Африканка

Калафрана.

Не без приключений, подвергнув, по его словам, его жизнь опасности большей, чем немецкие асы в боевых вылетах над Северным морем, они прибыли на базу летающих лодок в Калафрану. До обеда они провели время в штабе: она разбирала документы и печатала на выделенной машинке, с постоянно застревавшими литерами «точка» и «запятая» отчёт, лейтенант где‑то пропадал. Никто ей не предложил ни керосину, протирать загрязнившиеся литеры, ни чаю; позавтракать она не успела, так что желудок, привыкший к военному распорядку, размеренному по часам питанию, открыто высказывал неудовольствие. Когда вошёл Александр и стал читать, расхаживая по кабинету, её отчёт, желудок внезапно выразил своё возмущение недовольным бурчанием. Как показалось Марии, звук прогрохотал по кабинету, словно колокольный набат. Но лейтенант никак не показал, что слышит голодное ворчание. Он дочитал документ, сложил его в лётный планшет, который всегда висел у него на плече на узком ремне, посмотрел на её пальцы, испачканные в чёрной краске, и пригласил пройти с ним на обед.

По дорожке к зданию штаба гидропорта, навстречу им шагал сержант, сильно шатаясь, словно хотел заловить их, но не мог решить, кого именно. Сине‑серая пилотка была развёрнута поперёк головы, от уха до уха. Когда они подошли ближе, он вытянулся, отдал честь, и его снова шатнуло: сначала на них, а потом в сторону. На его левой груди Мария заметила «N» в кружочке, к которому приделано слева одно белое крыло. «Будто падающая комета с хвостом», — внезапно подумалось Марии, но она не сказала ничего, уже зная, сколь суеверны бывают лётчики, даже бывшие.

Мария с береговой дороги хорошо видела узкую бухту, застроенную промышленными корпусами, выкрашенными в хаки, и в тупике бухты огромные ангары под металлическими выгнутыми крышами, перед которыми, хвостовым оперением к наклонному бетонному слипу, на волне слегка покачивались две огромных летающих лодки. Она внимательно рассмотрела и металлического цвета корпуса в воде, и широкие крылья, выкрашенные голубовато-серой краской, и на каждом крыле по два мотора с чёрными лопастями. Здание офицерской столовой в Калафране располагалось в непосредственной близости от стоянки гидросамолётов, – одноэтажная каменная постройка, как и все здания вокруг замазанная зелёной армейской краской. Окна закрыты щитами из некрашеных досок.

— Видел твоего штурмана, совсем без ног, — сказал Александр, направляясь к столику, за которым сидело двое офицеров. Лётчики поднялись: один, постарше, с круглым лицом, прилизанными волосами, второй, совсем молоденький, лет двадцати, разглядывал её, как какое‑то чудо.

Александр представил:

— Мария Коллини, рядовая РЕНС. Гай Лэмбтон Мензис, сквадрон‑лидер; флаинг‑офицер Стюарт.

— Друзья зовут меня Макс, – сказал, покраснев, молодой человек, и подставил для Марии стул.

— Да, нам досталось, — красивая и белозубая приветственная улыбка спряталась, когда Мензис снова сел на стул и сунул в рот сигарету. — Разведка сильно осложнилась. «Фиат» «Фалько». Полчаса решитил нас, мы его. Помимо обшивки, левый борт разбил.

— Дон Маккей посадил фантастически, заваливая вправо, так что вода даже не хлынула внутрь через пробоину до последнего! — восторженно воскликнул Макс.

Мария видела, как покачал головой Александр: видимо, такая посадка значила что‑то невероятное.

Она попросила:

— А кто такой Дон Маккей?

Все захохотали, больше всех Гай Мензис.

— Стюарт, «Джанит»! — Смесь британской мощи джина и итальянской страсти вермута! — сказал он, смеясь, Марии.

— Я не пью.

— Все женщины, служащие в армии и на флоте Его Величества Георга Шестого, обязаны попробовать «Джин энд Ит». А я за это расскажу вам про знаменитого Дона Маккея.

Молодой офицер рассмеялся, заглатывая сразу полстакана виски. Александер улыбнулся, отхлёбывая большой глоток.

К барной стойке подъехал высокий стакан; Макс поднялся и подал Марии. Гай смотрел на неё, улыбаясь. Сопротивляться Гаю, как Цезарю, было очень сложно. Со смехом она выпила сразу половину стакана. Гай расхохотался:

— Деловой подход!

Она заметила озадаченное и несколько растерянное лицо лейтенанта Александера, и ей тоже стало очень смешно, и она засмеялась вслух, подумав, в самом деле, сколько раз он предлагал ей выпить за обедом, а она всё отказывалась, а здесь сразу сдалась. Но разве можно отказать такому офицеру! Да и не хотелось Марии ему отказывать.

— Дон Маккей — это величайший австралийский гонщик на мотоциклах! Многократный победитель знаменитых гаревых гонок!

— Гаревых гонок?

— Сухую траву выжигают бензином, чтоб кочки и ямы виднее были. Но однажды этот Дон Маккей влетел на всей скорости в забор, переломал колени; его папа, доктор, выходил с большим трудом, и теперь этот парень работает только руками, но довольно ловко, — Гай приподнял в одной руке пустой бокал с виски, в другой — дымящуюся сигаретку, словно триумфатор. — Мария, вы так смело опрокинули полстакана «Джин энд Ит», что мы с вами непременно подружимся! А друзья меня зовут только Дон Маккей!

— А ещё Дон первым в мире в одиночку перелетел Тасманово море, — сказал молодой Стюарт, и было видно, что это тоже что‑то значительное и он гордится, что у него такой командир.

— Я взлетаю, — Дон болтается по кабине, — Марии показалось, молодому второму пилоту было важно сказать всем, что именно он поднимал огромную лодку. — Летим. Тут радист кричит: «Отворачиваем, отворачиваем!» Оказалось, штурман итальянских бомберов с охранением истребителей проложил оптимальный курс не хуже нашего сержанта! Радар в Дингли успел маякнуть, нас предупредили, иначе мы бы тут виски не пили.

— А что такое радар? — смеясь такому смертельно‑забавному совпадению курсов, спросила Мария.

Лембтон и Александер переглянулись строго; Мария это заметила, но виду не подала, а Макс махнул рукой:

— Сверхсекретная штука, видит за много километров, когда итальяшки подлетают к нам. — Опрокинул виски и протянул пустой бокал. — Доливай. Когда ещё выпадет выходной, нельзя упускать шанс напиться по‑настоящему, иначе Бахус отвернётся от нас, и мы станем пить одну воду, — засмеялся он и отпил виски.

— Классный «Блэк Лейбл»! Дефицит! — похвалил Александр.

— Мансия прислала с оказией. Мансия — это моя жена, — пояснил Дон Маккей Марии. — Написала «наверняка пригодится». Сегодня как раз день, что пригодилось.

— Когда тебя решетит истребитель, удовольствие ниже среднего, — сказал Александр и выпил остаток виски, потянувшись к бутылке. Марии стало понятно, почему ей придётся управлять «Остином»: сегодня её командир собирался набраться до беспамятства.

Макс пьяным голосом спросил:

— Александр, расскажете, как с вами это произошло?

Мария увидела, как лейтенант кивнул, и приготовилась слушать, как он сражался на истребителе с пилотами Люфтваффе, убеждая себя быть чуткой: возможно, его геройство позволит ей лучше относиться к командиру.

— В самом конце прошлого года, задолго до начала майского немецкого наступления, когда шла так называемая странная война, когда, со слов газет, противники, как сомнамбулы, наносили вялые и неуклюжие удары друг по другу, чаще всего промахиваясь, мы шли с патрулирования в Северном море. Немец внезапно вывалился из густой облачности и прошил кабину моего «Сандерленда». По случайности я лежал с закрытыми глазами на кровати, слушал, как на камбузе гремит чашками мой штурман. Лодкой управлял подменный экипаж. Пилот за штурвалом получил тяжёлое ранение в живот и после умер в госпитале, его штурман — три пули, но легко отделался; знаю, уже летает. Мне обрывком обшивки срезало три пальца на левой руке. С бело‑красной культей, как цвета английского флага, приводнил свою лодку, но летать больше уже не могу.

— Можно сказать, нам повезло, что подловил нас макаронник на старом биплане, — сказал Дон Маккей.

— Именно, — ответил Александер.

— А я заметила, когда слушала эфир, что появились и стали всё чаще встречаться переговоры на немецком, — внезапно, даже для самой себя, высказалась Мария.

— Это страшная тайна! — неожиданно округлил глаза Александр, — и все расхохотались, излишне весело и нервно, явно стараясь со смехом забыть, как близко прошла смерть.

— Откровенно говоря, гансы действительно появились, — сегодня как раз согласовали планы разведывательных полётов для лодок на ближайшие дни на основе свежих данных от подводников и с перехватов, — разом помрачнев, словно секунду назад дурачился не он, сказал её лейтенант.

Вечером стояла жара, трещали цикады. Она сложила переднее стекло, не столько для свежего воздуха, сколько чтобы не так сильно пахло алкоголем и табаком от командира, и вела машину, ловко пользуясь опьянением лейтенанта, задавая вопросы.

— Как ты оказался в разведке, и даже не ВВС, а флота?

— С увечьем летать не мог, а служить хотел. Многочисленные родственники, для которых я герой войны, — он хмыкнул иронично, — нашли должность в разведке флота: «Летал на летающих лодках, сможет наладить эффективное взаимодействие, так как они действуют в интересах моряков». Так я оказался сначала в Египте, где располагаются основные силы 230‑й и 228‑й эскадрилий летающих лодок, а потом и на Мальте, где самая активная разведывательная служба.

Мария помолчала, размышляя, как аккуратно спросить его про радар, а когда составила научно‑любознательный вопрос, услышала его сонное сопение.

«Шанс упущен», — подумала она про себя. «Позже вопрос уже не будет выглядеть объяснимым любопытством по случаю».

Вечерело, работал ровно мотор, шуршали по асфальту шины, кругом трещали цикады. Мария думала, что Александр никакой не лётчик‑истребитель и даже не пилот бомбардировщика, а бывший командир огромной летающей лодки, да и ранение своё он получил почти во сне, а не в смертельной схватке с врагом. Но, анализируя факты, её математический ум удивительным образом не приходил к выводу, что он не герой. Напротив, он стал казаться ей по‑настоящему смелым и отважным человеком, таким, как очаровательный Дон Маккей. А война, особенно в воздухе, которая казалась подобием поединков, где рыцари вместо сёдел несутся навстречу друг другу, сидя в самолётных креслах, и выцеливают врага не наконечниками копий, а стволами пулемётов, открылась иначе. И оказалось, что смелости надо много, казалось бы, для самых обычных рутинных дел, таких как патрульный полёт над морем, и эти обычные, как бы неяркие дела и есть война, требующая личного мужества и собирающая дань из увечных и погибших.

В ставке фюрера.

Вроде и решившись, и признавая, что силы выделяются сравнительно небольшие, и это не столь серьёзный прямой конфликт, как высадка на Остров через Ла‑Манш, которого он избегал, Гитлер всё‑таки сомневался. Он обратился за консультацией к Фрицу Гроббе, который в тридцатые, будучи послом Германии в Ираке, проводил там активную нацистскую пропаганду.

Фриц заверил его, что прогерманские настроения сильны и, в случае первых же успехов, Рейх сможет опереться на пронацистский режим, причём не только в Ираке. После кровавого подавления восстания в Палестине арабы мечтают поквитаться с краснолицыми англичанами. Муфтий Иерусалима Амин аль‑Хусейни пользуется огромной популярностью, имеет прогерманские взгляды и сейчас скрывается на территории Ирака. Да и египтяне скорее терпят, чем поддерживают британцев.

С Герингом Гитлер ожидал тяжёлого разговора. Объявленный официальным преемником на случай смерти фюрера, рейхсмаршал великой немецкой империи оказался обойдённым в решении важнейшего стратегического вопроса его врагами. Понимая, что в одиночку он вряд ли сможет переубедить фюрера, Геринг обманул его: «Вынужден признать, мысль гросс-адмирала Рёдера здравая». Рейсхмаршал выдал фальшивую беспристрастность за искреннюю, и изобразил, что интересы Германии для него превыше личных амбиций.

По здравом размышлении вторым доводом «за» оказался прискорбный факт, что воздушное наступление на Англию идёт без ожидаемого успеха и, если поставить своего человека во главе средиземноморского командования, можно набрать новых очков в свою пользу как главнокомандующего Люфтваффе. Поэтому Геринг, согласившись, предложил, что возглавить командование «Юг» должен недавно произведённый в фельдмаршалы Кессельринг, поскольку роль авиации в операции решающая, да и штурмовать Мальту будет 7‑я авиадесантная дивизия, а роль германского флота, напротив, ничтожна в силу его отсутствия на Средиземном море.

Фюрер не возражал. Геринг ликовал: и войска Вермахта, и привлекаемые силы от ВМС, и даже итальянские войска будут в подчинении у фельдмаршала от Люфтваффе, то есть фактически в его подчинении.

Наконец, через своего адъютанта, для частной беседы, почти тайно, Гитлер пригласил командира 38‑го армейского корпуса Эриха фон Манштейна. Фюрер знал о той неприязни, которую питали к нему высшие штабные офицеры. Однако ценил его ум и понимал, что именно осуществление наступательного плана Манштейна принесло победу во Французской кампании. Он хотел поддержать талантливого полководца, но не желал ссориться с генералитетом, поэтому спросил:

— Как отнесётесь, если я назначу вас командующим моторизованным корпусом для участия в некой наступательной операции?

— Командовать подвижным соединением — моя цель.

— Вот и прекрасно. Как вы понимаете, сместить кого‑либо после стольких побед из командиров корпусов было бы непростительно, поэтому Верховное командование создаёт новый 56‑й моторизованный корпус, который вы и возглавите.

2 июля 1940 года состоялось финальное рассмотрение плана наступательной операции. Из числа руководителей Средиземноморского блицкрига присутствовали гросс-адмирал Рёдер, фельдмаршал Кессельринг, генерал-полковник Гудериан, назначенный командующим армией «Африка», генералы Путитцер и Рихтгофен. Председательствовали Гитлер и Кейтель. После короткого вступительного слова от Рёдера, обстоятельный доклад о первом этапе операции представил генерал‑фельдмаршал Кессельринг, командир специально сформированного командования группы «Юг».

Согласно его выкладкам, самым сложным в овладении Мальтой был вопрос логистики. Несмотря на все усилия итальянских союзников, аэродромы и площадки Сицилии не смогут принять более четырёхсот, максимум четырёхсот тридцати самолётов. В Калабрии, на самом носу Апеннинского полуострова, на аэродромах Вибо‑Валентия и Реджо‑ди‑Калабрия — ещё около сотни. Таким образом, 500–530 самолётов, включая итальянские, возможно задействовать в операции, из них транспортных — не более трёхсот.

— В операции «Гельб» потери транспортных Ю‑52 составили более 250 единиц. В связи со всем вышесказанным основной удар на первом этапе будет наносить 8‑й авиационный корпус. Основные силы 10‑го авиакорпуса находятся в процессе передислокации. Две ударные группы и разведывательная эскадрилья 10‑го авиакорпуса размещены на Сардинии с целью нанесения ударов в случае прорыва кораблей из Гибралтара на помощь Мальте. Часть сил продолжает минирование Ла‑Манша и устья Темзы.

На вопрос фюрера о возможности десантирования с моря, Рёдер сообщил, что британский флот на голову превосходит итальянский. Ситуация усугубляется падением морального духа итальянских моряков после череды неудачных сражений, в которых повреждение получил линкор, потоплены лёгкий крейсер, минимум три эсминца, несколько подводных лодок и транспортов, в том числе такой крупный, как пятнадцати тысячетонный лайнер «Лигурия». В связи с чем принято решение не полагаться на итальянские военно‑морские силы, а продолжить их сосредоточение в ключевых портах для активного использования на втором этапе блицкрига.

Гейнц бесстрастным голосом констатировал, что переброска 2‑й, 7‑й, 10‑й танковых, 20‑й и 29‑й моторизованных дивизий, приданных зенитных частей Люфтваффе, ведётся с отставанием от графика. Вместе с тем в портах погрузки Южной Италии уже сосредоточены части в количестве, «превышающем транспортные возможности итальянского флота», и добавил с некоторым нажимом, что до сих пор не располагает информацией, какая танковая дивизия и какой армейский корпус ещё предполагаются к включению в состав сил армии «Африка».

Кейтель поджал под седыми усиками губы и, строго взглянув на Гудериана через стёклышки очков, ответил сухо:

— Верховное командование сухопутных войск прорабатывает этот вопрос, который на сегодняшний день не является принципиальным.

Командующий 8-ым авиационным корпусом генерал авиации Рихтгофен обстоятельно доложил, что три группы пикирующих бомбардировщиков Ю‑87 (110 боеготовых самолётов), группа бомбардировщиков Ю‑88 (35 боеготовых машин) и группа истребителей Ме‑109 без одной эскадрильи (30 машин) уже переброшены на аэродромы для операции против острова, и с сожалением констатировал, что невозможность использовать все силы его авиакорпуса существенно снижает ударные возможности Люфтваффе по наземной поддержке операции. На аэродромах Фоджи, Таранто, Бари, Лечче, Неаполя размещены остальные части корпуса.

Из преимуществ командир 8‑го авиакорпуса отметил незначительные силы истребителей на острове, а также тот факт, что подлётное время с сицилийских аэродромов составляет менее часа, что, по расчётам, позволит производить по 3 вылета в день на машину, а также даст возможность использовать истребители в качестве ударных самолётов. Это должно обеспечить в совокупности более пятисот самолёто‑вылетов ударных машин за световой день. Из препятствий — наличие, согласно данным разведки, эффективно работающего радара, так что о полной внезапности говорить не приходится.

Самым оптимистичным был генерал‑майор, командир 7‑й авиадесантной дивизии Путитцер, который из‑за тяжёлого ранения генерала авиации Штудента возглавлял десантируемые войска. С мелькавшей на губах улыбкой, от тайного восторга, что в таком чине докладывает самому фюреру, он заявил, что в успехе операции нет никаких сомнений. Согласно свежей разведывательной информации, на Мальте расквартированы 5 батальонов: 4 британских и один мальтийский. Танков нет. Батальоны разбросаны по всему острову, основные силы сосредоточены в районе Великой гавани, в Ла‑Валетте и трёх городах Биргу, Исла и Бормла.

Согласно плану операции, 26 и 27 июля Люфтваффе наносит массированные удары по острову, в первую очередь по зенитным батареям, радару, который, согласно разведданным, расположен в скалах Дингли, силам истребительной авиации, казармам личного состава и заливу Калафрана — месту дислокации летающих лодок «Сандерленд», возможному «чёрному ходу» британцев по переброске подкреплений.

После удара штурмовиков и бомбардировщиков с раннего утра 28 июля начинается высадка парашютного десанта в районе аэродромов Лука и Халь‑Фар. Взлётная полоса третьего аэродрома, Так-Али, заблокирована заграждениями, согласно данным разведки, подтверждёнными аэрофотосъёмкой.

В первой волне имеющиеся в настоящий момент в Калабрии и Сицилии 293 транспортника Ю-52 и 40 десантных планеров ДФС‑230 высаживают около пяти тысяч парашютистов из состава 7‑й воздушно-десантной дивизии. Планеры непосредственно приземляются на позиции зенитной артиллерии, прикрывающие аэродромы, следом — выброска парашютного десанта.

После захвата аэродромов во второй волне посадочным способом десантируются части 22‑й авиационной дивизии с лёгкой артиллерией, миномётами, мотоциклами и автотранспортом. Для компенсации неизбежных потерь к перевозкам второй волны с аэродромов Неаполя привлекаются специальная итальянская авиагруппа в составе 31 самолёта «Савойя‑Маркетти SM.75» для переброски батальона 22‑й дивизии и четыре немецких «Кондора» для доставки парашютным способом боеприпасов и грузов. Можно с уверенностью предполагать, что до конца дня не менее 5000 солдат 22‑й дивизии с тяжёлым оружием также окажутся на Мальте.

Первостепенными направлениями на 28 июля намечены: удар на север в обход Великой гавани с перехватом основных дорог, с целью купирования возможных контратак из Ла-Валетты, и наступление на радарную станцию у деревни Дингли…

Гитлер жестом остановил доклад:

— Ранее утверждалось, что станция слежения находится в Винде, — в очередной раз поразив всех присутствующих своей памятью и вниманием к деталям.

— Так точно, мой фюрер, — вытянулся по стойке смирно Путитцер, — мы оперировали довоенными разведданными, полученными от итальянцев. Однако Абвер представил самую свежую и достоверную информацию, на которую мы опираемся!

Фюрер кивнул, и генерал‑майор продолжил:

— Третьей целью является база гидроавиации Калафрана. Я с оперативным штабом высаживаюсь во второй волне для непосредственного руководства операцией. 29 июля будет осуществляться наращивание сил, и планируется захват Великой гавани и выход к северной оконечности острова, — с безусловным самодовольством закончил Путитцер, отчасти подчёркивая, что из всех присутствующих в бой пойдёт только он.

Мальта в осаде.

Вскоре после поездки в гидропорт Марию загрузили работой ещё больше. Теперь утро она начинала в наушниках, слушая эфир, — шло много, очень много переговоров на немецком языке; девушек, владевших сразу и немецким, и итальянским, остро не хватало. После она работала с подлейтенантом и лейтенантом, выполняя их поручения по переводам документов и написанию отчётов.

Иногда им с Александром удавалось, как прежде, но уже наспех, пообедать в «Морском окуне». Лейтенант оставался всё таким же любознательным, расспрашивал хозяина таверны Луку о родителях Марии, заходят ли к нему английские и греческие моряки с судов, приходящих в конвоях.

— Почти нет, — отвечал Лука с печальным вздохом. — Почти больше не ходят греческие суда в конвоях, боятся. Англичане военные моряки идут в Ла‑Валетту, на Страда‑Реале.

— Кингсвей, — поправлял лейтенант.

— Кингсуей, — со вздохом соглашался Лука.

— Ко мне местные ходят из Биргу, и некоторые военные — с форта «Сент‑Анджело».

— С фрегата Его Величества «Сент‑Анджело», — поправлял лейтенант.

— С фрегата, — со вздохом соглашался Лука.

Ещё Александр выспрашивал Марию, когда она покажет ему ферму родителей.

— Это очень далеко, — отговаривалась Мария.

— Сможешь управлять «Остином» всю дорогу.

— А пропуск? Это на самый север острова.

— Я достану.

— А бензин? Разве можно, когда топливные ограничения, кататься по Мальте?

— Я устрою, — лейтенант умел быть настойчивым.

Он видел, что Мария колебалась, не желая то ли возвращаться в родительский пустой дом, то ли оставаться с ним наедине, то ли по какой‑то тайной причине. В очередной раз приступив к ней с расспросами, когда они поедут смотреть её ферму, он уже хотел поклясться, что не будет распускать руки и приставать к ней, как, с весёлой улыбкой, она неожиданно согласилась.

Согласовав день отдыха, с обеда, в самую жару, откинув на капот лобовое стекло «Остина» и открыв все окна, подпрыгивая на брусчатке улиц Биргу, Мария доехала до выезда, где пробралась, будто шёпотом, очень медленно, через узкий проём бастионных ворот Кувр‑Порт, стараясь не задеть крыльями «Остина» тёсаные жёлтые блоки барочных стен. Как только они съехали по каменному арочному мосту с куртины на асфальтовую дорогу, завыла сирена воздушной тревоги.

— Опять разведчики, — поморщился лейтенант из‑за задержки.

Немецкие и итальянские самолёты, как стервятники, охотились за любыми посудинами, приближающимися к острову, однако и гавань, и аэродромы бомбили редко, зато разведывательные полёты совершали часто.

В районе доков, на блокпосту, где проверили документы и пропуск, они переждали тревогу, а потом потащились за пылящими грузовиками по ухабистой грунтовке, огибая Великую гавань.

В соседний городок Флориана они въехали через двух арочную триумфальную арку. Мария, будто гид, рассказывала лейтенанту, что её перестроили из проездных ворот крепостной стены.

Для Александра эти городки, выстроенные из жёлтого камня, переходящие один в другой, с бастионами, воротами, домами с деревянными закрытыми балконами, нависавшими один над другим, казались все на одно лицо.

Только когда они ушли от моря и после Сент‑Джулианса дорога перешла в поросшую травой колейную грунтовку, шедшую полями и оливковыми рощами, ограждённую с двух сторон низкими стенками, сложенными из камней, Александр несколько оживился. Он расспрашивал, какие овощи выращивала их семья, как она работала в огороде. Мария чувствовала, что Александр будто хочет её на чём‑то поймать, и рассказывала подробно о хорошо знакомом ей тяжёлом труде на земле. Со своей стороны он кратко сообщил, как справочную информацию, как ей показалось, чтобы не казаться односторонне настойчивым в расспросах и изобразить беседу, о поместье в Англии.

В воротах на линии Виктории — построенной в XIX веке стене, отделявшей юг острова от более пустынной северной части, — у них снова проверили документы, и они покатили уже вверх, медленно, по горному серпантину. Колёса скользили на мелких камнях на крутых подъёмах, машину заносило, двигатель натужно выл, но предложение Александра сесть за руль она отвергла: