Любовь по назначению Спустя…

– Надеюсь, – она обернулась, и улыбка, озарившая ее лицо, была наполнена не просто удовольствием от сыгранной роли. В ее сияющих, по-настоящему счастливых глазах он увидел отблеск чего-то настоящего, того, что было глубже любой игры. И он все понял. Понял, что лучше не торопить события, не спугнуть эту хрупкую, вновь распустившуюся между ними близость.

Гораздо мудрее было осторожно, шаг за шагом, приходить от этой искусственной пьесы к чему-то подлинному и прочному. Он отпустил ее, смирившись, но с новым чувством в груди – твердой уверенностью, что их игра, ставшая началом чего-то большего, только начинается.

Он не мешал ей собираться, давая ей возможность медленно, как бы нехотя, возвращаться к реальности. Он просто наблюдал за каждым ее движением с тихим, безмолвным обожанием, впитывая каждую деталь. Когда она надела платье, он помог ей набросить пальто, и его пальцы на мгновение задержались на ее плечах, передавая через тонкую ткань все то, что осталось невысказанным.

– Я провожу тебя? – тихо предложил он, все еще пытаясь продлить эти хрупкие, ускользающие мгновения.

– Нет, – мягко покачала головой она. – В этот раз я сама.

Он не стал настаивать, лишь кивнул с пониманием.

– Тогда… когда будешь дома, напиши, пожалуйста, – попросил он, и в этих простых словах звучала такая искренняя забота и трепет, что ее сердце сжалось от нежности.

Он вызвал такси, и они обменялись телефонами – это был не просто обмен цифрами, а вручение друг другу ключей от будущего, от возможного продолжения их истории.

Их прощание у порога обошлось без поцелуев – лишь легкие, многообещающие улыбки, теплое рукопожатие, затянувшееся на секунду дольше необходимого, и долгий, полный безмолвных вопросов и надежд взгляд, сказавший больше сотни слов.

И вот она вышла в прохладную ночь, унося с собой в душе его запах, тепло его ладонь и сладкое, трепетное предвкушение, похожее на первый аккорд прекрасной мелодии, – твердое ощущение, что все по-настоящему только начинается.

Глава 7

Дни Адель и Олега текли в ритме легкой, игривой переписки, которая стала для них сладким ежедневным ритуалом. Их утро начиналось с сообщений «Доброе утро, мой грозный хозяин» и «Спокойной ночи, моя непослушная горничная». Они обменивались забавными картинками и шутливыми фразами, понятными только им двоим. «Сегодня в моем гардеробе царит идеальный порядок. Жаль, что нельзя сказать то же самое о моих мыслях» или «Мое кофе кажется пустым без вашего приказа. Наверное, мне требуется срочный инструктаж».

И вот однажды, сидя на скучной планерке, Олег изнывал от тоски по ней, и не выдержав, написал: «Мне срочно требуется помощь». В это время у Адель шла важная встреча с партнерами, но телефон тихо завибрировал, нарушая деловой настрой. Она украдкой взглянула на экран, и по ее лицу пробежала сдержанная улыбка.

«Какая помощь?» – отправила она, представляя его серьезное выражение лица, скрывающее озорство.

«Скорая», – пришел мгновенный ответ, заставивший ее сердце учащенно забиться.

«Вызов принят. Выезжаю, через час буду у вас», – ответила она, понимая, что игра переходит на новый, еще более увлекательный уровень.

Олег, прочитав сообщение, резко поднялся с кресла, и прервал доклад менеджера.

– Так, я думаю, вы прекрасно справитесь и без меня, – заявил он и стремительно вышел из переговорной, оставив после себя легкое замешательство.

Коллеги переглянулись, и один из них, скрывая улыбку, прокомментировал:

– Кажется, у нашего Олега Константиновича появилось серьезное увлечение. Настоящее.

Тем временем в конференц-зале Адель, окруженная вниманием партнеров, мастерски озвучила ключевые аргументы. Ее речь была безупречной, жесты – уверенными, но внутри все трепетало от нетерпения. Закончив выступление, она наклонилась к Роману, сидевшему рядом, и тихо, с легкой извиняющейся улыбкой произнесла:

– Ты уж без меня дальше справишься, да?

Поймав его мгновенный, понимающий взгляд и едва заметный одобряющий кивок, она плавно поднялась и вышла из зала стремительно и бесшумно, будто ее унесло легким ветерком.

В своем кабинете она сразу же открыла уже знакомый сайт. Пальцы быстро вывели в поисковой строке «форма медицинской сестры». Среди предложенных вариантов ее взгляд сразу же остановился на одном – элегантном, сшитом со вкусом, но с той самой долей пикантности, что соответствовала духу их игры. Не раздумывая, она оформила срочную доставку в офис.

Роман как раз провожал гостей, когда в приемной снова появился курьер с тем самым, уже узнаваемым изящным пакетом. Подойдя к Адель, Роман с притворной суровостью посмотрел на сверток, затем на нее.

– Ого! – протянул он, и в его глазах заплясали веселые искорки. – Что же это за молодой человек, ради которого ты впервые за десять лет сбегаешь с важной встречи? Познакомишь с ним когда-нибудь?

– Думаю, со временем обязательно, – с теплой, счастливой улыбкой ответила она, бережно прижимая покупку к себе.

– Ты уверенна в нем? – в его голосе прозвучала неподдельная, братская забота, от которой у Адель на мгновение стало тепло на душе.

– Да, Ром, – ее слова прозвучали на удивление мягко и искренне. – Все хорошо. Я… я чувствую себя… счастливой. По-настоящему.

Он внимательно посмотрел на ее сияющее лицо и невольно смягчился.

– Я очень на это надеюсь, – тихо, почти шепотом, сказал он.

– Могу я идти? – спросила она, уже накидывая пальто.

– Разве я могу тебя остановить? – Роман развел руками, смотря ей вслед с легкой растерянностью и улыбкой.

Он не видел Адель такой – сияющей, окрыленной, наполненной светом – очень-очень давно. И пока он смотрел на удаляющуюся фигуру, его сердце сжалось от трепетного, щемящего опасения. Лишь бы этот человек, сумевший подарить ей столько света, не стал однажды причиной новой боли.

Олег не ожидал, что его шутливая просьба о «скорой помощи» встретит такой молниеносный и решительный отклик. Сообщение Адель «Буду через час» сначала застало его врасплох, а затем накатило волной пьянящего восторга, от которого закружилась голова. Он буквально вылетел из офиса, окрыленный, как юноша перед первым свиданием, с глупой улыбкой на обычно серьезном лице.

Пока он мчался домой, его ум лихорадочно работал, выстраивая новый сценарий. Он решил, что будет играть роль больного, того, чье сердце ноет от одиночества, а душе остро не хватает именно ее тепла и заботы. «Да, – с улыбкой думал он, глядя на мелькающие здания за окном, – пусть поболит от нехватки ее. Это будет самая приятная болезнь в моей жизни».

Тем временем Адель, чей офис находился неподалеку, действовала с точностью и скоростью, достойной лучшего спецагента. Она едва сдерживала смех, представляя его выражение лица и добежав до своей квартиры, сбросила деловой костюм. Под струями теплого душа смыла с себя всю дневную усталость и деловую серьезность., ощущая, как кожа покрывается мурашками от предвкушения.

Затем настало время для перевоплощения. Она надела приобретенную униформу медсестры – элегантную, белоснежную, с легким намеком на кокетство, который так изящно подчеркивал все ее достоинства.

Подойдя к зеркалу, она не могла сдержать довольной улыбки. Отражение отвечало ей лукавым блеском в глазах. Образ был безупречен и дышал той самой игривой серьезностью, что требовалось для их ролевой игры.

Спустившись на паркинг, она завела машину, и уже через мгновение автомобиль плавно тронулся с места, унося ее навстречу новому приключению – к ее «больному» господину, в чьих объятиях ее ждала роль не только медсестры, но и целительницы одинокой души, которая, как она подозревала, нуждалась в исцелении не меньше, чем ее собственная.

Адель поднялась на его этаж, тот самый, что занимал всю площадь здания, обещая абсолютное уединение и отстраненность о всего мира. Перед ней возвышалась единственная, массивная дверь из темного дерева, внушительная и молчаливая. Едва ее палец коснулся кнопки звонка, как дверь тут же бесшумно отворилась, словно он и вправду стоял за ней, затаив дыхание в сладком ожидании.

На пороге стоял Олег, но не тот собранный и властный мужчина, каким она привыкла его видеть. Его рубашка была небрежно расстегнута, открывая грудную клетку, на нем были лишь домашние мягкие трусы, а волосы живописно растрепались, будто он только что поднялся с постели. Завершал этот образ страдальца медицинский градусник, нелепо торчащий из-под рубашки.

Адель не смогла сдержать легкого, счастливого смешка. В этот раз на ее лице не было маски – только открытая, сияющая улыбка, наполненная теплом и нежностью.

– Что вас беспокоит? – спросила она, переступая порог и снимая пальто с подчеркнутой, театральной серьезностью.

Он ловко подхватил его одной рукой и повесил на вешалку, не сводя с нее темных, сияющих глаз.

– Болит, – простонал он с преувеличенной страдальческой миной, но в уголках его губ играла непослушная улыбка.

– Что именно у вас болит? – продолжила она игру, приближаясь к нему.

– Здесь, – прошептал он уже совсем иным, низким и бархатным голосом, в котором дрожала настоящая, неподдельная нежность.

Он взял ее руку и мягко прижал ее ладонь к своей обнаженной груди, прямо к тому месту, где под кожей отчетливо и часто стучало сердце, громко выдавая его истинное, взволнованное состояние. Она с деланным, но исполненным заботы беспокойством вынула градусник, и игриво щурясь, посмотрела на шкалу.

– Так-с, вы просто горите, – заключила она, пытаясь сохранить профессиональный тон.

– Горю, – тихо подтвердил он, и его взгляд стал томным и тяжелым, полным немого вопроса и ожидания.

– Пройдемте, я вас осмотрю, – скомандовала она, указывая рукой в сторону спальни.

– Пройдемте, – с готовностью и полной капитуляцией согласился он, позволяя вести себя, куда она пожелает, наслаждаясь каждой секундой этой легкой, прекрасной игрой, которая была лишь предлогом для их близости.

В спальне он опустился на край кровати с таким драматическим вздохом, будто играл главную роль в медицинской мелодраме. Его рука изящно приложилась ко лбу, а взгляд стал томно-страдальческим. Адель, стараясь сохранить профессиональное выражение лица, достала из сумки стетоскоп – тот самый, что был частью купленного костюма. Ее пальцы, холодные от уличного воздуха, коснулись его горячей кожи, когда она приложила диск к его груди.

– Дышите глубоко, – произнесла она, но в этот момент стетоскоп соскользнул с ее пальцев и мягко шлепнулся ему на живот. На мгновение воцарилась комичная пауза, и они одновременно рассмеялись – тихо, смущенно.

– Кажется, мне нужна неотложная помощь в обращении с медицинским оборудованием, – улыбнулась она, поднимая инструмент.

– Сначала диагностируйте мое сердце, доктор, – с преувеличенной серьезностью попросил он, – оно явно страдает от недостатка вашего внимания.

Его руки обвили ее талию, притягивая ближе, пока она с преувеличенным вниманием слушала его сердцебиение. Но шепот стетоскопа быстро сменился звуком учащенного дыхания, и их игра начала превращаться в нечто большее…

Ее губы вместо следующего вопроса коснулись его кожи – сначала у ключицы, затем медленно, неспешно спускаясь вниз по линии грудины. Каждый ее поцелуй был словно прикосновение раскаленного металла, оставляющий невидимый след.

Он с тихим, сдавленным стоном откинул голову назад, полностью отдаваясь этому «осмотру». Но и его руки не оставались пассивными – они скользнули под короткий медицинский халат, ощущая шелк чулок и теплое дыхание ее кожи. Он расстегнул пуговицы на халате, и ткань бесшумно соскользнула на пол, подобно лепестку.

Их ролевая игра растворилась, как утренний туман, уступив место чему-то более настоящему – жгущей, долго сдерживаемой страсти. Он перевернул ее, поменявшись местами, и теперь уже его губы и язык совершали свое путешествие по ее телу, останавливаясь на трепещущем основании горла, на нежной коже внутренней стороны бедер, на каждом сантиметре, заставляя ее извиваться и тихо стонать, теряя границу между игрой и подлинным чувством.

Когда он вошел в нее, это было не стремительное погружение, а медленное, почти церемониальное соединение, от которого у них обоих перехватило дыхание. Каждый сантиметр этого проникновения был осознанным, выверенным, наполненным таким трепетом, будто они открывали друг в друге что-то древнее и вечное. Он двигался внутри нее с такой нежностью, словно стремился запомнить все: каждый ее сдавленный вздох, каждый трепет ресниц, каждый изгиб ее губ.

Адель впивалась пальцами в его мощную спину, ее ноги плотно обвились вокруг его бедер, прижимая его ближе, глубже, в безумной и прекрасной попытке стереть последние границы между ними. В этом движении было не только желание, но и мольба, и обещание, и что-то такое, что не нуждалось в словах.