Айра Левин.

Степфордские жены



скачать книгу бесплатно

Сегодня борьба принимает иную форму; вместо желания сковать мужчину по рукам и ногам женщина стремится скрыться от него; она уже не ищет способов затянуть его в имманентные миры, а желает показать ему себя, озаренной светом превосходства. То, как реагируют на это мужчины, порождает теперь новый конфликт: мужчина отпускает ее от себя, причем делает это с фальшивой учтивостью.

Симона де Бовуар. «Второй пол»

Ira Levin

THE STEPFORD WIVES


© Ira Levin, 1972, renewed 2000

© Перевод. Ю. Вейсберг, 2020

© Издание на русском языке AST Publishers, 2020

Один

Женщине, которая вручала подарки вновь прибывшим, было явно за шестьдесят, но даже и без очков было видно, как много стараний прикладывает она, чтобы выглядеть моложе (рыжеватые волосы, пурпурные губы, ярко-желтое платье). Ослепив Джоанну блеском глаз и зубов, она сказала:

– Не сомневаюсь, вам здесь очень понравится! Прекрасный городок, прекрасные люди! Лучшего места не найти!

За плечами у нее болтался огромный рюкзак из коричневой кожи, потертый от долгого ношения. Порывшись в нем, она извлекла и протянула Джоанне пакетики с сухими суповыми заправками и прохладительным напитком «просто добавь воды», коробочку экологически безвредного стирального порошка, брошюрку с перечнем товаров, на которые объявлены скидки в двадцати двух местных магазинах, два кусочка мыла и упаковку косметических салфеток…

– Все-все, хватит, – взмолилась Джоанна, стоя на пороге и обеими руками прижимая к себе только что полученные дары. – Все, все. Спасибо.

Дама-дарительница положила поверх кучи подарков флакончик одеколона и снова нырнула в свой рюкзак. Не обращая внимания на протестующие возгласы Джоанны, она извлекла из него солнцезащитные очки в розовой оправе и небольшой блокнот в пестрой обложке.

– Я веду раздел «Сведения о вновь прибывших», – с улыбкой объявила она, надевая очки. – Для «Кроникл».

Дама сунула руку в рюкзак почти по самое плечо, вытащила из него авторучку и большим пальцем (ноготь ярко накрашен) нажала на колпачок.

Джоанна рассказала ей, откуда они с мужем приехали, кем и в какой фирме работал Уолтер, назвала имена детей, Пита и Ким, и сколько им лет; поведала, чем занималась до их рождения, а также сообщила, в каком колледже они с Уолтером учились. Рассказывая все это, она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, стоя с охапкой подарков перед входной дверью и не слыша, что Пит и Ким вытворяют в доме.

– У вас есть хобби или какие-нибудь особые интересы?

Джоанна, желая поскорее освободиться от докучливой собеседницы, уже открыла рот, чтобы произнести «Нет!», но заколебалась: обстоятельный ответ на этот вопрос, напечатанный в местной газете, может послужить сигналом, приманкой для женщин, имеющих сходные интересы, с которыми она могла бы впоследствии подружиться.

Жившие по соседству женщины, с которыми она встречалась в последние несколько дней, производили приятное впечатление и относились к ней по-дружески. Однако они, похоже, были всецело поглощены домашними делами. Возможно, когда она узнает их получше, то найдет в них благородные мысли и далеко идущие устремления, а значит, целесообразно будет уже сейчас подать им некий условный сигнал. Поэтому она ответила:

– Да, кое-что есть. Я не упускаю случая поиграть в теннис, к тому же серьезно, можно даже сказать, почти на профессиональном уровне занимаюсь фотографией…

– О-о-о? – воскликнула дама-дарительница, водя ручкой по листу блокнота.

– Понимаете, – пояснила Джоанна, улыбаясь, – одно информационное агентство использовало три моих снимка. Кроме этого, я проявляю интерес к политике и движению за равноправие женщин. Причем очень активно. Мой муж полностью разделяет мои взгляды.

– Что вы говорите! – Дама-дарительница взглянула на нее с нескрываемым удивлением.

– Да, – заверила ее Джоанна. – Многие мужчины придерживаются подобных взглядов.

Джоанна не стала распространяться насчет преимуществ, которые приносит участие обоих полов в феминизации общества; вместо этого она склонила голову в сторону входной двери и прислушалась: из гостиной слышался смех – по телевизору передавали какое-то шоу, – и Пит с Ким спорили, но не так горячо, как обычно бывает перед рукопашной.

– А муж интересуется греблей и футболом, – добавила она и улыбнулась даме-дарительнице. – Кроме того, он коллекционирует акты раннего американского законодательства.

Сказав это, она как бы подала условный сигнал и от Уолтера.

Дама-дарительница записала и это, после чего закрыла блокнот и, нажав большим пальцем на стержень, привела авторучку в нерабочее состояние.

– Прекрасно, миссис Эберхарт, – сказала она и, улыбаясь, сняла солнцезащитные очки. – Я больше чем уверена, что вам понравится жить здесь, и от всего сердца хочу сказать вам: «Добро пожаловать в Степфорд». Если вам понадобится информация о местных магазинах и услугах, пожалуйста, без всякого стеснения звоните мне. Номер моего телефона вы найдете на первой странице брошюры с перечнем товаров, продающихся со скидкой.

– Благодарю вас, я непременно позвоню, – пообещала Джоанна. – И спасибо вам за подарки.

– Пользуйтесь ими, у них длительный срок хранения, так что – пригодятся! – воскликнула дама-дарительница и, повернувшись на каблуках, добавила: – До свидания, всего хорошего!

Тепло простившись, Джоанна долго смотрела ей вслед, пока дама спускалась вниз по извилистой дорожке к своему потрепанному «Фольксвагену». Внезапно за стеклами машины появились собаки – черные и коричневые возбужденные спаниели; они прыгали внутри салона, лаяли, прижимаясь мордами и лапами к стеклам. Вдруг внимание Джоанны привлекло какое-то белое пятно, возникшее из-за корпуса «Фольксвагена» на противоположной стороне улицы, сквозь листву молодых деревьев, растущих вдоль домов. Это белое пятно покрыло сначала одну половину из окон дома семьи Клейбруков, а затем появилось и на другой половине.

«Наверное, в доме моют окна. – подумала Джоанна. – Возможно, Донна Клейбрук видит меня сейчас». И на всякий случай улыбнулась.

С поразительным ревом «Фольксваген» сорвался с места, чиркнув боковинами шин по бордюру, а Джоанна, пятясь, вошла в прихожую и движением бедра закрыла дверь за собой.

Пит и Ким спорили, стараясь перекричать друг друга:

– Поносник! Засранец!

– Что? А ну отвали!

– Немедленно прекратите! – приказала Джоанна, сваливая кучу подарков на кухонный стол.

– Она лягается! – подскочил с жалобами Пит.

– Не ври, засранец! – протестующе закричала Ким.

– Прекратите немедленно, – повторила Джоанна, обращаясь в основном к Ким, и, подойдя к кухонному проему посмотрела на то, что происходит в гостиной. Пит лежал на полу, почти уткнувшись носом в телевизор; Ким, вся раскрасневшаяся и возбужденная, стояла рядом с ним, с трудом сдерживаясь, чтобы не лягаться. Оба были еще в пижамах.

– Она два раза лягнула меня, – снова принялся за свое Пит.

– А зачем ты переключил канал? – закричала Ким. – Он переключил телевизор на другой канал.

– Я не переключал.

– Врешь, переключил, я смотрела «Кот Феликс»! А ты переключил!

– Тихо! – скомандовала Джоанна. – Замолчите немедленно! Никаких разговоров, полная тишина!

Дети посмотрели на нее; Ким – огромными голубыми глазами Уолтера, Пит ее – темно-карими.

– Спешите к месту посадки! – раздался крик из телевизора. – Ожидается отключение электричества!

– Во-первых, вы расположились слишком близко от экрана, – сказала Джоанна. – Во-вторых, выключите телевизор. В-третьих, немедленно одевайтесь, оба, слышите? Это зеленое вещество снаружи – трава, а желтое вещество, излучаемое на нее сверху, – солнечный свет.

Пит поднялся на ноги, щелкнул пультом управления, после чего на экране возникла постепенно затухающая световая точка. Ким расплакалась.

Джоанна, ворча на детей, прошлась по гостиной.

Наклонившись над Ким, она обняла ее за плечи, погладила через ткань пижамы спинку и поцеловала шелковые завитки волос на шейке.

– Ну ладно, ладно, – успокаивала она дочь. – Неужели ты не хочешь снова поиграть с хорошей девочкой Эллисон? Может быть, вам опять посчастливится увидеть бурундука.

Пит подошел к матери и поправил прядь волос, выбившуюся из прически. Она взглянула на него и сказала:

– Не переключай каналы, когда она смотрит телевизор.

– Не беспокойся, не буду, – ответил он, накручивая на палец прядь темных волос.

– А ты не лягайся, – сказала она Ким, снова потерев ей спинку и пытаясь поцеловать щечку девочки, которую та, изогнувшись, отстранила от материнских губ.

* * *

Уолтер мыл посуду, поскольку сегодня была его очередь заниматься этим. Дети спокойно играли в комнате Пита, поэтому Джоанна смогла быстро помыться под холодным душем, надеть шорты, футболку, теннисные туфли и причесаться. Укладывая волосы в жгут, она бросила быстрый взгляд на детей: они сидели на полу и играли с космической станцией Пита.

Стараясь не шуметь, Джоанна вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице, устланной новой ковровой дорожкой. С распаковкой вещей наконец было покончено, а у нее самой есть теперь несколько минут – десять, а если повезет, то и все пятнадцать, – чтобы посидеть на воздухе с Уолтером и посмотреть на их деревья и участок земли размером в два и два десятых акра.

Спустившись по лестнице, Джоанна прошла через коридор. В кухне было чисто, как в операционной. Глухо рокотала посудомоечная машина. Уолтер, стоя у раковины, склонился к окну и наблюдал за тем, что творилось в стоящем напротив доме семейства Ван Сентов. Его рубашка, местами взмокшая от пота, подошла бы для теста Роршаха[1]1
  Герман Роршах (1884–1922) – швейцарский психиатр, разработавший систему личностных психологических тестов («Тесты Роршаха»), направленных на изучение характера, способностей и потребностей организма. Метод Роршаха основан на толковании ассоциаций, которые вызывали у испытуемого чернильные пятна определенной формы и цвета. Возможно, Джоанне пришла на ум повесть Рэя Брэдбери «Рубашка с тестами Роршаха».


[Закрыть]
– отчетливо различался кролик с опавшими ушами. Уолтер обернулся и с улыбкой подошел к ней.

– Ты давно здесь? – спросил он, вытирая руки о кухонное полотенце.

– Только что вошла, – ответила она.

– Ты выглядишь так, как будто заново родилась.

– Именно такой я себя и ощущаю. Дети играют, как два ангела. Давай выйдем на воздух.

– Конечно, – согласился он, складывая полотенце. – Только через несколько минут. Мне нужно потолковать с Тедом. – Он повесил полотенце на крюк. – Поэтому-то я и смотрел на их окна, – пояснил он. – Они только что отобедали.

– И о чем ты хочешь говорить с ним? Они направились во внутренний дворик.

– Я как раз собирался сказать тебе, – начал он, поддерживая ее под руку. – Я передумал и решил вступить в Ассоциацию мужчин.

Она остановилась и внимательно посмотрела на него.

– Там уделяется внимание стольким важным проблемам, что не участвовать в их решении было бы неразумно, – начал он. – Вопросы политики на местном уровне, мероприятия, связанные с благотворительностью…

– Ну как ты можешь вступить в такую устаревшую, старомодную…

– Я уже говорил кое с кем из мужчин, которых встретил в поезде. С Тедом, с Виком Ставросом и еще с несколькими мужчинами, с которыми они меня познакомили. Большинство согласны, что не допускать женщин к участию в делах – это пережиток. – Он снова взял ее под руку, и они пошли дальше. – Однако единственный способ изменить существующее положение – это действовать изнутри. И я намерен поспособствовать этому. В субботу вечером я вступаю в Ассоциацию. Тед кратко обрисует мне, чем занимаются комитеты. – Он предложил ей сигарету: – Будешь курить перед сном?

– Конечно закурю, – ответила она и протянула руку за сигаретой.

Они стояли в дальнем уголке внутреннего дворика, окутанные прохладным голубоватым сумраком; отовсюду слышался стрекот кузнечиков. Уолтер чиркнул зажигалкой, поднес пламя к сигарете Джоанны, а затем зажег и свою.

– Взгляни на небо. Его вид оправдывает каждый уплаченный нами пенни.

Она подняла голову – небо было розовато-лиловым, голубым и синим. Великолепно… Затем, опустив голову, Джоанна посмотрела на огонек своей сигареты.

– Каким это образом организации могут подвергнуться изменениям изнутри? – спросила она. – Ведь ты подаешь заявление, ты вступаешь, у тебя появляются обязанности…

– Пойми, изменить изнутри намного легче, – прервал ее Уолтер. – Увидишь, если и остальные мужчины такие же, как те, которых я знаю, то очень скоро Ассоциация преобразится и станет Всеобщей ассоциацией. Игра в покер между смешанными парами. Занятие сексом на столах для игры в пул.

– Если бы мужчины, с которыми ты говорил, были типичными представителями этой Ассоциации, – сказала Джоанна, – то она давно стала бы всеобщей. Ну да ладно, делай, что решил, – вступай. А я подумаю над лозунгами для плакатов. Когда у детей начнутся занятия в школе, у меня будет уйма времени.

Он обнял ее за плечи:

– Потерпи немного. Если в течение шести месяцев она не будет открыта для женщин, я выйду из нее и мы предпримем что-нибудь вдвоем. Плечом к плечу. «Секс – да! Сексизм[2]2
  Дискриминация по половому признаку, в данном случае дискриминация женщин.


[Закрыть]
– нет!»

– Степфорд не вписывается в общепринятые рамки, – сказала Джоанна и потянулась к пепельнице, стоящей на обеденном столике.

– Так это и не плохо.

– Посмотрим, вот когда я по-настоящему возьмусь за дело…

Они докурили и теперь стояли, держась за руки и устремив взгляды на широкий простирающийся вдаль газон, на высоченные деревья, черные силуэты которых пронзали розовато-лиловое небо, выделяясь на его фоне. Между деревьев проглядывали огоньки: это были освещенные окна домов, расположенных на Харвест-лейн, соседней улице.

– Роберт Эндрю прав, – сказала Джоанна. – Меня притягивает это место.

Уолтер внимательно посмотрел на фасад дома Ван Сентов и перевел взгляд на циферблат ручных часов.

– Пожалуй, пойду помоюсь, – он поцеловал Джоанну в щеку.

Она повернулась к нему и, взяв его лицо в свои ладони, прильнула губами к его губам.

– Я побуду здесь еще немного, – проговорила Джоанна. – Прикрикни на детей, если они разойдутся.

– Конечно, – пообещал он и направился в дом через дверь, ведущую в гостиную.

Джоанна потерла руки – вечерняя прохлада давала о себе знать. Закрыв глаза, она отклонилась назад и вдохнула полные легкие воздуха, пахнущего травой, деревьями и чистотой: великолепно. Потом открыла глаза и посмотрела на крохотную блестящую точку в темно-синем небе; на звезду, находящуюся от нее на многие триллионы миль.

– Звездочка светлая, звездочка ранняя[3]3
  Строчка из известной детской песенки «Сияй, мигай, звездочка» («Twinkle, Twinkle, Little Star»).


[Закрыть]
, – задумчиво промолвила Джоанна.

Она не стала продолжать эту детскую песенку-присказку для загадывания желаний, но мысленно представила себе звезду.

Джоанна загадала, чтобы их жизнь в Степфорде была счастливой. Чтобы у Пита и Ким не было проблем с успеваемостью в школе, чтобы они с Уолтером нашли хороших друзей и их надежды сбылись. Чтобы он, в конце концов, примирился с переездом сюда – хотя мысль о переезде всецело принадлежала ему. Чтобы жизнь всех четверых стала содержательнее и богаче, а не оскудела, чего она опасалась, уезжая из города – грязного, перенаселенного, криминального, но вместе с тем бурлящего жизнью.

Ее внимание привлекли шум и движение, донесшиеся со стороны дома Ван Сентов.

Кэрол Ван Сент, темный силуэт которой выделялся в освещенном проеме двери, ведущей с улицы в кухню, силилась закрыть крышкой переполненный контейнер с мусором. Она склонилась к земле – ее рыжие волосы поблескивали при ярком свете, – а затем выпрямилась, держа в руках какой-то большой предмет круглой формы; это был камень, который Кэрол положила на крышку.

– Привет! – окликнула ее Джоанна. Кэрол выпрямилась и, стоя в дверях, уставилась на нее; высокая, длинноногая да к тому же практически обнаженная: розовое, почти прозрачное платье не скрывало того, что находилось под ним.

– Кто здесь? – спросила она.

– Джоанна Эберхарт. Я вас не напугала? Простите, если так получилось. – Она подошла к изгороди, отделяющей ее с Уолтером владения от участка Ван Сентов.

– Привет, Джоанна. – В голосе Кэрол явственно звучал гнусавый акцент, свойственный жителям Новой Англии. – Нет, вы меня не напутали. Отличная ночь, не правда ли?

– Да, – подтвердила Джоанна. – Я наконец-то распаковала веши, в связи с чем пребываю в прекрасном настроении. – Она должна была говорить громко, поскольку Кэрол так и стояла в дверном проеме и расстояние между ними было слишком большим, чтобы вести непринужденную беседу; сама Джоанна, однако, подошла к самому концу цветочной клумбы, почти упирающемуся в изгородь. – Ким прекрасно провела время с Эллисон сегодня после обеда, – добавила она. – Они отлично ладят друг с дружкой.

– Ким просто восхитительное существо, – сказала Кэрол. – Я так рада, что у Эллисон появилась такая хорошая новая подружка, к тому же живущая по соседству. Спокойной ночи, Джоанна. – И она повернулась, намереваясь уйти в дом.

– Прошу вас, задержитесь на минутку! – попросила Джоанна.

Кэрол обернулась.

– Да? – спросила она, снова посмотрев на Джоанну.

Как жаль, подумала Джоанна, что нас разделяют эта клумба и ограда, которые не позволяют подойти поближе. А что, собственно говоря, мешает Кэрол подойти вплотную к ограде с ее стороны? Какие сверхнеотложные дела ожидают ее в кухне, освещенной мертвенно-белым светом галогенных ламп, стены которой сплошь завешаны надраенной до блеска медной посудой?

– Уолтер собирается прийти поговорить с Тедом, – громко произнесла Джоанна, обращаясь к силуэту полуобнаженной Кэрол. – После того, как вы уложите детей, почему бы вам не зайти ко мне и не выпить чашечку кофе?

– Спасибо, с радостью приду, – ответила Кэрол, – но мне надо натереть мастикой пол в гостиной.

– Сейчас? Ночью?

– Пока у детей не начались занятия в школе, только ночью я и могу сделать это.

– И что, это нельзя отложить? Ведь осталось всего-то три дня.

Кэрол покачала головой:

– Нет, я и так откладывала эту работу невесть сколько времени. Пол уже весь в проплешинах. А Тед, кстати, вот-вот уйдет в Ассоциацию мужчин.

– Он что, ходит туда каждый вечер?

– Почти каждый.

– Боже милостивый! А вы остаетесь дома и занимаетесь делами?

– Всегда найдется какое-нибудь неотложное дело, – ответила Кэрол. – Вам-то это наверняка известно. А сейчас мне надо навести порядок на кухне. Так что спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – произнесла Джоанна, наблюдая, как Кэрол, повернувшись, входит в дом – в профиль ее грудь выглядела неестественно большой, – и закрывает за собой дверь.

Вдруг, совершенно неожиданно, она появилась в окне, расположенном над раковиной; было видно, что она регулирует уровень воды, затем берет какую-то посудину и начинает чистить. Ее рыжие волосы были аккуратно уложены и блестели при свете ламп; лицо с тонким изящным носом казалось задумчивым (и, черт подери, интеллигентным); вызывающе высокая грудь покачивалась в такт движениям рук, скребущих посудину.

Джоанна побрела назад во внутренний дворик. Нет, ей, слава богу, не известно, что всегда находится какое-нибудь неотложное дело. Не известно, что значит быть порабощенной hausfrau[4]4
  Домохозяйка (нем.).


[Закрыть]
. И кто может обвинять Теда в том, что он так недурно устроился, используя желание этой простушки постоянно пребывать в домашнем рабстве?

Только она и может обвинять его в этом. А кого же еще?

Уолтер в легком пиджачке вышел из дома.

– Не думаю, что задержусь там дольше чем на час, – сказал он.

– В этой Кэрол Ван Сент все какое-то надуманное, – задумчиво произнесла Джоанна. – Она не может зайти на чашечку кофе, потому что должна натереть пол в гостиной. Тед каждый вечер отправляется в Ассоциацию мужчин, а она остается дома и горбатится, выполняя разные домашние дела.

– Боже! – воскликнул Уолтер, недоверчиво качая головой.

– Представь, каково мне находиться рядом с ней, – сказала Джоанна, – мне, считающей Кейт Миллет[5]5
  Кейт Миллет (1934–2017) – известная в США активистка Движения за права женщин. В своей книге «Сексуальная политика» («Sexual Politics», 1970) она дала расширенное применение термина «политика» по отношению к сексуальности, телу, эмоциям и многим другим социокультурным сферам, считавшимся до того аспектами индивидуальной, «личной жизни».


[Закрыть]
своей матерью.

Уолтер в ответ лишь усмехнулся.

– Ну пока, – сказал он, поцеловал ее в щеку и, пересекая дворик, направился к входной двери.

Она снова посмотрела на звезды; сейчас они светили еще ярче. «Давай, принимайся за работу», – подумала Джоанна и пошла в дом.

* * *

Субботним утром все четверо сидят, по всем правилам пристегнувшись ремнями безопасности, в начищенном до блеска автомобиле «Универсал». Джоанна и Уолтер, оба в солнцезащитных очках, обсуждают магазины и предстоящие покупки. Пит и Ким щелкают выключателями, поднимая и опуская стекла в салоне, до тех пор, пока Уолтер не вмешивается и не велит им прекратить. День солнечный, даже чересчур, – такие дни предвещают приближение осени. Они поехали в торговый центр Степфорда (витрины с белыми рамами в колониальном стиле[6]6
  Американцы используют термин «колониальный» применительно к архитектурному и другим стилям XVIII века, в то время как англичане называют его «георгианским».


[Закрыть]
выглядят как на рождественских открытках), чтобы купить кое-что из домашних вещей, предметов гигиены и лекарств в магазинах, где предоставлялись скидки. Затем направились по Девятому шоссе в только что открытый гипермаркет, чтобы купить, опять же со скидкой (какая там очередь!), башмаки для Пита и Ким и шведскую стенку, правда уже без скидки; оттуда по Истбридж-роуд в «Макдоналдс» (биг-маки, шоколадные коктейли); потом проехали еще немного в восточном направлении до магазина антикварных вещей (восьмиугольный придиванный столик, правда без документов, свидетельствующих о принадлежности к означенной на этикетке эпохе). Проехали с севера на юг и с востока на запад вокруг Степфорда – по Энвил-роуд, Колдгрик-роуд, Ханникат, Бивертайл, пересекли нагорье Бургесс – ради того лишь, чтобы показать Питу и Ким (Джоанна и Уолтер уже успели проехать по этим местам, когда занимались покупкой дома) их новую школу и школы, где они будут учиться потом; показать им не загрязненную округу, а мусороперерабатывающий завод, который, если смотреть на него со стороны, можно принять за ангар для звездолетов; площадки для пикников, рядом с которыми сооружался муниципальный плавательный бассейн. Пит попросил Джоанну спеть «С добрым утром, звездный свет»[7]7
  Песня, написанная Оливером в соавторстве с Кру («Good Morning Starshine») для бродвейского мюзикла «Волосы» («Hair») и буквально сразу ставшая хитом.


[Закрыть]
, а потом они все вместе исполнили «Оркестр Макнамары»[8]8
  Песня Бина Кросби («MacNamara’s Band»).


[Закрыть]
, причем каждый в финале подражал звуку какого-нибудь музыкального инструмента. Ким так старалась, что ее едва не вырвало, – слава богу, Уолтер заметил приближающуюся беду, быстро расстегнул ремень безопасности и вытащил ее из машины.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3