Сделка. Цена исцеления

Я вскинула глаза на Марианну и не закончила. Она прекрасно знала, что я имела в виду, но все равно не запретила бы это. Место дорогое, а принципы выживания те же самые.

Остатки ошейника я засунула в свою сумку. Сложила инструменты и вынутый эфиролит — еще послужит, таким не разбрасываются.

— Я потом выкинула бы, — начала сестра дрогнувшим голосом, но я покачала головой.

— У вас же остались записи о клиенте?

Она должна была скрыть, но прекрасно знала, что меня это не остановит — я все равно выясню.

— В книге есть настоящее имя.

Я кивнула. Когда мы вышли в коридор, Марианна остановила меня за локоть. В ее глазах была та же боль, которую я видела в тот день. А в ушах снова звенел ее плач и мольбы простить, что она не успела, хотя это не она должна была торопиться, а наша мать.

— Это не твоя вина, — твердо сказала я. — И не твой выбор. Ты и так делаешь все, чтобы их защитить.

— Недостаточно, — хрипло произнесла она.

Мы были разными. Она была почти платиновой блондинкой, я — шатенкой. Там, где она любила красивое, я предпочитала практичность. Она училась красить лицо, я — разбирать артефакты. Она научилась делать мужчинам приятно. Я… надеялась, что научилась любить.

Возможно, ее выбор был более правильным.

Там, где я выбрала быть самой за себя, она взяла на себя ответственность за всех девушек дома Андрэ. В этом тоже мы отличались. Но разница между нами никогда не мешала нам быть опорой друг для друга в моменты, когда больше надеяться не на что. Как сейчас.

Мы спустились снова в ее кабинет, и она обняла меня. Так, как делала это, когда мы были маленькими, приходилось прятаться за тонкой перегородкой, слушать мужские стоны и мамино наигранное воркование.

— Я тебе пришлю имя, — сказала она. — Как ты? Мне сказали, тебя не было в городе?

Так вот это как называется. Я сомкнула свои руки на ее спине и положила голову на плечо. Мне хотелось рассказать ей и про тюрьму, и про казнь, и про договор. И про то, как я оказалась не готова встретиться с прошлым.

Но стоило представить, как я произношу это вслух, и нити на руке начинали нагреваться.

В кабинет постучали — пришел целитель. Поэтому мы с Марианной попрощались, и я, надев на плечо сумку, тем же путем вышла на улицу.

Обратно я шла одна. Сумка била по бедру при каждом шаге, и я дважды поправляла ремень, хотя легче от этого не становилось. У своего дома я увидела знакомую эфиролитовую повозку и невольно замедлила шаг.

Поздно. Себастьян уже заметил меня и вышел навстречу. Он улыбнулся, посмотрел на сумку у меня на плече, наверное, оценил мой растрепанный вид.

— Пригласишь на чашечку кофе? — спросил он.

4.1

Все, чего мне сейчас больше всего хотелось, — это залезть в ванну, налить себе ромашкового чая и никого больше не видеть и не слышать.

— Заходи, Вейр, — сказала я и распахнула дверь.

Вопросы к Себастьяну у меня оставались.

Пуговка выскочила мне навстречу, потом заметила нашего гостя и быстро взобралась на верхнюю полку стеллажа с инструментами. Не любит она гостей, особенно незваных.

Я скинула сумку на банкетку и размяла затекшее от тяжести плечо. Жестом показала Себастьяну, куда идти, а сама кивнула Пуговке, чтобы она не чудила. Ведь не послушает.

Пройдя в кухню следом за Себастьяном, я зажгла плиту и поставила чайник. Отдельно достала кофейник, приоткрыла крышку жестянки, зачерпнула кофе. Ложка звякнула о край сильнее, чем следовало. Залила все холодной водой и опустила на медленный огонь.

Вейр остановился посреди кухни и скользил взглядом по обстановке. Я следила за ним краем глаза.

Мой дом был в довольно дорогом районе. Я могла себе позволить самые новые бытовые артефакты на эфиролитах и качественную мебель. И позволяла. Но привычной богатому аркану изысканности здесь было не найти.

Себастьян отмер и сел на один из плетеных стульев.

— Ты не сказал, что это Рейнар, — я обернулась и открыто посмотрела в глаза Вейру.

Улыбка Себастьяна почти исчезла, но почти сразу вернулась.

— Фран, я понимаю, что ты злишься.

— Конечно, поэтому ты и не сказал, за кем я должна была следить, — усмехнулась я и сжала в руке ложку.

Вот прямо ее и хотелось запустить в лоб Вейру, да только это уже ничего не изменило бы.

— Если бы я назвал его, ты бы пошла? — он поднял брови.

Я коротко рассмеялась и закатила глаза.

— У меня был выбор? — я отвернулась к кофейнику. — Когда тебя привязали к креслу Айдариса, особенно не думаешь о разбитом сердце, знаешь ли.

Он помолчал.

— Я рассчитывал, что за семь лет вы оба научились разговаривать, — ответил он.

— Радуйся, — я помешала кофе. — Мы научились сдерживать желание убить друг друга. Так что тебе повезло, что мы пока оба живы.

Я достала чашки и выставила на стол. Себастьян сидел, расстегнув сюртук и откинувшись на спинку. Как будто приходил сюда изо дня в день, вот так же разговаривал со мной, поддерживал.

Вода в кофейнике поднялась, и я торопливо сняла его с подогрева. Не успела. Раздалось шипение, и по кухне разнесся запах подгоревшего кофе.

— Я ждал тебя, — прозвучал голос Себастьяна.

Я промолчала.

— Франческа, я тебе и тогда говорил, и потом писал, — произнес он. — Я оставался на твоей стороне, что бы ни сделал Рейнар.

Я сильнее сжала ручку кофейника и оглянулась. Себастьян посмотрел на мою руку.

— Сейчас я сделал все, что мог, Фран, — продолжил он. — Тебя можно было вытащить или так, или никак.

Что я могла сказать? Он буквально остановил мою казнь, предложил хоть какой-то выход. Только что ждал от меня-то?

— Как он тебя встретил? — спросил Себастьян.

Перед глазами возникла черная маска, этот взгляд. Рука в перчатке, сжимающая трость. Улыбка, знакомая и в то же время чужая. И Селина.

— Взял на работу, — ответила я. — Тебе же это нужно было.

Я налила кофе ему в чашку, вернула кофейник на плиту, а потом достала из ледника молоко. Когда я поставила перед Себастьяном молочник, его пальцы сомкнулись на моем запястье.

— Фран, — он заглянул мне в глаза. — Поверь, я никогда не понимал, как он мог так с тобой поступить. И почему вместе с ним ты решила выкинуть меня из своей жизни.

Потому что я тогда выкинула все, что могло мне напоминать. И всех.

— Тебя это не касается, — произнесла я.

Голос не дрогнул. Почти.

— Касается, когда ты стоишь передо мной, а руки дрожат, — сказал он. — Даже спустя столько лет.

Я качнула головой и высвободила руку. Он не стал удерживать. Если бы удержал — оказался бы на улице в тот же момент. Я заварила себе чай и села напротив.

— Ты отправил меня к нему, но ничего мне не рассказал, — я вдохнула чуть сладковатый травяной аромат. — Как я должна работать?

Он внимательно посмотрел на глянцевую черную поверхность напитка — молоко он так и не добавил.

— Что ты хочешь знать?

Ничего. Только вряд ли у меня выйдет дальше прятаться, если я хочу выжить.

— Что с ним случилось?

Себастьян посмотрел на меня внимательнее. Я взяла свою чашку обеими руками.

— Ты не знаешь? — спросил Вейр.

— То есть ты думал, я только с тобой не общалась? — мне не удалось скрыть иронию в голосе.

— Он и его командир нарушили приказ Совета и попали в какую-то переделку с мощным выбросом дикого эфира, который прошел сквозь тело, — ответил Себастьян. — Целители думали, что он не выживет. Половина тела оказалась покрыта ожогами, которые не смогли залечить никакие целители.

— А он, как обычно, вместо того, чтобы порадовать всех, взял и выжил?

Я съязвила, только скулы свело и на мгновение я подумала, что больше не смогу вдохнуть.

Дикий эфир не должен был проходить сквозь живое тело. Даже сквозь тело аркана. Поток разрушает эфиролиты, людей делает безумными. Но никто не думал, что он делает с арканами. Видимо… теперь узнали.

— Насколько… — Я сглотнула. — Насколько он пострадал?

Себастьян прищурился и не сразу ответил.

— Он предпочитает не показывать.

Шрамы уходили под воротник. Селина поправила платок так осторожно, будто знала, где можно коснуться, а где нельзя.

Я видела, сколько усилий ему требуется, чтобы двигаться плавно. Оно все еще болит? Или это просто из-за травм?

Я провела большим пальцем по ободку чашки. Себастьян чуть подался вперед.

— Только не пытайся сейчас его оправдать и жалеть, Фран, — сказал он. — От того, что он когда-то пострадал, он не перестал быть засранцем.

Я подняла взгляд. Себастьян откинулся на спинку стула.

— Мне нужно понимать, с кем я работаю, — отговорилась я.

— С тем, кто собирается разрушить Совет? — мрачно спросил Себастьян. — Он привык решать за других, Фран. Ты сама знаешь, чем это заканчивается.

Я сделала глоток. Вкус ромашкового чая растекся по языку.

— Ты боишься, что я плохо выполню твое поручение?

— Я боюсь, что ты опять решишь, будто нужна ему.

Чашка тихо звякнула о блюдце, хотя мне до безумия сильно хотелось ударить ею о стол.

Да, я сегодня думала, что могу быть ему нужна. Как специалист. Как человек, который увидит то, чего не заметили другие. Рейнар сам предложил мне работу.

— Это все, что ты от меня хотел? — спросила я.

— Нет, Фран, — он покачал головой. — И ты знаешь, что я всегда хотел большего. Но мне важно, сколько готова дать ты. Заканчивай дело, и мы уедем с тобой. Хочешь — в Раккетсию, хочешь — еще южнее.

Его рука накрыла мою, а большой палец прошелся по точке пульса. Как будто я уже согласилась. Я застыла.

И тут прямо в лицо Себастьяна прыгнула Пуговка.

4.2

Себастьян резко отшатнулся, едва не опрокинув стул, выругался и схватился за изящное тело зверька. Я подскочила почти сразу, перехватывая запястья Вейра.

— Отпусти ее, — крикнула я Себастьяну. — Пуговка, фу! Отпусти сейчас же!

Без особого желания, но хорек все же отпустила нос Себастьяна. Тот тут же коснулся прокушенной кожи пальцами, на них остались капельки крови.

— У тебя очаровательный питомец, Фран, — произнес он, поднимаясь.

Себастьян задел коленом стол, и кофе выплеснулся на блюдце. Пуговка быстро перебралась мне на плечо с совершенно невинным видом. Я скосила глаза на нее, всячески намекая, чтобы она молчала. Не хватало еще ее умных замечаний.

— Далеко не все стали бы меня терпеть, Вейр, — улыбнувшись, сказала я. — А у нас с Пуговкой нейтралитет. Она терпит меня, я — ее.

Себастьян поймал мой выразительный взгляд и, я хотела надеяться, понял смысл, который я вкладывала в эту фразу. Я достала чистую салфетку и протянула Вейру.

— Мне завтра рано вставать.

Вейр промокнул нос, сложил салфетку и снова приложил к укусу.

— Я надеюсь все же получить прямой ответ на свой вопрос, Фран, — произнес он. — И я никогда не считал, что тебя нужно терпеть.

— Возможно, ты никогда меня не знал? Вон Рейнар понял вовремя, — я убрала со стола чашку и вылила недопитый кофе в раковину. — Что касается информации относительно де Вольфа — пока ничего сказать не могу, кроме того, что женщины у него по-прежнему лучшие.

— Женщины? — Себастьян сжал в руке салфетку, его взгляд стал внимательнее. — Ты видела у него кого-то?

— Да. Но мне же не в его кровать залезать надо, не так ли? — я взяла свою чашку и отпила из нее. — Или… это мне тоже нужно будет сделать, чтобы добыть информацию?

Себастьян напряг челюсти и еще сильнее смял платок.

— Фран, я бы никогда…

— Вейр, — я покачала головой. — Ты сам меня отправил работать к де Вольфу. Не просто отправил, а вынудил это сделать. Поэтому давай оставим все эти “никогда”.

Он сунул салфетку в карман, а я прошла к двери.

— Где ты будешь работать? — спросил Вейр.

— В управлении. Восточное крыло, рядом с хранилищем, — равнодушно ответила я и погладила Пуговку, которая так и не слезла с меня.

Мой ответ Себастьяну не понравился.

— Тебе нужно оказаться ближе к нему.

— Спокойной ночи, Себастьян, — я открыла дверь. — Вряд ли мне удастся забыть, что на кону стоит моя жизнь.

Себастьян задержал на мне взгляд, помедлил на пороге, словно собирался сказать что-то еще, но все-таки вышел. Я дождалась, пока он спустится с крыльца, и приложила руку к закрывающему артефакту.

— Наконец-то, — сказала Пуговка.

Я вздохнула и взяла ее в руки.

— Спасибо хоть молчала, — я укоризненно покачала головой. — Если кто-то узнает, что ты еще и говоришь, заберут. И так соседи пару раз уже грозились натравить на тебя инспекцию.

— Им что, пару колбасок было жалко?

Я закатила глаза и опустила Пуговку на банкетку рядом с сумкой. Пушистая неприятность тут же сунула голову внутрь. Пришлось остановить ее.

— Не лезь, — я забрала сумку, снова накинув на плечо.

— Ты опять ходила в тот дом, — Пуговка прищурилась, глядя на меня.

— Так надо было.

Я дотащилась до своей мастерской, поставила сумку на стол и достала укладку с инструментами. Вытащив их все по одному, засунула в контейнер для чистки и запустила процесс. Ошейник я положила на специальную салфетку. С ним разбираться буду потом, когда время будет. И силы.

— И что, ты спасибо даже не скажешь? Что я тебя спасла, — Пуговка взобралась на высокий стул, на котором я обычно работала.

— От чего?

Точно. Я даже не поблагодарила ее.

— Спасибо, — провела пальцем по ее пушистой холке. — Пусть мой план не сработал, но ты действительно моя героическая девочка.

Она задержала на мне удивленный взгляд, а потом мотнула мордочкой.

— Нет! Я про этого! — она дернула носом. — Который увезти тебя хочет.

Я невольно рассмеялась.

— Ты правда думаешь, что я поеду?

— Позовешь меня с собой?

Трое суток в тюрьме, почти казнь и разговор с бывшим. Я была достойна того, чтобы просто оказаться в ванне. И мне было плевать, что вода оказалась горячее, чем я хотела. Хотелось наконец согреться и перестать чувствовать ноющую пустоту, как будто я вернулась на несколько лет назад.

Я вытянула ноги, положила голову на край ванны и закрыла глаза.

Рейнар возник передо мной сразу. Его улыбка, глаза, рука на моей. Я вспомнила, как близко стояла, и провела языком по губам.

Семь лет я собирала себя обратно, а сегодня мне хватило нескольких минут рядом с ним, чтобы снова захотеть прикоснуться. Проверить, такой ли горячей осталась кожа, поймать пальцами прядь волос, когда он наклонится…

Я открыла глаза, схватилась за мочалку и начала усиленно тереть кожу. Душа с утра не хватило, чтобы стереть с кожи ощущение тюремной камеры. Но, кажется, сейчас я хотела отмыться от своих воспоминаний о прикосновении Рейнара.

Я не хранила все эти семь лет верность человеку, который оставил от моей души только осколки и не вспомнил об этом. Мне нравилось, когда меня хотели, нравилось выбирать самой и уходить, если больше не хотелось оставаться.

Но никто из них не мог одним взглядом заставить меня забыть, зачем я пришла.

У него получилось. Когда я увидела его, я думала только о том, что же такое с ним произошло, как он жил все эти годы, а не о том, зачем меня туда послали.

А потом думала о том, что эта Селина знала, как его касаться, чтобы он не отстранялся. Она видела все, что Рейнар скрывает под маской, перчатками, одеждой. Это было слишком сильно заметно.

Я отбросила мочалку и сжала пальцы на краю ванны.

Отлично, Фран. Еще начни ревновать.

Мне нужно было держаться подальше от Рейнара и в то же время подобраться к нему как можно ближе.

Заговорщик? Он? Мне всегда казалось, что он был слишком благороден, чтобы нарушать закон и воткнуть нож в спину. Однако именно так он со мной и поступил.

Последняя фраза, которую произнесла Селина, заставляет поверить тому, что о де Вольфе сказал Себастьян. И если это правда… До какого же дна ты опустился, Рейнар?

Удовольствия от ванны я так и не получила. Вода не успела остыть, когда я уже вышла, замоталась в полотенце и прямо так и уснула, едва завалившись на кровать.

Глава 5

Утром я поняла, что мало того, что я спала в полотенце, так еще и поперек кровати. Как упала.

Проснулась от того, что дышать было тяжело. Даже, кажется снилось, что я задыхаюсь. На самом деле это была Пуговка, сладко посапывающая на моей груди.

Я спихнула ее с себя и с трудом поднялась.

— Могла бы и спасибо сказать! — возмутилась она, почесывая лапкой нос. — Я между прочим грела тебя. А то у тебя шерсти нет, могла и замерзнуть.

— Ну конечно, лучше задохнуться, — фыркнула я и поймала выправившийся и упавший угол полотенца. — Но спасибо, ты настоящий друг.

Я погладила ее по головке, а потом перевела взгляд на часы на каминной полке. Ох ты ж, зад самого Жнеца! Я бесстыдно опаздываю к началу своего первого рабочего дня в тайной полиции. Ноар главный ортхар будет раз уволить меня за столь явное рвение!

Из зеркала на меня смотрело взлохмаченное темноволосое чудо со следом от полотенца на щеке. Намочила пальцы, чтобы хоть чуть пригладить это безобразие, но так и пришлось заплетать косу, потому что с шалашом на голове идти я не собиралась.

Сначала хотела выбрать платье поскромнее, но потом еще раз глянула на себя в зеркало и остановилась на платье с самым интригующим декольте — пусть лучше смотрят туда, чем на невыспавшееся лицо.

Пуговка наблюдала с кровати за моими приготовлениями.

— Ты для кого-то наряжаешься? — спросила она.

— Ответ “для себя” тебя не устроит?

— Нет, — она мотнула головкой. — Для себя ты надеваешь сапфировые серьги, а не смотришь на себя со всех сторон в зеркало.

Я бросила на нее недовольный взгляд и нацепила те самые серьги. Но в общем-то эта язва была права.

— Я пойду с тобой, — сказала Пуговка и запрыгнула мне в сумку.

— Нет, — я вытащила хорька и положила туда малую укладку с инструментами.

— Я буду тихо сидеть, — ее жалостливые глазки почти всегда работали.

Почти. В этот раз у нее ничего не вышло: тащить говорящее животное под нос тайной полиции? Ну уж нет. Я ее слишком люблю.

— Ага, а потом опять прыгнешь кому-то в лицо? Ну нет. Сегодня дома, — сказала я, доставая моей маленькой подружке еду и наливая воду. — Приду к ужину.

— Одна? — уточнила Пуговка.

— Я очень хочу в это верить, — хмыкнула я и выскочила на улицу.

В это время уже было светло и жарко. У стены соседнего дома лежала узкая полоса тени, в которой служанка расставляла горшки с цветами. Старушка в доме напротив открыла окно, и солнечный луч, отразившись от стекла ослепил меня.

Проморгавшись, я побежала к перекрестку, чтобы поймать хоть какой-то транспорт. Мне повезло — там стоял наемный экипаж. Пусть даже конный, но это все равно было быстрее, чем бежать самой — до управления тайных троп я не знала.

Извозчику пришлось дать в три раза больше стандартной цены, чтобы он, наконец-то, свернул свой флирт с булочницей. Втянув носом аромат свежевыпеченного хлеба, я вспомнила, что так нормально и не поела. Желудок тоже это вспомнил и тоскливо проурчал.

Уже трясясь в экипаже, я вспомнила, что вчера сунула недоеденную булку в сумку. Булка изрядно подсохла и теперь осыпалась крошками. Но это было лучше, чем работать на совсем пустой желудок. К тому же голодная я становлюсь совсем невыносимой, а мне нужно было как-то подобраться к главному ортхару.

Улицы нашего района мы проехали быстро. Широкая мостовая, высокие ограды, аккуратно подстриженные деревья. А вот дальше встали.

Нас обогнал мальчишка-доставщик на бегунке. Он привстал над сидением, налегая на педали. Ящик над задним колесом качнулся, и внутри звякнуло стекло. Мальчишка придержал груз одной рукой, другой вильнул в сторону и проскочил между двумя повозками.

А мы продолжили стоять.

— Объехать можно? — крикнула я извозчику.

— В это время тут всегда так, — меланхолично ответил он.

Он молодец — знает, как тут в это время. Я обычно в это время спала. Но не сегодня.

Я выглянула, чтобы убедиться, что быстрее не вышло, и выскочила из экипажа. Благо, что бежать оставалось уже совсем немного, всего два квартала.

В управление я входила уже уверенная, что еще немного и буду кусаться. Но и там решили проверить мою выдержку.

— Покажите содержимое сумки, — потребовал охранник на входе.

— Вы уверены? — я решила дать ему шанс.

Он посмотрел на меня уже не так уверенно, но от слов не отказался. Я плюхнула перед ним свою сумку.

— Вас не смущает, что это женская сумка? — небрежно заметила я, делая вид, что рассматриваю ногти. — Да еще и сумка ведьмы. Не боитесь там найти что-то, испортит ваш сон?

Проверкой это назвать решился бы только совсем слепой. Потому что охранник аккуратно двумя пальцами приоткрыл сумку, заглянул туда с расстояния вытянутой руки, а потом пододвинул ко мне.

— Проходите.

Я одарила его сияющей улыбкой, однако взгляд его упал заметно ниже. Правильно, нечего рассматривать след от полотенца на моей щеке.

Когда я уже оказалась в огромном ветвящемся коридоре и думала, где же восток, чтобы найти нужное мне крыло, меня окликнула высокая статная женщина лет на десять старше меня.

Впрочем, судя по ее приталенному дорогому платью и сдержанному, но безумно дорогому ожерелью, ей могло быть и значительно больше. Все же деньги открывали доступ к эфиролитам, а их применение порой позволяло сохранять молодость. Вроде как не прямое воздействие на живой организм, но все же эффект… впечатлял.

—- Франческа Дарис? — спросила она, окидывая меня оценивающим взглядом. — Я, честно говоря, по слухам ожидала большего.

— А я посоветовала бы не верить слухам, — ответила я.

— Так жить станет намного скучнее, — она подняла бровь, но ничуть не смутилась моего ответа. — Я Эльвира Ланкарис, секретарь ноара де Вольфа. Идемте, мне передали распоряжения относительно вас.

— Как это мило, — хмыкнула я и постаралась не отстать.

Я искоса рассматривала Эльвиру. Темные гладко зачесанные волосы, глубоко посаженные глаза и явный достаток. Что она делает в этом странном месте да еще и на должности секретаря?

— Мне сорок пять, я не замужем и владею десятой долей всего наследства Ланкарис, — сказала она. — Мне было очень скучно, поэтому я тут. И, надеюсь, на этом вопросы закончились.

— Вы меня недооцениваете, — произнесла я, но смотреть на нее перестала.

Мы остановились у высокой двери. Эльвира щелкнула замком, положила руку на ручку и толкнула дверь.

— Главное, чтобы ваши способности не переоценили, неара Дарис, — сверкнув слишком длинным для человека клыком, сказала она. — И знаете, я очень не люблю крыс.

5.1

Я задержала взгляд на ее улыбке, потом снова посмотрела в глаза.

— Тогда вам повезло, — сказала я, останавливаясь почти вплотную к ней. — Я пришла работать.

Эльвира выдержала взгляд и придержала дверь, пока я не зашла в помещение.

Внутри было светло. Высокое окно выходило во внутренний двор, возле него стоял широкий стол. Вдоль стены рядами стояли ящики и футляры. Тут же в углу нашлось место для умывальника и даже небольшого диванчика. Камина не было, оставалось надеяться, что обогревающими приборами меня снабдят. Хотя будет еще лучше, если до зимы я тут вообще не задержусь.

Я поставила сумку на стол и посмотрела на ящики.

— Это все мне?

— Для начала, — она пожала плечами. — Ноар де Вольф давно просил толкового артефактора, поэтому работа копилась.

Я глянула на артефакты в открытых ящиках. Там не было ничего такого, что требовало бы хотя бы магистерскую степень, уж можно было бы хотя бы для этого кого-то взять?

Эльвира положила на стол тонкую папку.

— Опись. К каждому образцу приложены вопросы. Заключения вместе с образцами отдаете в хранилище, дверь рядом, — сказала она. — Все необходимое для работы тоже запрашиваете там.

Я подцепила пальцем обложку и раскрыла папку. Номера, даты, пустые графы. Лишь кое-где пометки и уточняющие вопросы.

— А если мне понадобится уточнить что-то у ноара де Вольфа? — я посмотрела на секретаршу.

— Изложите вопрос письменно и передайте мне, — она улыбнулась.

Весело ей? И как мне добраться до Рейнара? Как вообще можно хоть до чего-то добраться с таким объемом работы да еще в месте, где де Вольф вообще не бывает?

— А когда ноар де Вольф будет в управлении?

— Он сюда не приходит, неара Дарис. Но, кажется, вы сюда работать пришли.

Я провела пальцами по инструментам, спрятанным в моем рукаве.

— Совсем?

— А разве вы без ноара де Вольфа работать не можете?

Я растянула губы в улыбке, даже не пытаясь сделать ее дружелюбной. Оскал он и есть оскал.

Секретарша вышла, я осталась с папкой и тонной работы, которая совсем не соответствовала моей квалификации.

Я ходила к хранилищу только для того, чтобы попросить дополнительный светильник и пару небольших подносов, чтобы было проще разбирать.