Развод. Ты все ещё моя

– Тебе позвать Егора? Прости, мы тут заигрались в железную дорогу, не уследили за временем, забыли тебе позвонить, – предвосхищает мои вопросы Игорь и я успокоено выдыхаю. Муж зовет сына. И вот я вижу любимое личико на экране телефона.

– Ма, привет! Нам весело и у нас все хорошо, не волнуйся. У нас гости, так что скучать мы не будем, все, целую, убежал, меня ждут, – сын посылает воздушный поцелуй в камеру и убегает. Появляется лицо Игоря.

– Что за гости? – напряженно уточняю я.

– Так Инна Андреевна, я же тебе говорил, что позову ее на помощь. Мы возвращались из садика и встретили ее, Егор сам позвал ее в гости. У тебя все хорошо? – Игорь, дождавшись моего ответа, прощается и отключается.

Я наконец расслабленно откидываюсь на кровати. Все хорошо. Игорь, конечно, сволочь еще та, но только по отношению ко мне, сына он обожает, а значит не обидит. И я могу спокойно работать эти дни.

Я окидываю взглядом комнату, которая так и осталась закреплена за мной в маминой квартире. Эта комната как капсула времени, сразу окунает меня в школьные годы. Вернее, в тот последний год, когда со мной учился Саша. Учился и ухаживал за мной. Я с улыбкой сморю на плакат со своим любимым Фредди Меркьюри, и вспоминаю, как мы с Сашкой вместе слушали его альбом в одних наушниках, лежа как раз на этой самой кровати. Как мы тогда поспорили о правильности перевода слов песни Богемской рапсодии, и как ссора переросла в наши примирительные поцелуи. Так, стоп. Всё, Соболевская, это всё – в прошлом. Нет больше твоего Саши. Есть партнер по будущей работе. Есть бывший одноклассник и твоя первая влюбленность. И на этом всё.

Вибрация телефона прерывает мою внутреннюю борьбу и попытки прогнать из мыслей Сашу.

Я открываю мессенджер и читаю сообщение:

«Кудряшка, выходи, жду тебя на наших качелях».

Глава 11

Семнадцать лет назад

Я выползала из небытия медленно, неохотно. Тьма, которая меня затянула в том переулке, не хотела меня опускать.

– Ну же, Прекрасная незнакомка, открой глазки, – услышала я знакомый голос.

– Господи, ты даже сейчас от меня не можешь отвязаться, – поморщилась я, лежа все еще с закрытыми глазами. Казалось, если я открою, то все сразу поменяется. И мне стало страшно. А вдруг я уже не та Аня? Вдруг те отморозки со мной что-то сделали, пока я валялась бездыханным трупом?

Тут послышался шум, чей-то возмущенный и до слез знакомый голос грозно спрашивал:

– Где моя дочь, я вас спрашиваю? Что с ней?

– Сашка, прячься, сейчас будет плохо всем, – проскрипела я и открыла глаза. Судя по тому, что мне это удалось с трудом, лицо у меня опухло. Черт, и это я, такая красивая, перед Сашкой лежу? Я тут же дернулась, пытаясь встать, но меня решительным движением удержали за плечи и не дали встать.

– Кудряшка, не трепыхайся, тебе пока нежелательно вставать, – тихо сказал Саша и уложил меня обратно на подушку. Я же поднесла руки к лицу и ощупала его. Одинокая слеза выкатилась из уголка глаза.

– Ань, ну ты чего, – тихо произнес Саша, видимо впечатлившись моей слезой, – это всего лишь отек, он пройдет, и ты будешь прекрасна, как всегда. Я тебе принесу мазь, отец привез из Таиланда, она за один день и отек снимает, и синяки убирает. Честно, неоднократно проверенное средство.

Я всхлипнула. Мне было стыдно и неловко, что Саша видел меня в таком состоянии.

– Ань, ну ты что! – совсем испугался Саша. – У тебя что-то болит, где больно? Позвать врача?

– Что, больно? Где больно? Анька, я тебя сама прибью, когда выздоровеешь, – ураганом ворвалась в палату мама.

– Зинаида Андреевна, она плачет, а я понять не могу, почему, – растеряно сказал Саша.

– Аня, что? – наклонилась ко мне мама.

– Мам, я страшная, – прошептала я. – Не хочу, чтобы Саша на меня такую смотрел.

– Поняла, – мама у меня удивительно понятливая и вообще самая лучшая. – Саша, выйди-ка из палаты.

А этот… этот… гад просто стоял, смотрел на меня и смеялся! Приличные определения у меня закончились, поэтому я просто лежала и пыхтела, через щелочки глаз рассматривая веселившегося Сашку.

– Саша, выйди, – грозно произнесла мама и что удивительно, он на этот раз послушался. Но сначала подошел ко мне и легонько щелкнул по носу.

– Смешная ты, Соболевская. Я ж все равно тебя уже всю рассмотрел. И мне неважно, как сейчас выглядит твое лицо, я же знаю, какая ты настоящая. Самая красивая. Но вот как ты выглядишь сейчас, я не забуду. Знаешь почему?

– Почему? – послушно переспросила я.

– Потому что это воспоминание для меня как красная тряпка для быка, – неожиданно зло отозвался Саша. – И я не успокоюсь, пока все причастные не будут наказаны.

Я потрясенно молчала, пытаясь рассмотреть лицо Саши. Но его черты расплывались, и я не могла рассмотреть выражение его глаз.

– Всё, Кудряшка, отдыхай. А я съезжу за мазью и приеду, – он наклонился и поцеловал меня в щеку. Я дернулась. А Саша только опять рассмеялся, попрощался с мамой и ушел.

– Хороший мальчик, – задумчиво глядя ему вслед, сказала мама. Я фыркнула.

– И не фырчи. Говорю, хороший, – отрезала мама. – Расскажи лучше, как это вообще произошло.

Если бы я сама знала. Но рассказала маме все, что помнила.

– А как я оказалась в больнице? – спросила я у мамы.

– Как, как. Саша твой тебя сюда доставил, – ворчливо отозвалась мама, поправляя одеяло. – Говорю же – хороший мальчик. Он тебя нашел в том переулке, вызвал скорую.

– Мам, а они… – я замолчала, не зная, как спросить у мамы о том, что могло произойти и что могли сделать те отморозки. Горло перехватило от осознания того, что я просто могла ничего не почувствовать.

– Что, Анют? Не понимаю, – мама внимательно смотрела на меня.

– Они собирались изнасиловать меня, – сдавленно произнесла я.

– Что? – побледнела мама. – Мне об этом не сказали.

– Что?! – послышалось от двери. – Аня, что ты сказала?

Оказывается, Саша вернулся и слышал мои последние слова. Он рванул к кровати и навис надо мной.

– Что они собирались сделать? – страшным голосом спросил он. – Я думал, они тебя только ударили.

– Нет, Оля дала «добро» одному из них, кажется, его зовут Леша…

– Его звалиЛеша. Убью, – тихо произнес Саша и отстранился. И мне стало страшно.

– Саша, стой, не уходи! Мама, не отпускай его никуда!

Но было поздно, Саши в палате уже не было.

– Мама, этот ненормальный наворотит дел и пострадает из-за меня, – заплакала я. – Найди его, пожалуйста.

Похоже, у меня начиналась самая настоящая истерика. Слезы лились ручьем, и я никак не могла успокоиться. Мама испугалась, выскочила из палаты и вернулась уже с врачом.

– Та-ак, и что вы тут устроили, а? Вот не нужно было разрешать к ней кого-либо пускать, – мрачно произнес врач и что-то вколол мне. Судя по тому, что меня сразу же стало клонить в сон, это было успокаивающее.

И уже проваливаясь в темноту, я все-таки смогла просипеть.

– Мам, найди Сашку, останови его, пока он дров не наломал, пожалуйста.

Последнее, что я слышала, это окрик врача.

– А ну спать, Соболевская.

И голос был почему-то очень похож на Сашкин.

Глава 12

Аня, настоящее

Я почему-то даже не удивляюсь, увидев сообщение от Саши. Чего-то такого от него и ожидала.

«Вот еще. Не буду я никуда спускаться, что за глупости? Я, что, похожа на ненормальную, которая в такую метель скачет по первому зову какого-то мужика?»

Ответ приходит незамедлительно:

«Ну во-первых, не какого-то, а вполне тебе известного…ммм…мужика :) А во-вторых, метель уже давно закончилась. Выходи!»

«Качели железные, на них зимой холодно, отморожу себе всё. А мне еще детей рожать».

И пусть я рожать больше не собираюсь, по крайней мере, в ближайшее время точно, то Саше об этом знать было совсем не обязательно.

Саша:

«Так. Я не понял. Ты мне отказываешь? Что, Соболевская, старая стала?»

Я прочитала сообщение и закатила глаза. Нет, серьезно, он меня на понт решил взять что ли? Детский сад.

«Не старая, а осторожная»

«Это то же самое»

«А зачем мне спускаться?»

«Вот! Я про это и говорю – раньше ты спускалась без таких вот старческих вопросов».

Раньше… Раньше я любила тебя, Ильинский. Пока ты не разбил мне сердце. Но я тебе в этом ни за что не признаюсь.

«Саша, прости, я уже легла спать, у меня завра важная встреча. Давай мы на днях встретимся, и ты мне все, что хотел, расскажешь? Спокойной ночи»

«Спокойной ночи, трусишка-Кудряшка»

Неужели он думает, что вот так может врываться в мою жизнь спустя столько лет? К тому же, тогда мы были детьми. Почти детьми. А сейчас… Сейчас мы выросли. У меня сын. И огромные проблемы с мужем. У него тоже наверняка кто-то есть. Статусная невеста большой шишки, не меньше.

Я пытаюсь разозлиться на Сашу, но стоит мне закрыть глаза, как передо мной проносятся сцены из прошлого. Как будто не было всех этих лет, а мы только вчера расстались. Как раз на тех качелях, куда он меня звал. А перед этим целовались до умопомрачения, до потрескавшихся губ. Пока нас не застукала мама и не сказала, чтобы мы не страдали ерундой в такой холод, а шли домой, она, мол, нам не будет мешать. Мама у меня все-таки мировая. Поняла, что у нас с Сашей это серьезно и сказала мне всего лишь одно – «Анна, вы хотя бы предохраняйтесь». Я тогда возмутилась, но потом оценила всю мудрость ее совета.

Волевым усилием прогоняю воспоминания и думаю о сыне. Понимаю, что скучаю по нему. Привыкла укладывать его на ночь рассказывать сказку. Ну ничего, разлука недолгая. Я мысленно желаю Егорке спокойной ночи и проваливаюсь в сон.

А утро меня втягивает в круговорот забот. Сразу же звоню домой.

– Ты чего так рано? – хрипло отзывается Игорь.

– Мне нужно в аэропорт, а вам уже пора вставать, Егорке же в садик, – возмущенно говорю я.

– А мы сегодня решили устроить выходной, да, Егорище? – оказывается, сын рядом с Игорем. Заглядывает в экран смартфона, радостно улыбается мне.

– Егорка, как же так? – пожурила я его. – А как же твои обязанности? И ребята скучать будут.

– Не, не будут, – уверенно заявляет сын. – К тому же, у нас с папой много дел.

– Да? – удивляюсь я. – И каких же?

– Для начала нам нужно расчистить снег вокруг дома, а потом мы будем играть. И еще строить крепость! – у сына радостно блестят глаза, и я понимаю, что садик перед такими перспективами, конечно, проигрывает.

– Да уж, – хмыкаю я. – Дел у вас и правда много. А папе что, разве работать не нужно? – невзначай роняю я вопрос.

– А он отпросился! – радостно «сдает» Егорка отца и убегает умываться.

– Отпросился? – вопросительно смотрю на появившегося на экране Игоря.

– Отпросился, – кивает он и больше ничего не собирается объяснять.

– Ясно. Ладно, мне тоже пора, француза встречать, – я прощаюсь с Игорем.

И меня неприятно царапает то, что он даже не интересуется, что за работа и для кого я буду переводить. Хотя он же заявил, что у нас военное положение, так чего я тогда жду от него? Другого отношения не будет.

Впрочем, я уже давно перестала делиться с ним и рабочими моментами, и личными переживаниями, и мыслями.

Смотрю на часы. До встречи еще достаточно времени, и я успею в суд.

Судя по тишине в квартире, мама еще спит. Быстро варю себе кофе, заглатываю его. Пока меня не оставила решимость, одеваюсь, привожу себя в порядок и несусь в суд.

А когда я оказываюсь перед монументальным серым зданием, вся моя решимость куда-то исчезает. Я до дрожи в поджилках боюсь всяких организаций, а перед судом у меня вообще какой-то священный трепет. Но я мысленно отвешиваю себе пощечину, – «Соболевская, соберись» – открываю тяжелую металлическую дверь и вхожу в святая святых закона и порядка.

Глава 13

Оказывается, что я совершенно зря боюсь. Секретарь в канцелярии суда дает мне образец искового заявления, я его заполняю. Когда она принимает от меня документы, пробегает глазами заявление и удивленно поднимает брови.

– Нет материальных и имущественных претензий, правильно?

Я киваю.

– Но определение места жительства ребенка спорное, так?

– Так, – соглашаюсь я. – Муж с большой вероятностью не захочет, чтобы сын оставался со мной.

– Понятно. Что ж, это будет определять суд. Вот, дата первого заседания, – она пишет мне на бумажке дату.

– Так долго! – не удерживаюсь я от удивленного возгласа.

– Очень много заявлений и бракоразводных процессов, это еще быстро, – пожимает плечами секретарь. – Да, и не забудьте отправить почтой копию искового заявления второй стороне.

Я огорченно киваю. Что ж, начало положено, это главное. Эта мысль подбадривает меня, и я уже практически бегом отправляюсь на встречу с французом.

Свою нанимательницу Ольгу я раньше не видела, но чутье подсказывает, что это точно она. К тому же, она держит в руках табличку с именем француза.

Ольга ошеломляет с первого взгляда. И я даже как-то теряюсь от ее вызывающей красоты и ухоженности. Начинаю судорожно приглаживать свои наверняка закрутившиеся в барашка от влажности кудри. Я, конечно, тоже выгляжу на все сто, но Ольга как фотомодель с картинки.

Высокая, с идеальной фигурой, с длинными гладкими темными волосами. Это не она случайно в рекламе красок для волос снималась? Где модель встряхивает своей блестящей копной волос? Правильные черты лица, идеальный макияж. Впрочем, в ней всё идеально. Она олицетворяет собой для меня идеальный образ красивой женщины.

Я подавила завистливый вздох. Еще один. И второй тоже.

Ладно, я тоже неплохо выгляжу, мысленно машу я рукой и уже с улыбкой иду на встречу в зону «Прибытие».

– Ольга? Это ведь вы мне звонили? Анна Соболевская, – представляюсь я своей девичьей фамилией и по-европейски подаю ей руку для рукопожатия. Но Ольга протянутую руку игнорирует, морщит носик и просто кивает в ответ.

– Рада знакомству и сотрудничеству, – говорит она и показывает глазами в сторону ворот прибытия, откуда уже выходят прилетающие из Парижа. Я независимо пожимаю плечами. Действительно, зачем с нами, плебеями, здороваться за руку, мы же обслуживающий персонал.

Прилетевший француз находит нас сразу по табличке с его именем, которую держит в руках Ольга. Вот он с легкостью здоровается со мной за руку.

– Якоб Пеню, pour vous servir, к вашим услугам, – представляется он и по-старомодному галантно целует мне руку. Люблю я французов за этот их неуловимый шарм!

– Bienvenue à Saint-Pétersbourg, Jacob! – приветствую его я.

– О, у вас прекрасное произношенье, – с восхищением отмечает Якоб.

Оказывается, он довольно сносно владеет русским, на бытовом уровне. И я не понимаю, в чем была такая срочность, чтобы я присутствовала.

Ольга моментально «считывает» промелькнувшую тень недовольства на моем лице.

– Анна, мне требовалось ваше присутствие при встрече Якоба, чтобы вы познакомились с ним ну и чтобы мы сразу все вместе поехали в павильон. Сегодня вечером уже открытие выставки, у нас дел невпроворот, – говорит она.

– Как – сегодня вечером? – удивленно переспрашиваю я. – Разве не завтра, причем, утром? Про вечер мы не обговаривали мою участие.

– Анна, мы с Якоблом немого переиграли сроки открытия. К тому же, всё упирается в сроки аренды помещения, – невозмутимо отвечает Ольга. – Вы что, хотите отказаться?

– Нет, конечно, нет, я же уже согласилась, просто для меня это немного неожиданная новость, – пробормотала я.

– У вам были планы на вечер? – бесцеремонно спрашивает Ольга.

– Нет, но…

– Ну раз нет, то и переживать не о чем, правда? – широко улыбается мне Ольга, а я вижу вместо улыбки оскал акулы, все её несколько сотен зубов. Она же отворачивается от меня и идет к ожидающему нас такси, а меня передергивает. Вот уж хваткая особа, ничего не скажешь. Что ж, она на какое-то время мой босс, а значит – улыбаемся и киваем.

Якоб галантно распахивает перед нами двери такси, и мы устраиваемся.

– Анна, у вас есть более подходящая случаю одежда? – небрежно спрашивает Ольга.

Ну конечно же, я всегда ношу с собой запасное вечернее платье, вдруг забреду на открытие выставки. А вслух отвечаю:

– Нет, я же не предполагала, что открытие будет сегодня. Но я могу съездить домой и вернуться уже к выставке. Раз Якоб так прекрасно говорит на русском, то острой необходимости в моем присутствии же нет? А к началу торжества я уже вернусь.

Мы какое-то время едем молча. Якоб с интересом оглядывается, смотрит в окно такси широко распахнутыми глазами и бормочет что-то себе под нос на французском.

– Что ж, давайте так и поступим, – отмирает Ольга. – Только постарайтесь к семнадцати часам уже быть на месте, на Большой Морской. Знаете же, где РОСФОТО?

– Конечно, – пожимаю я плечами.

– Тогда мы сейчас довезем Якоба до гостиницы и оттуда можете ехать домой, – царственно кивает мне Ольга. Я же про себя только фыркаю, но киваю в ответ.

С Якобом мы тепло прощаемся до вечера, с Ольгой просто киваем друг другу, и я еду к маме. Платья у меня нет, зато есть элегантный брючный костюм, который вполне может заменить платье. Я же не на вечеринку собираюсь, к тому же, костюм вполне соответствует статусу переводчика.

Когда я добираюсь до дома, то оказывается, что времени у меня остается впритык. Мамы дома нет, и я ношусь по квартире, оставляя за собой бардак и хаос. Надеюсь, она меня простит. Так как мне по работе часто приходится оставаться у мамы, то я здесь на всякий случай держу и одежду, и всякие женские штучки для красоты.

Я стараюсь придать волосам хоть какое-то подобие прически, разглаживая их утюжком. Совсем гладко не получается, но кудри приобретают ухоженный вид. В последний раз кидаю взгляд в зеркало, остаюсь довольна своим видом и вызываю такси через приложение. На метро было бы дольше, и не хочется нестись сломя голову в мыле и в пене. Тем более что от влажного воздуха волосы даже при сильной фиксации рискуют закрутиться обратно. Хочется все-таки сохранить подобие прически. Как же я устала от своих кудряшек, кто бы знал!

На часах уже без пяти пять, когда я вхожу в выставочный зал. Ищу глазами Ольгу и Якоба. Его я вижу около фотографии слона, что-то втолковывающего своему собеседнику, пожилому мужчине представительного вида.

А Ольга стоит по мне спиной под руку с высоким атлетически сложенным мужчиной. Пока иду в их сторону, я отмечаю и его дорогой костюм, и осанку, и спортивную фигуру. Костюм отлично подчеркивает и широкие плечи, и аппетитный зад. Хм. Я невольно засматриваюсь на зад мужчины. Впрочем, нет, одергиваю я себя, не на зад, а на спину. Да. А он как будто чувствует мой прожигающий взгляд и оборачивается.

– Кудряшка? А ты что здесь делаешь?

Глава 14

Семнадцать лет назад

В больнице я пролежала еще неделю. Внеплановые каникулы я переносила тяжело, хотелось поскорее выбраться на воздух. Духота и синие, покрашенные масляной краской стены палаты давили.

Как выяснилось, ничего, кроме сотрясения и синяка, у меня не было. Мама, когда это услышала, выдохнула и даже просветлена как-то. Новость, что надо мной могли надругаться, её сильно подкосила.

Саша приходил каждый день и приносил апельсины.

– Ну вот куда мне их столько, скажи? Я не успеваю съесть предыдущие, ты тащишь новую партию. Ты понимаешь, что я теперь буду их ненавидеть? – ворчала я.

Я, конечно, лукавила. Апельсины я любила, очень. И готова была поглощать их килограммами.

– Съешь. А пока все не съешь, отсюда не выйдешь. Тебе нужны витамины, – таким же ворчанием отвечал мне Сашка.

А в какой-то день он пришел с фингалом под левым глазом.

– Мы теперь с тобой гармоничная парочка, – рассмеялась я. – Ну а что, друзья же должны делить и радости, и горе. Синяки вот тоже. Сашка, ты же мне друг?

– Ну какой же я тебе друг, скажешь тоже, я твой парень, – ответил он и поцеловал.

Я застыла от неожиданности, ведь на самом деле, я впервые целовалась с парнем, но я об этом никому не говорила. А потом у меня что-то лопнуло внутри и разлилось жаром по всему телу. Сашка целовался умело, со знанием дела. И когда только успел натренироваться? Главное, с кем, обожгла гневная мысль. Но я решила этот вопрос выяснить потом.

Я ответила ему сначала неумело, робко, зажато, но потом расслабилась и полностью отдалась во власть Сашкиных губ. Мягких, влажных, умелых. И рукам, которые уже залезали под сорочку.

– Ммм, Саш, – замычала я протестующе. И как раз от двери послышалось покашливание.

– Так, молодежь. Будем считать, что я ничего не видела, а вы ничего не делали, – строго сказала мама. А потом добавила со смешинками в глазах. – Давайте вы хотя бы это будете делать не в больничной палате. А то ну прямо фу. Никакой романтики. С таким-то цветом стен еще.

Мы с Сашей расхохотались. Он так и не отпустил меня из объятий при появлении мамы и обнимал, бережно прижимая к себе.

– Мама у тебя просто отпад, – шепнул он мне на ухо. Я согласно кивнула. Сама знала, что мама у меня самая лучшая и демократичная.

– А ну брысь, – зыркнула она на Сашу. – Вон на стул садись. Дети мои, что вы знаете о контрацепции?

– Ну, мааа, – простонала я, а Саша хмыкнул.

– Не «ну мааа», – передразнила она меня. – А это важно.

– Да знаем, знаем, – закатив глаза к потолку, проворчала я.

– Зинаида Андреевна, не переживайте, Аня в надежных руках, – Сашка театрально поклонился, а потом взял мамину руку и поцеловал.

– Ты у меня еще благословение попроси, клоун, – проворчала мама, отбирая руку.

– И попрошу. В свое время. Но, как вы правильно заметили, цвет стен не располагает к романтике, – белозубо улыбнулся Сашка, а я залюбовалась им. И в который раз поразилась – почему он, такой весь успешный, красивый, обаятельный, из обеспеченной семьи дипломата, делает рядом со мной?

– Ну-ну, – скептически хмыкнула мама. – Тебе удалось узнать, что с теми поцами сделали?

– Знаю, – нехотя ответил Саша и покосился на меня. – Если опустить все подробности, то ни они, ни Ольга больше не учатся в нашей школе.

– Славно, – мама удовлетворенно кивнула. – Еще бы заявление в полицию подать, чтобы гарантированно по заслугам получили и кровь им попортили.

Саша только криво усмехнулся и покачал головой.

– Но попытаться нам никто не мешает? – мамины глаза кровожадно блеснули.

– Мам, не надо, – поморщилась я. – Ну зачем? Это ничего не даст все равно.

Мама задумчиво посмотрела на меня, потом махнула рукой.

– Может ты и права. Этих ушлепков все равно отмажут, а тебя затаскают.

Мама посидела еще минут тридцать с нами и, сославшись на рукопись, которую еще нужно править, ушла. Предварительно строго посмотрев на Сашу. А он вытянулся по стойке «смирно» и изобразил скаутский салют. Мама фыркнула и вышла из палаты, громко смеясь.

– Вы с мамой одинаково фыркаете, – Саша сел ко мне на кровать и нежным жестом убрал непокорную спиральку с моего лба.

Я фыркнула.

– Вот-вот, именно так, – улыбнулся он. – Ты же придешь на мой день рождения?

– А ты приглашаешь? Кстати, когда он у тебя?

– 1 января. Конечно, приглашаю. Причем, ты будешь единственной гостьей. В нашем загородном коттедже. Ты и я, согласна?

Глава 15

Аня, настоящее

– Саша? – удивленно спрашиваю.

Ольга тоже оборачивается и удивленно переводит взгляд с меня на Сашу.

– Вы знакомы? – она высокомерно приподнимает одну бровь.

– Мы вместе учились. Рад тебя здесь видеть, – с улыбкой произносит Саша и делает неуловимое движение навстречу мне. Но Ольгина рука, вцепившаяся в его локоть, удерживает.

– Анна здесь работает. Я ее наняла в качестве переводчика, – сразу определяет она мой статус на этом вечере. – Пойдем, я тебя познакомлю с Якобом, – мило улыбается она Саше.

– Анна, держитесь, пожалуйста поблизости, – это она бросает уже мне, холодно.

Меня затапливает раздражение. И от ее тона, и от того, что она знакома с Сашей и, судя по всему, близко, и что она вцепилась в него мертвой хваткой.

Стоп. А почему это меня так задевает? Мне то какое дело, с кем он общается. Но внутренний голос нашептывает, что есть дело. Я на него шикаю, и он покорно отползает в сторону.

Мне приходится держать лицо, следуя за ними по выставке. Анна никак не хочет отлипать от Саши. Я же, когда Якоб справлялся сам и не требовал перевода, украдкой наблюдаю за ними. И во мне эти моменты поднимается что-то темное, злобное, такое, о существовании которого я даже не подозреваю. Никогда такого не испытывала по отношению к мужу, даже когда узнала о его измене. А тут… Я даже зажмуриваюсь от нахлынувших эмоций и воспоминаний. Господи, Сашка, ну зачем ты свалился на мою голову? Именно сейчас, когда и без тебя полно всего.