Другая. Второй шанс для мести

Я сидела, прикусив губу, сжавшись в комок. Было и смешно, и страшно.

— Вылезай, беглянка, — заглянула за кресло девушка, когда мы отъехали на безопасное расстояние.

Я села на сиденье, откинулась назад и расхохоталась. Не первый раз сбегаю от охранников, не первые люди мне помогают, но впервые попался человек, так грубо пославший Батыра.

— Шизанутая, что ли? — усмехнулась девушка. — Ладно, прекрати ржать, как кобыла. Рассказывай всё. Всё — значит всё. Утаишь хоть что-то — верну и своими руками всучу этим придуркам.

— Да что рассказывать-то… — выдохнула я, успокаиваясь. — Нежеланный ребёнок от второй жены и единственная наследница по материнской линии, у которой в наследстве имеется что-то очень важное. А что — и сама не в курсе. Сбегаю не первый раз, но впервые так удачно. Спасибо.

— Ты же вроде совершеннолетняя, почему не улетишь куда-нибудь далеко? — с любопытством спросила она, глядя на меня с искренним интересом.

— С удовольствием бы сделала это, но есть кое-какие проблемы. Во-первых, есть мама-инвалид, которую охраняют и которой не дают даже во двор выйти. Во-вторых, меня вечно ловят и наказывают, как только их фантазия изощрится. В-третьих, и мои, и мамины документы в руках папеньки — чтоб его гадёныш! И да, искала, но так и не смогла найти, куда он их спрятал. Всё? Удовлетворена?

— Капец как весело, — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Да это же какие у тебя приключения классные!

— Ага, со стороны это очень весело, а на своей шкуре испытывать — отвратительно и больно, знаешь ли.

— Ну ладно, ладно, поняла, — закатила она глаза. — Меня, кстати, звать Эля, а это мой муж Эльман. А ты у нас кто? Чья доченька? На торжестве не может быть каких-то низких людей.

— Я Армина, дочь паршивого отца Исаева Максуда. Знаете?

— Исаев? — удивился Эльман, кинув на меня быстрый взгляд. — Они в последнее время на слуху. Продвигаются вверх быстро. Так ты получается та самая скандальная дочь Исаева?

— Она самая. Истеричная, скандальная, безрассудная, сумасшедшая и кто-то там ещё, не помню. Ну так что, довезёте эту сумасшедшую?

— Естественно! — ответила Эля. — Слушай, дай номер телефона. У тебя очень интересная жизнь — будешь в благодарность звонить и рассказывать мне всё, что с тобой происходило и будет происходить.

— О, нашла игрушку для своего развлечения? — усмехнулась я, изогнув бровь. — Не думаешь, что втяну тебя в это?

— Ха, напугала! Давай номер.

— Не могу, нет телефона. Папенька не разрешает пользоваться такими вещами. Я под контролем, ведь за мной очень важное наследство.

— Вот псих долбанный твой папаша. Ладно, — полезла она в сумку, вытащила ещё один телефон и кинула мне. — Вот мой второй телефон, пользуйся. Будут звонить всякие — не отвечай. Или отвечай и посылай нахер. Кому надо — найдут. А на мои звонки отвечать! Обязательно!

— Если будет время, — пожала я плечами, с удовольствием рассматривая телефон.

Отказываться я не собиралась — мне нужен телефон. Папаша мне даже копейки ни разу за всю жизнь не дал на руки, а о подработках и речи нет — все пути перекрыты.

— Эй, я вообще-то твоя благодетельница! Побольше уважения, детка!

— Пф, моё уважение… на, вот, — подняла я ногу и показала каблук.

— Бляха-муха, — рассмеялась она. — Муж, кажется, я встретила свою идеальную половинку! Всё, теперь она моя лучшая подруга! Хочешь — заберём тебя и твою маму? Уедете куда-нибудь. Документы восстановим вам.

— Не получится, — ответила я задумчиво.

В прошлой жизни я попыталась пойти и получить новые документы, заявив, что потеряла, но у папеньки везде были связи, и меня уже на выходе связали и потащили к мужу домой, где Батыр сломал мне ногу. Ублюдок! Я должна заставить его почувствовать, каково это — когда тебе ломают ногу.

— Исаев имеет близкие связи в этом направлении, — задумчиво сказал Эльман, сразу поняв, о чём я говорю. — Я бы рад помочь, но уверен, что поймают.

— Не надо ничего делать, — покачала я головой. — Если понадобится помощь, я обращусь.

— Ха, ты уверена, что я помогу? — усмехнулась Эля, сложив руки на груди.

— Конечно. Ты сама сказала, что теперь я твоя лучшая подруга. Так что обязана будешь мне помочь, — хмыкнула я.

— Ну ты и сучка! — заявила она, смеясь в голос.

— От сучки и слышу.

— Вот же на мою голову! — процедил сквозь зубы Эльман. — Вы, девушки! Следите за речью!

— Отвали! — сказали мы обе одновременно и рассмеялись в голос.

Меня подвезли к дому, я помахала на прощание и, поблагодарив, быстрым шагом пошла к воротам. С каждым шагом сердце колотилось как ненормальное. В прошлой жизни мама умерла, и я даже не смогла с ней попрощаться. Меня не пускали к ней, когда я хотела — лишь раз в месяц могла навестить, а если папа был в плохом настроении, он и этого не позволял. С той самой секунды, как я оказалась в этом сне, я переживала, что мою душу заберут на небеса до того, как я увижусь с мамой. На глаза навернулись слёзы, но, сделав глубокий вдох, я нацепила на лицо спокойную маску и шагнула вперёд.

Глава 5

Дом встретил меня тишиной. Я захлопнула входную дверь и замерла на мгновение — прислушалась. Никаких голосов, никаких шагов. Папенька с семейством всё ещё на банкете. Идеально.

Я рванула к лестнице. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами всё плыло. Мама. Мама! Через несколько секунд я увижу её!

У двери в комнату матери стоял новый охранник. Здоровый, лысый, с бычьей шеей и тупыми глазами. Он даже не понимал, что стоит между мной и всем, что у меня есть.

— Армина, — сказал он без всякого выражения. — Господин Исаев приказал не пускать вас к матери.

Я застыла. В груди что-то оборвалось и закипело одновременно. Каждый раз мне говорят одно и то же.

— Что? — голос сорвался на шёпот. — Ты серьёзно?

— Приказ есть приказ, — пожал он плечами. — Проходите в свою комнату, Армина. Не усложняйте.

— Уйди с дороги, — сказала я тихо.

— Не могу.

— Я сказала — уйди, — повторила я. Голос дрожал. Не от страха. От ярости.

Он усмехнулся. Просто усмехнулся, будто я нашкодивший котёнок.

— Иди в свою комнату, девочка. Не заставляй меня применять силу.

Я выдохнула. Медленно. Глубоко. И в следующую секунду моя нога взлетела вверх.

Удар пришёлся точно между ног. Охранник взвыл, согнулся пополам и рухнул на колени, хватая ртом воздух. Я не стала ждать. Я подошла, поставила каблук на его ступню и надавила — со всей силы, которую только смогла собрать.

— Ой! — воскликнула я громко, с наигранным ужасом. — Прости! Я так испугалась! Я просто хотела пройти, а ты меня напугал! Всё случайно, правда!

Он застонал и попытался отползти. Я надавила сильнее.

— Правда-правда, — пропела я, глядя ему в глаза. — Я неуклюжая. Ты же знаешь, я немного… странная. — Я улыбнулась самой безумной улыбкой, на которую была способна. — Надеюсь, ты не обижаешься?

Он что-то прохрипел. Кажется, ругательство.

— Что? — я наклонилась. — Не слышу. Прости, я плохо слышу, когда бью людей. У меня такой странный приступ. Врачи говорят, это от нервов.

Я убрала ногу. Охранник скорчился на полу, сжимая пах и постанывая. Я шагнула к двери, вытащила ключ из-под коврика и отперла замок.

— Ты пожалеешь, — прохрипел он мне в спину.

— Угу, — бросила я, не оборачиваясь. — Не забудь в красках рассказать, по какому месту в первую очередь я ударила тебя. Удачи, — я улыбнулась через плечо. — И заморозь яйца, в будущем пригодятся. Может быть.

Я шагнула внутрь и закрыла за собой дверь.

Тишина. Только дыхание — моё, сбитое, и… её.

Мама лежала в постели. Та самая, больничная койка, которую папенька поставил в комнате, чтобы она не падала и не беспокоила лишний раз. Она лежала на подушках, худая. Почти иссохшая. Кожа обтягивала скулы, руки казались прозрачными, вены проступали синими нитями под бледной кожей. Она смотрела на меня — и в её глазах стояли слёзы.

— Армина… — прошептала она, и голос сорвался.

Я упала на колени у кровати. Рыдания вырвались из груди так внезапно, что я не смогла их сдержать. Я вцепилась в её руку, тонкую, холодную, и прижалась к ней щекой.

— Мамочка… мама… — всхлипывала я, и слова путались, тонули в слезах. — Я здесь… я пришла, мама…

Её пальцы дрожали, поглаживая мои волосы. Так слабо. Так невесомо. Будто она боится, что я исчезну.

— Дочка, — шептала она. — Ты… ты здесь… как же я скучала…

— Мама, прости, что не приходила… — рыдала я, не поднимая головы. — Прости, что позволила им… прости…

— Тише, тише… — гладила она меня. — Ты здесь. И это главное. Ты здесь, моя Армина…

Я подняла голову и посмотрела на неё сквозь слёзы. Её лицо было измождённым, бледным, но родным. Самым родным на свете. Я так мечтала увидеть её живой. Вспоминала, как она пахла… И сейчас я чувствовала этот запах — едва уловимый, но настоящий. Запах мамы.

— Мама, я больше не дам им тебя обидеть, — сказала я, и голос дрожал, но в нём была сталь. — Слышишь? Я клянусь тебе. Я вытащу тебя отсюда. Мы уйдём. Я найду способ.

— Армина… — она покачала головой. — Я знаю, какая ты. Ты сильная. Всегда была сильной. Но… не навреди себе, дочка. Они злые. Они опасные.

— А я ещё злее, — выдохнула я, сжимая её руку. — Я уже начала. На банкете я так напугала жениха, что он отказался жениться на мне. И папенька не знает, что делать. И все думают, что я сумасшедшая. И пусть думают. Пусть боятся. Это даст нам время.

Мама смотрела на меня с тревогой. И с любовью. Столько любви в этих глазах, что сердце разрывалось.

— Моя девочка… — прошептала она. — Они накажут тебя…

— Не накажут, мам. Не переживай. Я больше не буду такой безрассудной, не буду устраивать истерики, навлекая на себя их гнев. В этот раз я пойду по-другому пути. Я заставлю их ответить за всё. Ты главное потерпи ещё немного. Через неделю мне исполнится двадцать один.

— Доченька, это ничего не изменит, — прошептала она с болью, гладя меня по голове. — Твой дедушка написал в завещании, что отдаёт тебе своё наследство, но воспользоваться им ты не можешь.

— Ошибаешься, мама, могу. Может, там и есть условия, но я найду способ обойти их.

— Как? Твой отец держал тебя до этого дня лишь для того, чтобы забрать всё, что оставил мой отец. Как только тебе исполнится двадцать один, тебя заставят выйти замуж за человека, с которым твой отец договорится.

— Мам, может, дедушка и поставил условия в завещании… глупые, но всё можно изменить. Да, по завещанию мне нельзя выходить замуж до двадцати одного года. И даже после этого, если и выйду замуж, всем распоряжаться может только мой законный муж, но не я. Но кто сказал, что я выйду замуж за того, кого выберет этот дьявол?

— Не надо, Армина. Не навлекай на себя ещё больше страданий. Возможно, парень, которого выберет твой отец, окажется хорошим человеком. Он позволит тебе пользоваться твоим наследством.

Господи, у меня такая наивная мама. Столько лет она здесь живёт и видит, каковы на самом деле эти люди, и всё равно наивно верит в то, что я смогу жить хорошо. Я уже пошла по тому пути, который мне уготовил господин Исаев, и конец меня ждал отвратительный. Смерть при побеге. Да ещё такая неуклюжая! Умереть, упав в канализационный люк, — это та ещё умора!

— Мам, всё, о чём тебе нужно беспокоиться, — это твоё здоровье. Кушай и принимай лекарства. Тебе нужно лишь потерпеть ещё немного, самое большее месяц, и мы с тобой уйдём из этого грёбаного дома!

— Армина! — удивлённо уставилась на меня мама.

Я впервые ругалась при ней. Но я больше не хочу скрывать от неё свою натуру. Да, я ругаюсь и буду это делать! И вести себя буду как мне заблагорассудится. Кто мне запретит? Пока я дышу, до последнего буду жить и бороться. Никаких истерик, только холодный рассудок для мести всем. Но прежде всего мне нужно вырвать маму из лап папеньки. До этого придётся немного прогнуться. Пока не придумаю выход.

— Мам, ты отдыхай, а я к себе. Теперь я к тебе буду заходить каждый день.

— Но…

— Мы завтра ещё и гулять выйдем. Вот увидишь, — нежно поцеловала я её руку и, поправив одеяло, не удержалась — крепко обняла.

Даже если это сон и вскоре моя душа поднимется на небеса, я успела увидеться с мамой. А если не сон и всё это правда, то я сдержу своё слово.

— Будь осторожна, — прошептала она.

— Обязательно, — улыбнулась я и вышла из комнаты.

Охранник сидел на стуле с бледным лицом и при виде меня сразу же вскочил. Я усмехнулась, подкинула ключ в руке и убрала в декольте, при этом не стала запирать дверь.

— Армина, вы…

— Передашь папеньке, что я забрала ключ. И если её обратно запрут, я вынесу дверь. И да, если посмеют меня разбудить, сами всю ночь спать не будут, — с улыбкой сообщила я громиле и, насвистывая, ушла в свою комнату.

Глава 6

Скинула туфли и начала готовиться к обороне. Я не шутила про сон, поэтому нужно приготовиться к тому, что на меня могут наорать (и не только) и обратно запереть, а для того чтобы с этим побороться, надо подготовиться. Сердце всё ещё колотилось после встречи с мамой, но я заставила себя успокоиться и думать холодно.

В гараже нашла ящик с инструментами и порылась основательно. Нашла молоток, при этом тяжёлый. Так же взяла отвертку, пассатижи, гаечный ключ — большой. Последний для чего использовать точно не знаю, но если кого-нибудь надо будет бахнуть по башке, сойдёт. Мне кажется, она создана для головушки моего дорогого братца. Взяла ещё пару разных штучек и отнесла в комнату. Спрятала их под матрасом, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие — впервые у меня есть чем защищаться.

Вторым местом посещения стала кухня. Достала все кастрюли, проверила, какой из них самый звонкий, и, довольная, начала наполнять всякой вредной едой, которую кушают Камила и Батыр. Мне, конечно, никогда не позволено было это трогать, и даже если трогала, то меня за это наказывали. Но сейчас, в ответ они получат не мои истерики и мелкие проделки, а кое-что иное. То, с чем они ещё не сталкивались. Я улыбнулась своим мыслям — впервые за долгое время я не боялась последствий.

Кастрюлю спрятала в шкафу под длинными платьями.

А теперь можно пойти поискать себе тёплое одеяло, а то холодно бывает по ночам. У меня есть только тонкое одеяло, и всё время приходилось спать в одежде. На улице, конечно, весна, но всё равно прохладно. По ночам особенно. У меня был выбор: или я сплю в тепле, или мама. Это условие поставила госпожа Исаева, а наш господин Исаев такими вещами не интересовался. Его мало волновало, холодно мне или тепло.

Зашла в кладовую и взяла самое тёплое одеяло, да ещё и новое. Там были и старые, но их пусть берут другие. Также нашла новое постельное бельё, более качественное, чем у меня. При выходе взгляд упал на ряд новых подушек, и я, конечно, взяла себе одну. Раз уже начала, то надо брать всё, что нужно. Маленькая месть, но какая приятная.

Приняв душ, стоя в футболке и свободных штанах, смотрела на своё спальное место. С улыбкой до ушей легла в кровать. Так приятно. Тепло. Просто прелестно! Впервые за столько лет я чувствовала себя почти человеком. Уснула почти мгновенно, но поспать спокойно не дали (как и ожидалось от любимой семейки).

Наверное, прошло где-то два часа, когда меня разбудили. Дверь в мою комнату распахнулась с громким звуком. Не успела даже голову поднять, как получила звонкую пощёчину. В ушах зазвенело, и я почувствовала знакомый привкус крови на губе.

— Как ты посмела? — орал господин Исаев. — Ты, — схватил за волосы на затылке, дёрнул так, что шея хрустнула. — Кто тебе разрешил уйти с торжества? Кто тебе помог сбежать? У кого хватило наглости перейти мне дорогу? Как ты осмелилась на такое? Забыла, где твоё место?

— Отвернись или отойди, — сказала я хриплым голосом, при этом скривив лицо. — Ужасно воняет от тебя. Прими для начала душ, почисти зубы, а потом рот открывай.

— Ах ты, — размахнулся и влепил вторую пощёчину.

Я упала на подушку, щека горела огнём. Но вместо того чтобы встать и извиниться, я погладила горящую щеку и легла, закинув руку за голову. Пусть видят — я больше не боюсь.

— Это ещё что такое? — заорала госпожа Исаева, ошарашенно глядя на мою односпальную кровать. — Кто тебе разрешил трогать эти вещи?

— Разрешил? Я ещё и разрешение должна была спрашивать? — усмехнулась я, глядя ей в глаза. — Во мне течёт точно такая же кровь, как в этом пьяном человеке, — указала на папеньку. — И на правах его крови, дочурки, взяла всё, что мне положено. Если что-то не устраивает — не мои проблемы.

— Что-то здесь не так, — хмуро проговорил Батыр, странно разглядывая меня. — Пап, она ведёт себя странно.

— Она просто играет на моих нервах! Давно не порол тебя? Погоди, завтра весь день посвящу твоему воспитанию, только погоди.

— О, значит, сейчас спать пойдёте? — усмехнулась я, присев на кровати. — Эй, ты, лысая громила, — обратилась к охраннику, что крутился позади семейки. Он сразу же побледнел. — Я что велела тебе передать этой семейке?

— Она совсем чокнулась, — покачала головой Камила. — Ты идиотка? Совсем мозги растеряла угрожать нам?

— Идите спать, и мы посмотрим, угроза это была или нет, — спокойно ответила им, чувствуя, как внутри нарастает холодная решимость.

— Запереть её! — рявкнул папаша, прежде чем покинуть мою комнату.

Госпожа Исаева сжала кулаки от злости, глядя на новые постельные принадлежности. С улыбкой я погладила их и подмигнула ей. Она скривилась и пошла за своим поганцем мужем. Камила тоже ушла, а вот Батыр стоял и ещё некоторое время, сверля меня взглядом.

— Иди, иди. У тебя полчаса на сон, а потом некогда будет спать.

Меня, конечно же, заперли. Но сейчас я не чувствовала безысходность, как раньше. На окнах решётки, дверь заперта — и я с ума сходила в прошлом из-за этого. Еды могли не давать несколько дней, лишь вода в ванной комнате — и всё. А если сестрёнке и братику становилось скучно, они вместе заходили в комнату и… И пока Батыр держал меня крепко, эта дрянь делала со мной всё, что хотела. Если злилась на что-то, приходила и срывала эту злость на мне. Не только она — вся семья срывала свою злость на мне.

Побои для меня стали обычным делом. Если хоть день проходил без них, то это уже был праздник. Редкий. Но больше я не позволю так со мной обращаться. Заперли меня? Ха, напугали!

Я встала, оделась и вытащила ящик с инструментами. Примерно минут двадцать мне потребовалось, чтобы отпереть дверь и сломать замок. Зато запереть не смогут. Довольная, я взяла молоток, гаечный ключ, пустую кастрюлю и пошла в гостиную. После посетила кухню, взяла ещё пару кастрюль, самый большой нож и вернулась.

Я перевернула кастрюли на полу. Поставила их специально рядом с ковром и сама села на мягкий ковёр. Рядом положила гаечный ключ, нож и молоток. Потерла руки и приготовилась играть на барабанах. Будем считать, что это моя новая мечта — стать как там их зовут… в общем, тем, кто любит по барабанам стучать. В груди билось предвкушение — они даже не представляют, что их ждёт.

Сначала решила начать с молотка, чтобы звук был хороший на весь дом. И так как уже прошло даже больше чем полчаса, начала свой ночной концерт.

Глава 7

Звуки, что издавали мои барабаны, были превосходными. Это подтвердилось в течение двух минут. Вся семейка с криками ворвалась в гостиную и замерла в дверях, а за их спинами стояли их солдаты. Лысый новичок мгновенно всё понял и побледнел. Бычье тело, а вот разум хрупкий. Не в охрану тебе надо, придурок.

Я постучала по крайней кастрюле несколько раз, делая вид, что кайфую от этого звука, и, ударив последний раз, с улыбкой оглядела мою любимую семью. Они явно уже легли спать, о чём говорили их заспанные и перекошенные от злости лица.

— Прекрасно, — улыбнулась я им. — Вы пришли посетить мой концерт? Правда, классно играю на барабанах? Думаю посвятить себя этому делу.

— С ума сошла? — заорала Камила. — Ты часы видела? Я спать хочу, идиотка!

— А мне похуй, — ответила я лениво и ударила по кастрюле. Звук распространился по гостиной. — Я передавала через охрану: если меня разбудят, вы всю ночь спать не будете. Получайте плоды своего тяжёлого труда, — и бабах по дну кастрюли.

— Кто её выпустил? — прорычал с дикими красными глазами господин Исаев.

— Я сама, — спокойно ответила ему, продолжая улыбаться. — Разобрала замок и вышла. Прости, папенька, ты больше не сможешь её запереть. Сорян.

— Ты… ты… Убью! — заорал он.

— Давай, — кивнула я, беря в руки нож, который он не видел до этого. — Посмотрим, кто кого первым убьёт.

— Блять! — воскликнул Батыр.

А вот остальные ошарашенно смотрели на меня… точнее, на нож в моей руке. Я чувствовала, как адреналин разгоняет кровь, и страх отступал перед яростью.

— Ты в точку выражаешь мои чувства, когда я вижу твою рожу, братец. Мне точно так же хочется выразиться при виде тебя. Ну, папенька, ты идёшь или как? Нет? Тогда я продолжу свой концерт. Вы же так просились на него, ворвавшись в мою комнату. Я не могу игнорировать желания моей любимой семьи.

В этот раз я взяла гаечный ключ, взвесила в руке и под изумлёнными и нервными взглядами семьи начала стучать по кастрюлям. Ещё и головой начала качать в такт моей импровизированной музыке.

— Па-па-парапара, ту-ту-ту-ту, еоу-у-у, — подпевала я на своей волне.

Звук стоял высокий, даже выше, чем при ударе молотком. Отличный набор — кастрюли и гаечный ключ.

— Прекрати! — заорала Индира, зажав уши. — Хватит!

— Что-то не так, маменька? — выделила я специально последнее слово ласковым тоном. — Я же для вас стараюсь, чтобы отплатить.

— Я тебе сейчас руки переломаю! — прорычал Батыр, делая шаг ко мне.

Как только он приблизился, я с силой ударила его по пальцам правой ноги.

— А-а-а, — взвыл он, прыгая на одной ноге. — Дура! Больно!

— Упс, прости, случайно уронила. Кто просил твою ногу лезть под этот прелестный ключик? Внимательнее надо быть, братик. Внимательнее!

— Это что, новый вид сумасшествия? — нервно сказала Камила, глядя на меня с ужасом.

— Ага, оно самое. Пока вы меня не трогаете, я вас не трогаю. Но как только вы делаете шаг в мою сторону, я делаю в вашу, — с счастливой улыбкой ответила ей и продолжила свой концерт.

Папенька был слишком ошеломлён и не мог ничего сказать. Схватился за голову и ходил туда-сюда. А потом будто опомнился и уставился на своих охранников.

— Схватить её и связать! — указал на меня.

— Да, да, идите сюда, — ласково улыбнулась я, беря во вторую руку нож. А в другой руке сменила гаечный ключ на молоток. — Проверим мои способности на человеческих телах. Кстати, этот лысый сказал вам, куда я его пнула? К сожалению, тогда у меня не было ножа, а то помогла бы ему яйца на заморозку отправить. Даже можно было в нашем морозильнике их хранить. Но сейчас тоже не поздно, — сказала я, глядя на нож. После бросила на них взгляд. — Ну что? Кто первый? Или нам начать с братика моего? — склонила голову, разглядывая всё ещё постанывающего брата. Бедняга всё ещё держался за свою ногу.

— Чокнутая, отстань от меня! — заорал он.

— Пф, так и скажи, что ты последний в очереди, — фыркнула я и вернула своё внимание бледнолицым охранникам. — Ну? Долго мне ждать? У меня концерт, надо дальше играть. Папенька так хотел на него попасть — мне нельзя его подводить.

— Папа! — закричала Камила. — Я хочу спать! Хочу быть подальше от этой чокнутой! Сделай же что-нибудь!

Красная, вся нервная, она сжала руки в кулак и топала ногами, как ребёнок. Я с любопытством смотрела на неё. Ведь впервые она была в таком состоянии, да ещё и от моих рук. Это же наслаждение для моих прекрасных глаз. Чёрт! Почаще надо, думаю, устраивать что-то такое!

— Ладно! — крикнул господин Исаев в ответ. — Что ты хочешь?

— И ты дашь мне это? — изогнула я бровь.

— Что тебе надо? — заорал он. Левый глаз у него прямо-таки дёргался. Прелестно просто!

— Ммм, документы мои и мамины, — ответила я, склонив голову набок.

— Ни за что!

— Окей, — пожала я плечами и вернулась к игре на барабанах. В этот раз нож и молоток работали вместе, создавая «прелестнейшие» звуки.

— Проси что-то другое! — заорал господин Исаев.

— Ммм, — задумалась я на миг, остановив свой концерт. — Позволь мне и маме уйти.

— Нет! — прорычал он, сжимая руки в кулак.

— Окей, — и продолжила свою игру.

Минут пять стучала со всем усердием, и уже руки, честно сказать, устали. Почему они молчат? Ну, спросите ещё раз! Я чувствовала, как адреналин начинает спадать, но не позволяла себе сдаваться.

— Проси другое, — сказал он, сев прямо на пол и держа голову руками.

— Тогда… завтра мы с мамой выйдем гулять во двор.

— Хорошо, — крикнула Индира быстрее, чем сам господин Исаев. — Хорошо. Пусть на полчаса выходит с тобой на прогулку.