Комментарий к Метафизики Аристотеля. (Книги VI-X)

[Z 4. 1030a. 437]

его определение, поскольку определения — у того, что само по себе. Следовательно, неверно сказано, что белый человек не относится к говоримому само по себе, и что поэтому у него нет определения. Сказав это, точное решение он даст вскоре, когда будет говорить: «определение, как и что это, говорится во многих смыслах; ибо что это одним способом означает сущность». Точное же решение и расчленение рассуждения он даст вскоре; а сам, сказав только что изложенное, прибавил: «...говорить, что есть плащ», то есть говорить «человек белый» — истинно; итак, белое должно [быть] в человеке, и потому истинно говорить, что человек бел. Однако присуще ли человеку быть или белому быть? То есть человек не тождествен бытию белым человеком. И суть бытия белого человека не тождественна бытию плащом; ибо так было сказано: пусть у белого человека будет имя «плащ».

«Если же это...». Сказав, что такое суть бытия (а это — природа каждой [вещи]), и указав её отличие от определения, и сказав, что такое суть бытия — что это природа всех частных людей, — говоря о людях, — мыслимая слитно и без [развёртывания], — ...нужно, как сказано в «Аналитиках», чтобы «существует ли» предшествовало «что это»; ищет же он, есть ли вот это нечто из сущих и суть бытия, то есть сущность каждой [вещи]. Итак, если суть бытия есть сущность каждой [вещи], а частные [вещи] существуют, то ясно, что и суть бытия есть из сущих. Далее, поскольку суть бытия относится к сущностям, то не есть ли бытие не что иное, как все неделимые сущности в каждом виде? Ибо они и есть. Когда же одно сказывается о другом, то оно не есть «вот это нечто», но [сказывается] само по себе; ибо белый человек не есть сам по себе, но в человеке.

И «вот это нечто» определено и присуще одним лишь сущностям. Итак, если «вот это нечто» присуще сущностям, а белый человек не есть сущность, но совпадение, то белый человек не есть «вот это нечто» и [не существует] сам по себе. Так что из всего сказанного ясно, что «суть бытия есть у того, определение чего есть определение», то есть из сущих только у тех суть бытия говорится в прямом смысле, у сущностей, определение которых есть развёртывание и перечисление того, что присуще им само по себе и

[438 Z 4. 1030a.]

сущностно. Сказав же: «суть бытия есть у того, определение чего есть определение», — поскольку определения обозначают именем то же, что и суть бытия, — он прибавил: «определение же есть не в том случае, если имя значит то же, что и высказывание», вместо: определение есть не в том случае, если высказывание значит то же, что имя, ибо тогда всякое высказывание и всякая фраза, значащая то же [что и имя], была бы [определением]. Смысл сказанного таков: не всякое высказывание, значащее то же, что имя, есть определение. Ведь если бы всякое высказывание, значащее то же, что имя, было определением, то, поскольку мы можем всякому высказыванию дать имя, всякое высказывание было бы определением; так, поскольку всей поэзии Гомера дано имя «Илиада», поэзия была бы определением: ведь все стихи, то есть сами двадцать четыре книги, значат то же, что имя «Илиада». Итак, не всякое высказывание, значащее то же, что имя, есть определение, но то высказывание, которое, обозначая то же, что имя, содержит развёртывание и перечисление неких [частей], составляющих вид, или, скорее, составляющих множество, из которых мысль, отделив и отвлекши общее, — их и есть определение. Сказав же, что то высказывание есть определение, если [оно говорится] о первичном, — что он хочет называть первичным, он поясняет, добавляя: «таковы... говорится», как если бы он сказал: первичным я называю то, что говорится не потому, что одно сказывается о другом. Когда же мы говорим «человек», мы не говорим ничего иного и ничего иного не прибавляем, но саму такую-то сущность, способную быть самой по себе. Из сказанного ясно, что суть бытия не принадлежит ничему, что не есть вид рода, но суть бытия есть у тех видов, которые отвлечены от сущностей, то есть суть бытия есть у неделимых, от которых отделены виды. Эти же виды, поскольку они суть не что иное, как частные [вещи] (ибо бытие — в самих частных [вещах]; о них ведь речь, а не о тех, которые отделившая [мысль] имеет у себя), — итак, эти виды и [то, что] говорится по причастности, сказываются о них не как совпадения или состояния, как белое, чёрное или тёплое, но как сущность и природа, ничем не отличающиеся от частных, кроме как общностью. «По причастности» же ты можешь понимать либо в том смысле, что виды отделены, либо в том смысле, что, как говорит Платон, частные [вещи] существуют по причастности

[Z4. 1030a. 439]

им, но [виды] суть сущности в частных [вещах], некоторым образом разделённые или неразделённые: разделённые, поскольку они в частных [вещах], то есть суть сами частные [вещи]; неразделённые же — по тождеству природы, обнаруживаемой во всех. И у каждого [привходящего] и прочего есть высказывание, обозначающее, что это присуще тому, если дано имя, например, если белому человеку дано имя «плащ». Итак, высказывание имени «плащ» обозначает, что белое присуще человеку; однако такое высказывание, говорящее, что белое присуще человеку, не есть определение, и суть бытия не есть, и [оно] не может сказать, что обозначаемое таким высказыванием есть нечто само по себе. Сказав же: «но будет высказывание... присуще», он прибавил: «или вместо простого высказывания более точное». Когда я говорю «человек белый», я высказываю простое высказывание, обозначающее, что белое присуще человеку; когда же я говорю «человек есть [существо], имеющее цвет, рассеивающий зрение» или «двуногое пешее живое существо белое», я высказал более точное высказывание, поскольку, когда есть белое, истинно, что человек бел.

Итак, показав таким образом, что суть бытия есть только у сущностей и что только у них есть определения, он добавляет: «но и определение... говорится», то есть как «что это» говорится и о сущности, и о качестве (как и в первой [книге] «Топиков»: «когда при указании на человека говорится, что указанное есть человек или живое существо, то [это] говорит что это и обозначает сущность; когда же при указании на белый цвет говорится, что указанное есть белое или цвет, то [это] говорит что это и обозначает качество; когда же при указании на величину в локоть говорится, что указанное есть величиной в локоть, то [это] говорит что это и обозначает количество; подобным же образом и в прочих»), — итак, как «что это» говорится во многих смыслах и присуще всему, но одной [категории], то есть сущности, — первично, а прочим — вторично, так и определение, — называя «что это» определением, — первично и в прямом смысле будет присуще сущности, а некоторым образом — и прочим. А что «что это» говорится не только о сущности, но и о прочем, он снова показывает, говоря: и о качестве говорится «что это», но не в прямом смысле; но как о не-сущем некоторые, рассуждая логически и исходя из общепринятого, говорят, что не-сущее есть, — не

[440 Z4. 1030a.]

в прямом смысле, [не в том], что оно есть из сущих, но оно есть, однако не как сущее в прямом смысле; так и о качестве мы говорим, что оно есть сущее, но не в прямом смысле, как о сущности, а с добавлением: «что это — качество». Ведь о сущности «что это» говорится прямо и без добавления, а о прочем, как сказано, с добавлением: «что это — качество» или «что это — количество». Итак, сказав, что «что это» говорится в прямом смысле о сущности, а о прочем — [иначе], он говорит: «нужно же рассмотреть и то, как следует говорить о каждом», то есть нужно рассмотреть, следует ли говорить так: «что это — качество», или просто «что это». Или же смысл сказанного не таков, но [в том, что] не следует заботиться о красоте и изяществе речи, чтобы не впасть в затруднение, но [заботиться] лишь настолько, насколько [нужно] для природы предмета и того, как он должен высказываться и мыслиться. Сказав это, он между прочим замечает: «поэтому и теперь, поскольку сказанное ясно», то есть поскольку ясно, что в прямом смысле «что это» говорится о сущности, — и суть бытия будет присуща первично и прямо сущности, а затем будет присуща и прочему, например, суть бытия количеству; ибо как «что это» присуще прочему не прямо, но сущности — прямо, а им — с добавлением: «что это — качество», так и суть бытия — с добавлением, например «суть бытия качества» или «суть бытия количества»; и как непознаваемое называется познаваемым не в прямом смысле, [не потому], что о нём есть знание, но [потому], что о нём есть знание, что оно не есть познаваемое, — так и у них суть бытия может говориться не прямо, а с добавлением. И построение фразы таково: «и суть бытия подобным же образом будет присуща первично и прямо сущности, а затем и прочему, — не прямо суть бытия, но суть бытия качества и количества, как и что это; ибо и что это присуще им не прямо, но с добавлением». Затем, через другое начало: «как непознаваемое есть познаваемое, — с прибавлением или отнятием, — так и это нужно понимать либо омонимически», — и нужно подразумевать «либо синонимически», — «ибо не следует называть это ни омонимически...» и далее. Слова «с прибавлением или отнятием, как и познаваемое — познаваемым», вставленные посередине, и «ибо не следует называть это ни омонимически» с пропуском (ибо нужно добавить «либо синонимически») создали большую неясность. И смысл, пожалуй, таков: как «что это» присуще первично и прямо сущности, а затем будет присуще количествам и

[Z4. 1030a. 441]

прочему, но не прямо, — и как «что это» присуще им не прямо, так и суть бытия, — и как непознаваемое называется познаваемым не прямо, — так и это нужно говорить либо с прибавлением, либо с отнятием: с прибавлением — когда о количестве, качестве или прочем говорим «суть бытия качества» или «суть бытия количества»; с отнятием же — когда говорим прямо и без добавления о сущности. Это (нужно слышать союз «γάρ» вместо «δέ», как если бы он говорил нечто иное) следует называть либо омонимически, либо синонимически сущими; «поскольку... омонимически», как если бы он говорил: сущность, количество, качество и прочие категории следует называть сущими либо омонимически, либо синонимически; затем он прибавил решение: «правильно и истинно не называть ни омонимически, ни одинаково», то есть вместо «синонимически», но [как] [происходящее] от одного и к одному, как врачебное говорится по отношению к одному и тому же и единому, то есть [как] от одного и к одному, — одно и то же и единое; итак, не синонимически, но и не омонимически. Ведь врачебное тело и врачебное орудие не называются ни омонимически, ни по одному [понятию] и синонимически, но по отношению к одному, то есть как от одного и к одному. Итак, как это называется сущим не прямо, но первично и в прямом смысле — сущность, а вторично — и прочие категории, так и первичное и прямое определение и суть бытия есть у сущностей, но есть, однако, и у прочего, как сказано. Слова же «но это, как бы то ни было... ничего» относятся к десяти наивысшим родам: называет ли их кто-то сущими синонимически или омонимически или, скорее, как от одного и к одному, — для настоящего рассуждения это ничего [не значит].

«И... определению». Поскольку всякое имя, какое бы ни было, значит то же, что высказывание и определение предмета, и наоборот, высказывание — то же, что имя, а это обнаруживается не только у них, но часто бывают имена, обозначающие то же, что высказывание, и наоборот, и однако высказывания, с которыми имя значит одно и то же, не суть определения; поскольку же это так, а предмет [рассмотрения] — определения, он определяет и это и говорит: если мы прямо заявим, что какое бы имя ни значило то же, что высказывание, это высказывание, [а именно] то, что обозначает предмет, имя которого [дано], есть определение, то ничего необходимого не следует; ибо есть много имён, [значащих] то же, что высказывание,

[442 Z4. 1030b.]

и однако высказывания не суть определения, и имена не обозначают высказываний. Имена же называются определениями, потому что значат то же, что определение; как «человек» называется «смертный», а «смертный» — «человек», потому что они значат одно и то же; и высказывание, и определение значат то же, что имя, и имя — то же, что высказывание, и называется и имя определением, и определение именем. Союз же «γάρ» поставлен [так, что] придаёт вид, будто сказанное доказывает нечто из непосредственно сказанного. Но это не так, и нужно понимать «γάρ» вместо союза «δή». Это у него обычно во многих местах, как мы отметили и во II [книге] «Вторых Аналитик», и часто в других. Итак, нужно слышать «γάρ» вместо «δή». И смысл сказанного таков: нет никакой необходимости, говорит он, то есть не следует ничего необходимого, если мы скажем так: какое бы имя ни значило то же, что высказывание, то высказывание, которое значит то же самое, есть определение некоего предмета; но следует говорить так: если какое-то имя значит то же, что какое-то высказывание, то это высказывание есть определение предмета. Высказывание же, обозначаемое именем, будет определением, если имя обозначает одно высказывание, одно же — не по непрерывности, как «Илиада» или то, что [связано] союзом»; или, как если бы он сказал «по непрерывности», а «Илиада» непрерывна через союз, он прибавил: «или то, что [связано] союзом». Итак, высказывание, обозначаемое именем, будет определением, если оно едино, а не [связано] союзом, «но если...», то есть в скольких смыслах говорится сущее в прямом смысле, если высказывание едино по одному из значений сущего в прямом смысле, — будет определением. А поскольку можно спросить, в скольких смыслах говорится сущее, он говорит, что сущее говорится в стольких же смыслах, что и сущее, то есть в десяти. Показано в Γ этого сочинения взаимное следование сущего и единого, так что он говорит: то высказывание есть определение, если оно едино, то есть если оно обозначает одну какую-то природу и сущность, а не [связано] союзом. Слова же «и у белого человека будет высказывание» сказаны как заключение из сказанного, что равнозначно: из сказанного ясно, что будет и определение белого человека; но иным способом будет определение сущности, и иным — качества, а белого человека — как составного.

Ζ5. Апория: есть лиопределение у составных вещей? (стр. 443-445)

o Проблема с определением вещей, состоящих из субъекта и акциденции (например, «белый человек»). (стр. 443-444)

o Анализ различий между определением «простого» (например, «симота» как свойство носа) и «составного». (стр. 443-444)

o Вывод: в собственном смысле определения принадлежат только формам, а не сложным вещам. (стр. 445)

Z5. 1030b. 443

(5) «Ἔχει δὲ ἀπορίαν --- πρόσθεν λόγον.» εἰπὼν προσεχῶς «καὶ ὁ λευκοῦ ἀνθρώπου ἔσται λόγος καὶ ὁρισμός,» τὴν αἰτίαν τίθησι δι' ἣν δοκεῖ λόγους εἶναι καὶ ὁρισμοὺς τῶν συνθέτων· ἐκ προσθέσεως τὰ ἐξ ὑποκειμένου καὶ κατηγορουμένου συγκείμενά φησιν ὡς τὸ λευκὸν ἄνθρωπον, ἴσον λέγων ὡς εἴ τις μὴ δοίη λόγον εἶναι καὶ ὁρισμὸν τοῦ λευκοῦ ἀνθρώπου τὸ ζῷον πεζὸν δίπουν ἔχον χρῶμα διακριτικὸν ὄψεως, τίνος ἂν εἴη οὗτος ὁ ὁρισμός, καὶ ἁπλῶς πάντων τῶν ἐκ προσθέσεως ὁ λόγοι τίνος ἔσονται, εἴπερ μὴ αὐτῶν εἰσίν; ἃ δὴ ἀπορήσας τὰ ἐκ προσθέσεως εἴρηκε. τὸ δὲ εἶναι τῶν συνδεδυασμένων λόγους ἐπήγαγε «ἐκ προσθέσεως οὖν ἀνάγκη δηλοῦν,» τουτέστιν ἀνάγκη οὖν λέγοντας ἡμᾶς περὶ τῶν ἐκ προσθέσεως ἐκ προσθέσεως δηλοῦν τοὺς ὁρισμοὺς αὐτῶν. οἷον «ὁτὶς ἡ κοιλότης, καὶ σιμότης ἡ ἐκ δυοῖν,» λέγω δὴ τοῦ τε κοιλότητος, «λεγόμενον,» ὅτι ἐστὶ τὸ ὑπάρχειν τὴν σιμότητα ἐν τῇ ῥινί· οὐχ ὥσπερ τὸ λευκὸν τῷ Καλλίᾳ ὡς συμβεβηκὸς ὑπάρχει ἢ τῷ ἀνθρώπῳ, ὅτι Καλλίᾳ συμβέβηκεν ἀνθρώπῳ εἶναι λευκός ἐστιν. οὐ γάρ, ὡς τὸ λευκὸν συμβέβηκε τῷ Καλλίᾳ, συμβέβηκε δ' αὐτῷ ὡς πάθος, οὕτω συμβέβηκεν ἡ ῥὶς καὶ ὁ ἄνθρωπος, ἀλλ' ὡς οὐσία καὶ εἶδος. οὐδὲ τὸ συμβεβηκός «οὐδ' ἡ ῥὶς 1030b ὡς --- καθ' αὑτὴν ὑπάρχει ἡ σιμότης αὐτῇ, ὥσπερ καὶ τὸ ἄρρεν τῷ ζῴῳ οὐδὲ τὸ περιττὸν καὶ πάντα ὅσα λέγεται καθ' αὑτὰ ὑπάρχειν.» τίνα δέ ἐστι τὰ καθ' αὑτὰ ὑπάρχοντα ἐδήλωσεν εἰπὼν «ταῦτά ἐστιν --- καὶ πάθη,» τουτέστιν ὅσα λέγομεν ὑπάρχειν καθ' αὑτά, ὧν παθῶν καὶ κατηγορουμένων εἰς τοὺς λόγους λαμβάνεται ἢ τὰ ὀνόματα τῶν ὑποκειμένων αὐτοῖς ἢ οἱ λόγοι, οἷς οὐκ ἔστι δηλῶσαι καὶ ὁρίσασθαι τὸ πάθος χωρὶς τοῦ ὑποκειμένου αὐτῷ· οἷον ὡς τῆς ῥινὸς ἡ σιμότης καὶ οὐκ ἐνδέχεται τὴν σιμότητα ὁρίσασθαι, χωρὶς τῆς ῥινός, ὡς πάθος ἐστὶ πάθος ἡ σιμότης· πάλιν δὲ ὅτι σιμότης ἐστὶ κοιλότης ἐν ῥινὶ καὶ ἐν τῷ τῆς σιμότητος ὁρισμῷ εἴληπται τὸ ὄνομα τῆς ῥινός· ἐν ἄλλοις δὲ ἐνδέχεται ληφθῆναι οὐ μόνον τὸ ὄνομα τοῦ ὑποκειμένου, ἀλλὰ καὶ τὸν ὁρισμόν· ἐὰν γάρ τις ὁρίζηται τὸ ἄρρεν ἐρεῖ ἄρρεν ἐστὶ ζῷον ὃ πέφυκεν ἐν ἄλλῳ γεννᾶν, εἴληπται τὸ ὄνομα τοῦ ὑποκειμένου τῷ ἄρρενι ζῷον, εἰ δὲ λέγει ὅτι ἄρ-

444 Z5. 1030b.

ρεν ἐστὶν οὐσία ἔμψυχος αἰσθητικὴ περιουσία ἐν ἄλλῳ γεννητική, τὸν ὁρισμὸν δίδωσι τοῦ ὑποκειμένου τῷ ἄρρενι καὶ οὐ μόνον τὸ ὄνομα. ἔστι οὖν καὶ τὸ ἄρρεν καὶ τὸ ὂν καὶ ἡ σιμότης τῶν καθ' αὑτά, ὅτι ἄνευ τῶν ὑποκειμένων αὐτοῖς οὐκ ἀναλύεται ὁρίσασθαι, ὥσπερ τὸ λευκόν· τοῦτο γὰρ ἄνευ ἀνθρώπου ἢ ὅλως ὑποκειμένου ὁρίζεται. εἰ οὖν, ὥσπερ εἴρηται, οἱ ὁρισμοὶ τῶν καθ' αὑτό εἰσι, καὶ ὁ σιμὸν καὶ τὰ τοιαῦτα τῶν καθ' αὑτό, ἔσται ἄρα καὶ τῶν τοιούτων ὁρισμός. ἀλλὰ οὐκ εὐθὺς τοῦτο ἐπήγαγεν, ἀλλ' ἐπειδὴ εἴρηκε πρότερον ὅτι καθ' αὑτά ἐστιν, ὧν καὶ τοὺς ὁρισμοὺς εἶναί φαμεν, ὁ δὲ δείκνυται εἶναι αὐτὰ καθ' αὑτά, ἡ δὲ σιμότης αὐτὴ καθ' 1030b αὑτὴν οὐ δύναται εἶναι ἄνευ τῆς ῥινός, θαρρούντως ἐπήγαγεν «ὥστε --- ὁρισμός. πῶς γάρ; οὐδὲ γάρ εἰσι καθ' αὑτώ, οἱ δὲ ὁρισμοί, ὡς δέδεικται, τῶν καθ' αὑτά. ἢ ἔστι καὶ τούτων ὁρισμός, ἀλλὰ καθάπερ εἰρήκαμεν· εἴρηται δὲ ὅτι πρώτως μὲν ἁπλῶς τῇ οὐσίᾳ, εἶτα καὶ τοῖς ἄλλοις.

«Ἀπορία δὲ ἑτέρα περὶ αὐτῶν.» περὶ τῶν καθ' αὑτά φησι ὑπαρχόντων ἑτέρα ἀπορία ἐστίν. ζητήσειε γὰρ ἄν τις ὅτι εἰ καθ' αὑτὸ καὶ μόνον ὑπάρχει τῇ ῥινὶ τὸ κοῖλον, ἔσται καὶ ἡ σιμὴ ῥὶς τῇ κοίλῃ ῥινὶ ταὐτόν, εἰ δὲ τοῦτο, καὶ διελόντι τὸ σιμὸν τῷ κοίλῳ. ἀλλὰ τοῦτο ψεῦδος, τὸ γὰρ κοῖλον ἐπὶ πλέον ἐστὶ τῆς σιμότητος· κοῖλον γὰρ καὶ ἐν ξύλῳ καὶ ἐν γῇ καὶ ἐν ἄλλοις πολλοῖς θεωρεῖται, σιμὸν δὲ ἄνευ τῆς ῥινὸς οὐκ ἔστιν. οὕτως οὖν ἀπορήσας φησίν «εἰ δὲ μὴ --- πράγματος· ὁ δὲ λέγει τοιοῦτον εἶναι, οἷον εἰ δέ τις ἐρεῖ ὅτι σιμὴ ῥὶς ἢ κοίλη ῥὶς ἢ ὅλως ὃ φημι, εἰ δὲ μὴ οὕτω λέγω, οὐκ ἂν συναχθείη τὸ ταὐτὸν εἶναι τὴν σιμὴν ῥῖνα τῇ κοίλῃ ῥινί, εἰ δὲ μὴ ῥῖνα, οὐδὲ τὸ σιμὸν ταὐτὸν τῷ κοίλῳ. καὶ τὴν αἰτίαν [τε] δι' ἣν οὐ τῇ ὁριστῇ ῥινὶ ἢ κοίλην ῥῖνα οὐκ ἂν εἴποι, ἀλλ' εἴπερ ἄρα λέγειν ἐθέλει ῥινὶ μόνον ἐρεῖ τὸ κοῖλον χωρὶς τῆς ῥινός, ἐπήγαγεν εἰπὼν «διὰ τὸ ἀδύνατον εἶναι εἰπεῖν τὸ σιμὸν ἄνευ τοῦ πράγματος.» ὅταν γὰρ εἴπω σιμὸν οὐδὲν ἄλλο λέγω ἢ ῥῖνα κοίλην, ὁ δ' ἐρῶ ὅτι σιμὴ ῥίς, τοῦτο λέγω ὅτι σιμὴ ῥὶς ῥὶς κοίλη διὰ τοῦ ἀπὸ τοῦ ῥινὶ εἴρηται εἰ οὖν προσθήσω τῷ σιμῷ καὶ τὴν ῥῖνα συμβαίνει λέγειν τὴν ῥῖνα δίς· τοῦτο δὲ ἐπὶ τοῦ ποιεῖν· εἰ δὲ τοῦτο πρὸς τῷ ἀσύνηθες εἶναι καὶ ἀδολέσχης ἐστὶ μέρος, οὐκ ἐνδέχεται λέγειν ῥῖνα σιμὴν οὐδὲ κοίλην ῥῖνα. εἰ δὲ τοῦτο ἀδύνατον, οὐ συνάγεται καὶ ταὐτὸν εἶναι τὴν σιμὴν ῥῖνα τῇ κοίλῃ ῥινί, εἰ οὖν τοῦτο ἀδύνατον, οὐδὲ σιμὸν ταὐτὸν τῷ κοίλῳ. εἰ δὲ ἀδύνατόν ἐστιν, ὥσπερ εἴρηται, τὸ σιμὸν ἄνευ τῆς ῥινὸς λέγειν ῥῖνα κοίλην, ἀλλ' ἅμα τῷ σιμὸν εἰπεῖν πρᾶγμα λέγομεν ὃ πάθος ἔχει ὁρισμόν,

Z5. 1031a. 445

εἰ δὲ τοῦτο ἀδύνατον, οὐ δεῖ, φησί, σιμὴν εἰπεῖν ὅτι οὐκ ἔστιν, ἀλλὰ μόνον τὸ σιμὸν χρὴ λέγειν, ἢ εἴπερ λεχθήσεται σιμὴ ῥίς, δὶς ἔσται τὸ ῥὶς εἰρημένον. εὐθὺς δὲ ἀντὶ τοῦ ὡς ῥὶς σιμὴ εἰπὼν ὅτι δὶς ῥὶς κοίλη τὴν αἰτίαν τοῦ ὅπως ἀντὶ τοῦ σιμοῦ τὸ κοῖλον εἴρηκεν ἐπάγει. ἡ γὰρ ῥὶς ἡ σιμὴ φησί ῥὶς ῥὶς κοίλη ἐστίν. ἐπειδὴ δὲ τὸ σιμὸν ὑπὸ τὸ κοῖλόν ἐστιν, ὁ λέγων ὅτι ῥὶς σιμὴ ῥὶς ῥὶς κοίλη λέγει. διὸ ἄτοπον ἐν τοῖς τοιούτοις, ἐν οἷς αἱ τοιαῦται ὀδόλεσχίαι, τὸ τί ἦν εἶναι λέγειν ἢ ὁρισμόν. εἰς ἄπειρον γὰρ εἶσιν. 1030b εἰ δὲ τὸ εἰς ἄπειρον ἀνιέναι οὐκ ἐνδέχεται, οὐκ ἔστιν ἐν τοῖς τοιούτοις τὸ τί ἦν εἶναι οὐδὲ ὁρισμός. ὅπως δὲ οὕτως εἰς ἄπειρον ἀνιέναι συμβαίνει, ἔσται δῆλον· οἷον ἐπειδὴ τὸ σιμὴ ῥὶς τοῦτο σημαίνει ὅτι ῥὶς ῥὶς σιμή, ἀνάγκη εἴ τις ὁρίζοιτο τὴν σιμὴν ῥῖνα λέγειν ὅτι σιμὴ ῥίς ἐστι ῥὶς ῥὶς κοίλανσις κοίλανσις ἐν ῥινὶ ῥινί· εἰ δὲ φαίη τις ὅτι οὐ δεῖ ὁρίζεσθαι, εἰπάτω τίς ἡ ἀποκλήρωσις τοῦ τὴν μὲν σιμὴν ῥῖνα ὁρίζεσθαι τὸ δὲ μή.

1031a. 1

«δῆλον τοίνυν --- ὁ ὁρισμός. τῶν δὲ ἄλλων εἰ λέγει τις εἶναι ὁρισμός, ἀνάγκη ἐκ προσθέσεως εἶναι· «τὸ δὲ ἐκ προσθέσεως λέγω ἐν --- λέγειν.» εἰ γάρ τις τῶν ἄλλων κατηγοριῶν, ἤτοι τοῦ ποιοῦ ἢ τοῦ λευκοῦ ἢ τοῦ περιττοῦ ἢ θήλεος καὶ τῶν τοιούτων, ὁρισμὸν εἶναι λέγει, ἀνάγκη εἰς τὸ ὑποκείμενον λαμβάνειν, ὥσπερ καὶ ἐπὶ τοῦ σιμοῦ. εἰ γὰρ εἴπῃ τις τὸ θῆλυ δεῖ ὁρίσασθαι, ἀνάγκη τὸ ζῷον εἰς τὸν λόγον παραλαβεῖν· ἐὰν γὰρ θῆλυ λέγων ζῷον λέγω, εἴπερ ὁρίζομαι τὸ θῆλυ, ἀνάγκη λέγειν ὅτι ἐστί τι ζῷον ζῷον ἐν ᾧ πέφυκεν ἄλλο γεννᾶν. ὁμοίως καὶ τὸ περιττὸν λέγων ἀριθμὸν λέγω, ὥστε εἴπερ ὁρίζομαι τὸ περιττόν, ἀνάγκη λέγειν ὅτι περιττόν ἐστιν ἀριθμὸς ἀριθμὸς μὴ δυνάμενος εἰς δύο ἴσα διαιρεθῆναι. ὥστε εἴπερ τοῦ περιττοῦ ἢ τοῦ θήλεος ἔσται ὁρισμός, καὶ τῶν συνδυαζομένων ἔσται, οἷον ἀριθμοῦ περιττοῦ ἢ θήλεος ζῴου. ἐπειδὴ

Ζ5. Апория: есть ли определение у составных вещей? (стр. 443–445)

· Проблема с определением вещей, состоящих из субъекта и акциденции (например, «белый человек»). (стр. 443–444)

· Анализ различий между определением «простого» (например, «симота» как свойство носа) и «составного». (стр. 443–444)

· Вывод: в собственном смысле определения принадлежат только формам, а не сложным вещам. (стр. 445)

[Z5. 1030b. 443]

(5) «Есть затруднение... прежнее рассуждение». Сказав непосредственно перед этим: «и у белого человека будет высказывание и определение», он указывает причину, по которой кажется, что у составных есть высказывания и определения. [Вещи], составленные из подлежащего и сказуемого, как «белый человек», [он называет] «из прибавления», что равнозначно следующему: если кто-то не признает, что высказывание и определение белого человека есть «двуногое пешее живое существо, имеющее цвет, рассеивающий зрение», то чьим же будет это определение? И вообще, у всех [вещей] «из прибавления» чьи будут высказывания, если не их самих? Задав это затруднение, он говорит о [вещах] «из прибавления». А то, что у сочетаемых есть высказывания, он прибавил: «итак, необходимо обозначать через прибавление», то есть необходимо, чтобы мы, говоря о [вещах] «из прибавления», обозначали их определения через прибавление. Например, «что такое вогнутость и курносость, [составленная] из двух», то есть из вогнутости, «называемое», [а именно то], что курносость присуща носу; не так, как белое присуще Каллию по совпадению или человеку, потому что Каллию случилось, будучи человеком, быть белым. Ведь не так, как белое случилось с Каллием как состояние, так нос и человек [сочетаются] с курносостью, но как сущность и форма. И не как совпадение, «и нос... сама по себе присуща ему курносость, как и мужеское — живому существу, и нечётное — [числу], и всё, что говорится присущим самим по себе». Что же такое присущее само по себе, он пояснил, сказав: «это есть... и состояния», то есть то, о чём мы говорим, что оно присуще само по себе, когда в определения этих состояний и сказуемых берутся либо имена их субстратов, либо [их] определения; [то есть] то, что нельзя разъяснить и определить без его субстрата. Например, курносость [есть состояние] носа, и невозможно определить курносость без носа, поскольку курносость есть состояние носа; и в определении курносости взято имя носа. В других же [случаях] можно взять не только имя субстрата, но и [его] определение: если кто-то определяет мужеское, он скажет: «мужеское есть живое существо, способное порождать в другом», — взято имя субстрата для мужеского — «живое существо»; если же он говорит, что мужеское —

[444 Z5. 1030b.]

это одушевлённая чувствующая сущность, способная порождать в другом, — он даёт определение субстрата для мужеского, а не только имя. Итак, и мужеское, и [сущее], и курносость — из [присущего] самого по себе, потому что их нельзя определить без их субстратов, в отличие от белого: оно ведь определяется без человека или вообще без субстрата. Итак, если, как сказано, определения относятся к [присущему] самому по себе, а курносое и тому подобное — из [присущего] самого по себе, то будет и у таковых определение. Но он не сразу прибавил это, а [сначала] поскольку прежде было сказано, что [присущее] самому по себе есть то, у чего, как мы говорим, есть определения, и показано, что они суть сами по себе, — но сама курносость не может быть без носа, — [тогда] он смело прибавил: «так что... определение». Как же [иначе]? Ведь [составные] не существуют сами по себе, а определения, как показано, — у [сущего] самого по себе. Или же и у них есть определение, но так, как мы сказали; а сказано было, что первично и прямо [определение] у сущности, а затем и у прочего.