня к себе и обернулся к высшему преподавательскому составу.

– Боюсь, желание лейры сейчас значительно важнее, чем условности этикета, лейрд Виндзор, – ни намека на вину в его голосе не было. Более того, я уловила даже нотки ехидства.

– Адептка Лазфельд, потрудитесь снять щит, – расшаркивания пресек темный магистр. – Чем дольше вы его удерживаете, тем больше вероятность магического истощения. Поверьте, вы не захотите проваляться декаду в больничном крыле, где вас ежедневно буду навещать я.

– Почему вы? – вырвалось до того, как я успела зажать рот руками.

– Потому что подобное истощение способны лечить только темные маги, а поскольку вы у нас благородных кровей и с очень перспективным будущим, никому из своих адептов я вас не доверю, – хищно улыбнувшись, пояснил лейрд Кроу. – Ну же, неужели так жаждете моего общества? – продолжал издеваться магистр, видя, что я не спешу убирать щит.

– Я не знаю как, – едва слышно прошептала, надеясь, что меня услышит только Сайнар. Увы.

– Успокойтесь, можете прикрыть глаза, – размеренно заговорил ректор. – Почувствуйте собственную магию, найдите место, где она перестает быть частью вас и выходит за пределы тела, и очень аккуратно постарайтесь втянуть ленты обратно.

Вслушиваясь в приятный баритон, я прикрыла глаза и действительно довольно быстро обнаружила место «выхода» магии. Едва я потянула на себя радужные ленты, как почувствовала сопротивление – магия втягивалась неохотно. В какой-то момент Сай меня отпустил, и я пошатнулась, лишенная поддержки, но в тот же миг теплые ладони снова сомкнулись на моей талии, и темный мягко отклонил меня назад, практически уложив спиной на свою грудь. Я не сопротивлялась, несмотря на двусмысленное положение. Сейчас, будучи занята приручением собственной силы, я в последнюю очередь думала о приличиях.

– Кажется, все, – устало и одновременно удовлетворенно выдохнула я, беззастенчиво повисая на мужских руках – ноги уже не держали, напряжение при работе с лентами было колоссальным. Сайнар не препятствовал, напротив – легко, словно я ничего не весила, подхватил на руки и устроил подбородок у меня на макушке. Я же ткнулась носом в изгиб шеи, вдыхая горьковатый запах вереска. Ректор и декан уже покинули комнату, поэтому очередная проповедь о недопустимости такого поведения нас вряд ли ожидала.

– Вы очень талантливы, лейра Лазфельд, – тихий голос принадлежал вовсе не адепту Лаорта

Я вздрогнула от неожиданности и попыталась вырваться, несмотря на почти полное отсутствие сил. Мужчина едва слышно выругался, в последний момент успев спасти подбородок от неминуемой встречи с моим затылком, руки превратились в стальные капканы, намертво приковав меня к чужой груди.

– Спокойно, цветочек, – прозвучало насмешливо, но без злости. Я не поверила, подспудно ожидая очередного подвоха, и продолжила вяло сопротивляться. – Адептка, успокойтесь! Не съем я вас! – рявкнул декан темных, да так, что я притихла и действительно успокоилась. – Бледными и тощими немочами не питаюсь, – добавил обидное он и куда-то понес, предварительно прикрыв мою рубашку вытянутым из небытия халатом. Спокойствие моментально улетучилось, а нервозность била все рекорды. Украдкой поднесла руку поближе к лицу – так и есть: пальцы подрагивали, а перед глазами роились черные мушки.

– Куда вы меня несете? – рискнула подать голос, когда лейрд Кроу уверенно пересекал просторный холл центрального корпуса.

– И что же? Никаких предположений? – ехидно поинтересовался мужчина вместо ответа.

Предположения были, но озвучивать их не хотелось – вдруг, ошибусь, и он меня снова будет унижать? Поэтому я предпочла выразительно и очень нервно молчать.

– Думаю, вы вряд ли горите желанием ночевать в своей комнате после случившегося? – полуутвердительно уточнил магистр, не дождавшись от меня ответа. Признаю, он был прав, сейчас остаться в одиночестве означало, как минимум, бессонную ночь. А вероятнее всего, я бы вовсе ушла бродить по академии, лишь бы не оставаться в комнате. Впрочем альтернатива в виде компании декана пугала не меньше. – Не хотелось бы отлавливать вас по всему корпусу. К тому же, комендантский час никто не отменял, и вы могли бы нарваться на неприятности, – продемонстрировал проницательность Темный Ворон. – Переночуете сегодня в моих апартаментах. Завтра определитесь, хотите ли оставаться в комнате или предпочтете занять одну из предназначенных для адептов факультета темных искусств.

– Нет! – тонко вскрикнула, сама не очень понимая, к какому именно утверждению относился отказ.

– Что «нет»? – раздраженно рявкнул мужчина, останавливаясь посреди лестничного пролета и гневно взирая на меня.

Ну, я так предполагала, потому что смотреть в лицо темному магистру, да еще и при такой двусмысленной близости, не хотелось. К тому же, ко мне медленно возвращалась способность здраво мыслить вместе с воспоминаниями о сне, в котором (о, ужас!) я бесстыдно предавалась любовным утехам в объятиях Аррена Кроу! Краска предательски заливала лицо, выдавая мое смущение. Но еще хуже было то, что именно сейчас темный магистр решил заинтересоваться моей скромной персоной. И это сильно беспокоило.

– А я, оказывается, о вас преступно мало знаю, цветочек, – горячее дыхание коснулось уха, заставив позорно вздрогнуть и попытаться максимально, насколько позволяла поза, отодвинуться от мужчины. Некстати вспомнилось, что у темных неформальные отношения между преподавателями и адептами не порицались, как у светлых. Попыталась выдохнуть медленно и успокоиться, но вместо этого из горла непроизвольно вырвался всхлип.

– Ночевать будете у меня, это не обсуждается, – после напряженного молчания, в течение которого я все больше желала провалиться сквозь землю, а декан явно изучал мою реакцию, резко и недовольно сообщил он. – С внутренними метаниями будем разбираться по ходу дела.

– Отпустите, пожалуйста.

Мою просьбу проигнорировали. Повторить я не решилась – почему-то казалось, что декан, несмотря на неизменную ехидную манеру общения, очень зол.

– Зачем вы это делаете? – едва слышно спросила, даже не рассчитывая на ответ. Однако он последовал и немало удивил меня не только своим наличием.

– Во-первых, как один из преподавателей я обязан защищать адептов от негативных воздействий магии своего направления, – мы продолжили путь, и я невольно отметила, насколько силен лейрд Кроу – с такой ношей на руках он совершенно не запыхался, а беседу вел так, словно мы совершали размеренный променад. – Во-вторых, вы по неопытности все-таки лишились некоторой части резерва, а подобные последствия способны снимать только темные маги, наша сила более гибкая и зачастую затрагивает тонкие материи, тогда как светлая – незаменима, если речь идет о работе с материальными объектами, – пока все объяснения выглядели очень логично. – Ну и в-третьих, – магистр остановился перед дверью, на которой тускло поблескивала табличка с его именем, бережно поставил меня на ноги, отчего я едва не упала – слабость накатила внезапно, однако стальная хватка лейрда не позволила обессилено сползти на пол. Теперь мы стояли в полумраке, который едва разгоняли несколько резервных светильников: я, почти зажатая между стеной и твердым телом преподавателя, и он, взирающий на меня сверху вниз с хищным проблеском во взгляде и каким-то новым, изучающим интересом.

– И в-третьих? – голос дрожал, но что бы там ни думал лейрд Кроу, причиной этого был страх.

– Имеет место интерес личного характера, – я даже дар речи потеряла от столь откровенного признания. – Вы мне интересны, лейра Лазфельд, – усмехнувшись, добил темный и распахнул дверь, практически внося меня в темную прихожую.

После таких новостей стало еще неуютнее, а тот факт, что мне придется остаться с ним наедине вызывал ужас. Лейрд же, словно издеваясь, использовал придуманное Сайнаром прозвище:

– А теперь, цветочек, прилягте на диван, закройте глазки и расслабляйтесь.

Впрочем, почему «словно»? Он и издевался. Несомненно! Все эти двусмысленности и намеки были не более чем очередной насмешкой! Успокоив себя таким образом, смогла более или менее трезво оценивать действительность.

Свет вспыхнул сразу везде, но был мягким и ненавязчивым, оставлял призрачную дымку тьмы в углах, позволяя списать некоторые эмоции, неосторожно продемонстрированные собеседнику, на игру теней. И сейчас я была очень благодарна, что лейрд Кроу – темный, светлые маги предпочитали освещать свои жилища куда более… тщательно. Впрочем мое смятение, а также излишняя взволнованность загадкой для магистра не были.

До дивана декан меня донес, даже помог улечься, после чего подвинул ближе кресло. Я следила за ним сквозь полуопущенные ресницы: гибкий, жилистый, можно было бы назвать даже худощавым, но под мантией явно угадываются мышцы, движения скупые, выверенные, ни одного лишнего жеста. И вместе с тем было какое-то несоответствие. Когда он опустился в кресло, обратив свое внимание на меня, я, наконец, поняла.

– Вы не хромаете! – воскликнула и только потом сообразила, что это не слишком прилично. Но слова уже прозвучали в звенящей тишине, и, казалось, их эхо все еще раздается где-то под потолком.

– Вы невероятно наблюдательны, – досадливо поморщился темный магистр. – Иногда случается, но на поддержание уходит слишком много сил. Предпочитаю не расходовать резерв впустую, – неожиданно честно пояснил он.

– Простите, – смущенно пробормотала я, плотно смыкая веки.

– О прощении мы с вами потом договоримся, – хмыкнул лейрд Кроу, а после, моментально сменив тон на серьезный, приказал расслабиться и постараться заснуть, так как процесс восстановления резерва небыстрый.

Я и правда погрузилась в сон, хотя поначалу старательно прислушивалась к легкому шуршанию ткани, дуновению ветерка от резких движений, ловила едва ощутимые прикосновения к коже. В действиях была некая последовательность, которая постепенно все-таки меня убаюкала.

***

– Очнулись, лейра Лазфельд?

Я еще не успела сама осознать себя в этом мире, когда требовательный голос декана беспощадно прогнал любые намеки на сон. А последний был довольно приятным. Точно не помню, но снилось что-то светлое и доброе, кажется, мелькнул образ дедушки, была бабушка, еще не превратившаяся в железную лейру, и мама, чей силуэт смутно угадывался на периферии зрения. Тот образ, который я выдумала, разглядывая сохранившиеся портреты, всматриваясь в лицо бабушки и стараясь угадать, какие ее черты могли достаться матери.

– Кажется, да, – согласилась я и попыталась сесть, но меня тут же придавило чужой волей к матрасу. Примечательно, что проснулась уже в кровати, а значит, декан снова снизошел до таскания моей тщедушной тушки на руках.

– Не стоит спешить, я не собираюсь еще раз латать ваш резерв, – прозвучало довольно жестко. Впрочем, чего еще я ожидала от Темного Ворона? Да и тот факт, что он помог мне, позволял простить ему очень многое.

– Простите, лейрд Кроу, и спасибо, – безропотно подчинившись, произнесла я и посмотрела на мужчину, умудрившись вложить во взгляд изрядную долю благодарности.

Магистр темных искусств несколько мгновений внимательно меня разглядывал, во взгляде мелькнуло что-то темное и хищное, после чего он дернулся как от пощечины и потер ладонями лицо, словно стирая наваждение.

– Признаюсь, лейра Лазфельд, ваши покорность и беспомощность выглядят весьма… соблазнительно, – ехидство в его голосе удивительным образом переплелось с беспокоящей меня серьезностью.

Я же моментально вспыхнула и отвернулась, отлично зная, что лазурный цвет глаз в моменты сильного гнева темнеет и становится практически синим, лишь изредка в глубине проскальзывают золотистые искры. Бабушка говорила, что это следствие наличия дара, но теперь, насмотревшись на сокурсников, а особенно на декана и его ученика, я пришла к выводу, что такой эффект свидетельствовал либо о значительных способностях, либо о наличии темной магии, либо о чем-то еще, чего я, в силу скудности знаний, предположить не могла. Впрочем, и темной силы я в себе не ощущала. Да и невозможно это: не может один маг сочетать в себе оба направления, какими бы изысканиями не занимался адепт Лаорта под началом своего мрачного руководителя.

– Рад, что вам лучше и вы полностью в свое уме, – насмешка стала более явной. – После таких взглядов я начал, честно говоря, опасаться за ваш рассудок. Теперь же, вижу, ненависть ко мне в наличии, потому могу предположить, что вы в порядке и готовы ответить на пару моих вопросов.

– Что вас интересует? – нехотя отозвалась, все еще не глядя на декана темных. Сейчас мы были не преподавателем и адепткой, а лейрдом и лейрой, а потому я могла себе позволить некоторую долю хамства. В пределах этикета, разумеется.

– Расскажите подробно, что произошло, – магистр присел на край кровати в пугающей близости. – Ну же, цветочек, вам это нужно не меньше. Я смогу разобраться в этой темной истории и исключить возможность повторения, вы же выговоритесь и будете спать спокойно. В прежней комнате или в любой другой, которую выберете.

И почему даже здесь мне кажется какой-то намек? С другой стороны, темный был прав – подробный рассказ в моих интересах.

– Хорошо, вы правы, магистр, – вздохнула я и опустила взгляд на плотно сцепленные поверх одеяла руки. – Я проснулась ночью, мне снился кошмар, в котором девушка стала, очевидно, пристанищем для монстра. Она кричала, и сначала я думала, что крик мне привиделся, однако он оказался реален и звучал из ванной комнаты….

Я рассказывала подробно, заново переживая самые страшные мгновения в своей жизни. Не упустила ни детали: упомянула и резко упавшую температуру, и распахнувшуюся самостоятельно дверь, и призрачный вид девушки, ее внешность, тонкую серую нить, тянущуюся из зеркала. Потом перешла к моменту, как меня спас Сайнар, рассказала о разлетевшемся осколками зеркале, в котором отразился монстр, и о радужном щите, который чудом сумела поставить.

Я рассказала обо всем, кроме первой части своего странного сна и найденного накануне дневника, который его спровоцировал. Не знаю, было ли это важно, но делиться с мрачным Темным Вороном собственными эротическими видениями, где он играл главную роль, не собиралась. Понимала, что это может натолкнуть его на определенные выводы, ускорить расследование, но… не могла. Внезапно проснувшийся интерес декана темных пугал. Что было хуже: несмотря на страх и беспокойство от его действий, я все же не могла не признать, что он тоже вызывал интерес. И катализатором этого послужил именно сон. Чужое прошлое, чья завеса лишь по стечению обстоятельств мне приоткрылась.

– Скажу вам честно, лейра, – серьезно глядя мне в глаза, произнес магистр Кроу, – ранее даже я с подобным не сталкивался. Слепки встречаются, достаточно часто, особенно в тех местах, где люди испытывали сильные эмоции. Однако в академии комнаты адептов всегда тщательно очищаются перед заселением новых. По какой-то причине комната, в которую вас переселили после… стихийного недоразумения, осталась непроверенной. Ректор совместно с несколькими темными магами сейчас занимаются зачисткой, и более вас этот слепок беспокоить не должен, – я едва слышно выдохнула с облегчением. Менять место жительства второй раз за два дня не хотелось, а оставаться в комнате наедине со слепком – не хотелось, тем более. – Однако я бы рекомендовал вам все же переехать в крыло темных. Как правило, слепки – лишь призраки прошлого, иллюзии, вызванные остаточным следом магии и эмоциональным отпечатком. Вот только, судя по вашим словам, призрак вышел в наш план реальности. И это уже больше похоже на серьезную магию, чем на случайное закрепление ярких эмоциональных воспоминаний на материальном носителе.

– Вы считаете, что даже после зачистки он может вернуться? – прилагая огромные усилия, заставила голос звучать ровно.

– Не могу дать гарантии, что этого не случится, – хмуро подтвердил декан. Когда он не язвил и не отпускал ядовитые замечания, лейрда Кроу даже можно было счесть нормальным человеком. Однако я не спешила обманываться.

– Что будет со мной теперь, когда проснулась магия? – задала еще один вопрос, который волновал не меньше приснопамятного слепка.

– Вас ждет увлекательный год, – неожиданно радостно оскалился магистр. – Индивидуальную программу подготовят в ближайшее время, так что, цветочек, можете забыть об отдыхе, вечеринках и поездках домой на выходные.

– Не называйте меня так, пожалуйста, – спокойно попросила, едва заметно поморщившись. Чтобы дать понять мужчине, как меня это раздражает. Наверное, на мгновение я забыла, что за мужчина сидит рядом со мной. – Что же касается перечисленного, боюсь, мне нечего забывать, ведь все это никогда не входило в перечень моих занятий.

– Отчего же, цветочек? – мстительно смакуя это слово, поинтересовался лейрд. – Вы молодая девушка, вам явно просто необходимо заниматься подобными вещами.

– Не называйте…, – гневно начала я, но, наткнувшись на ехидный взгляд темного, махнула рукой, – а впрочем, как вам будет удобно, – улыбка декана стала запредельно довольной. – Вашими стараниями, лейрд Кроу, я посвящаю все свое свободное время учебе.

– Что ж, искренне рад, что столь благотворно влияю на юных лейр, – нисколько не смутившись, заявил он. Под цепким взглядом черных глаз становилось все неуютнее. – В своем сне вы смотрели на происходящее сбоку или сверху? – вдруг вернулся к деловому тону темный. Разговор с ним напоминал качели – от легкой светской беседы до жесткого допроса за несколько секунд.

– Ни то, ни другое, – качнула головой и отвернулась к окну, чтобы не выдать эмоций. – Во сне я была этой девушкой, чувствовала то, что чувствует она, думала, говорила, боялась.

– Как его звали? – шепот, подобный шелесту ветра в листве, едва различимый, но от этого не менее реальный.

– Рен, – сказала раньше, чем подумала. И тут же испуганно обернулась к магистру.

– Вот ты и попалась, цветочек, – улыбка стала хищной, но в черных глазах мелькнула тоска – глухая, безысходная. Такую не пережить, только спрятать глубоко внутри, постоянно ощущая ее фоном. Со временем можно привыкнуть. Наверное.

– Я… я не понимаю, о чем вы, – голос дрожал, выдавая правду.

– Вынужден вас покинуть: боюсь, без моей помощи с последствиями слепка справиться не удастся, – лицо лейрда снова ничего не выражало. – Отдыхайте, лейра Лазфельд.

И он действительно поднялся, магией приманил трость и, хромая намного сильнее обычного, почти дошел до двери, когда я поняла, что совершенно не готова остаться в одиночестве. Слишком живы были еще воспоминания.

– Не уходите, – прозвучало жалко, но мне было сейчас плевать. Я была согласна даже на компанию магистра темных искусств, лишь бы не наедине с собственным воображением. – Пожалуйста, – добавила еще тише. Лейрд замер у выхода спиной ко мне.

– Вам ведь восемнадцать? – совершенно неожиданный вопрос. – Прося мужчину остаться в спальне, полагаю, вы не можете не осознавать последствий?

Он все еще стоял спиной, но поза неуловимо изменилась: стала напряженной, хотя положения магистр не изменил. Почему-то подобный намек с отчетливым неприличным содержанием нисколько не испугал, видимо, страх одиночества затмил все иные чувства. В том числе, как выяснилось, и инстинкт самосохранения.

– Позвольте тогда хотя бы пойти с вами, – вырвалось вместе с судорожным вздохом. Неопределенный смешок заставил смутиться еще больше, и я поняла, что, скорее всего, буду только мешать. – Или, быть может, адепт Лаорта согласится немного скрасить мое одиночество? – с надеждой предположила, не подозревая о последовавшей реакции магистра.