Ядовитый цветок отравляющий мысли

Альберт Дивный

Ядовитый цветок отравляющий мысли

Пролог

От колыбели до могилы человек неустанно куёт цепь решений. Среди них есть судьбоносные, а есть мимолётные, но почти каждое из них неотступно сопровождают сомнения. Порой достаточно лишь искры – случайного слова или неловкого жеста, – чтобы в душе проросли зёрна неуверенности. Они, словно ядовитые цветы, пускают корни в самой душе, оплетая сердце и разум своими терпкими стеблями, отравляя каждый вдох и каждую мысль. Последствия решений, принятых в таком состоянии, непредсказуемы и могут привести туда, где даже отчаяние теряет последнюю надежду.

Изгой

Робкий луч рассветного солнца, прокравшись сквозь узкую решетку окна, высветил пол тюремной камеры. В его дрожащем свете танцевали пылинки, взметённые в воздух со старого матраса, когда человек на верхней койке проснулся и заворочался. Молодой мужчина внизу, уже более получаса лишённый сна храпом соседа, держал в руках потрёпанную книгу.

– Ну что, Граф Монте-Кристо, побег задумал? – проскрипел измождённый голос с верхних нар.

Молодой человек, погружённый в чтение «Графа Монте-Кристо» Дюма, оторвался от страниц и взглянул на свисающее с края лицо соседа.

– Даже если и так, ты узнаешь об этом последним, – отрезал он, стараясь скрыть раздражение.

В ответ раздался громкий, каркающий смех, напоминающий блеяние гиены в предсмертной агонии. Лицо, нависшее над ним, оскалилось, демонстрируя все десять оставшихся зубов.

– Предупреждаю тебя в последний раз, Чича, не разговаривай со мной, – процедил молодой человек, сдерживая гнев. – У тебя невыносимо несёт изо рта.

– Ишь ты, какие мы нежные! – донеслось сверху, и голова исчезла из поля зрения. – Думаешь, ты лучше других?! Если бы оно так, не оказался бы здесь!

Молодой человек промолчал, вновь погружаясь в книгу, которую, в силу отсутствия альтернативы, перечитывал уже в пятый раз. Сверху доносилось тихое ворчание соседа, но он научился отсекать его, словно назойливую муху. Хуже было с навязчивыми вопросами, от которых не было спасения.

В коридоре лязгнули ключи, и эхо разнеслось по затхлой камере. Тяжёлые шаги охранника заставили Чичу невольно вздрогнуть и замолчать, словно крысу, застигнутую врасплох. Каждый обход вызывал в нём сосущее чувство тревоги, как предчувствие неминуемой беды.

Грузная фигура охранника возникла в проеме решетки.

– Тебе письмо, – буркнул он, обращаясь к молодому, словно кидая кость паршивому псу.

– От кого? – настороженно спросил тот, нахмурив брови.

– Распишись, узнаешь, – отрезал охранник, не утруждая себя любезностями.

С опаской, словно прикасаясь к раскаленному углю, молодой человек подошел к решетке и торопливо черкнул закорючку в бланке. Охранник протянул ему конверт без обратного адреса и продолжил свой монотонный обход, растворяясь в коридорной тьме.

Сгорая от любопытства, мужчина разорвал конверт и вынул письмо.

На лице его промелькнуло удивление, которое с каждой строчкой сменялось все большей серьезностью. Дочитав до конца, он замер, и на мгновение на его губах мелькнула слабая, едва заметная улыбка. Спустя секунду губы задрожали, и по щекам потекли слезы. Он сжал письмо в кулаке и опустил голову, давясь беззвучным рыданием.

Наблюдавший за ним с верхней койки мужчина, истосковавшийся по живому огоньку в этом царстве тоски, не выдержал. В его взгляде плескалось неприкрытое любопытство.

– Письмо… от жены? – спросил он, поражённый столь бурной реакцией соседа.

Молодой резко обернулся, окинув его испепеляющим взглядом.

– Я уже говорил тебе! Её больше нет! – прорычал он сквозь зубы, стиснутые до боли, и вновь провалился в пучину мучительных воспоминаний.

Новость

В салоне «Опеля Астра» стало нечем дышать. Старенький кондиционер, выкрученный на максимум, вместо привычной прохлады выдавал лишь тонкую струйку затхлого воздуха, словно выдыхая последние силы. Андрей с обреченностью выключил измученное устройство и слегка опустил стекло. В салон хлынул свежий ветер, наполненный ароматом цветущей липы, и вместе с ним – тихая грусть уходящего лета.

Алиса сидела, отвернувшись к окну, где проносились огни автомобилей. Её профиль, обычно мягкий и приветливый, казался острым и неприступным.

– Чего это ей вдруг понадобилось нас увидеть так срочно? – спросил Андрей у жены.

– Может, просто соскучилась, – задумчиво ответила Алиса, не поворачивая головы.

– Да вы с ней по телефону почти каждый день разговариваете. Мне порой кажется, что она узнаёт об изменениях в твоей жизни раньше, чем я.

– Не вижу ничего плохого в желании матери увидеться со своей единственной дочерью, – ответила Алиса раздражённым тоном. – Меня смущает, что отчим дома будет. Надо же было ему отпуск взять как раз сейчас.

Андрей провалился в воспоминания о том, как на третьем свидании Алиса впервые поведала ему историю о том, как в её жизни появился мужчина, который стал претендовать на роль отца. Спустя пару месяцев он сделал матери предложение, а вскоре проявилась тёмная сторона, которую он так тщательно скрывал поначалу. Алкогольная зависимость была лишь верхушкой айсберга. Истинная проблема заключалась в неконтролируемой агрессии, которая вырывалась наружу каждый раз, когда он прикладывался к бутылке.

Однажды, в беспросветном мраке запоя, он утратил человеческий облик и с ножом бросился на жену. Лишь отчаянный крик девочки, кинувшейся на защиту матери, смог пробудить в нём подобие разума. Первые годы после школы Алиса провела под одной крышей с матерью и ненавистным отчимом, и только страх за жизнь самого близкого человека удерживал её от переезда.

Несколько лет назад отчим будто бы завязал с пагубной привычкой и теперь совсем не пьёт. Вот только доверие падчерицы вернуть он так и не смог. Каждая встреча с ним становилась для Алисы невыносимой пыткой.

– А что она сказала-то вообще, дословно? – спросил Андрей, остановив автомобиль в первом ряду на светофоре, готовясь повернуть на улицу, где жила тёща.

– Что у неё какая-то важная новость и что она не может сообщить об этом по телефону.

Андрей задумался о том, что может означать подобные заявления от женщины пятидесяти лет. Может быть, виной тому была избыточная настороженность, свойственная его характеру, но ничего хорошего ему в голову не пришло. Поделиться с женой своими мыслями по этому поводу он не решился. Хватит с неё переживаний на сегодня.

Андрей сбросил скорость до минимума, осматривая правую сторону улицы на предмет свободного парковочного места. Спустя несколько секунд он заметил заветный промежуток, подходящий по размеру, и, ловко вывернув руль, припарковался у тротуара рядом с нужным домом.

Привычная площадка пятого этажа, где располагалась квартира тёщи, сейчас казалась Андрею зловещим преддверием ада – настолько мрачным было настроение жены. Нажав на кнопку звонка, он крепче приобнял её, пытаясь согреть не только теплом, но и своей поддержкой. По её телу бежала едва заметная дрожь.

Дверь отворилась, и в проёме показалось лицо отчима Алисы, Александра Евгеньевича, улыбающееся во все тридцать два зуба.

– Привет, привет! – провозгласил он с чрезмерным радушием, отступив в сторону и жестом приглашая гостей в квартиру.

Андрей легонько подтолкнул Алису вперёд, бережно касаясь её спины. При виде отчима она мгновенно напряглась, словно струна, и эта перемена не укрылась от внимательного взгляда мужа.

– Мы уж заждались, – сказал отчим, крепко пожимая руку Андрею.

– Да, домашние хлопоты, знаете ли, – уклончиво ответил тот.

– Выходные, они такие. Пока из постели выберешься, полдня как не бывало, верно?

Александр Евгеньевич лукаво подмигнул Андрею, явно намекая на что-то личное, и расхохотался. Андрей выдавил натянутую улыбку и отвернулся к жене, которая, убирая обувь в шкаф, сочувственно скривила губы.

– Ну-ка, дай обниму! – грянул отчим, распахнув объятия навстречу падчерице.

Не дождавшись ответа, он сам заключил её в крепкие объятия. Алиса, не отвечая, лишь сухо отвернулась, устремив взгляд на мужа. Андрей с нечитаемым выражением лица наблюдал за этой сценой натянутой близости, словно ведя безмолвный отсчёт времени, готовый в любой момент разорвать объятия при малейшем признаке дискомфорта на лице жены.

– Где мама? – прозвучал в голосе Алисы робкий луч надежды, когда она высвободилась из объятий отчима.

Он хотел было что-то ответить, но в этот миг из кухни появилась Наталья Викторовна, облачённая в цветастый передник и на ходу сбрасывающая кухонные рукавицы.

Приветствия захлестнули волной, объятия сплелись в крепкий узел, и Андрей не мог не заметить, как тёща, обычно щедрая на тепло, на этот раз буквально излучала нежность. Именно эта атмосфера радушия манила его в этот дом, словно маяк, в отличие от холодных стен родных пенатов.

– А вас что-то совсем не видно, не слышно было, – игриво подколол Андрей тёщу. – Решили в прятки с нами поиграть?

– Ой, Андрюшенька, ну что ты выдумываешь! У меня там всё кипит, шкворчит, вот и не расслышала сразу, – ответила теща, одарив его теплым взглядом.

– Проходите в комнату. Наташа, долго там еще колдовать будешь? – обратился отчим к жене, и в его голосе послышались нотки нетерпения.

– Уже почти готово, – отозвалась она, поспешно скрываясь за кухонной дверью. – У нас сегодня плов узбекский, настоящий, и драники со сметаной. Соскучились, поди, по домашней еде? Наверняка одними полуфабрикатами питаетесь?

– Смею вас заверить, мы вполне прилично питаемся, – ответил Андрей, заметив, как жена закатывает глаза. – Ваша дочь готовит изумительно, и я даже знаю, в кого она такая талантливая.

– Ох, подлиза ты, Андрюша, – воскликнула теща, скрываясь на кухне. – Но как же приятно слышать такое от собственного зятя!

Они прошли в просторный зал, обставленный с домашним уютом. В центре комнаты возвышался раскладной стол, накрытый белоснежной скатертью, на которой красовались расставленные тарелки из фамильного сервиза, который хозяйка при каждом удобном случае выставляла на показ.

Андрей с Алисой расположились на диване. Отчим с противным скрипом пододвинул велюровое кресло и с кряхтением опустился в него.

– Что-нибудь празднуем? – спросил Андрей у тестя, кивнув в сторону накрытого стола.

– Конечно, празднуем! Дети приехали погостить! Разве это не повод для торжества? – ответил тесть с напускным энтузиазмом, искоса поглядывая на Андрея.

Александр Евгеньевич затянул рассказ о своем повышении на работе. Несколько минут тянулись, казалось, целую вечность. От дежурных кивков в такт нескончаемому монологу тестя у Андрея заныла шея. Алиса, казалось, давно привыкла к происходящему. Ее взгляд был отстранённым, словно она научилась засыпать с открытыми глазами, укрываясь от словесного потока отчима.

Наконец, в комнату, словно экзотическая птица, влетела мать Алисы. Облаченная в бирюзовое платье, выгодно подчеркивающее ее все еще стройную фигуру, с замысловатой прической, она источала ауру утонченности. Комнату наполнил густой аромат цветочных духов, Андрей невольно отметил безупречный вкус тещи даже в этом, казалось бы, незначительном нюансе.

– Итак, кто поможет мне с угощением? – Наталья Викторовна обвела взглядом двух мужчин в комнате.

Андрей, словно выпущенная из лука стрела, вскочил на ноги, всем своим видом демонстрируя готовность услужить. Александр Евгеньевич было потянулся подняться с кресла, но, заметив юношеский пыл Андрея, лишь устало вздохнул и откинулся на спинку.

Управившись с закусками, Андрей ловко откупорил бутылку красного вина и стал разливать жидкость по бокалам. Отчим наполнил свой стакан яблочным соком.

– Мне чуть-чуть, Андрюшенька, – промурлыкала Наталья Викторовна, прикрывая ладонью свой бокал.

Андрей пожал плечами и плеснул на дно фужера вина, не больше чем на палец.

– Похоже, мы сегодня ночуем здесь, – произнес Андрей, глядя на жену. – Бутылка вина на двоих.

– Там еще одна стоит в холодильнике, – вставил Александр Евгеньевич.

– Мне кажется, это уже чересчур, – с сомнением протянул Андрей.

– Ой, да что там пить-то… – выпалил было отчим, но осекся под пристальными взглядами.

Он смущенно откашлялся и сделал маленький глоток из стакана.

Алиса еще несколько мгновений исподтишка сверлила его презрительным взглядом.

– Оставайтесь, конечно, – радушно произнесла Наталья Викторовна, раскладывая еду по тарелкам. – У нас места хватит. – Кстати… – она застыла с половником, полным плова, в руке. – Мы же ипотеку закрыли! Саша очень помог. – В ее взгляде, обращенном к мужу, плескалась нежность. – Он вам рассказывал про повышение? Представляете, новая строительная фирма, начальник – юнец, а зарплату Саше поднял чуть ли не в полтора раза! Сказал, что ценит его опыт и боится потерять.

– Да, что-то такое он упоминал, – отозвался Андрей.

– Похоже, прорабы нынче на вес золота, – отозвалась Алиса, лукаво вскинув бровь.

Наталья Викторовна бросила на дочь взгляд, говорящий: «Ну вот, опять ты за своё».

– Что есть, то есть, – с улыбкой согласился Александр Евгеньевич. – На моих плечах, можно сказать, весь проект держится. Организация, контроль качества, оформление документации – всё на мне. Я тут своего рода клей, что всё воедино связывает, – он сцепил пальцы в замок, наглядно демонстрируя свою метафору. – Поэтому человек дальновидный понимает: толковый специалист – бесценная находка. Лучше сразу заплатить ему чуть больше, чем потом терять на бездарях целые состояния.

– Ну что же, выпьем за эту прекрасную новость! – воскликнул Андрей, взметнув бокал с вином.

Хор бокалов отозвался на его жест, затем наступила тишина, нарушаемая лишь нестройным концертом жующих ртов.

– Ну а у тебя, Андрей, как успехи на трудовом фронте? – спросил отчим, когда голод отступил, и в нём вновь проснулся неутолимый собеседник.

– Пока тихо, – отозвался Андрей, не спеша расставаться с сочным драником. – С последнего повышения и полугода не прошло.

– Молодец, что и говорить, Андрей, без всякого образования в этих ваших запчастях так взлетел, – похвалил Александр Евгеньевич, уминая очередную ложку плова. – Хороший муж тебе достался, – добавил он, скользнув взглядом по падчерице.

Алиса оторвалась от тарелки и, словно предчувствуя грозу, перевела взгляд с отчима на мужа.

– Вообще-то, у меня высшее техническое, – процедил Андрей ледяным тоном. – Просто работаю не по специальности. Так сложилось.

Во взгляде, которым он одарил тестя, было столько холода, что тот невольно сглотнул.

– Да, да, конечно, запамятовал что-то, – пробормотал отчим, вымученно улыбаясь. – Прости, пожалуйста, Андрей.

Андрей кивнул, принимая перемирие, и плеснул себе и Алисе еще вина. Потянулся было наполнить и стакан тёще, но она остановила его жестом, каким останавливают шаловливого ребенка.

– Наталья Викторовна, что это с вами? – удивился он. – Раньше от нас не отставали, а теперь что случилось?

Она бросила взгляд на мужа, и щеки её вспыхнули румянцем, будто её уличили в чём-то непристойном.

– Мне много нельзя, – пробормотала она, пряча глаза. – Мы, собственно, об этом и хотели вам сказать.

– Я думал, вы уже выложили все новости, – усмехнулся Андрей, чувствуя, как нарастает тревога.

Он перевел взгляд с тещи на жену. Алиса заметно побледнела. Неужели то, о чем он боялся даже думать, правда? И вот так, за праздничным столом, они собираются объявить об этом…

– Мам, ты сейчас серьезно?! – в голосе Алисы звенело возмущение, словно хрустальный бокал задели неловким движением.

– Дочка… – робко начала Наталья Викторовна.

– Мам, тебе сколько лет?! – не унималась Алиса. – До пенсии рукой подать! А ты тут детей решила завести?!

Андрей, до этого пребывавший в хмельной неге, протрезвел мгновенно, словно его окатили ледяным душем. Пелена алкогольного дурмана спала, обнажив реальность.

На несколько секунд повисла тишина. Лишь мерное тиканье часов из соседней комнаты, словно метроном, отсчитывало секунды тягостного ожидания.

Отчим Алисы промокнул губы салфеткой, коротко прочистил горло, словно настраиваясь на предстоящую партию.

– Это было запланировано, чтобы вы знали, – произнес он, наконец, нарушив гнетущую тишину. – Мы взрослые люди. Оба работаем, у обоих есть свободное время, а теперь, когда ипотека выплачена, появились и свободные средства, которые мы могли бы потратить на что-то действительно важное. А ребенок… наверное, это самое важное дело в жизни.

– Никогда тебе пятьдесят лет! – выпалила Алиса.

– Мне ещё не скоро пятьдесят, – ответила её мать обиженно.

– Я думала, у тебя менопауза! Ты же говорила, тебя в жар бросает! К врачу сходить хотела!

– Сходила, – Наталья загадочно прищурилась. – Оказалось, это совсем другое… Беременность.

Алиса картинно закатила глаза:

– Ну, мама, это же уму непостижимо! А риски? Вы хоть подумали, чем это может обернуться?

– Мы уже месяц под наблюдением у лучшего специалиста, – спокойно ответила Наталья. – Он уверяет, что с малышом всё в порядке. Перспективы самые радужные.

– Бабушкой станешь, когда твой малыш вырастет, – не унималась Алиса. – А если с тобой что случится? Ты подумала об этом?

Наталья Викторовна прищурилась, в её взгляде промелькнула искорка колкости.

– Что, например? Боишься, что я помру, и тебе придётся его воспитывать?

Алиса смущённо опустила глаза, словно уличённая в дурном.

– Не обязательно же сразу… болезнь какая-нибудь… Ты представь, какая это нагрузка на организм. Даже в молодости тяжело, а в твоём возрасте… и подавно.

– Я знаю, доченька, что это такое… проходила уже через это, – тихо ответила Наталья Викторовна, в голосе её звучала усталость.

Алиса насупилась, скрестив руки на груди, точно ощетинившийся котёнок. Андрей, словно меж двух огней, метался взглядом от жены к тёще, не зная, какое слово станет спасительным мостом.

– Поздравляю! – наконец выдавил он из себя и потянулся через стол, чтобы пожать руку Александру Евгеньевичу. – Несмотря на все трудности, я верю, вы справитесь. Самое главное, что этот ребёнок желанный, родится в любящей и заботливой семье. Остальное – лишь детали, они приложатся. – Он взглянул на жену, всё ещё обиженно насупившуюся напротив, и с теплотой добавил: – Ну перестань, Лис, у тебя скоро появится братик или сестрёнка. Кстати, а пол малыша вы уже знаете?

– Рано ещё загадывать, Андрюша. Вот через месяц-другой, тогда и можно будет наверняка узнать, – мягко ответила Наталья Викторовна.

– Я бы, конечно, пацана хотел, – протянул её муж, с аппетитом обмакивая драник в густую сметану.

– Мужикам всегда подавай мальчиков, – фыркнула тёща. – Думают, с ними интереснее. Как бы не так!

Алиса вдруг резко вскочила из-за стола, словно её подбросило, и направилась к выходу. Разговор тут же стих, и все взгляды устремились на неё.

– Ты куда, дочка? – удивлённо спросила мать.

– Мне что-то нехорошо, – тихо пробормотала Алиса и, опустив голову, вышла из комнаты.

– Что это с ней? – удивлённо спросил отчим, переводя взгляд на зятя.

Для Андрея поведение Алисы было, мягко говоря, таким же неожиданным, как и для её родителей.

Наталья Викторовна, поникшая, смотрела в окно. Вскоре в уголках её глаз заблестели слёзы, и тихие всхлипы нарушили напряжённую тишину комнаты.

– Ну чего ты, Наташа? Ну перестань, – утешал её муж, обнимая за плечи.

Андрей, застигнутый этой сценой в момент, когда разливал последние капли вина по бокалам, почувствовал острое, почти физическое неудобство. Банальные похлопывания по плечу и бессмысленные увещевания всегда казались ему кощунством. Разве это когда-нибудь помогало? Сказать человеку, которому грустно, чтобы он не грустил, – всё равно что приказать корчащемуся от боли, чтобы у него ничего не болело.

– Вот всегда она так, – прошептала Наталья Евгеньевна, словно выпустила из груди тяжкий вздох. – Алиса… она девочка такая тонкая, ранимая. Очень уж чувствительная. Забредёт ей что-то в голову, зацепится там, словно репейник, и потом дуется, злится на меня или на Сашу.

– В любом случае, её можно понять, – проговорил Андрей, сдерживая раздражение. – У неё было трудное детство. Она мне рассказывала… – Он осекся, заметив, как от удивления слегка расширились глаза её матери.

Наталья Викторовна бросила взгляд на мужа. Встретившись с ним глазами, он на мгновение застыл, и, казалось, что-то понял. Лицо его мгновенно окаменело, стало серьёзным, сосредоточенным. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, и в воздухе повисла неловкость, ощутимая, словно густой туман.

– Пойду перекурю, – произнес он, нарушив тишину, которая казалась ему непомерно долгой.

Тесть, накинув старый свитер, небрежно брошенный на спинку дивана, вышел на балкон, плотно прикрыв за собой дверь.

– Знаешь, Андрюша, – вздохнула Наталья Викторовна, – не всё было так уж и плохо, как она, возможно, тебе преподносит. Были и светлые моменты. И я до сих пор считаю, что ребёнку нужна полноценная семья.

Андрей кивнул, как бы соглашаясь с её словами, но в душе делал это скорее из напускной вежливости.

– Если она тебе всё рассказывала, то ты должен знать, сколько времени я потратила, пытаясь устроить свою жизнь и найти ей достойного отца.

Она уловила внимательный взгляд Андрея после слов «достойного отца».

– Да, не всё сложилось гладко.

– Это вы мягко сказали, – заметил Андрей.

– Не суди строго. Мне было тяжело одной. У меня у самой, как ты понимаешь, семья была далеко не идеальная. А после случая с отцом Алисы моя мать готова была меня придушить. Потом, конечно, гнев её поутих, но презрение никуда не делось.

– Какой ещё случай с отцом? – удивлённо спросил Андрей. – Она мне ничего не рассказывала.

Лицо тёщи изменилось. Андрей видел, как ей неловко от сказанного, от слов, сорвавшихся с языка. Но пути назад не было: по его взгляду она поняла, что он не отступится.

– Ладно, Андрюша. Ты вроде человек хороший, достойный. Такого бы я и хотела для Алисы в детстве. Только ей ничего не говори, она ничего не знает.

Наталья Викторовна быстро глянула в сторону двери, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Затем наклонилась к Андрею через стол. Он подался вперёд, повинуясь любопытству, которое разгоралось в нём с каждой секундой.

– Я, как ты знаешь, историю в школе преподаю, – начала она, понизив голос до шёпота. – Когда я только выпустилась из пединститута, меня распределили в школу в Железнодорожном районе. Там уже была одна учительница истории, пожилая женщина, и меня взяли к ней в помощь. На меня повесили старшеклассников – с девятого по одиннадцатый класс. Я была совсем юная, наивная. Ты же понимаешь, что такое вчерашняя студентка без опыта против ребят, которые младше тебя всего на несколько лет? Они вили из меня верёвки. Издевались, постоянно подкалывали, как только могли. Я каждый день, приходя с работы, ревела навзрыд. Жить не хотелось. Уже собиралась увольняться, но потом встретила его… Между нами сразу возникла какая-то необъяснимая связь. Он был такой забавный, умный, моментально приструнил этих оболтусов. Только они начинали надо мной издеваться, он сразу ставил их на место колкой фразой. И чувство юмора у него было замечательное, я никогда такого не встречала… В общем… Я провела с ним ночь, а потом узнала, что беременна.

– Погодите, погодите… – перебил её Андрей, нахмурившись. – Хочу уточнить, может, я что-то не понял… Вы сказали, что он на уроке осаживал дерзких школьников. Вы что, вдвоем преподавали? Ни разу не слышал, чтобы два учителя вели урок.

Наталья Викторовна посмотрела на него смущённо. Было видно, что груз воспоминаний, который она только что с себя сбросила, вновь обрушился на неё, заставляя переживать всё заново.

– Андрюш… Он не был учителем… Он был одним из учеников…

Вызов

Обжигающий поток воды стекал по шее и спине, смывая последние остатки кошмара. Реальность медленно выплывала из тумана, и Павел наконец обрел власть над мыслями. В голове вспыхнули воспоминания: истошный женский крик, визг тормозов, запах жженой резины. Непоправимое свершилось, и он бессилен. Ему оставалось лишь нести этот крест воспоминаний, продолжая жить вопреки всему. Но зачем? Этот вопрос, словно заноза, терзал его душу уже пять долгих лет, не находя ответа.

Проведя ладонью по запотевшему зеркалу, он взглянул на свое отражение. Из глубины смотрело исхудалое лицо с синяками под глазами, и лишь кожа, гладкая после вчерашнего бритья, хранила подобие былого лоска.

Павел вышел из ванной, оставив дверь приоткрытой, выпуская на волю остатки пара. По телу еще бегала зябкая дрожь – то ли от холода в квартире после горячего душа, то ли от ночного кошмара, вцепившегося в сознание. На кухне, на ощупь отыскав в шкафчике знакомый пузырек с надписью «Венлафаксин», он проглотил пару пилюль.