Подлинная Кундалини Йога. От Шивы к Шиве

Буддхи различает, ахамкара присваивает, манас движется между впечатлениями и реакциями, а Читта сохраняет следы этого движения. Буддхи видит направление. Ахамкара говорит: «это моё». Манас строит образ и отклик. Читта записывает пережитое как отпечаток.

Читта делает человеческий опыт непрерывным. Без неё человек потерял бы способность учиться, помнить и строить характер. Через неё же приходит связанность. Всё неочищенное, повторённое и присвоенное остаётся внутренним узором. Позже узор снова поднимается и ведёт человека к прежнему действию.

Когда сильный опыт входит в Читту, он становится самскарой. Самскара – это отпечаток пережитого. Она похожа на борозду на поле. Один раз прошёл плуг – след уже есть. Пройти тем же путём много раз – и борозда сделается глубокой. Так и в человеке: одно действие оставляет след, повторение делает из него привычку, привычка становится склонностью, склонность начинает вести судьбу.

Когда самскара оживает и тянет человека к повторению, она становится васаной. Васана – это тяга, вкус, стремление снова прожить похожий опыт. Человек порой сам не понимает, почему его опять тянет к тем же людям, тем же конфликтам и тем же ошибкам. Читта хранит след, а васана поднимает его как движение.

О месте хранения скажу точно, чтобы не выходило противоречия. Сами следы держит тонкое тело, а их глубокие семена лежат в теле причинном. Читта – рабочее поле, где след становится видимым и начинает действовать: поднимается как память, как настроение, как тяга. Слова «Читта хранит» я употребляю в этом смысле, а не в смысле отдельного склада где-то рядом с телами.

Так складывается круг. Манас переживает образ. Ахамкара присваивает опыт. Действие оставляет след. Читта сохраняет след, и он делается самскарой. Самскара рождает васану. Васана снова поднимает мысль, желание и действие. Так карма входит внутрь человека и становится его характером.

Обычная память говорит: «я помню это событие». Читта шире. Она хранит след и тогда, когда человек уже не помнит событие ясно. Он забыл слова, лица и место, а внутри осталась реакция. Остался страх. Осталась обида. Осталась потребность доказать или избежать. Читта хранит и события, и вкус опыта.

Удовольствие оставляет свой отпечаток. Человек однажды получил сильное наслаждение, признание или победу. След сохранился. Потом он начинает искать повторение. Ему кажется, что он ищет новый предмет, а глубже он ищет возвращение прежнего вкуса.

Боль ложится тем же порядком. Человек однажды пережил предательство, потерю или отвержение. След сохранился. Потом он начинает заранее защищаться, подозревать, закрываться или нападать. Ему кажется, что он видит настоящее положение дел, а часто он смотрит через старый след.

Слова оставляют след не слабее. Сказанное человеку в детстве, в любви, в ссоре или в проклятии живёт внутри долго. Одно слово становится силой. Другое – раной. Третье – внутренним законом. Потому речь и имеет такую кармическую силу. Слово входит в манас, присваивается ахамкарой и оставляет след в Читте.

Глубже всего ложится след действия. Каждое действие, особенно повторённое, прокладывает внутреннюю дорожку. Человек снова и снова поступает одним и тем же образом, и потом этот путь даётся ему легко. Ложь становится привычной, если её повторять. Гнев становится быстрым, если его кормить. Молитва становится естественной, если держать её каждый день. Читта хранит и падение, и очищение.

Для жизни и для пути Читта нужна: она держит учение, мантру и садхану. Беда начинается тогда, когда Читта наполнена неосознанными следами, а Джива принимает их движения за свою истинную природу.

Когда человек говорит: «я такой», часто говорит Читта, наполненная старыми следами. Это голос прежнего опыта, который закрывает Сакши и глубинную душу. «Я всегда боюсь». «Я снова выбираю таких людей». «Меня опять туда тянет». Всё это запись прежнего опыта, а истинная природа лежит глубже.

Духовная практика начинается с того, что человек перестаёт слепо верить каждому следу. Он видит: поднялась старая самскара. Ожила васана. Манас создал образ. Ахамкара уже готова сказать: «это я». Сакши видит всё это. Когда след становится видимым, он перестаёт быть тайным хозяином.

Читта очищается постепенно. Правильное действие оставляет новые светлые следы. Мантра очищает внутреннюю запись слова. Пранаяма выравнивает пранический поток, через который следы поднимаются в ум. Медитация освещает глубину. Покаяние размягчает жёсткие отпечатки ахамкары. Преданность Шиве открывает Читту высшему свету.

Мантра здесь на первом месте. Мантра входит в Читту как очищающий звук. Обычные слова оставляют беспорядочные следы. Мантра оставляет ритм, порядок и связь с высшим смыслом. Когда мантра повторяется верно и долго, она прокладывает новую внутреннюю борозду. Старые следы теряют власть, потому что в Читте появился другой путь – путь к Шиве.

Следы живут и в пране. Они хранятся как мысли и как живые телесные отклики, в дыхании, в напряжении, в голосе и во взгляде. Старый страх сжимает живот. Старая обида закрывает грудь. Старая вина меняет осанку. Потому очищение Читты требует работы и с мыслью, и с дыханием, телом и действием.

С кармой связь идёт по кругу. Карма оставляет след, Читта хранит след, васана оживляет след, новое действие создаёт новую карму. Читта – это внутреннее поле, где карма становится душевной и пранической судьбой человека. Внешнее событие прошло, а его отпечаток живёт внутри и направляет будущие события.

Отсюда видно, почему человек понимает правильное и всё равно повторяет старое. Буддхи уже видит: это действие связывает. Манас уже слышал учение. Человек даже дал себе слово. А в Читте лежит глубокий след, и, когда приходит подходящее впечатление, васана снова поднимается. Старый путь внутри оказывается сильнее нового решения. Потому духовный путь и требует постоянства. Одного понимания мало. Внутреннюю борозду надо переписать.

Эта работа требует времени. Сначала человек видит только внешние события: меня обидели, меня тянет, я снова сорвался. Потом он начинает видеть внутренний ход: это старая самскара, это васана, это привычный след в Читте. Потом он учится выдерживать этот подъём без немедленного действия. Между следом и поступком появляется промежуток. В нём и рождается свобода.

Читта бывает мутной и бывает очищенной. Мутная Читта постоянно поднимает старые страхи, желания и обиды. Тогда человек живёт под властью невидимых записей. Очищенная Читта становится спокойным внутренним озером. В ней отражается свет буддхи, дхармы и Сакши. Тогда память служит пути вместо прежнего движения вниз.

Даже очищенная Читта остаётся частью внутреннего состава человека. Она тоньше тела и грубых желаний, а всё же остаётся полем опыта. Сакши свидетельствует и Читту. Он видит, как поднимаются воспоминания, как проявляются самскары, как угасают васаны. Освобождение означает и очищение Читты, и узнавание того, кто видит её движения.