Союз спасения Завтра

Следующий час Ён провёл, устраивая Чонмина (так звали бездомного) в шелтер, после отдал ему все свои наличные и обещал обязательно вернуться и проведать его. Ёну уже давно надо было возвращаться на работу, о чём напоминал телефон, тревожно разрываясь звуками грома.

* * *

Высотное здание «Проводники Incorporated», слепящее солнечными лучами, отражёнными от его устремляющихся к небесам стен и окон, было бы сложно не заметить. Его без преувеличения стоило звать небоскрёбом. По своей высоте оно значительно превосходило даже Lotte World Tower.

Однако мистическим образом оно не привлекало внимания толп корейцев и туристов, хотя и находилось в районе дворца Кёнбоккун. Впрочем, постоянного адреса оно не имело, и найти его, даже зная, что офис располагается где-то здесь, было затруднительно. У здания будто было собственное настроение, и, если оно было слишком плохим или слишком хорошим, даже штатный сотрудник «Проводников Incorporated» мог часами ходить вокруг в его поисках.

Сегодня Ён мог считать себя счастливчиком, потому что после недолгой попытки ослепить своим зеркальным великолепием здание Проводников явило себя.

Даже десяти минут не прошло.

По правде, Ён уже не раз думал, что это здание – тоже своего рода аномалия, которую просто не стремились исправить. Прежде чем здание смогло бы прочитать его крамольные мысли (а Ён всё же почему-то подозревал, что оно могло), он поспешил зайти в стеклянные двери. По крайней мере, пропасть вместе со зданием всё же приятнее, чем опять объяснять начальству, почему именно он не на работе.

Холл всегда был самым оживлённым местом во всём здании. Проводники в элегантных костюмах здоровались друг с другом, решали вопросы на ходу, пили кофе в кафетерии – здесь царила деловая атмосфера элитной корпорации. От стойки регистрации, над которой висело несколько экранов с новостями, расходились две лестницы в форме ДНК, ведущие к балюстрадам второго этажа.

Здание «Проводники Incorporated» не придерживалось единого стиля. Высокие технологии здесь сочетались с природными мотивами. В холле располагались две огромные клумбы, по которым весело бежали ручейки, создавая идеальную прямоугольную композицию из травы, цветов и камней (в самый раз для любителей медитаций). Эти клумбы разделяли центральную часть холла и теневую, для сотрудников, где и протекала настоящая жизнь корпорации. Именно там, если повернуть голову налево, находились лифты, ведущие в офисы, а если направо – кафетерий.

Сотрудники, курьеры, посетители носились туда-сюда, создавая рабочий хаос, и только группа кандидатов, вчерашних студентов, застыли, разинув рты. Ён едва не натолкнулся на одного из них – щекастого громилу, шагавшего задом наперёд.

– Тэбак[5]! Какое огромное! Только… что за запашок?

Громила принюхался и безошибочно определил источник. Ён только и успел отскочить, пока тот на него не наступил. Наверное, сегодня он мог похвалить себя за изворотливость.

– Посвящение в стажёры, – на губах Ёна расцвела нежная улыбка. – Чем дольше протянешь без душа, тем выше будет положение.

Громила поджал губы и одарил Ёна подозрительным взглядом. Не верить же чумазому пареньку в рабочем костюме. А зря! Лучше бы поверил. Лучше бы бежал отсюда подальше…

– Эй, не наш ли это Приветик вернулся! – раздался крик со стороны кафетерия.

Ён узнал в мужчине средних лет менеджера Квона, бывшего начальника, который помогал ему освоиться в «Проводниках Incorporated». Рядом с ним, сложив руки на груди, стоял господин Мун, заведующий архивами, в которые Ёну частенько приходилось захаживать. Менеджер Квон был добродушным сонбэ[6], хотя и любил подразнить коллег, а господин Мун – больше тихим и замкнутым. Ён тут же переадресовал свою улыбку, теперь в ней было больше настоящего радушия, и поспешил на зов старших.

– Здравствуйте, здравствуйте.

Ён уважительным поклоном поприветствовал менеджера Квона и господина Муна.

– Снова весь в делах с самого утра? Ты хотя бы спал?

– Немного.

– Крепись, малыш. Вот, – менеджер Квон протянул стаканчик американо со льдом, или АА, как его ещё называли, и Ён почтительно принял его двумя руками.

– Спасибо, сонбэ.

Господин Мун был поглощён собственным телефоном и не спешил присоединиться к диалогу.

– Как ни погляжу на тебя, – для пущей убедительности менеджер Квон даже посмотрел на Ёна с внимательным прищуром. – Завидный ты жених. Молод, неприлично симпатичен… Серьёзно, господин Мун! Посмотри на его лицо! В актёры бы тебе пойти. Если бы мой сын выглядел так же, клянусь, я бы не работал больше ни дня! Отмыть бы тебя только… гигиена порой важнее личика, дружочек. Девушка-то есть у тебя?

Ён с трудом удержался от длинного печального вздоха. Когда у тебя было 37 работ, этот вопрос тебе задавали три миллиарда раз. Потому что каждый считал своим долгом задать его не меньше нескольких раз. Каждый раз приходилось придумывать вежливые отговорки, что у него не было на это времени. Да и денег ещё недавно у Ёна совсем не было, а жил он и вовсе в гошивоне[7].

Однако следом, сразу после вопроса о личной жизни Ёна, всегда начиналась самая неприятная часть этого диалога: сводничество.

– Ко мне сейчас племянница приехала из Пусана. Хочешь, я вас познакомлю? Умница, красавица, ещё и профессиональная теннисистка. Сейчас покажу тебе её фото.

Ён неловко помялся на месте, не имея возможности отказаться от просмотра хотя бы фото. А если посмотрит, то как отказаться уже от свидания? Будет и вовсе грубо.

Господин Мун вдруг прервал неловкую паузу, за что Ён преисполнился к нему вечной благодарности:

– Уважаемый Хан Ён, я отправил вам по имейлу документы, которые вы запрашивали в прошлый раз.

– Это очень срочно, – соврал Ён. – Спасибо!

Он тут же достал свой телефон, в мыслях благодаря изобретателей сотовых и интернета за то, что теперь у него был повод забыть о свидании вслепую. Ён как раз собирался извиниться и купить себе завтрак в кафетерии, когда толпа новеньких заволновалась.

– Кажется, только недавно ты так же стоял в холле. А теперь впору мне тебя звать уважительно, – менеджер Квон рассмеялся, похоже, забыв, зачем полез в телефон.

– Не говорите так, – вымученно улыбнулся Ён.

Он и впрямь мало чем отличался от вчерашних студентов. Всего буквально полгода назад он пришёл в «Проводники Incorporated», еле отыскав здание по визитке. Тогда ему казалось, что на него сошло небесное благословение, раз его пригласили на собеседование в такое приличное, престижное, а главное, заполненное такими же людьми, как он, место. Он был так взволнован перед началом новой жизни, что едва мог вспомнить своё имя. В тот день Ён надел свой единственный костюм, который бережно хранил для случаев, когда нужно было выглядеть представительно. Тот выглядел дешёвым, он и был дешёвым, но не раз помогал ему устроиться на работу. Тогда Ён так же, как и новички, взволнованно оглядывался, ожидая, когда рекрутёр даст дальнейшие указания. Как и сейчас, тогда с лестницы раздался стук каблуков, отмеряющий время до заветного поворота в жизни всех здесь присутствующих. Как и сейчас, тогда рекрутёр объявил:

– Президент компании Ким Хёнджу.

Тогда Ён ожидал увидеть пожилую богатую даму, но Ким Хёнджу была молода и привлекательна. Баснословно богата, впрочем. Ён успел поработать в дорогом бутике, чтобы сразу распознать серебряную брошь за четыре миллиона вон[8].

Сегодня на Ким Хёнджу было чёрное бархатное платье с жемчугом. По холлу пронёсся дружный благоговейный «ах» новичков. О да, Ён понимал их чувства. Она была бы феей даже среди айдолов. Милая и хрупкая. Девушка, о которой мечтают все парни. Таких с древних времён воспевали в поэмах.

Очарованные кукольным личиком, многие были готовы работать не покладая рук, чтобы президент хоть когда-нибудь на них взглянула. О да, Ён тоже был когда-то жестоко обманут этим образом. По сравнению с ней даже сам Его Темнейшество был душкой. Ким Хёнджу была единственным человеком, которого Ён ненавидел и избегал.

– Ан Ён!

Избегал по мере возможности, конечно, но убежать от непосредственной начальницы невозможно. Сложив руки на груди, Ким Хёнджу выкрикнула его имя на весь холл.

И снова неправильно.

– Так вот почему «Приветик»[9]? – догадался господин Мун.

Казалось, даже движение в холле остановилось. Первый раз Хан Ён стал известен, когда Ким Хёнджу внезапно, на третий же день, назначила его своим личным подчинённым. Это было не просто карьерное повышение, а карьерный лифт, причём скоростной, прямо такой, как в этом роскошном здании. В компании его назначение обсуждали неделю. Наверное, уже тогда Ёна должно было насторожить, что коллеги отнеслись к нему без злобы и зависти, а наоборот, как к смертельно больному человеку. Возможно, это было недалеко от правды, если учитывать, какую работу ему подкидывала Хёнджу и в каком стрессе держала.

И, конечно же, сейчас была его вторая минута славы: на него обратил внимание весь холл «Проводников Incorporated». Новички начали перешёптываться, сотни глаз были направлены на перепачканного в канализационной грязи Ёна с разбитой губой. Громила что-то шептал на ухо своему соседу, наверное, передавал мудрость, как обратить на себя внимание. В другую минуту Ён бы по-настоящему позабавился созданной им легендой, но сейчас он почувствовал, как у него скрутило живот. Такое происходило, когда президент называла его имя. Ну, или что-то очень приближенное к его имени.

Изобразив на лице щенячью преданность, Ён поспешил навстречу начальнице, хотя больше всего ему хотелось вскинуть руки к небу и закричать: «Бегите, глупцы, пока можете!» Но вместо этого он всё ближе подходил к блистательной леди, высокомерно взирающей на него с лестницы. Послышались шепотки.

– Ого, кто это? Что он здесь делает?

– Наверняка он что-то натворил.

– А-а, я завидую. Хочу тоже, чтобы она позвала меня к себе.

– Нужно немедленно перестать мыться!

Однако, едва заговорила Ким Хёнджу, все шепотки сдуло. Сначала её взгляд пробежался по Ёну сверху вниз. Затем снизу вверх. Едва ли он когда-либо в своей жизни испытывал такое количество презрения, а с этим чувством он встречался регулярно.

– Клоун, – констатировала она, слегка сморщив носик.

И вовсе он не клоун. Все клоуны остались в канализации. Новички по наивности вновь заахали, а у Ёна вновь скрутило все внутренности, теперь от омерзения.

– Иди за мной, – президент уже поднималась по лестнице.

Ёну ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Они долго шли коридорами. Ён хотел было уточнить, куда они, но Ким Хёнджу бросила на него такой взгляд, что он чуть язык не прикусил. Было понятно, что ничего непонятно, но спросить нельзя. И Разработчики почему-то тоже не отвечали. Наверное, были заняты. Одним словом, снова стресс. Ён зацепился за это вибрирующее слово, и в его голове по привычке заиграла старая песня Big Byung[10].

Стресс! Меня достало каждый день выполнять одно и то же. Мне уже пора домой, но босс всё ещё на рабочем месте…

Идти за спиной начальницы было даже лучше, ведь это позволяло выпустить пар. Ён строил рожи своим отражениям в начищенных до блеска стенах и полу. Мог даже позволить себе парочку движений в такт играющей в голове песне.

К чёрту стресс! Давайте немного расслабимся. Эй, ты знаешь, чьё сейчас время?

– Стресс! – слово вырвалось у него вслух и прямо в лицо Ким Хёнджу, которая развернулась в этот самый момент.

– Простите, босс.

Ён тут же состроил глупое выражение лица, сделал шаг назад и поклонился. В этот раз он действительно слишком уж замечтался.

Ким Хёнджу ничего не сказала, но даже на расстоянии можно было чувствовать её раздражение. Молча Ким Хёнджу отворила позолоченные двери, которые вели в аудиторию университетского типа. Амфитеатр столов спускался к большому экрану в центре. Признаться, где-то в глубине души Ён лелеял мечту учиться, как все нормальные люди, в престижном университете, сидеть в такой аудитории, засыпать под нудный голос преподавателя, подшучивать над друзьями и испытывать стресс только от экзаменов.

– Это конец! – выкрикнул какой-то мужчина с третьего ряда, Ён только теперь заметил, что тот в белом ханбоке[11], как в старину.

– Это только начало! – ответил ему некий татуированный байкер с другого ряда.

– Значит, начало конца! Я ведь говорил, что аномалий слишком много, и это уже точно ненормально!

На экране в центре значились надписи:

[<Благой Вестник> сокрушается, что грядёт судный день]

[<Просветлённый> вздыхает о нирване]

[<Бессмертные> в срочном порядке вспомнили об эликсире бессмертия]

[<Учитель> незаметно зевнул]

Всё происходящее Ён уместил в один вывод, что всё очень и очень плохо.

Глава 2. Не поезд и не в Пусан

Ён стоял оглушённый бесконечным щёлканьем, которое производили быстрые пальцы Проводников, опускаясь на клавиатуры. Он впервые оказался на совещании высших должностных лиц в компании и не мог не задаваться вопросом, что он здесь делает. Несмотря на то, что он был знаком со всеми Разработчиками мира с самого детства, благоговейный трепет Ён испытал лишь сейчас и во всей полноте ощутил, что здесь решаются вопросы существования мира. Но длилось это всего мгновение, потому что Ким Хёнджу грубо толкнула Ёна на задний ряд, а сама спустилась ещё на несколько ступеней ближе к экрану, на котором появлялись знакомого стиля сообщения.

[<Просветлённый> подтверждает, что удаление <Создателя> нарушило баланс]

[<Бессмертный Тридцать Три> упрекает <Просветлённого>, что тот не вмешался при принятии решения ранее]

[<Просветлённый> кивает в согласии]

[<Бессмертный Тридцать Три> раздражён тем, что <Просветлённый> даже не пытается оспорить]

[<Учитель> задаёт вопрос «на подумать», что такое баланс и возможно ли его действительно нарушить, пока существует <Просветлённый>]

[<Его Темнейшество> ухмыляется, что <Просветлённый> выбран следующим кандидатом на удаление]

[<Просветлённый> кивает в согласии]

[<Бессмертные> хором протестуют и ругаются на бестолкового <Его Темнейшество>, которому лишь бы поразвлекаться на важных собраниях]

[<Его Темнейшество> не видит смысла спасать мир, раз к его уничтожению привели выборы каждого. У него всё подсчитано]

[<Благой Вестник> категорически не согласен и закатывает рукава, чтобы поговорить с <Его Темнейшеством> как следует, что бы это ни значило]

– Не добавляйте отсебятины! – выкрикнул кто-то.

Короткий смешок разлетелся по аудитории, и все как один Проводники повернули свои головы к Ёну. Тот держал кулак у рта, но было уже поздно. Пришлось извиниться и сползти по скамейке ниже, как будто от уничижающих взглядов можно было так скрыться.

[<Благой Вестник> рад решению Ёна помочь бездомному в канализации и гордится своим учеником]

[<Учитель> недовольно вопрошает, чей ещё он ученик]

– Продолжайте совещание, – холодным голосом скомандовала Ким Хёнджу и направилась в сторону Ёна.

«Сейчас точно будет отчитывать», – подумал он, молясь про себя, чтобы начальница прошла мимо, но, конечно, она остановилась рядом. Ён решил, что безопаснее всего рассматривать её дорогущие туфли с острыми носками, а то мало ли что она прочитает в его взгляде. Краем глаза он увидел, как она сложила руки на груди, и теперь начал рассматривать её туфли ещё и в стратегических целях: на случай, если его ими пнут.

– Молись, чтобы твои смешки не попали в отчёт, – раздался её резкий голос почти над ухом. Ён невольно подумал: какая удача, ведь он только что молился. Неужели он научился предвосхищать её команды? – Или ты хочешь, чтобы я наняла сотрудника, чьей задачей было бы исключительно исправлять твои глупые ошибки?

О, в 444-й раз Ким Хёнджу в той или иной форме назвала его глупым. Каждый раз, когда она так обращалась к нему, Ён чувствовал, что и правда глупеет. Он читал в одной европейской статье, что это так действительно работает.

– Айщ. И приведи себя в порядок. Не можешь быть полезным – хотя бы не воняй. Через полчаса жду у себя в кабинете.

– Госпожа Ким, а… мне не нужно завершить работу, ну, на очистных сооружениях? – Ёну нужно было проверить, как там устроился спасённый.

– Ты уже уволен.

– Мне нельзя пока быть уволенным. Я даже не попрощался… – Вспышку секундного бунта погасил взгляд Хёнджу. – Ладно. Через полчаса у вас в кабинете.

– Двадцать семь минут.

– Не могло пройти три минуты, – невольно возмутился он.

– Двадцать шесть.

Она явно наслаждалась. Садистская улыбочка изогнула её идеальные крашеные губы. Время явно могло сократиться до десяти минут, а любая задержка будет означать вычет из зарплаты. Незаконно? Да, если у вас есть союз, защищающий ваши права, корпорация же жила по своим правилам, поэтому Ён, едва не споткнувшись, побежал вверх по лестнице и вылетел за двери. После встречи с Ким Хёнджу настроение упало ниже плинтуса, и даже вонь от собственного тела как будто стала резче. Если бы он тихо посидел несколько минут, то узнал бы, что там с миром и почему Разработчикам понадобилось собираться на совет. Ён вдруг подумал прокрасться обратно и дослушать, но вовремя поймал себя на мысли, что это какой-то ребячливый бунт, который просто станет ещё одной причиной для Хёнджу его презирать.

И всё-таки не удержался и обернулся на двери аудитории: на мгновение он представил себя студентом, которого выгнал вредный профессор. Вот жизнь была бы!

Ён попытался вообразить себя правильным студентом, душой компании, которого несправедливо выставили за дверь. Хотя на самом деле Ён мог признаться себе, что выгнали бы заслуженно. Разработчики мира, которые то весело бранились друг с другом, то сподвигали Ёна на сомнительные поступки, нередко были причиной того, почему он попадал в неловкие ситуации. Дар общения с Разработчиками этого мира порой казался проклятием.

Дароклятие.

Но всё-таки Ён не мог представить себя без него.

Ён тряхнул головой, отбрасывая лишние мысли. Терять время было нельзя. Тем более Ён не то чтобы мечтал ходить и дальше в таком виде и коллекционировать неприятные взгляды проходящих мимо. Взглянув на часы, он бросился вниз к лифтам, чтобы те отвезли его на жилые этажи.

Удивительное дело, но в офисе на площадке перед лифтами всегда скапливались офисные работники, вне зависимости от сезона и времени. Лифты с завидной самоотдачей возили пассажиров туда-сюда, и Ён вообще сомневался, выключаются ли они хоть иногда. А технические осмотры с ними проводили вообще? Застрять в ожидании лифта – было почти что ритуалом в офисе, а потом ехать, дыша друг другу в затылок. Но в этот раз набиваться в кабинку к Ёну почти никто не решился, за что можно было поблагодарить утро в канализации. Эта минутка в лифте наедине с собой была единственным отдыхом, который Ён мог позволить себе сегодня. Он устало провёл рукой по волосам и громко выдохнул. Хотелось бы, чтобы эта минута длилась дольше, но лифт объявил его этаж. Кстати, даже у этой железяки голос был доброжелательнее, чем у Ким Хёнджу. Осталось только добежать до двери квартиры, ввести код, принять душ и переодеться. А потом желательно провалиться прямо в кабинет начальницы, ибо даже если Ён, свеженький, побежит к ней и не опоздает, она всё равно будет недовольна его запыхавшимся видом.

Интересно, бывают ли аномалии-порталы… Ёну точно пригодился бы один такой.

[<Его Темнейшество> согласен, что это прекрасная идея, и он давно предлагает добавить порталы с обновлением]

[<Просветлённый> обращает внимание, что порталы слишком сложно сбалансировать, и утаскивает пронырливого <Его Темнейшество> обратно на совещание]

[<Дух Чайника> подсказывает, что дом комфортней кабинета начальника]

– И не поспоришь!

Душ вернул Ёну способность ощущать себя человеком. Нацепив джинсы и толстовку, он вышел из квартиры через пятнадцать минут после того, как вошёл в неё. Ён решил не сушить волосы, раз всё равно вспотеет и его будут отчитывать. На всякий случай нажал на кнопки вызова всех лифтов. У Ёна было меньше десяти минут, чтобы добежать до кабинета Ким Хёнджу. Наконец один из лифтов открыл свою пасть, полную работников с бейджиками. Посмотрев на них, Ён понял, что свой забыл на кровати, но возвращаться уже не стал и втиснулся в лифт между какими-то дяденьками.

– Извините. Извините.

Минута длилась бесконечно долго. Ён ощущал, как чей-то телефон тычется ему в спину; чьи-то взгляды изучали его голову. В этой ситуации радовало лишь то, что Ён был выше большинства присутствующих, а наверху воздух был как будто свежее. Так можно было пережить такие поездки.

Наконец двери лифта отворились. Ён спешил сильнее всех, так что даже нечаянно толкнул дяденек по бокам. Юркнул через толпу к лестнице в форме ДНК. Ким Хёнджу забралась куда надо! В её кабинет сотрудники могли попасть только по лестнице, преодолев ровно сто ступеней. Ён уже успел однажды посчитать. Нет, говорят, у Ким Хёнджу был личный лифт от самой подземной парковки, но простым смертным вроде Ёна принудительно предлагалось пользоваться лестницей. Что ж, за это время Ён прокачал себе ягодицы. Он вполне мог сойти уже за бывалого спортсмена.

Ён преодолел последнюю ступень, пролетел мимо робкой секретарши, послав той лишь улыбку, и ворвался в кабинет. Ха-ха, выкуси, Ким Хёнджу! Он успел.

– Ты опоздал.

Ён невольно глянул на часы на запястье. На тридцать секунд! Ким Хёнджу не просто не выкусила, а напротив: сидела в поистине королевском вельветовом кресле багрового цвета, рассматривая какой-то футуристический цилиндр с хворостом маленьких игл на конце. Роскошно и зловеще. Её острые коготки нетерпеливо стучали по столу.

– Тебе недостаточно платят?

– Нет, босс.

Её взгляд выразительно прошёлся по его одежде, и Ён буквально понял, какой будет следующая фраза.

– Тогда почему ты пришёл в мешке из-под риса? Это бунт или неуважение?

Стоило отметить, что Ким Хёнджу всегда была одета с иголочки, а её макияж и укладка всегда выглядели идеально, словно это было некое заклинание. Хм, интересно, могла ли она заставить Разработчиков мира вписать в код свой безупречный внешний вид? Так или иначе, она, похоже, понятия не имела, что не все люди хотят и могут себе позволить брендовые вещи. Ён был почти уверен, что для неё все его вещи – на одно лицо. Лицо мешка из-под риса. А ведь он свои худи и толстовки даже менял. На мгновение он представил, что бы она сказала, если бы узнала, что многие из них он купил на рынке под станцией метро Express Bus Terminal Station. Скорее всего, что-то обидное.

– Ладно, проехали.

Ён был согласен с тем, чтобы они проехали.

Ким Хёнджу с тигриной грацией поднялась и обошла свой стол. Сложив руки на груди, она остановилась прямо напротив Ёна, как хищник, загнавший свою жертву в угол. А как известно, опаснее тигра зверя на Корейском полуострове никогда не было.

– У тебя новое задание. Провалишься, и сначала наша страна, а потом и весь мир будут уничтожены. Всё понял?

Честно говоря, он ничего не понял.

– Можно чуточку подробнее? – всё же стоило уточнить про новое испытание, на кону которого было буквально ВСЁ.

– Аномалий становится только больше. Скоро разразится болезнь, обезумевшие люди начнут последнюю в истории войну, землетрясения расколют плиты, страны затопит, Солнце превратится в красного гиганта и уничтожит нашу планету. На Корею движется цунами такой силы, которого не было за всю историю существования Земли. Разработчики не могут ничего сделать. Миру конец. Так понятнее?

– Нет, – честно признался Ён. – Мы умрём? И что я такого могу сделать?

– Ты? – Ким Хёнджу жалостливо посмотрела на него, словно он был беспомощной птицей с подбитым крылом. – Ничего. Бесполезен сам по себе, как обычно. В движке нашего мира образовалась проблема, и чтобы предотвратить катастрофу, нужно поправить изначальный код. Это под силу только тому, кто занимался созданием этого мира.

– «Создатель», – догадался Ён.

Асса! Ён так и знал, что Разработчик «Создатель» существует, что ему не пригрезилось, когда он однажды увидел уведомление с этим ником. Даже в архивах господина Муна было так мало упоминаний Создателя, что он казался выдумкой остальных Разработчиков. Даже не выдумкой, а шуткой. Среди коллег ходили разные слухи, от отрицания существования Создателя до наделения его ролью современного зла, порождающего аномалии. Создатель наверняка всемогущ и своенравен, как все Разработчики. Чего только один ник стоит! Но если Ёну ради спасения всего мира нужно поговорить с ним и убедить поправить изначальный код мира, то, конечно, он готов приложить все усилия.

– Но Создатель был удалён, – слова Ким Хёнджу прозвучали гонгом в голове.

Да, теперь Ён вспомнил. Уведомление было именно об этом. Действительно, а что же тогда делать? Как можно было удалить того, кто стоял у самых истоков этого мира? Неужели мир обречён?