«Ты обещал меня забыть»

А возможно, предупреждение прислал кто-то, кто пытался рассорить её с единственным человеком, способным помочь.

Алиса ненавидела, что теперь любое решение приходилось принимать вслепую.

Михаил Лавров повернулся к окну кофейни. На мгновение их взгляды встретились.

Он не удивился, увидев её.

Напротив, едва заметно кивнул, будто они заранее договорились о встрече.

Затем он достал телефон и позвонил.

Телефон Алисы зазвонил почти сразу.

Она не ответила.

Михаил убрал свой телефон в карман и направился к входу.

Алиса быстро собрала бумаги, спрятала кассету и футляр в сумку. Фотографию, на которой её отец стоял рядом с Михаилом, она оставила на столе — намеренно, чтобы проверить, что тот сделает, когда войдёт.

Колокольчик над дверью звякнул.

— Алиса, — произнёс Михаил.

Он остановился возле её столика, снял перчатки и положил их рядом с чашкой.

— Вы не против, если я сяду?

— Я буду против, если вы начнёте притворяться, будто мы встретились случайно.

Михаил взглянул на пустой стул.

— Значит, вы уже знаете, кто я.

— Ваш сын рассказал.

— Максим всегда был слишком разговорчивым, когда дело касалось того, чего он не понимал.

— А вы, вероятно, слишком молчаливы, когда понимаете всё.

Михаил слегка улыбнулся.

— Ваша мать тоже умела отвечать вопросом на вопрос.

Алиса ощутила, как внутри снова поднимается злость.

— Не упоминайте мою мать.

Улыбка исчезла.

— Хорошо.

Он сел, не дожидаясь разрешения.

Официантка подошла принять заказ. Михаил попросил чёрный кофе без сахара, затем положил на стол сложенный лист бумаги.

— Я пришёл не для того, чтобы угрожать вам.

— Как удобно. Обычно люди, которые приходят не угрожать, начинают именно с этого.

— Я пришёл предложить вам сделку.

Алиса коротко рассмеялась.

— Орлов уже предлагал мне сделку. Вы опоздали.

— Орлов предлагает вам продать мастерскую. Я предлагаю вам перестать искать документы.

— И что я получу взамен?

— Возможность сохранить то, что у вас осталось.

— Вы имеете в виду мастерскую?

— И мастерскую тоже.

— А взамен я должна забыть, что мой отец погиб при подозрительных обстоятельствах?

— Ваш отец погиб в автомобильной аварии.

Алиса наклонилась вперёд.

— Вы действительно собираетесь произнести это вслух? После того, как я нашла запись, которую кто-то пытался уничтожить? После того, как вы сами оказались на фотографии с моим отцом за несколько дней до его смерти?

Михаил посмотрел на неё без видимого волнения.

— Фотография не доказывает преступления.

— А вы не доказываете невиновность.

— Я и не собираюсь доказывать вам свою невиновность.

— Тогда зачем пришли?

Он помолчал, наблюдая, как официантка ставит перед ним чашку.

— Потому что вы очень похожи на отца. Сергей тоже считал, что, если найдёт один документ, все остальные люди будут вынуждены признать правду.

— Он ошибался?

— Он недооценил, сколько людей потеряют всё, если правда выйдет наружу.

— Людей вроде вас?

Михаил отпил кофе.

— В том числе.

Алиса почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

— Значит, вы признаёте, что были причастны к тому, что произошло?

— Я признаю, что подписывал документы, которые теперь предпочёл бы никогда не видеть.

— Какие документы?

— Передачу оборудования. Складские накладные. Акт приёма-передачи. В тот период я занимался поставками для нескольких предприятий, и часть документов проходила через мою компанию.

— Через вашу компанию проходило незаконное оборудование?

— Через мою компанию проходило оборудование, происхождение которого я не всегда проверял так тщательно, как должен был.

— И мой отец собирался это раскрыть.

— Ваш отец собирался остановить сделку, которая уже затронула слишком многих.

— Это одно и то же.

— Нет, Алиса. Между желанием раскрыть преступление и желанием разрушить чужую жизнь иногда проходит очень тонкая граница.

— Вы сейчас оправдываетесь?

— Нет. Я пытаюсь объяснить, почему Сергей оказался в опасности.

— Кто его убил?

Михаил не ответил сразу.

Он поставил чашку на блюдце и впервые за весь разговор отвёл взгляд.

— Я не знаю, кто находился за рулём той машины.

— Но знаете, что машина была.

— Да.

— Знаете, что запись существовала.

— Да.

— И знаете, почему её уничтожили.

— Я знаю, что на ней было видно больше, чем следовало.

Алиса подалась вперёд.

— Что именно?

Михаил посмотрел на неё.

— Человек, который выехал со складской территории после вашего отца, не должен был там находиться.

— Кто он?

— Я не видел запись целиком.

— Но вы знаете его?

— Да.

— Имя.

Михаил медленно сложил руки на столе.

— Я не назову его, пока не пойму, что у вас действительно есть.

Алиса откинулась на спинку стула.

— Тогда нам не о чем разговаривать.

Она поднялась.

Михаил не попытался её остановить. Только произнёс:

— Если вы включите кассету, то поймёте, почему Максим пять лет назад исчез из вашей жизни.

Алиса замерла.

Она медленно повернулась.

— Вы знаете о кассете?

— Я знаю, что Сергей делал копии. И знаю, что одну из них он собирался передать Максиму.

— Почему?

— Потому что мой сын должен был получить доказательство того, что его отец не тот человек, за которого он себя выдавал.

Впервые за утро Михаил выглядел не уверенным в себе, а уставшим.

— Вы не представляете, сколько лет Максим пытался понять, что я сделал. Он задавал вопросы, искал бумаги, приходил ко мне с фотографиями. Я каждый раз говорил ему, что Сергей ошибался. Что Орлов всего лишь деловой партнёр. Что в документах нет ничего опасного.

— И вы лгали.

— Да.

Признание прозвучало так просто, что Алиса не сразу поверила услышанному.

— Почему?

Михаил посмотрел в окно.

— Потому что я боялся потерять сына.

— Вы не потеряли его. Вы просто научили его жить с ложью.

— Возможно.

— И теперь хотите, чтобы я поступила так же?

— Я хочу, чтобы вы не повторили ошибку отца.

Алиса взяла сумку.

— Мой отец не был ошибкой.

Она вышла из кофейни, не оглядываясь.

На улице было холодно. После дождя асфальт блестел, отражая тусклое утреннее небо. Алиса быстро пошла вдоль домов, стараясь не смотреть на машины.

Через несколько минут она свернула в узкий переулок и остановилась у закрытой витрины магазина.

В отражении стекла была видна улица позади.

Михаил не следовал за ней.

Павла тоже не было.

Она достала телефон и набрала номер Максима.

Он ответил сразу.

— Где ты?

— Не начинай.

— Я даже ещё ничего не сказал.

— Ты собирался спросить, где я, с кем я и почему не отвечала на звонки.

— Вообще-то я собирался спросить, не случилось ли чего-нибудь.

Алиса закрыла глаза.

— Я встретилась с твоим отцом.

На другом конце стало тихо.

— Что?

— Он пришёл в кофейню. Сказал, что был связан с документами отца. Признал, что лгал тебе. И предложил мне забыть о расследовании.

— Он не имел права приближаться к тебе.

— Это не тебе решать.

— Алиса, мой отец опасен.

— Тогда почему ты до сих пор не рассказал мне всего, что знаешь о нём?

Максим не ответил.

— Вот именно, — сказала она. — Ты всё время предупреждаешь меня об опасности, но каждый раз оставляешь за собой право решать, какую часть правды я могу выдержать.

— Я не пытаюсь решать за тебя.

— Тогда расскажи всё.

Она услышала, как Максим тяжело вздохнул.

— Мой отец владел компанией, которая поставляла оборудование на текстильный комбинат. Пять лет назад я работал у него, но собирался уходить. Сергей попросил меня проверить несколько накладных. Я нашёл расхождения между тем, что было указано в документах, и тем, что фактически поступало на склад.

— Что именно не сходилось?

— Количество. Серийные номера. Иногда получатели. По бумагам оборудование передавали одному предприятию, а фактически оно оказывалось у другого. Часть поставок вообще не существовала.

— И твой отец был в этом замешан?

— Его подпись стояла на нескольких актах.

— Ты показал их ему?

— Да. Он сказал, что документы подделали. Что кто-то использовал его печать и подпись.

— Ты поверил?

— Я хотел поверить.

Ответ оказался честнее, чем Алиса ожидала.

— А потом?

— Потом Сергей нашёл оригинал одного из актов. Он сказал, что там есть подпись человека, который подтверждал получение оборудования. Если эта подпись настоящая, то мой отец не просто не проверял документы — он знал, кому передавали груз.

— И что было дальше?

— Сергей попросил меня не рассказывать тебе. Он собирался встретиться с человеком, который мог подтвердить происхождение документов. Встреча должна была состояться на старом складе.

— С Михаилом?

— Не знаю. Отец не назвал имени.

— Ты был там?

— Нет. Я ждал Сергея у него дома. Он не приехал.

Алиса крепче прижала телефон к уху.

— А на следующий день мой отец погиб.

— Да.

— И ты решил исчезнуть.

— Нет. Я решил, что если останусь рядом с тобой, то приведу к тебе людей, которые следили за мной.

— Ты мог хотя бы сказать мне об этом.

— Я должен был.

В его голосе не было попытки защититься.

Алиса остановилась возле перехода. Машины проносились перед ней, разбрызгивая воду.

— Максим, я нашла кассету с записью камеры номер четырнадцать.

— Ты уверена?

— На ней написано «Оригинал».

— Не включай её.

— Почему все говорят мне одно и то же?

— Потому что я знаю, как работает эта схема. Если запись настоящая, там может быть не только изображение машины. Возможно, на ней есть человек, который должен был оставаться вне кадра.

Алиса вспомнила записку.

«Ищи свидетеля, который не отражается на записи».

— Что это значит?

Максим замолчал.

— Алиса, где ты сейчас?

— Неважно.

— Важно. Послушай меня. Я не прошу тебя отказаться от расследования. Я прошу дать мне возможность помочь тебе проверить кассету.

Она посмотрела на футляр в сумке.

— Я не отдам её тебе.

— Я и не прошу.

— И не буду обещать, что расскажу тебе всё, что узнаю.

— Хорошо.

— Ты согласен?

— Нет. Но я не стану тебе мешать.

Эти слова почему-то задели её сильнее, чем очередная попытка всё контролировать.

— Я позвоню позже, — сказала она и отключилась.

В мастерскую Алиса вернулась только после полудня.

Она вошла через заднюю дверь, проверила замок и прошла в комнату, где отец когда-то хранил старые инструменты и аппаратуру. Здесь почти ничего не изменилось: на полках стояли коробки с деталями, на столе лежал разобранный радиоприёмник, а в углу пылился старый кассетный магнитофон.

Алиса включила его в розетку.

Индикатор не загорелся.

Она проверила провод, затем вилку. Попробовала снова.

Ничего.

— Ну конечно, — пробормотала она.

Она отодвинула магнитофон и сняла заднюю крышку. Внутри всё было покрыто пылью. Один провод отсоединился от контакта, а ремень механизма растянулся. Алиса не была специалистом по ремонту аудиотехники, но отец когда-то показывал ей, как чинить простые неисправности.

Она нашла паяльник, заменила провод и осторожно натянула ремень.

Через полчаса магнитофон ожил.

Сначала послышался гул, затем сухой щелчок механизма.

Алиса села на край стола и посмотрела на кассету.

Она могла подождать Максима. Могла найти специалиста, который оцифрует запись и сохранит копию. Могла сделать всё правильно, аккуратно, без риска.

Но после пяти лет молчания она больше не хотела, чтобы кто-то решал за неё, когда ей можно узнать правду.

Она вставила кассету.

Нажала кнопку воспроизведения.

Несколько секунд слышался только шум. Затем раздались шаги, скрип двери и голос отца.

— Проверка. Двадцать первое октября. Если эта запись сохранилась, значит, у меня не получилось передать документы лично.

Алиса закрыла рот ладонью.

Она слышала отца не через старую запись на диктофоне, не через воспоминание, а так, словно он находился в соседней комнате.

— Сегодня я встретился с Михаилом Лавровым. Он утверждает, что подпись на акте подлинная, но не его. Я не верю ему. Он слишком много знает о поставках и слишком быстро понял, какие документы я ищу.

Послышался шорох бумаги.

— Я нашёл копию журнала приёмки. Оригинал акта подписал не тот, кто указан в реестре. Подпись поставил человек, который не должен был иметь доступа к складу. Если я прав, то всё, что происходило последние два года, было организовано изнутри.

Пауза.

Затем другой голос — мужской, более тихий.

— Ты не можешь доказать, что это он.

— Пока не могу, — ответил Сергей. — Но у меня есть запись.

— Запись можно уничтожить.

— Не всю. Не если она уже скопирована.

Алиса замерла.

— Ты передал копию?

— Да.

— Кому?

— Человеку, который сможет сохранить её.

— Ты уверен, что он не предаст тебя?

— Нет.

В записи раздался нервный смешок.

— Тогда зачем ты вообще всё это затеял?

— Потому что если я промолчу, завтра на месте комбината построят торговый центр, а все документы исчезнут. А потом кто-нибудь скажет, что я сам подписал каждую бумагу.

Послышался стук. Кто-то подошёл к двери.

— Сергей, нам пора, — сказал второй мужчина.

— Ещё минуту.

— Нет. Они уже знают.

Запись оборвалась на резком щелчке.

Алиса нажала перемотку и снова прослушала последние секунды. На фоне голосов слышался слабый металлический звон — будто связка ключей ударилась о дверную ручку.

Затем прозвучала ещё одна фраза, почти неразличимая:

— Если что-то случится, ищи свет.

Алиса остановила кассету.

«Свет».

Она посмотрела на записку, лежавшую рядом с магнитофоном. Слово было написано теми же синими чернилами, что и пометка на листке из футляра.

Отец не просто оставил ей случайный ключ и старую кассету. Он выстроил цепочку подсказок. Но почему не назвал имён? Почему не сказал прямо, кому доверял? И кто был вторым мужчиной на записи?

Алиса достала телефон и включила диктофон. Запустила кассету снова, записывая звук на телефон, чтобы не потерять единственную копию.

Когда запись закончилась, она прослушала её ещё раз, на этот раз в наушниках.

И услышала то, чего не заметила раньше.

За несколько секунд до обрыва второй мужчина произнёс:

— Ты ведь понимаешь, что он не даст тебе уйти?

Отец ответил:

— Он не знает, что у меня есть оригинал.

— Он знает больше, чем ты думаешь.

А затем — тихий голос, едва различимый сквозь шум:

— Алиса…

Она выдернула наушники.

На записи кто-то произнёс её имя.

Не отец. Другой мужчина.

Алиса снова включила этот фрагмент, прибавила громкость. Слово прозвучало отчётливо:

— Алиса.

Кто-то из присутствующих знал о ней. Знал её имя. Возможно, знал, что она когда-нибудь услышит эту запись.

Она остановила магнитофон и отступила от стола.

В этот момент в передней части мастерской раздался стук.

Три коротких удара.

Алиса схватила футляр и убрала его в сумку.

— Кто там?

Ответа не было.

Она подошла к двери, но не открыла. Посмотрела в маленькое стекло над замком.

За дверью никого.

На полу лежал конверт.

Алиса открыла дверь ровно настолько, чтобы достать его, и тут же заперлась обратно.

На конверте не было имени. Внутри лежал лист бумаги и маленькая фотография.

На фотографии была она сама — сегодняшним утром, возле старого архива. Снимок сделали из машины, стоявшей напротив ворот.

На обратной стороне стояла дата и время: 08:03.

Всего через три минуты после её прихода.

На листе было написано:

«Теперь вы знаете, что ваш отец оставил запись. Но вы ещё не знаете, кто её сделал».

Ниже — адрес и время.

Сегодня, двадцать один ноль-ноль.

Старый корпус текстильного комбината.

И последняя строка:

«Приходите без Лавровых. Один из них уже однажды выбрал не вас».

Алиса перечитала фразу.

Один из них.

Михаил или Максим?

Она посмотрела на кассету, на сумку, на закрытую дверь мастерской.

Пять лет назад Максим исчез, не объяснив причины. Михаил лгал собственному сыну и скрывал правду о документах. Павел Крылов помог ей найти запись, но кто-то предупреждал, что ему нельзя доверять.

Теперь кто-то звал её туда, где всё началось.

И требовал прийти одной.

Алиса взяла телефон и набрала номер Максима. Палец завис над кнопкой вызова.

Она могла рассказать ему всё. Могла спросить, что он знает о старом корпусе и почему кто-то так настойчиво пытается отделить её от семьи Лавровых.

Но если письмо было ловушкой, звонок мог привести к ней человека, которого она пока не могла отличить от врага.

Алиса убрала телефон.

Впервые за всё расследование она решила не выбирать между доверием и недоверием.

Она выберет доказательства.

До девяти вечера оставалось семь часов.

И на этот раз она собиралась подготовиться.

Глава 9. Семь часов до правды

Алиса решила начать с того, что умела лучше всего: проверить каждую деталь, прежде чем делать следующий шаг.

В девять утра она разложила на рабочем столе все материалы, собранные за последние дни. Фотографии, записки, копии документов, отцовское письмо, кассета из ячейки Б-14 и листок со словом «Свет». Рядом лежал конверт, оставленный неизвестным у двери мастерской.

С виду всё это было похоже на беспорядок. Но Алиса знала: если разложить детали правильно, между ними обязательно обнаружится связь.

Она достала чистый лист и написала вверху:

Что мы знаем наверняка?

Первое: отец собирал доказательства незаконных поставок и финансовых махинаций.

Второе: незадолго до гибели он встретился с Михаилом Лавровым и ещё одним мужчиной, чьё имя пока неизвестно.

Третье: существовала запись с камеры номер четырнадцать. Кто-то пытался её уничтожить, но часть материалов сохранилась.

Четвёртое: Андрей Мельников, бухгалтер, знал о подмене документов. Его старший брат погиб при обстоятельствах, которые могли быть связаны с тем же делом.

Пятое: Максим знал о подозрительных поставках, но не рассказал ей всего.

Шестое: Павел Крылов помог ей найти ячейку в архиве, однако неизвестный настойчиво предупреждал, что ему нельзя доверять.

Седьмое: кто-то следил за ней у архива и знал о содержимом футляра.

Алиса поставила ручку на стол.

Именно последний пункт тревожил её сильнее всего.

Человек, приславший фотографию, должен был находиться рядом с архивом в восемь утра. Он знал, когда она пришла, куда направилась и что нашла. Но откуда ему было известно о кассете? Павел мог рассказать. Орлов мог организовать слежку. Михаил мог узнать о её поисках от собственного сына.

Или существовал кто-то ещё — человек, который наблюдал за всеми ними.

Алиса перевернула фотографию, сделанную возле архива. В отражении окна за её спиной виднелась часть автомобиля. Тёмный капот, кусок лобового стекла и белая наклейка в правом нижнем углу.

Она взяла телефон и увеличила снимок.

Наклейка была почти неразличима. Виднелась только часть надписи: «…ТЕХ».

Алиса вспомнила таблички на дверях старого архива. Технический отдел. Техническое хранилище. Камеры наблюдения.

Она открыла фотографии, сделанные возле текстильного комбината несколько дней назад. На одной из них, снятой из окна машины, стоял белый служебный фургон. На двери красовалась эмблема компании, занимавшейся обслуживанием систем безопасности.

«Свет».

Она снова посмотрела на слово из отцовской записки.

Может быть, это было не имя и не указание на человека. Может быть, отец имел в виду освещение. Инфракрасную подсветку камеры. Отражение в стекле. Техническую особенность записи.

Если камера номер четырнадцать снимала складской двор, а человек находился за пределами прямого обзора, его силуэт мог отразиться в стекле двери или окна. Именно так он мог попасть в запись, не оказавшись в поле зрения объектива.

Алиса почувствовала, что впервые за утро у неё появилась зацепка, которую можно проверить.

Она позвонила знакомому отца — Николаю Петровичу, который когда-то устанавливал оборудование в мастерской и помогал с электричеством на складе. Он давно отошёл от дел, но иногда заходил к ним выпить чаю и поговорить о старых временах.

— Николай Петрович? Это Алиса Воронцова.

— Алиса? Здравствуй. Что-то случилось?

— Мне нужна ваша помощь. Вы помните камеры наблюдения на старом текстильном комбинате?

— Конечно. Мы там половину системы переделывали. А что?

— Камера номер четырнадцать. Вы знаете, куда она была направлена?

На другом конце повисла пауза.

— Номер четырнадцать… Это которая у погрузочного двора?

— Не знаю. Я пытаюсь восстановить схему.

— Подожди. У меня где-то остались старые чертежи. Но ты понимаешь, что там всё давно отключили?

— Понимаю. Мне нужно хотя бы знать, что именно камера могла видеть.

— Дай мне час. Я посмотрю в старых папках и перезвоню.

— Спасибо.

Она отключилась и записала на листе: «Камера 14 — погрузочный двор? Отражение?»

Теперь ей нужно было решить, как поступить с вечерней встречей.

Она не собиралась приходить туда без подготовки. Но и сообщать Максиму о письме пока не хотела. Слишком много раз за последние дни её решение зависело от чужих обещаний.

Алиса достала из шкафа небольшую сумку. Положила туда фонарик, запасной аккумулятор для телефона, блокнот, ручку и перчатки. Затем сделала копии фотографий и записки. Оригиналы убрала в металлический ящик, ключ от которого носила на цепочке под одеждой.

Кассету она решила не брать.

Если неизвестный хотел получить её, он не должен был знать, что она уже прослушала запись.

В половине одиннадцатого позвонил Николай Петрович.

— Нашёл, — сказал он вместо приветствия. — Только, Алиса, ты лучше присядь.

— Что вы нашли?

— Схему. И ещё кое-что.

— Что именно?

— В старом техническом журнале указано, что камера четырнадцать была установлена над воротами погрузочного двора. Она смотрела не прямо на дорогу, а под углом — на въезд и часть стеклянной стены административного корпуса.

Алиса схватила ручку.

— Стеклянной стены?

— Да. Там была перегородка между проходной и диспетчерской. Большое окно, почти во всю стену. Если камера работала ночью и включалась подсветка, в стекле могло отражаться то, что находилось за пределами прямого обзора.