Развод. Ты все ещё моя

Я отворачиваюсь от очередной фотографии Якоба и натыкаюсь на обжигающий взгляд Саши. Он смотрит на меня так, как тогда, много лет назад.

И я проваливаюсь в этот взгляд и воспоминания.

*

– Соболевская, ну сколько тебя ждать? – девчонки подбежали и увидели нас, в укромном уголке, где, думали, что нас никто не найдет. Все уже знали, что у нас «отношения». И что «Ильинский за свою Соболевскую всех порвет».

– Все понятно с вами. Обжимайтесь дальше, не будем мешать, – и они, хихикая и перешептываясь, ушли.

А я весело посмотрела на Сашу. И изобразила свой коронный мимический жест – задрала вверх одну бровь. Правую.

– Мы обжимаемся? – высокомерно спросила я.

– Мы разговариваем, – улыбнулся мне Саша.

– Ах, ну да, сейчас это так называется, – хмыкнула я.

– А еще немного целуемся, – сказал он, наклоняясь к моим губам.

Его поцелуй был нежным, невесомым. Но мне показалось этого мало. Наверное, портвейн, который девчонки протащили на вечер, сыграл свою роль. Тормоза отказали. Я подалась навстречу, обхватила его за шею и приоткрыла губы. И у Саши сорвало крышу. Он впился в мои губы жадно, раздвигая их, врываясь языком. Напористо, жарко, страстно. Я вжималась в него все теснее, я хотела раствориться в нем вся полностью, без остатка. Он подхватил меня за ягодицы, впечатывая в стену. Я обняла его ногами, стараясь быть как можно ближе к нему. Но он оторвался от меня и простонал мне в губы.

– Аня, я безумно хочу тебя, но если ты продолжишь так вжиматься в меня, то я возьму тебя прямо здесь.

– Бери, – я была согласна на все.

– Нет, я хочу не так и не здесь, – он, тяжело дыша, немного отстранился от меня. – Я хочу, чтобы твой первый раз был не у стены, понимаешь?

Я кивнула. Мне стало стыдно, я мучительно покраснела, вдруг осознав, как сейчас себя вела с ним. Слишком раскрепощенно и слишком откровенно. Еще и предложила сама себя. Позорище. Но Саша знал, что у меня никого не было, и он у меня – первый во всех смыслах. Первый парень, первый поцелуй был именно с ним, первый секс тоже будет с ним. Он же нежно улыбнулся и легко поцеловал.

– Поверь, мне сейчас тоже очень плохо. И перестань надумывать всякую ерунду, хорошо? А мне вообще фигово, еще как-то идти нужно, – и он опустил глаза, взглядом показывая на то, из-за чего, собственно, ему будет тяжело идти.

– Ой, – подавилась я смехом.

– Ах тебе смешно, – грозно сказал он, и опять прижал меня к стене, глядя мне в глаза. – Поедешь ко мне на дачу на выходные? Предков не будет, они в командировке.

Его взгляд так горел, но при этом там была такая нежность, что у меня в ответ на этот взгляд как будто взорвался вулкан и внутри разлилась лава.

Конечно, я поехала. У меня не было ни одного шанса отказать ему.

*

Сейчас взгляд Саши был таким же, как тогда. Может, мы одновременно вспомнили один и тот же эпизод?

– Анна, s'il vous plaît, помогите объяснить, я не совсем понимаю, как это en russe, – подхватывает меня за локоть сбоку Якоб. Я смаргиваю и вижу, что Саша уже не смотрит на меня, а ищет кого-то глазами. Я вспоминаю, зачем я на этом вечере и покорно иду за неугомонным, но очень милым и обходительным французом.

Через два часа почти беспрерывного говорения я понимаю, что силы заканчиваются. Но и открытие как раз подходит к концу.

– Анна, мы дальше едем с Якобом на закрытую вечеринку, ваше сопровождение сегодня уже не потребуется, – подходит ко мне Ольга с Сашей под руку.

Интересно, она его вообще никогда не отпускает или просто приклеила к себе не отдираемым клеем? И обращается она ко мне так, как будто я предоставляю услугу эскортницы, а не переводчика. Синхронного, между прочим.

Я зло щурюсь на руку, которая прилипла к Сашиному рукаву. Может, посоветовать растворитель, чтобы отлипла?

– Какая программа на завтра? – перевожу на нее взгляд, стараясь обуздать свою злость. Боковым зрением замечаю, что Саша улыбается уголками губ. Кидаю быстрый взгляд на него и вижу, что его глаза искрятся смехом. Он видит меня насквозь. До сих пор. Как будто не было между нами всех этих лет.

– Завтра у нас обзорная экскурсия по городу, начало в двенадцать. Вы нужны обязательно. Подъезжайте к гостинице. После обзорной мы пойдем в Эрмитаж, вы можете с нами не ходить, – милостиво разрешает она, – там будет аудиогид. Ну а после всего у нас ужин в ресторане с коллегами Якоба по цеху. Форма одежды, – она окидывает меня оценивающим взглядом, – парадная и вечерняя.

– Что же, тогда до завтра, – прощаюсь я со всеми. Якоб галантно целует мне руку.

На Сашу же я больше не смотрю. Почему-то становится очень неприятно от мысли, что они с Ольгой сейчас поедут на вечеринку вдвоем, а потом… «Соболевская, что потом, тебя должно было перестать волновать уже тогда, когда вы расстались», одергиваю я себя.

Я слышу звук входящего сообщения и, уже выходя из зала, открываю мессенджер. И, как будто в насмешку, вижу сообщение от Саши.

«Соболевская, пошли со мной на свидание?»

Глава 16

Я с недоумением смотрю на сообщение. А потом решаю расставить все точки над ё.

«Саша, напомню тебе, вдруг ты забыл ну или просто не знал – я замужем. У меня есть маленький сын. У меня нет ни времени, ни желания с тобой встречаться вне нашей совместной работы. И на свидания с тобой я не собираюсь. Нам не по восемнадцать лет уже. И все, что было в прошлом – в прошлом».

Отправляю сообщение и зачем-то жду, когда галочки поменяют цвет. Прочитал. И я даже вижу, как упрямо и непримиримо сжимаются его губы.

Саша: «Насколько я знаю, ты подала на развод. И я давно хотел познакомится с твоим сыном. Кудряшка, ты еще не поняла? Я тебя больше не отпущу».

И как он узнал?!

Я: «Почему же отпустил?»

С.: «Потому что дурак был. Но больше я такой ошибки не допущу».

Я: «Не слишком поздно спохватился?»

С: «Никогда не поздно. Ань, всего лишь чашка кофе. Нам все равно вместе работать, не забыла?»

Не забыла, конечно, Саша, я не забыла. И на самом деле, очень хочу встретиться, но тебе об этом знать не нужно.

Я: «Вот когда нужно будет встретиться по работе, тогда и встретимся»

Я отправляю сообщение, убираю телефон в сумку и иду в сторону метро, чтобы заехать к маминому дому за машиной. Придется ехать домой, здесь у меня нет вечернего наряда, и скорее всего я соберу сейчас все пробки по пути. Но был в этом и плюс – я увижу Егорку, соскучилась жутко.

Как ни странно, выехать из города удается без забойного стояния в пробках и вскоре я уже подъезжала к нашему коттеджному поселку. Проезжаю мимо охраны, здороваюсь, и в зеркало заднего вида вижу, что один из охранников что-то кричит мне вслед и машет рукой. Я, понятное дело, ничего не слышу. Может, с машиной что-то? Багажник открыт? Останавливаюсь, открываю окно и высовываюсь вопросом:

– Что-то случилось? Багажник вроде закрыт.

– Анна Андреевна, у вас там… – к машине, чуть запыхавшись, подбежал охранник. – У вас там…– он немного замялся, – гости.

– Да? И что? – мне было непонятно, почему охрана решила мне об этом сообщить.

– Просто, Анна Андреевна, не удивляйтесь. Мы решили вас предупредить, чтобы неприятного сюрприза не случилось, – чуть виновато произнес охранник.

Чудесные ребята все-таки здесь работают. Я благодарно кивнула ему, задумчиво постучала пальцами по рулю и двинулась вперед. Кажется, я догадываюсь, кто у нас в гостях…

Я открываю дверь ключом и мне навстречу с лаем вылетает Дейзи.

– Ты ж моя девочка, здравствуй, – сажусь я на корточки и обнимаю за шею собаку. – А где Егорка?

Дейзи со звонким лаем уносится обратно в гостиную.

– Мама? – слышу я любимый голосок. – Мама приехал!

И ко мне в объятия ныряет мой сын. Обнимаю его, крепко прижимаю к себе, утыкаюсь носом в волосы и вдыхаю родной аромат.

– Соскучилась, – бормочу ему в макушку. – Ну а вы тут как, скучали?

– А нам было некогда, – с детской непосредственностью отвечает Егорка. – У нас в гостях Лена со Светиком.

Лена, значит.

Вхожу в гостиную и вижу чудесную, почти семейную картину. Игорь с Леной почти что в обнимку сидят на диванчике перед плазменной панелью, Светик играет в железную дорогу. Видимо, они вместе с Егоркой собрали и сейчас играют в нее.

– Что. Здесь. Происходит.

У меня от бешенства темнеет в глазах, говорить получается только отрывисто.

И только сейчас они замечают меня. Игорь лениво убирает руку с плеча Лены, а Лена нахально улыбается мне.

– Я же тебе говорила, что буду здесь жить? – усмехается она.

Но я ее не слушаю, а смотрю только на Игоря.

– Не хочешь мне ничего объяснить? Почему в моем доме твоя шлюха? Да еще и при нашем сыне?

– Ах ты, дрянь, – подскакивает ко мне Леночка, занося для пощечины руку, – выбирай выражения.

Но ее движение перехватывает Игорь.

– Лена, остынь. Де-юре она права. Иди, Ленок, охладись куда-нибудь, а мне с благоверной поговорить нужно, – нагло ухмыляется Игорь.

И что удивительно, но Ленок беспрекословно его слушается. Молча разворачивается, берет за руку Светика, и они идут в сторону спальни. Моей спальни.

– Ты хотела войну, Нюта? – Игорь так незаметно подошел ко мне, что я вздрогнула от неожиданности. – Ты ее и видишь. Ленок со Светиком будут теперь жить с нами. И будем мы жить все одной большой и дружной семьей.

Он ласково провел по моей щеке рукой. Меня передернуло.

– Ты в своем уме? Я не допущу этого. Я забираю Егора, и мы немедленно уезжаем. И еще, Игорь. Я подала на развод. И если ты не желаешь полюбовно делить дом, то я займусь продажей своей доли. Мне не нужно для этого твое согласие, я узнала у юриста, – я твердо смотрю на Игоря, который находится ко мне так близко, что я вижу, как от злости расширяются его зрачки в глазах.

Тем не менее, он отступает, и я вдыхаю облегченно, полной грудью. Оказывается, всё это время я стою, задержав дыхание и почти не дыша. Ну вот, все не так и страшно, как я себе представляла.

– Ну, продать долю ты, конечно, можешь, но вот Егора навряд ли заберешь, – небрежно говорит Игорь и сует мне под нос какую-то бумажку. – Читай. И иди собирай свои вещи и сваливай сама на все четыре стороны, но без сына. По поводу продажи доли с тобой свяжется мою юрист.

Я опускаю взгляд на бумажку, которую сунул мне Игорь.

Перед мной постановлении судьи о том, что судьей таким-то было вынесено решение об определении места жительства Егора Аверина с отцом, Игорем Игоревичем Авериным. Причина – привычное окружение для ребенка, лучшие условия проживания, а также в силу того, что «мать постоянно проживает вне дома и не может должным образом следить за воспитанием сына».

Глава 17

Алекс

«Вот когда нужно будет встретиться по работе, тогда и встретимся».

Я читаю пришедшее от Ани сообщение и хищно прищуриваюсь. По работе, значит. Что ж, принято, Соболевская. Все равно ты так от меня не избавишься. Больше нет.

Я понимаю, что не хочу ее терять. Когда увидел ее у Зинаиды Андреевны, в особенности эти ее кудряшки, которые еще больше закручиваются от влажной питерской погоды, сердце затопила такая нежность. Что даже больно стало.

Нет, Кудряшка, я в этот раз все для себя решил. Больше я тебя не упущу.

Пока Ольга развлекалась со своей выставкой, я наводил справки, узнавал, разговаривал. И каково же было мое удивление, когда я узнал, что творит муж моей Ани. Скотина. Ну ничего, Аня уже сделала полдела, подала на развод. Дальше… А вот дальше в игру вступлю я.

Я улыбнулся. Что ж, как там тебя, Игорь? Держись, Игорь, никто не может безнаказанно обижать мою девочку.

Я прекрасно помню, что сразу же заметил ее тогда, в классе. Она одна не смотрела на меня, более того, презрительно кривила губы. Это и привлекло. А еще быстрый острый взгляд и эти ее кудряшки. Я влюбился в них сразу. В ее аромат, который сшиб мне все мозги еще тогда. Аромат меда и специй. Что-то восточное, притягательное и такое очень её. Моя медовая девочка. А когда я увидел ее, лежащую без сознания в том переулке, меня перемкнуло… Костяшки даже сейчас заломило, так я тогда оторвался на их рожах. И спасибо отцу, помог их убрать из школы.

Перед глазами проносятся мгновения, когда мы с Аней вместе. И как я тогда был счастлив. Что же потом, Ильинский? А потом умер отец. Эти воспоминания принесли ощущение пепла и табака на губах, очень захотелось курить. Шарю по карманам, но вспоминаю, что вообще-то бросил. Пришлось пообещать отцу перед смертью, что не брошу дипработу и поеду учиться туда, куда он укажет. Зачем я это сделал? Но разве умирающим отказывают? Вот и я не смог.

Я стою на Большой Морской и любуюсь красиво подсвеченным Исаакиевским собором. Как же я все-таки люблю этот город. И чего меня несет в эту Венесуэлу? Да уже и не несет, говорит мой внутренний голос. Ты же уже все для себя решил.

Зачем тогда пошел на поводу у старика? – Чтобы раньше времени палки в колеса не успел наставить, хитрый лис. Как же, все бы связи подключил бы, чтобы не потерять такого работника, преемника, так сказать, взращенного на отменных кормах. Зло усмехаюсь. Обломись, Евгений Юрьевич, вспоминаю я словечко из школьных времен.

– Саша, ты вызвал такси? – капризный голос Ольги выводит меня из задумчивости.

Я молча киваю. Говорить не хочется. В это время как раз подъезжает такси. Мы подходим к машине, я открываю Ольге дверцу, она проскальзывает внутрь, и я за ней закрываю. Она с недоумением смотрит на меня через стекло.

А я изначально никуда с ней не собирался.

– Саша, что это значит? – спрашивает она, открыв окно.

– А ты не видишь? Ты едешь на вечеринку, я остаюсь, – равнодушно пожимаю плечами.

– Но ты не можешь… – беспомощно говорит она.

– Еще как могу и уже это делаю, – отвечаю я, разворачиваюсь и иду к метро.

Я знаю, где хочу очутиться.

Зинаида Андреевна оказывается дома.

– О, Саша, проходи, я как раз булочек напекла, – весело встречает она меня.

– Зинаида Андреевна, а Ани нет? – спрашиваю, проходя на кухню.

– Нет. Но она позвонила, предупредила, что едет. И знаешь, Саш, голос у нее была нехороший…

Она замолкает, расстроенно морща лоб.

– Очень переживаю за нее, еще же и по трасе едет, – Зинаида Андреевна нервными движениями заваривала чай, не рассчитала и пролила кипяток. – Ай.

– Обожглись? Давайте, я все сделаю, – подскакивая ю, забираю чайник и все делаю сам.

– Аня прекрасно водит машину, не стоит переживать, – уверенно говорю я, понятия не имея, какой на самом деле водитель Аня.

– Да, ты знаешь? Ну хорошо, раз ты так говоришь, – она успокаивается почти мгновенно.

– Зинаида Андреевна, – я нерешительно замолкаю. Но мне нужно это узнать, поэтому продолжаю. – Как думаете, Аня сможет меня простить когда-нибудь?

–Ох, Саша, наворотил ты тогда дел… Ну вот нельзя было сказать все начистоту? Она ведь ждала тебя, слезами умывалась. А потом стала менять мужиков, как перчатки, – я нахмурился на эти ее слова. Было неприятно слушать, как Аня встречалась с другими мужиками.

– Вот тогда пей и попался этот Игорь. Охмурил ее вниманием. А она, считай, как спелая вишня ему в руки упала, – Зинаида Андреевна вздохнула. – Ухаживал он, конечно, красиво, ничего не могу сказать… Но если бы ты вернулся тогда, она бы всё и всех бросила бы. Любила она тебя сильно.

– А сейчас? – тихо спросил я.

– Ну ты даешь, друг мой. Не думаю, она мужа любит, – уверенно заявила Зинаида Андреевна. – Да ты чай-то пей.

И она подтолкнула ко мне чашку с чаем.

А у меня от ее слов все опустилось внутри. Да нет, не может Аня, моя нежная медовая Аня, любить такого мудилу. Но тебя же любила, шепчет внутри кто-то вредный. Или это голос моей совести?

– Зинаида Андреевна, а что мне сделать, чтобы Аня меня простила? – я в принципе, знаю, что именно, но совет Аниной мамы наверняка будет полезным.

– Адвоката ей найди толкового, – ворчливо отвечает она.

И в это время слышится звук открывающейся входной двери.

– О, моя птичка прилетела, – с этими словами Зинаида Андреевна выходит из кухни. Я выхожу за ней, и, скрестив руки на груди, прислоняюсь к дверному косяку кухни. Но тут вижу лицо Ани. Осунувшееся, замученное и заплаканное.

Что случилось за это время? Она же уезжала абсолютно другая.

– Мам, он забрал у меня Егорку, – выдавила через силу Аня и зарыдав, бросилась в объятия Зинаиде Андреевне.

Глава 18

Когда я вчиталась в текст постановления, то сначала не поверила.

– Это что такое? – онемевшими губами спрашиваю я у Игоря.

– А там что, неразборчиво написано? – холодно улыбается он.

– Но как? Ведь так неправильно, я тоже должна была присутствовать… – начинаю было я. – А, кажется, я поняла. Заседания никакого не было?

– С чего ты взяла? – наигранно удивляется Игорь. – Просто я сумел убедить судью и доказать, что ты редко бываешь дома. Отец Ленки вообще мировой мужик, все понял сразу, – ухмыляется он.

– Ах вот оно что… Я тебе не отдам сына. И я добьюсь аннулирования постановления. Или докажу, что оно было получено незаконным образом, – я смотрю ему в глаза прямо и твердо.

Игорь прищуривается.

– Нюта, ты мне угрожаешь?

– Нет, просто предупреждаю, чтобы ты не думал, что я это просто так спущу тебе. Я только не понимаю, зачем вот это все? Давай мирно разведемся и все. Зачем эти войны? – у меня в голове не укладывается, как так можно поменяться свое отношение к женщине, которую сам же и выбрал. Как и когда наступил тот момент, что все стало именно так? Или так и было с самого начала? А я… Я просто затыкала дыру в сердце?

Счастье то, что есть Егорка. И вот за него я буду бороться, выгрызу зубами, но добьюсь своего.

– Но я же тебе предлагал мирный вариант. Нет, ты решила взбрыкнуть. Я тебя выбрал быть моей женщиной. И я не отпускаю тебя, Нюта, ты все еще моя, понимаешь? – с нажимом говорит Игорь. – И я надеюсь, что эта ситуация выбьет дурь из твоей головы.

– Ты совсем идиот? – устало выдыхаю. – Ты манипулируешь ребенком, чтобы я осталась? В вашем гадюшнике вместе с твоей любовницей? Будем соображать на троих? – я истерически хохочу.

– А что, – Игорь плавным движением оказывается совсем близко. Проводит рукой по линии декольте. Меня передергивает. – Неплохая идея, мне нравится.

– Меня сейчас стошнит, – глухо говорю и прикрываю рот ладонью. Меня действительно начинает мутить. И от всей ситуации в целом, и от похотливого масляного взгляда Игоря.

– Ну как знаешь, детка. Ты давай, если нужно, бери вещи и шуруй к мамаше. Нам детей нужно укладывать.

И он разворачивается и уходит.

– Ма, ты не переживай, мы справимся, – ко мне подскакивает Егорка.

– С чем справитесь, милый? – я обнимаю его, крепко прижимаю к себе, вдыхаю его аромат, такой родной и близкий.

– Ну ты же уезжаешь из-за работы? Папа мне все рассказал. И что тетя Лена со Светиком пока поживут здесь. Светик очень хорошая, мы подружились, – Егорка светится от радости, а мне так тоскливо, что хочется выть в голос.

Сама виновата, дура. Не нужно было соглашаться на эту работу. С другой стороны, Игорь уже лишил меня привычного круга общения, пытался и на работу замахнуться, но эту часть своей жизни я сумела отстоять. К тому же, это мой доход, от которого теперь зависит мое и Егоркино благополучие и будущее.

– Послушай, мой хороший, папа не совсем… – я хочу объяснить сыну, что папа не совсем говорит правду, но растерянно замолкаю. Я не понимаю, как пятилетнему ребенку объяснить, что происходит. И что, возможно, ему скоро придется уехать отсюда. Как это сказать, если я точно знаю, насколько Егорка любит отца?

– Что «папа не совсем»? – Егорка смотрит на меня внимательно, взгляд при этом у него совсем не детский. А может, сказать ему как есть? Дети зачастую сильнее, чем нам кажутся.

– Понимаешь, Егор, у нас с папой сложные отношения. И мы решили, что больше не можем быть мужем и женой. Так бывает, когда взрослые люди не видят смысла продолжать отношения. Но у нас есть ты. Мы перестали быть кем-то друг для друга, но для тебя мы всегда остаемся родителями, понимаешь? Даже если мы с ним будем не вместе, – я стараюсь говорить понятно и мне кажется, это удается, потом что Егорка кивает с пониманием.

– Он тебя обидел? – задает неожиданный вопрос мой не по возрасту мудрый мальчик.

– Да, он меня обидел, очень сильно обидел, – решаюсь я на правду.

А Егор опять с пониманием кивает.

– Тогда все правильно, мамуль. Нельзя жить с тем, кто обижает. Вот у меня и в садике так, – доверительно сообщает Егор. А я настораживаюсь.

– Что в садике, милый? Тебя обижают?

– Бывает. Но я тогда с ними сразу перестаю общаться, вот как ты с папой. Мамочка, ты не переживай, работай спокойно, а я тут за всем пригляжу, – сын совсем по-взрослому гладит меня по голове.

– Ты – мой самый любимый мужчина. И очень заботливый, – смеюсь я и целую его. – Договорились. Пригляди тут за порядком, пока я не вернусь.

Я не знаю, как доехала до квартиры мамы. Все происходящее было как в тумане. Каким образом Игорю удалось это все провернуть? Отец этой шлюхи – судья? Если так, то будет сложно.

Дорога впереди расплывалась от слез, и я свернула с кольцевой на заправку. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Я найду решение, обязательно.

Пью кофе, немного успокаиваюсь и еду к маме.

А когда я чувствую родной аромат, знакомый с детства, и слышу мамин голос, то меня прорывает. Сразу все нахлынуло. Видимо, все годы, что я держала в себе всё это дерьмо, решили выплеснуться водопадом слез.

– Ма, ну как же так, что же мне делать? Я не могу оставить ему сына, – рыдаю я у нее на плече.

– Зинаида Андреевна, у вас есть успокоительное? – слышу знакомый голос и только сейчас замечаю Сашу.

– Да, Сашуль, сейчас принесу, – меня поражает и мамино обращение и вообще то, как себя свободно чувствует здесь Саша.

А это нахал дипломатический подхватывает меня на руки и несет меня в мою комнату. Я пытаюсь вырваться.

– Ну, хватит, Кудряшка, не трепыхайся. Я тебя просто отнесу в комнату, а то тебя шатает, – невозмутимо говорит на мои попытки вырваться он.

А в комнате у меня начинается новый виток истерики.

– Саш, я не понимаю, что делать. Как он умудрился получить это решение без меня? – я рыдаю у него на груди, а он прижимает меня к себе так нежно, так бережно, как самую хрупкую редкость, которую нужно оберегать от всего мира.

Его руки глядят мои плечи голову, снова плечи. Проходятся по спине, прижимая меня к себе. Я на время забываю все свои горести, я так устала все это тащить в одиночку. Хочется разделить эту ношу с кем-то близким. И я благодарно приникаю к нему, к его теплу и нежности. Господи, как давно меня не держали в объятиях и не обнимали вот так нежно.

Собственно, так делал только он. И я вдруг понимаю, как я скучала по его рукам. Рукам именно этого человека, такого родного, самого нужного. Нежным, сильным, уверенным рукам, знающими мое тело как свое. Дыра в сердце начала заполняться. Я прижимаюсь к нему еще теснее, утыкаюсь в его шею и вдыхаю его аромат. Он его так и не сменил. Все те же древесные нотки, когда закрываешь глаза и кажется, что ты идешь по лесу после дождя, и откуда-то доносятся нотки дыма костра.

– Кудряшка, – хрипло зовет Саша и я поднимаю к нему лицо, пристально всматриваясь в глаза. – Как же я скучал.

– И я. Очень скучала.

Он всматривается в мои глаза, наклоняется к моему лицу все ближе и его губы накрывают мои.

Глава 19

Сначала поцелуй был нежным, осторожным, как будто Саша примеривается, исследует, пытается понять, отвечу или оттолкну. А у меня нет сил его оттолкнуть, я так соскучилась по его теплу, которое он мне всегда давал, что я сама страстно приникаю к его губам. А Саша только этого и ждет. Моментально перехватывает инициативу и начинает целовать жадно, требовательно, обхватив мое лицо ладонями.

– Кудряшка маленькая моя, никуда больше не отпущу, – выдыхает он, подхватывает меня на руки и несет к кровати. Кладет бережно, нависает надо мной, пристально разглядывая каждую черточку.

– Не отпускай, – соглашаюсь я и сама тянусь к нему за поцелуем.

Его не нужно упрашивать. Он впива