Последний лайк

Последний лайк

Глава

Сначала была тишина.

Потом в темноте прозвучал короткий сигнал — один лайк. За ним второй, третий, четвёртый. Уведомления быстро слились в тревожный электронный дождь, а на чёрном экране один за другим замелькали комментарии: «Кринж». «Она реально такая?». «Ахахах!». «Лицо видели с короной?». «Киньте ещё». «Мем года». «Сама виновата».

Где-то рядом тяжело дышала молодая женщина, изо всех сил стараясь не заплакать.

— Пожалуйста… удалите видео. Я не разрешала меня снимать. Пожалуйста, — прозвучал голос Динары.

В ответ раздался многоголосый, цифровой и безжалостный смех. На экране вспыхнуло короткое вертикальное видео: растерянная Динара стояла посреди торгового центра, закрывая лицо ладонью, а кто-то снимал её в упор.

— Да ладно, сестрёнка, народ любит естественность! — прозвучал голос Армана.

Запись резко оборвалась. В темноте остался один комментарий: «Люди сами делают из себя мем». Раздался последний лайк, и экран погас.

Полутёмная кухня. На столе ноутбук, детская кружка, тарелка с остатками засохшей каши. Ерлан сидит перед экраном. Не моргает. На ноутбуке — папки: «ДИНАРА_ГОЛОС», «ДИНАРА_ВИДЕО», «ПЕРЕПИСКИ», «СТОРИС», «ПОСЛЕДНИЕ». Из соседней комнаты слышен детский сонный голос.

— Папа... мама уже вернулась? — прозвучал голос Амелии.

Ерлан закрывает глаза. Долго.

— Скоро, кызым. Спи, — ответил Ерлан.

Он надевает наушники и нажимает клавишу. На экране появляется интерфейс нейросети. Волновая дорожка голоса.

— Ерлан, ты опять не выключил свет в коридоре, — прозвучал голос Динары.

Голос живой. Домашний. Почти настоящий. Ерлан вздрагивает.

— Ещё раз, — ответил Ерлан.

Он запускает запись снова.

— Ерлан, ты опять не выключил свет в коридоре, — прозвучал голос Динары.

У Ерлана дрожат губы. Он не плачет. Только снова нажимает воспроизведение. На экране рядом с голосовой дорожкой — открытая вкладка с тем самым унизительным видео Динары. Миллионы просмотров. Тысячи комментариев. Ерлан смотрит на экран. На лица блогеров. На тысячи комментариев.

— Вы хотели шоу… — прошептал Ерлан.

Ерлан хмурится, начинает печатать.

— Будет вам шоу… — тихо сказал Ерлан.

ГЛАВА 1

Люди, которых смотрят

Яркий солнечный день. Город живёт быстро: машины на Аль-Фараби, кофейни, курьеры, торговые центры, горы в дымке.

В студии Аружан записывает ролик. За ней аккуратные полки, книги, мягкий свет.

— Когда мы смеёмся над человеком, которого даже не знаем... это уже не просто шутка. Мы подталкиваем его к краю. А потом делаем вид, что просто смотрели, — сказала Аружан.

Она выдерживает паузу. Смотрит прямо в объектив. Спокойно. Точно.

— И тут уже не так важно, кто первый нажал. Важно, кто не остановился, — добавила Аружан.

Запись закончилась. Аружан сразу меняется. Усталая, раздражённая.

— Нормально? Или я опять как лекцию прочитала? — спросила Аружан.

— Топ. Заголовок какой? — спросил монтажёр.

— «Почему интернет убивает людей, а мы смеёмся». Только обложку сделайте помягче. Без крови. Мне не нужен страйк, — ответила Аружан.

Запись закончена. Монтажёр выдыхает, снимает наушники. Аружан подходит к монитору. На таймлайне стоп-кадр: её лицо. На экране появилась надпись: «ИНТЕРНЕТ НЕ ПРОЩАЕТ».

— Может, в конце добавить кейс Динары? Он же прямо в тему, — сказал монтажёр.

Аружан не сразу отвечает.

— Нет, — ответила Аружан.

— Почему? Там цифры хорошие были. Люди помнят, — ответил монтажёр.

— Они помнят мем. Динару — нет, — ответила Аружан.

— Тем сильнее выпуск, — ответил монтажёр.

Аружан смотрит на него. Слишком резко.

— Я сказала: нет, — ответила Аружан.

Монтажёр поднимает руки.

— Окей. Просто странно. Ты же тогда первая нормально разобрала тему, — ответил монтажёр.

— Нормально? — спросила Аружан.

Монтажёр теряется. Не знает, что ответить.

— Ну... профессионально. Не как эти. Ты же не смеялась, — ответил монтажёр.

Аружан забирает сумку.

— Иногда этого мало. Просто не смеяться, — ответила Аружан.

Она выходит. Дверь закрывается. Монтажёр остаётся перед экраном. Открывает старый проект Аружан. Перематывает таймлайн. На секунду возникает архивный кадр: Динара, заплаканная. Лицо замылено плохо. Узнать можно. Монтажёр морщится. Закрывает проект.

Аружан выходит на улицу. У подъезда её ждёт молодая фанатка с блокнотом.

— Аружан? Можно автограф? Я из-за вас на журналистику поступила, — сказала фанатка.

Аружан машинально улыбается.

— Конечно, — ответила Аружан.

Подписчица протягивает блокнот.

— Вы так круто тогда сказали: «Молчание — это тоже позиция». Я запомнила, — ответила фанатка.

Ручка Аружан зависает над бумагой.

— Правда, так сказала? — спросила Аружан.

— Да. У вас выпуск был. Про травлю. Я после него удалила пару токсичных пабликов, — ответила фанатка.

Аружан подписывает. Возвращает блокнот.

— Вы очень смелая, — добавила фанатка.

Девушка улыбается и уходит. Аружан смотрит ей вслед. Улыбка сходит с лица. На телефоне новое сообщение от менеджера: «ЗВЁЗДНАЯ НЕДЕЛЯ. СРОЧНО. ГОНОРАР ПОДНЯЛИ. ОТКАЗЫВАТЬСЯ ГЛУПО».

Арман стоит рядом с человеком в костюме огромного медведя. Камеры, помощники, микрофон.

— Брат, когда она выйдет, ты просто падаешь на колени и кричишь: «Мама, я вернулся!» Понял? — спросил Арман.

Человек в костюме кивает.

— Она беременная, кстати, — ответил помощник.

Арман смотрит на него.

— И что? Мы же не трогаем. Эмоция будет натуральная, — ответил Арман.

Двери лифта открываются. Выходит женщина с пакетами. Медведь бросается к ней. Женщина кричит, падает, пакеты разлетаются. Арман смеётся в камеру.

— Алматы, доброе утро! Если жизнь — розыгрыш, лучше быть тем, кто держит камеру, — добавил Арман.

Женщина плачет. Помощник пытается её поднять. Арман, не выключая улыбки, шепчет оператору:

— Лицо крупнее. Крупнее, говорю, — добавил Арман.

Тимсон на сцене. Зал смеётся.

— Вы замечали, что некоторые люди заходят в интернет как в душ? Типа: «Я сейчас выйду чистеньким». Нет, брат, ты выйдешь мемом, — сказал Тимсон.

В ответ раздался смех. Тимсон видит в первом ряду полную девушку, которая смеётся громче всех.

— Вот девушка смеётся так, будто муж впервые за три года понял намёк, — добавил Тимсон.

Зал взрывается. Девушка смущается, краснеет.

— Да я любя! Не переживай. Если что — скажешь, что это бодипозитив, — добавил Тимсон.

Смех громче. Девушка уже не смеётся. За кулисами после выступления менеджер показывает Тимсону телефон.

— Кусок с девушкой уже пошёл. Двести тысяч за двадцать минут, — ответил менеджер.

— Видишь? Я людям карьеру делаю. Завтра её узнают, — ответил Тимсон.

— Она написала, чтобы удалили, — ответил менеджер.

Тимсон берёт стакан воды.

— Пусть радуется. Бесплатный пиар, — ответил Тимсон.

Сая сидит на полу в уютной комнате. Свет гирлянды, мягкие игрушки, кольцевая лампа. Она говорит в телефон.

— Сегодня хочу без фильтра. Просто поговорить. Бывает такое чувство, что если ты на день пропал, люди уже забыли, что ты был, — сказала Сая.

Она читает комментарии прямого эфира.

— «Сая, ты как будто грустная», — добавила Сая.

Сая улыбается…

— Нет, всё хорошо. Честно. Просто устала, — добавила Сая.

Повисла пауза.

— Поставьте сердечко, если вы здесь. Мне важно знать, что я не одна, — добавила Сая.

На экране бегут сердечки. Сая улыбается. Улыбка детская, благодарная. Вдруг сообщение в личку: «ЗВЁЗДНАЯ НЕДЕЛЯ. ТОЛЬКО ДЛЯ ИЗБРАННЫХ». Сая открывает. Видео-приглашение. Глянцевый логотип, музыка, вспышки.

— Семь дней. Четыре звезды. Камеры двадцать четыре на семь. Ваши зрители решат, кто достоин победы, — прозвучал голос ведущего.

Сая замирает.

— Звёздная неделя… — ответила Сая.

Она смотрит на количество зрителей в своём эфире. Их меньше, чем обычно.

— Наверное, это знак, — добавила Сая.

Сая стоит у холодильника. На двери — магнит из детства, семейное фото. Она звонит маме по видеосвязи.

— Ты похудела. Ты ешь вообще? — прозвучал голос мамы Саи.

— Мам, я работаю, — ответила Сая.

— Работа — это когда зарплата. А у тебя люди сердечки ставят, — ответила мама Саи.

Сая улыбается, но ей больно.

— Эти сердечки квартиру оплачивают, — ответила Сая.

— Я не про деньги. Я про тебя. Ты когда последний раз просто гуляла без телефона? — спросила мама Саи.

Сая не отвечает.

— Сая? — спросила мама Саи.

— Мне предложили проект. Большой. Семь дней без телефона, — ответила Сая.

Мама оживляется.

— Вот! Иди. Отдохнёшь, — ответила мама Саи.

Сая смеётся.

— Это не отдых. Реалити. Камеры всё время, — ответила Сая.

Мама меняется в лице.

— Тогда зачем? — спросила мама Саи.

— Чтобы люди увидели настоящую меня, — ответила Сая.

— Я настоящую тебя и так вижу, — ответила мама Саи.

Сая отворачивается, чтобы не расплакаться.

— Мам, это важно, — ответила Сая.

— Только пообещай, что если тебе будет плохо, ты уйдёшь, — ответила мама Саи.

Сая смотрит на приглашение на экране ноутбука. Там крупно: «ВЫХОД ИЗ ПРОЕКТА НЕВОЗМОЖЕН ДО ФИНАЛА».

— Обещаю, — ответила Сая.

Она отворачивается от экрана.

Тимсон сидит перед зеркалом. Смывает грим салфеткой. В отражении — усталое лицо, не похожее на сценический образ. Молодой комик, Нур, нерешительно стоит в дверях.

— Можно? — спросил Нур.

— Если пришёл просить совет — не занимай деньги и не читай комментарии, — ответил Тимсон.

Нур не улыбается.

— Ты сегодня опять сказал мою шутку, — ответил Нур.

Тимсон замирает на секунду. Потом продолжает вытирать лицо.

— Брат, у нас у всех одна страна, одни пробки, одни родственники. Шутки похожие, — ответил Тимсон.

— Не эта. Я тебе её отправлял. Ты сказал — слабая, — ответил Нур.

— Значит, я улучшил, — ответил Тимсон.

Нур краснеет.

— Ты понимаешь, что после того, как ты сказал про меня со сцены, мне пишут? — спросил Нур.

Тимсон бросает взгляд на Нура…

— Пишут, что я ворую у тебя. Хотя это они мои, — добавил Нур.

Тимсон отворачивается.

— Слушай. Интернет пишет всем. Не принимай близко, — ответил Тимсон.

— Тебе легко говорить. Они тебя любят, — ответил Нур.

Тимсон смотрит на себя в зеркало.

— Они любят, пока я смешной, — ответил Тимсон.

Нур уходит. Тимсон остаётся один. На телефоне приглашение в «Звёздную неделю». Он читает условия и хмыкает.

— Семь дней без комментариев. Почти курорт, — добавил Тимсон.

Арман смотрит черновой монтаж своего пранка с женщиной в паркинге. На экране женщина плачет. Помощник пытается её успокоить.

— Давайте не будем это ставить. Там прям плохо, — прозвучал голос помощника.

Арман останавливает кадр на лице женщины.

— Плохо — это когда скучно. Здесь живое, — ответил Арман.

Рядом его менеджер, Алик, считает прогноз охватов.

— Если оставить падение — будет миллион за час. Если вырезать — триста тысяч, — ответил Алик.

— Оставляем, — ответил Арман.

— Она может пожаловаться, — ответил Алик.

— Все жалуются. Потом всё равно репостят, — ответил Арман.

Алик кивает с улыбкой. Арман открывает личные сообщения. Там десятки просьб удалить старые ролики. Он не читает. Выделяет всё и архивирует. Новый мейл: «ЗВЁЗДНАЯ НЕДЕЛЯ. ФИНАЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ». Арман улыбается.

— Вот это будет настоящий контент… — добавил Арман.

Стеклянные стены, постеры, глянцевые презентации. На экране логотип: «ЗВЁЗДНАЯ НЕДЕЛЯ». За столом сидят четверо блогеров: Аружан, Арман, Тимсон, Сая. Ведущий, сияющий и дорогой, ходит перед ними.

— Ещё раз всех приветствую! — воскликнул ведущий.

Арман кивает, будто уже победил. Тимсон смотрит на камеры и чуть кланяется. Сая улыбается. Слишком старательно. Аружан листает договор.

— Формат простой. Семь дней в закрытой локации. Без телефонов. Без интернета. Без выхода, — добавил ведущий.

Повисла пауза.

— Только вы, камеры и любовь зрителей, — добавил ведущий.

Все улыбаются. Аружан — нет.

— После каждого испытания зрители голосуют лайками, — добавил ведущий.

Повисла пауза.

— В конце — победитель и крупный денежный приз, — добавил ведущий.

— Насколько крупный? — спросил Арман.

Ведущий улыбается.

— Достаточно крупный, чтобы вы сделали вид, что вам не важны деньги, — ответил ведущий.

Тимсон усмехается.

— Мне уже нравится. Человек понимает блогеров, — ответил Тимсон.

Аружан поднимает глаза от договора.

— Какие гарантии безопасности? — спросила Аружан.

— Медики за стеной. Психологи. Юристы. Всё, что нужно, чтобы вы могли страдать красиво и законно, — ответил ведущий.

— А связь с семьёй? — спросила Сая.

— До начала — сколько угодно. Во время проекта — никакой. Чистый эксперимент, — ответил ведущий.

Арман наклоняется к Сае.

— Не переживай. Если что, я тебя спасу. За отдельный лайк, — ответил Арман.

Сая пытается улыбнуться. Аружан листает договор.

— Тут есть пункт про «непредвиденные эмоциональные реакции». Его можно трактовать как угодно, — ответила Аружан.

— Аружан, вы же умеете читать между строк. Это телевидение. Там всё можно трактовать как угодно, — ответил ведущий.

— Это не телевидение. Это стриминг, — ответила Аружан.

— Тем более, — ответил ведущий.

В ответ раздался смех. В углу, почти незаметный, IT-специалист и технический администратор трансляции — Ерлан, проверяет кабели. Он не смотрит на блогеров. Но всё слышит. Сая замечает его.

— Извините... а та камера уже пишет? — спросила Сая.

Ерлан поднимает глаза. Смотрит на неё чуть дольше, чем нужно.

— Камеры всегда пишут, — ответил Ерлан.

Сая не понимает — шутка это или нет.

После общей презентации каждый подписывает отдельный пакет документов. Юрист кладёт перед ними планшеты. Галочки, подписи, биометрическое подтверждение.

— Пункт о добровольном участии. Пункт о временном ограничении связи, — сказал юрист.

— Пункт о праве проекта использовать изображение, голос, реакцию, эмоциональные проявления, — добавил юрист.

— Эмоциональные проявления — это когда я плачу красиво или когда Арман орёт на реквизит? — спросил Тимсон.

Юрист не улыбается.

— Любые, — ответил юрист.

— А если проект облажается? — спросил Арман.

— Проект не облажается, — ответил юрист.

— Хороший юрист. Уверенный. Почти как мошенник, — ответил Арман.

Юрист не реагирует. Аружан листает внимательнее.

— Здесь сказано: «Участник подтверждает, что психологический дискомфорт является частью формата». Это можно трактовать как что угодно, — ответила Аружан.

— Можно. Но мы же не враги себе, — ответил ведущий.

— Люди редко враги себе. Обычно они враги другим, — ответила Аружан.

Сая тихо:

— Можно позвонить маме перед стартом? — спросила Сая.

Ведущий мягко улыбается.

— Конечно. Все смогут попрощаться с близкими, — ответил ведущий.

Слово «попрощаться» повисает в комнате. Сая чуть заметно напрягается. Арман усмехается. За стеклом аппаратной Ерлан слышит всё через микрофон. Его палец замирает над клавишей.

— Попрощаться? Вы так говорите, будто мы на войну, — ответил Арман.

— Мы идём туда, где нет еды, телефонов и нормальных матрасов. Это хуже войны для блогера, — ответил Тимсон.

Аружан ставит подпись последней. На экране планшета вспыхивает зелёное: «СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО». В отражении планшета на долю секунды вместо лица Аружан — Лицо Динары из старого видео. Аружан моргает. Смотрит ещё раз — уже ничего. Юрист забирает планшет.

— Добро пожаловать в проект, — ответил юрист.

Блогеры выходят после подписания договоров. Атмосфера лёгкая, соревновательная.

— Ну что, коллеги, кто первый заплачет? — спросил Арман.

— Ты. Когда поймёшь, что без монтажа ты просто громкий парень с комплексами, — ответил Тимсон.

— А ты без зала просто дядя, который обижает официантов, — ответил Арман.

— Официанты меня любят. Я им оставляю чаевые и травмы, — ответил Тимсон.

Сая нервно смеётся.

— Вы понимаете, что вся механика построена на том, чтобы столкнуть нас лбами? — спросила Аружан.

— Аружан, мы понимаем. Просто некоторые люди умеют сталкиваться красиво, — ответил Арман.

Аружан замечает, что Ерлан стоит у технической двери и смотрит на них.

— Вы давно в проекте? — спросила Аружан.

— С начала, — ответил Ерлан.

— То есть знаете, где нас будут держать? — спросила Аружан.

— Не держать. Снимать, — ответил Ерлан.

Он закрывает техническую дверь. Аружан смотрит ему вслед…

Блогеры выходят после подписания. Телефоны ещё при них. Арман уже включает камеру, снимает сторис у машины.

— Скоро проект, после которого половина рынка уйдёт на пенсию. А я, как обычно, останусь красивым, — сказал Арман.

В стороне Сая записывает своё видео осторожнее.

— Я немного боюсь. Но, наверное, хорошие вещи всегда начинаются со страха. Вы же будете со мной? — спросила Сая.

Она не выключает запись. Ждёт. Первое сердечко. Сая сразу улыбается. Потом ещё одно. Ещё. Она выдыхает. Тимсон набирает пост: «Если я не вернусь из реалити, считайте это экспериментальным стендапом». Он стирает.

Пишет: «Ухожу туда, где меня не смогут отменить семь дней».

Снова стирает. В итоге публикует просто: «Звёздная неделя. Поехали». Аружан не записывает ничего. Она стоит у края парковки и смотрит на горы. К ней подходит Ерлан с ящиком оборудования.

— Не любите анонсы? — спросил Ерлан.

— Люблю. Поэтому не доверяю, — ответила Аружан.

— Правильно, — ответил Ерлан.

Аружан смотрит на него внимательнее.

— Вы говорите так, будто знаете финал, — ответила Аружан.

— Техники всегда знают финал, — ответил Ерлан.

Повисла короткая пауза.

— Когда свет гаснет, все зовут нас, — добавил Ерлан.

Он уходит к грузовику. Аружан ещё секунду смотрит ему вслед. Потом достаёт телефон и всё-таки записывает сторис:

— Я захожу в проект, где всё будет построено на реакции. Постараюсь не забыть, что за каждой реакцией есть человек, — ответила Аружан.

Она останавливает запись. Пересматривает. Аружан улыбается себе — раздражённо.

— Слишком красиво, — добавила Аружан.

Удаляет.

Аружан записывает сторис.

— Я иду в новый проект. Формат спорный, риски я понимаю. Но мне дико интересно, где заканчивается шоу и начинается публичное унижение, — сказала Аружан.

Она останавливает запись. Пересматривает. Недовольна.

— Слишком закручено, — добавила Аружан.

Удаляет. Записывает заново.

— Ребята, я иду в «Звёздную неделю». Будет жёстко, честно и, надеюсь, не тупо, — добавила Аружан.

Публикует. Уведомления летят мгновенно:

«Королева!» «Разнеси их всех». «Аружан опять будет читать мораль». «Помнишь Динару? Или забыла?»

Аружан замирает на последнем комментарии. Она быстро удаляет его. Затем открывает поисковик. Печатает: «Динара мем блогеры травля». Повисла пауза. Не нажимает Enter. Закрывает ноутбук.

Незадолго до начала проекта Ерлан снова остался один на один с созданной им системой.

Ерлан стоит у двери детской комнаты. Амелия спит, прижимая плюшевого зайца. На стене детский рисунок: мама, папа и маленькая девочка. Подпись корявыми буквами: «Мама вернётся». Ерлан снимает рисунок со стены. Бережно складывает. За его спиной ноутбук говорит голосом Динары.

— Ерлан, я не хочу, чтобы они страдали, — отозвалась система голосом Динары.

Ерлан оборачивается.

— Это не страдание, — ответил Ерлан.

Повисла пауза.

— Это правда, — добавил Ерлан.

— Правда — это когда больно? — раздался знакомый женский голос.

Ерлан не отвечает. На экране — модель обучается. Строки кода. Загрузка комментариев: «Уродина». «Мем». «Сама виновата». «Лайк за кринж». Голос Динары искажается.

— Если они смеялись, значит, им было весело, — произнесла система всё тем же голосом.

— Да, — ответил Ерлан.

— Тогда им снова должно быть весело, — ответила система голосом Динары.

Ерлан смотрит на экран. Впервые ему становится не по себе.

Утром следующего дня он заехал к сестре, у которой жила Амелия.

Сестра Ерлана, Айгуль, собирает Амелию в детский сад. Амелия сидит на стуле, болтает ногами. Ерлан стоит в коридоре с рюкзаком инструментов.

— Ты опять уезжаешь? — спросила Айгуль.

— Работа, — ответил Ерлан.

— Какая работа ночью, днём, в выходные? Ты на неё смотришь вообще? — спросила Айгуль.

Ерлан переводит взгляд на Амелию. Девочка рисует в воздухе пальцем.

— Папа, ты починишь мамин телефон? — спросила Амелия.

Ерлан замирает.

— Зачем? — спросил Ерлан.

— Там голос. Когда я нажимаю, мама говорит, — ответила Амелия.

Айгуль смотрит на брата с тревогой.

— Ерлан, ей нужен не голос из телефона, — ответила Айгуль.

— Я знаю. Всё успокойся… — ответил Ерлан.

— Ты не знаешь. Ты всё время в этих файлах. С компьютером ты разговариваешь чаще, чем с дочкой, — ответила Айгуль.

Ерлан тихо:

— Он хотя бы отвечает, — ответил Ерлан.

Айгуль подходит ближе.

— Это не она, — ответила Айгуль.

Ерлан замирает. Медленно поднимает на неё глаза.

— Не тебе решать, — ответил Ерлан.

Амелия поднимает рисунок. Раскрывает его.

— Папа, смотри. Мама вернётся, — ответила Амелия.

Ерлан берёт рисунок. Амелия смотрит слишком долго.

— Да, — ответил Ерлан.

Айгуль молча забирает Амелию к себе. Ерлан складывает рисунок. Один раз. Потом ещё. Кладёт во внутренний карман.

В ту же ночь, на складе продакшена, Ерлан закончил последние приготовления.

Ерлан один среди ящиков со светом, камерами и декорациями. Он ставит на стол четыре браслета участников. Каждый браслет внутри не просто трекер. Миниатюрный датчик Пульса, температуры, реакции кожи. На ноутбуке система выводит профили.

Аружан — «КОНТРОЛЬ / ВИНА / ПУБЛИЧНАЯ МОРАЛЬ».

Арман — «АГРЕССИЯ / НАРЦИССИЗМ / СТРАХ СЛАБОСТИ».